Француз

      Париж зимой будто приглушает краски, оставляя оттенки серого и тёплого золота фонарей. Мелкий дождик моросит, радуется встречая омегу. За окном кажется будто город замер, но он лишь укутался туманом как тёплым одеялом, точно также как и Тэхён. Четырнадцать часов перелёта дают о себе знать ломкой в теле, но страшней вовсе не затёкшие мышцы. Ким тоскует по своему мужчине. Взяв в руки телефон, он с улыбкой читает короткое сообщение, где Чонгук желает ему хорошо отдохнуть в компании родителей, просит сильно не грустить, хотя сам пишет, как ноет его сердце по омеге. Губы трогает улыбка, на секунду Тэхён прикрывает веки прокручивая их ночь накануне. Омега, питается каждой секундой, каждым кадром воспоминаний.       Родители встретили сына с теплотой и крепкими объятиями. Всю дорогу папа завалил вопросами, всё спрашивал о учёбе, друзьях, сколько их и кто они. Отец лишь улыбался, поглядывая на своего мальчика, давая Тэджуну время расспросить обо всём. До отеля, что принадлежит их семье, они активно обсуждали последние новости. Из них Тэхён понял, дела идут хорошо, поток гостей только увеличивается, а разработка меню прошла менее нервно в отличии от прошлого сезона.       Вернувшись домой, всё кажется другим. Только Rive d’Or «Золотой берег», был всё таким же отелем в центре Парижа, купленный отцом несколько лет назад. Отделка фасада из белого известняка, на взгляд кажется воздушным, фасад родного дома хоть и кажется строгим, но на деле изящный. На входе массивная дверь из тёмного дерева с латунной фурнитурой, по бокам — небольшие фонари в классическом стиле, а над дверью — вывеска с названием, отдельная золотом. Каждая деталь напоминает первые дни, когда Муён, отец Тэхёна, занимался обустройством их дома вместе с сыном. Идея жить в своём же отеле была озвучена в шутку, и какое было удивление главы семьи, когда ребёнок и муж поддержали идею. Бассейн на заднем дворе, зона отдыха, ты всегда будто отдыхаешь. Разве не прекрасно? Тэхён считает, отель родителей отдельным островом, где стены лечат, утешают и всегда ждут.       237 номер был отдан Тэхёну шесть лет назад, а левое крыло полностью принадлежало семье. Так они немного отделили себя от постояльцев. Ким нежится в своём номере, где его ждала огромная кровать, шёлковая постель и уют, созданный его руками.       Омеге пора бы вставать, ведь уже совсем скоро им выезжать, но так не хочется вылезать из теплого одеяла, а забывать сон, где был Чон тем более. К сожалению, запомнить его не удалось, осталось лишь теплое ощущение его губ, во сне они были рядом.       Родители отправили спать, как только переступили порог отеля, накормили и уложили, дав ребенку отдохнуть. А сами отправились доделывать необходимое. Отцу осталось передать все важные дела управляющему, проверить работу, что может в будущем потревожит. Папа тоже занят не меньше, отдавая последние распоряжения су-шефам своих двух ресторанов, один из которых находится на первом этаже отеля.       Вставая с постели, Тэхён делает селфи. Чонгуку нравится бардак на голове омеги, поэтому фотографирует себя, а после долго рассматривает своё лицо в экране телефона. Увеличивает, уменьшает, жуёт губу думая, что этого точно мало.       Никогда не делая подобного, лишь зная об таком роде фото Тэхён вскакивает с постели. Пробегает по прохладном паркету к ванной. Залетает, чуть ли не падая, а после встаёт перед большим зеркалом. Как люди это делают? Ким повернулся в одну сторону, потому в другую и решил чуть поднять майку чтобы оголить свою прекрасную задницу. Повернувшись чуть профилем, он нажимает кнопку. Фото милое, раскрепощенное по мнению Тэхёна, видна и попа в ажурных трусиках и тату выглядывает, где художник оставил свои инициалы. Идеально.       Парень отправляет фото незамедлительно, чувствуя, как щёки начинают гореть и через минуту видит, как тот, кому оно отправлено посмотрел. Ещё через минуту, поступает звонок, от которого Тэхён немного пугается, начиная улыбается. – Привет! – сминая в руке край майки, радостно говорит Ким закусывая губу. Тэхён как кот, что наевшийся сметаны с хозяйского стола. – Ты решил меня убить? – хрипит Чон. – Этого я точно не хочу. – он скучает, внутри всё ноет. – Я хотел порадовать тебя. Чтобы ты утром проснулся и… –... подрочил. – закончил Чонгук, Тэхён слышит, как его хмурый художник улыбается. – Если хочешь…– шепотом отвечает омега, прикрывая глаза он представляет как Чонгук лежит уже в их постели и трогает себя. – Я так с ума сойду Француз. – Потерпи чуть-чуть.       Чонгук чувствует себя малолеткой, ведь он правда готов передернуть на фото своего любимого, а слушая его голос… Чонгук умирает вновь. – Когда выезжаете? – переводит тему Чон иначе будут последствия, а он только намеревался поспать часок другой. – Думаю скоро, – ходя по комнате отвечает Тэхён, – честно говоря без понятия. Только встал. – сердце болит от тоски, – Чонгук. – М? – Хочется к тебе.       Чон молчит некоторое время, омеге, кажется, на том конце уснули. – Я могу приехать и забрать тебя, только скажи.       Альфа говорит то, о чём думает последние часы, предлагая он знает, что всё это просто останется предложением. И всё же у Тэхёна руки дрожат, он бы хотел видеть его рядом. Показать мужчине город, любимые места и кафе, прогуляться по рождественским ярмаркам и насладится атмосферой праздника с ним. – Шучу, Тэхён. Момент упущен? – Я бы очень хотел, но для этого нужно хотя бы рассказать о тебе родителям. – Француз. – усмехается Чонгук после вроде как отказа. – Что? – Люблю тебя, отдохни хорошенько и сильно там не наряжайся. – предупреждает художник. – Боишься уведут такого завидного омегу? – Ты же не хочешь, чтобы я стал убийцей? – вполне серьезно отвечает альфа.       Они смеются, искренне довольствуясь малым, а так хочется быть рядом. ***       Чонгук раскидывает руки по кровати и долго смотрит в потолок в позе звёздочки. Раньше ему нравилась его холостятская берлога, нравилось довольствоваться двуспальной постелью одному. Сейчас он думает о том, как ему было хорошо засыпать рядом с Тэхёном. Чувствовать кого-то под боком оказалось неплохо, ему понравилось. Поэтому альфу не напрягает купленная щётка для его мальчика, вещи, которые Чонгук постепенно перевозит в квартиру словно хорёк утаскивает в норку. Художник где-то над небом и землёй, парит в облаках любви.       Последние часы с момента расставания художник ощутил головокружительный прилив вдохновения. Он обещал Тэхёну закончить их картину к моменту его возвращения и Чонгук почти это сделал. Более двадцати часов творец не спал, делал лишь кратковременные перерывы на необходимые для человека нужды. Не писать же в трусы, не было бы дискомфорта или был бы памперс, Чонгук бы писал во время процесса.       Кисть лежала в руке так как нужно, перед его глазами вырисовались узоры страсти, каждый мазок был правильным, идеальным настолько, что дух перехватывало каждый раз. Окрыленный любовью, художник поддавался каждому импульсу что бежал от самого сердца, души выливая красками и образами невероятного. Пазл сложился перед глазами в полотне сосредоточена его душа, чудо, что довелось ему встретить.       Шкала счастья возросла в сердце творца, настолько, что больше он не видел причин упиваться алкоголем, его не тянуло на встречу острых ощущений, ему не хотелось никого кроме одного. Даже захотелось что-то поменять? Подстроиться, купить себе что-то кроме майки и косухи.       Если что-то менять, то следует начать стараться для своего мальчика, соответствовать! Не даром люди говорят, половинки целого мотивируют. Для любимых хочется стараться и Чон хочет. Стать лучшей версией себя? Чонгук станет, ради него и их будущего. ***       За окном кружат снежинки напоминая о скором празднике. Даюн стоит возле окна обнимая себя, сжимает руками локти и злится. Он уже несколько тысяч раз просмотрел профиль Тэхёна в инстаграм, из него понял, что именно представляет из себя иностранец, позарившись на его Чонгука. Как же хочется разрушить еле построенное счастье, кричать охота от несправедливости и своей же глупости.       Намджун заходит в гостиную, совмещенную с кухней, смотрит на спину мужа и видит, как та напряжена. Мужчина не дурак, и ещё не настолько слеп, чтобы не видеть сложившейся ситуации. Слова Чонгука плотно засели в голове и с каждым днем он видит, как пропасть между ним и мужем растёт в геометрической прогрессии. Намджун заебался быть хорошим.       Может не по отношению к другу, но по отношению к мужу он считал себя идеальным терпилой, таких ещё поискать надо. Вечер в лапшичной стало последней каплей. Ему было стыдно перед друзьями и горько за самого себя, а сверху лилась лава жалости к самому себе и вот он посреди пепелища своих чувств и надежд. О-да, он глупо верил в них, в их будущее счастье. Даюна альфа любил.       Но и себя мужчина любит не меньше. Поэтому он делает первый шаг, затем второй, чтобы выплеснуть всю горечь.       Он разбит точно также как их рамка, что когда-то бережно хранили в себе мнимый момент их счастья. Свадебное фото. – Какие планы? – наливая воды спрашивает Намджун, наблюдая как омега слегка вздрагивает, видимо слишком глубоко ушёл в себя, или может так реагирует на голос мужа не ставя его не во что? – Ничего особенного. – оборачивается Даюн идя к Намджуну, дабы также смочить горло. – Тренировок на сегодня нет, буду дома смотреть телевизор, а может просто валяться. – М-м… – поджав губы, промычал мужчина с долей иронии. – А я думал продолжишь мониторить инстаграм Ким Тэхёна. – смотря в глаза мужа он замечает удивление, оно быстро сменяется смирением. – Этим же ты занимаешься последние дни? – Значит заметил. – Даюн принимает расслабленную позу облокотившись руками на столешницу, из-за чего поза выглядит соблазнительно. Намджун знает все эти игры, когда омега пытается соскочить. Ни раз проходил и не раз ещё пройдёт. – Заметил.       Оглушающий стук стекла о столешницу непривычно для Даюна, как и лицо мужа. На нём нет доли привычной заинтересованности в его теле, привычное возбуждение не проявляется в глазах. Намджун не разделяет идею мужа поступить, как всегда, закрыть глаза на происходящее утопая в сексе. – Не хочешь что-то с этим сделать? – начинает омега издалека, он хочет избавиться от нахального мальчишки всё ещё свежи воспоминания стонов. – Чонгук преподаватель, Ким Тэхён студент. Не очень-то хорошая история.       Долгий прожигающий взгляд не действует на Даюна. Он, конечно, уважает Намджуна, возможно, альфа ему даже нравится, но недостаточно. Этот факт мужчину бесит, больше раздражает прямые намёки. Перебор? Однозначно. – А теперь, говори прямо.       Омега строит удивлённые глазки, быстро хлопает ресничками, будто бы не понимая о чём ему говорит муж. – Блять, – обессиленно опуская голову, усмехается мужчина. – я, по-твоему, совсем идиот? – Родной- – Хватит!       Намджун просто не выдерживает. Для него всё это слишком. Он хотел быть с любимым, дарить столько заботы, чтобы омега ни в чём не нуждался. Хотелось детей, крепкую семью, он пожертвовал дружбой, друзьями. Альфа старался, ни один год закрывал глаза на то, как Даюн каждый вечер смотрит старые фото, где они с Чонгуком дружат, где глаза молодого художника кричат о чувствах к танцору. Не всегда было так, мужчина помнит и хорошее моменты. Возможно, тогда Даюн пытался забыть, идти дальше, временами казалась жертва оправдана, ведь в своих руках он держал того, кого любил. На самом деле, Намджун уже не уверен, был ли омега искренен с ним хоть когда-то. Черт его знает. Омеги, странные существа, вечно всё усложняют. – Я видел, как ты на него смотрел, Даюн. Ты его хочешь, это понимают все! Чонгук, Юнги, я! – срываясь от боли, разочарования кричит Намджун, ударяя ладонью по дереву. – Я правда старался. – альфа усмехается, опираясь руками о столешницу. Ему кажется он падает туда, куда попадают все те, кому разбили сердце. – Я был так счастлив, когда ты поцеловал меня, не описать словами насколько мне дорого каждое мгновение с тобой. Сука, ради тебя я насрал на друзей, послал всё нахуй чтобы быть твоим, чтобы ты, блять, оказался в моих руках!       Таким своего мужа он видит первый раз. Напряжённого, подавленного, кричащего о своих чувствах. Он похож на утопающего в океане боли. – Нам- – Не надо! – его раздражает дрожащий голос, будто бы ему жаль. Будь оно так, он давно бы закончил всё это, не доводя до брака, не живя с ним под одной крышей столько лет, будь ему действительно жаль он не давал бы того, о чём Намджун мечтал, а после так беспощадно отнимал. Да, именно так, Даюн отнимает все надежды на счастливый брак, семью, будущих детей и внуков. Топчет чувства, привязав к себе. – Жёстко, Даюн. – мужчина убирает волос пятернёй, тяжело дыша. Похуизм-макси кажется не таким плохим вариантом, когда внутри тебя ебаные осколки.       Разговор заканчивается не на чём, уходя мужчина оставляет после себя холод похлеще чем в Антарктиде. Даюн провожает взглядом, уходящего в их спальню Намджуна, испытывая вину. Он тоже не железный. Ему безумно жаль мужа, но и себя переделать омега не в силах. Есть о чём сожалеть, Намджун же прав. Пусть он стал частью провалившегося с треском плана, но альфа жертва в этой истории. Не допусти Даюн свадьбы из-за обиды на художника, не позволь он себе согласиться на такой серьёзный шаг, может быть всё было иначе? Даже если предположить тот сценарий жизни, что выбрал омега, можно было закончить всё, развестись. Найти причины или сказать правду сделав больно мужу. Но он жалел, видел как Намджун старается для него, ухаживает, любит, целует землю по которой ходил омега. Будет глупо отрицать свой непомерный эгоизм, любому будет приятно принимать любовь не давая хотя бы малой части взамен.       И теперь не ясно, с чем останется Даюн, что решит для себя Намджун. Они нажали на паузу, заиграет ли пластинка иначе или будет только хуже? Даюн не знает и знать не хочет. Лишь уходит из квартиры громко хлопнув дверью. ***       За окном всё тот же туман укутывает природу от людских глаз. Здесь, в Париже снежинки умирает быстрей чём в Сеуле, они превращаются в слёзы природы, и несмотря на плачущую погоду омега улыбается, сидя на диване перед окном. В руках чашка горячего глинтвейна, тёплый плед накинут на плечи заботливым папой, он сидит с подогнутыми ногами, прислонив голову на спинку дивана. На нём праздничный свитер красного цвета с причудливым оленем, на ножках похожие носочки, связанные мадам Колетт, старушкой из ателье напротив отеля. С ней Тэхён успел встретиться, когда семья собиралась выезжать. Мадам всегда тепло относилась к Тэхёну, он всегда помогал женщине донести сумки с продуктами или настроить интернет, вечно доставляющий Колетт проблемы. – Так! ‐ залетел папа в большую гостиную, отдельную дубом, где тихонько трещал камин. – Скоро придут гости, вроде бы всё готово.       Тэхён лениво поворачивает голову в стороны папы. Тэджун всех нарядил в милые свитера: у папы красовался снеговик на белом фоне, а у отца, как у главы семьи Санта. – Ты чего волнуешься? – поведение папы было чуточку непривычным, слишком много он хлопает, чего раньше никогда не было. – Странный вопрос, Тэхён-и! – поставив руки в боки, возмутился старший омега. – Завтра твой день рождения, придут все твои друзья! – Не все. – Чимина не будет, а жаль, омега бы хотел. – Я ни с кем из них не общаюсь. – глотнув горячего напитка, озвучил Тэхён.       Друзья в Париже, больше похожи на конкурентов. На светских вечерах они улыбаются тебе, говорят какой ты прекрасный, а за глаза готовы шею свернуть. Особенно напряжённо стало после того, как стало известно о будущем муже Кима, которого тот в глаза не видел. О нём только говорят, но ничего конкретного парень не знает. Высшее общество, папу их за ногу, одни сплетни на пустом месте, чего Тэхён никогда не любил. В отличии от сына, Тэджуну нравилось вариться в светской пучине, оно и понятно, статус Шеф-повара, имеющий за плечами ни одну звезду Мишлен обязывает быть частью этого общества. Как говорится, во всём есть своя выгода. Тэхён тонет во всём лоске, только из-за папы. – Прекращай, Тэхён-и. – отмахивается папа, идя к сыну. – Полезные знакомства, на то и полезные. – он садится на диван напротив, зеркально сыну в туже позу, подгибая ноги под себя. – Мало ли, всё в жизни бывает. Вот, возьми хоть своего отца. – начал Тэджун. – Ты думаешь так просто купить отель в центре города? Да ещё и ни где-то, а в Париже! – особенно подчеркнул старший, – Ему никто возможности не давал. Инвесторов не было, но стоило нам сходить на благотворительный вечер, познакомиться с нужными людьми и вот! Та-дам! Уже не так далеко мечта. Теперь, отель Золотой берег является лучшим в стране, а у меня второй ресторан. – Партнёры, инвесторы, но… – отвернулся Тэхён к лесу за окном. – …не друзья. – Ты взрослый омега, должен понимать и видеть выгоду. – Тэджун запинается, добавляя после недолго паузы. – Во всём.       Тэджун хочет подвести к главной теме, заговорить о самой главной фигуре, что прибудет на праздник, но не успевает. В гостиную заходит Муён, прерывая беседу омег. ***       На другом конце света, где снег лежит, постепенно меняется человек. Художник заходит в любимый ресторан, где как всегда полная посадка. Он проходит мимо знакомых официантов и встречает удивление. Его не узнают, растерянно здороваются, чуть не роняя заказы с разносов. Мужчина подходит к стойке, видя знакомого бармена, что задаёт странный вопрос: – Добрый день, чаю? Перезагрузка системы, мозговой процесс бармена нельзя не заметить, от того Чонгук усмехается садясь за стойку. – Г-господин Чон? – Нет, блять, хуй в пальто! – бармен расслабляется, что-то всё же не меняется. – Да вас не узнать, чёрт побери! – восклицает пораженный молодой альфа смотря на некогда хмурого художника, что мог прийти в рваных трусах не стесняясь никого вокруг. – Богатым будут, хотя погоди, я уже богат. – Как всегда? – беря виски, ставя стопку уточняет альфа. – Нет, американо.       Бармен отходит выполнять заказ, а из-за двери персонала выходит хозяин чудного места. В руках у него стопка документов, напряжённый взгляд и явно хрен его знает сколько задач. Он оглядывает стойку, не замечая своего лучшего друга. Проходит несколько шагов, а после замирает. Ему показалось?       Мин делает два шага назад, смотрит на сидящего человека, а после: – Охуеть. – всё, что слетает с уст мужчины, смотрящего в упор на знакомую рожу. – Ты нахуй кто такой? – Нравится? – Я в ахуе, братан!       Да, Чонгук за эти несколько дней изменился. Мужчина вылез из своего котла боли, ему протянули руку и в этот раз он её схватил. Многие пытались, но получилось лишь у одного. Это чудо сотворил тот, кто есть это самое чудо.       После разговора с омегой альфа потратил не один час за созданием шедевра, а после решил начать менять свою жизнь. Выбросил весь алкоголь из квартиры, отмыл каждый уголок, выкинул всю просроченную еду, даже рамён. На этом дело не закончилось. Чонгук решил навести порядок везде. В голове он постепенно разложил всё по полкам, а посмотрев в зеркало понял. С его внешним видом нужно что-то предпринимать. Одев свою косуху, он пулей вылетел из квартиры, прыгнул в машину отправляясь в долгий пусть, что за собой подразумевал сор деньгами. Чонгук сменил причёску отрезав свои волосы, накупил одежды по последнему писку моды, и аксессуаров дабы выглядеть солидно. Чон Чонгук начинает жить, а ещё соответствовать своему мальчику.       Мужчины присели за стол хозяина. Чонгук не мог остановится, говорил без умолку, приводя друга в шок. Альфа говорит больше двух слов, Мин ничего из него не вытягивает, он сам делится тем, как съездил в салон красоты и что его сподвигло. Юнги не мог сдержать улыбки, видя, как Чон восторженно рассказывает о своём дне. – Я удивлён. – честно признаётся Мин, ставя чашку на блюдце. – Всё же мой план был верен. – Хочется тебя послать, – усаживаясь удобней усмехается Чон, поднимая палец верх, – но да, ты был прав. – роняя руку на колено, признаётся альфа. – Мне кажется я в каком-то сюрреалистическом сне, но нет. Щипал пару раз, не сплю.       Юнги смеётся, искренне радуюсь переменам. У Чона украли его свет, но он нашёл дорогу к нему. Пусть не сразу, но на то она и жизнь. – Чимин говорил ты перевез вещи меньше чем за день. – положив руку на спинку дивана, интересуется Мин. – Есть такое. Кстати, рассмотрел твоего парня. – Не понял. – напрягся Юнги, выгибая бровь. – Ты дебил? – в ответ изгибает бровь художник. – Не в этим плане, о котором ты уже подумал. – Ну и? – кивнув альфе, продолжил Мин. – Одобряешь? – Умный, хозяйственный такой. Помог мне, кстати, благодаря его усилиям я так быстро справился. – Да, умный, хозяйственный, а ещё упёртый. – фыркнул блондин. – Ой, сломается твой упёртый. Не сегодня, так завтра. – Кстати, – чуть приблизился к столу Мин, опершись, словно хочет поведать тайну или перемыть кому-то кости. – Намджун тебе, случайно, не звонил? – А должен? – безразлично бросает Чон, не любит он о нём говорить, хотя сейчас ему по большому счёту насрать.       Мин хмурится, поджимая губы, а после кивает чему-то своему. – Продолжение будет? Нахуя ему мне звонить? – Он спрашивал о тебе и Даюне. – Чего? – лицо отражало шок, брови художника взлетели от услышанного. – Я и… Чё? – вываливает Чонгук с нотами отвращения. – Они поругались несколько дней назад. – альфа не удивлен ссоре, у всех бывает, но он искренне не понимает каким боком он в этом, вроде бы как, замешан. – А ссора-то из-за тебя. – Меня? – Ты глухой, что ли? Чего переспрашиваешь как попугай? – Я нихера не понимаю, вот и заёбываю. – возмутился Чон. – Не знаю, что и как конкретно, но кажется Даюн проявил к тебе интерес или уже проявлял. Ничего не понятно. Короче, Даюн после срачки свалил и уже сутки не появляется. – Поебать.       Блондин смотрит внимательно на совершенно спокойное лицо. Он пытается найти хоть малую долю тех чувств, что были у альфы в сердце долгие годы. – Правда? – Мне похрен, Мин. – пожимает плечами альфа, говоря уверенно без дрожащего голоса или хоть намёка на волнения.       Альфа отпустил, забыл и похоронил свою любовь к омеге. Он оставил в прошлом, даже ненависть к Намджуну, только пока что признать этого не хочет. Привык Чон ненавидеть его всем своим существом.       Но он уверен, и эта привычка со временем пройдёт, погаснет и никогда больше не будет жечь где-то внутри. ***       Вечер художника проходит в попытках приготовить ужин. Он серьёзно нацелен научиться готовить круассаны, чтобы, когда его Тэхён вернется, удивить омегу. Весь в муке, да в масле, Чонгук пытается найти в устроенном им хаосе телефон. Альфа знает, кто звонит ему в такой час, уже привык. – Д-да-а! – телефон чуть не вылетает из склизких рук в миску с тестом, – Привет Француз! – Привет, что делаешь? – Я? – теряется мужчина, не хочется портить сюрприз, ведь он обязательно научится печь чёртовы круассаны. – Да так, ничего особенного. – А что с голосом? – А что с ним?       Чонгук поджимает губы, оценивая масштабы пиздеца на своей кухне, где он ни готовил никогда. – Ты занят? – Для тебя всегда свободен.       Вытирая руки, Чонгук идёт в гостиную улыбаясь. День стал во много раз лучше чем был. – Как отдых? – Завтра все приедут, а я так не хочу видеть эти наигранные улыбки. – Ты же говорил приедут друзья семьи, нет? Или я что-то путаю? – упав на диван, Чон хмурится, ему не нравится, когда его мальчик грустит. – Да, говорил. Я не знал, что папа решил устроить не просто посиделки, как всегда, а целый светский вечер в милых свитерах. – жаловался Ким, – Приедут не только наши друзья, но и партнёры, короче… – Тэхён тяжело вздыхает, чувствуя себя не там, где должен быть. – Не так я всё себе представлял. – Мне жаль, маленький. – только это Чону и остаётся, быть поддержкой для своего любимого. – Моё предложение в силе, если хочешь. Ты только скажи, и я прилечу ближайшим рейсом.       Тишина затягивается и это молчание не кажется неловким. Слыша дыхание друг друга, уже легче, в общей тишине тоже есть свои прелести. – Мне бы очень хотелось тебе хоть чем-то помочь, – прервав молчание начал Чонгук, ведь сердце болело, да и грусть он разделял. – могу лишь сказать, что подготовил квартиру, почти доделал нашу картину. – Так быстро! – одеваясь, удивился Тэхён. – Да и хочу сказать, она мой шедевр. Лучше работы просто нет. Самая лучшая картина созданная мной, благодаря тебе конечно. – Спасибо, Чонгук-и. Сердце застывает от шепота омеги, Чонгук не вывезет, сердечко-то не молодое! – Есть кое-что, о чём я жалею. – признается Тэхён, – Тридцатого числа мой день рождения и мне так хотелось бы, чтобы ты был рядом в этот день.       Альфа замирает, понимая как на том конце его чудо шмыгает носом. – Не плачь, – альфа опирается локтями на колени, зачёсывает волосы назад, а после цепенеет. – Тэхён, ты не должен расстраиваться.       В ответ на свои слова, он слышит слишком грустное “угу”. Для него печаль в трубке, равна медленному уничтожению самого себя. Поэтому продолжая говорить слова поддержки, стараясь всячески успокоить омегу, Чонгук решает сделать то, о чём не пожалеет. ***       Утро в лесу равен спокойствию и умиротворению. Лисичка бегает возле дерева, выглядывает, посматривая на большой дом, где сейчас просыпается Тэхён. Он чувствует себя разбито, с каждой минутой вдали от Чона равен мучению. Конечно, он рад быть дома, рядом с родителями, но так хочется провести свой праздник с по-настоящему важными людьми.       Подняться с постели трудно, а заставить себя готовиться к празднику ещё тяжелей. Хочется чуда как в сказке, где по взмаху волшебной палочки появился Чимин, что будет искренне улыбаться Тэхену, хочется увидеть Юнги. Пусть они не так близки, но Тэхён уверен, будь у них больше времени они бы стали хорошими друзьями. Ну и конечно главная мечта, увидеть Чонгука здесь, желательно на другой стороне постели. Вообще Тэхёну интересно, как бы приняли Чона родители. Почему-то, он уверен они оценили бы выбор Тэхёна. Этот мужчина делает его счастливым одним своим существованием. Впрочем, зачем мечтать, накручивать и терзать. Омега давно не верит в сказки и начинать снова не намерен.       Тэхён встает с постели, направляется в ванную параллельно читая сообщение от Чонгука: “Француз, пишу сейчас, потому что позже вряд ли смогу написать. Буду немного занят, но это стоит того. Не расстраивайся. Сегодня замечательный день, твой день. Проведи его весело. Если кто-то посмеет испортить тебе настроение, смело посылай нахуй. Люблю тебя.”       Тэхён улыбается своей фирменной улыбкой, чувствуя прилив сил. Чонгук прав, сегодня его день и пусть только попробуют его испортить, Ким пошлёт того туда, куда сказал альфа.       Суета на кухне, суета в гостиной везде снуют работники ресторана, одним словом, беготня. Фуршетные закуски, изысканные блюда, всё делается под чутким контролем Тэджуна. Ровно 20 лет назад он мучился от болезненных схваток, Тэхён рвался на белый свет. Муён также увлечённо помогал персоналу, при этом заплаканного Тэхёна утягивал в дела, чтобы ребенок не грустил. Тоску на лице сына видел каждый из родителей. На расспросы о том почему сынок не разделяет восторга, омега уклончиво отвечал, ссылаясь на головную боль, которой не было. Хотя, как посмотреть. Омега дохрена думает.       К пяти вечера машин возле дома становилось больше. Гости в милых свитерах множились как тараканы, в гостиной гул голосов, которые слышать не хотелось, как и спускаться к гостям не было никакого желания. Тэхён продолжает смотреть в своё отражение, он единственный кто одет иначе. На нём светлая рубашка с рюшами на рукавах, брюки молочного цвета, в ушах дорогие серьги, а на шее не менее дорогая цепочка с кулоном леопарда. Лёгкий макияж был завершающей деталью, он нанёс его двадцать минут назад, ровно столько он просто пялится в своё отражение не шевелясь.       Стук в дверь вернул Тэхёна из пучин своих мыслей. – Можно? – на пороге был не менее празднично одетый папа. Милый свитер добавлял нежности родителю, от чего Тэхён умилялся, так это от милых снежинок на свитере. – Пора спускаться, уже все собрались. – Знаю.       Папа переминается с ноги на ногу, после заходит в комнату сына закрыв за собой дверь. Он видит грусть в глазах, сердце кровью обливается, ведь страшно не знать причин столь печального настроения своей кровинки. – Сынок, – приседая на корточки, Тэджун нежно касается щеки смахивая слезинку. – что случилось?       Тэхён пытается унять дрожащие губы, но ничего не выходит. Он старается успокоится. – Пап, я так сильно скучаю по нему! – старший омега не успевает опомнится, по нему? Кому?       Тэхён обнимает родителя утыкаясь в шею, плачет как маленький ищет утешения в родных руках. Тэджун поглаживает сына по спине, понимая. Свадьба вряд ли будет. – Сынок, ну-ка. – отстраняя заплаканное чадо от себя, стирает пальцами слёзы, нужно разобраться. – Ты кого-то встретил?       Тэхён кивает головой, вспоминая образ любимого мужчины глаза искрят, а губы трогает смущенная улыбка. – Да пап и мне так хочется познакомить тебя и отца с ним. – Так и знал, что что-то такое будет. – усмехается старший омега. – Пап, я люблю его. – Это я уже понял. – улыбаясь понимает Тэждун. – Только у нас маленькая проблема. – Тэхён хмурится не понимая. – Помнишь перед тем, как ты улетел должен был встретится со своим будущим женихом? – Я не выйд- – Тэхён-а, я заставлять не намерен. – серьезным тоном успокаивает папа, остановив протест сына на корню, вставая на сторону своего ребёнка. – Просто, мы с тобой не говорили о твоём личном, ты же не делишься с папой, да? – чуть с укором, в шутку шипел Тэджун. – А Хосок прилетел, виделись с ним не так давно, он то не знает, что его будущий жених уже нашел своего альфу. В общем, он здесь и хочет с тобой пообщаться. – Он тут? – Да. Я скажу- – Нет. – тут же вырывается из губ. – Я не маленький омега, чтобы ты шёл и отказывался за меня. Я сам, всё скажу.       Тэджун гордится сыном, он вырос. Стал старше, сам принимает решения и это ему безумно нравится. – Ты так вырос. – гладя щеку сына, старший омега улыбается. Тэхёну жаль огорчать альфу, слишком добрая душа у омеги, но своё счастье ему дороже всего прочего. ***       Звон бокалов, серьёзные разговоры, смех гостей разлетаются по гостиной дома, смешиваясь в одну какофонию. Омега натянуто улыбается, держит руку папы сжимая. Он чувствует поддержку родителя, от этого на душе легче. Тэхён понимает, как глупо расстраиваться из-за сложившихся обстоятельств. Никто не виноват в импульсивных решениях альфы, точно таких же решениях омеги, которые привели их к трем месяцам бессмысленных страданий. Возможно, поступи они иначе, не боясь шагнули бы вместе навстречу друг другу три месяца остались бы лучшим временем в сердце, но они всего лишь люди. Сейчас уже поздно думать, о том, что было бы. Тэхён уверен, поступи он иначе Чонгук был бы здесь.       Муён отвлекается от деловой болтовни с улыбкой встречая сына. Он видит припухшие глаза, его любимый маленький омега плакал. В сердце родительском беспокойство, хочется спросить в чём дело, кто посмел обидеть его дитя, а Тэджун видя бегающий взгляд мужа по лицу их сына еле заметно одними губами говорит “потом”.       Вечер продолжается без сознательного нахождения Тэхёна. Он вроде бы здесь, но и не здесь одновременно. Душа ушла в астрал, оставив лишь оболочку. Каждый подходит поздравлять именинника, на все пожелания Ким отвечает однообразные фразы благодарности. Глазами он бегает в поисках жениха, почему-то Ким уверен, мужчина пропустит дресс-код праздника и оказался прав.       Возле фуршетного стола стоял Хосок, отпивая вино. Альфа неотрывно смотрел через панорамные окна в глубь тёмного леса, не думая ни о чём существенном. На вид мужчина был высокий, судя по фигуре немного жилистым, но костюм многое решал в его случае. Идеальная укладка, начищенные туфли, дорогие часы на запястье, во всём идеальный. Он отличается от его художника, слишком красивая обёртка, будет ли Чон Хосок таким же понимающим и идеальным как его внешний вид. – Здравствуйте. – подходит Тэхён прерывая мужчину от своих мыслей, Чон поворачивается к омеге, оценивает взглядом с ног до головы, а поле слегка улыбается. – Чон Хосок? – А вы полагаю, Ким Тэхён.       Аромат корицы становится чуть сильней чем прежде, омега чувствует интерес на себе, а его воротит от запаха. Тэхёну нельзя показывать отвращения, следует держать лицо. Соберись омега, притворяйся, ты это умеешь. Терпение в твоей ДНК. – Выйдем? – предлагает Хосок, на что Тэхён кивает головой соглашаясь.       Они выходят из дома на дубовую веранду. На улице прохладно, поэтому Хосок снимает пиджак накидывая на плечи омеги. – Спасибо. – Вы чудесно выглядите, – говорит правду мужчина. – Думаю вы мне подарите, столь же красивых детей.       У Кима глаза лезут из орбит. Какие к черту дети? – Не сейчас. – уклончиво посмеивается кандидат в сенат. – Я помню, вы ещё учитесь, но после, почему бы и нет?       Омега возвращает спокойствие на своём лице, делает глубокий вдох, затем выдох обнимает себя, а после говорит: – Как раз об этом, я хотел с вами поговорить. – Тэхён смотрит в глаза стальным взглядом, в своих мыслях он уверен твёрдо, осталось их озвучить. – Мне жаль, но я не стану вашем мужем.       Хосок хмурится, замешательство проскальзывает на лице мужчины. – Вот как. – альфа отводит взгляд, продолжая холодным тоном. – Поездка в Сеул изменила ваше решение? – Я думаю вы должны понимать. Для меня брак не заключение выгодной сделки и если вы подумали, что так думают мои родители, то вы ошиблись. Я вас не знаю, вы не знаете меня, мы чужие друг другу люди. Строить отношения без симпатии отчаянно и глупо. Я не из тех омег, что будет измерять любовь в количестве нулей на банковском счёте мужа. – Все так говорят пока молоды. – романтичная душа омеги, для Чона знак юности и глупости. – Может быть я поменяю точку зрения в будущем, но я вам не лгу.       Фары такси освещают лица двоих на крыльце. Машина останавливается в нескольких метрах от омеги. Хлопок дверью привлекает внимание Хосока и омеги.       Руки трясутся, опускаются вдоль тела Тэхёна, он удивленно открывает рот не веря своим глазам. – Француз, я ебал в-       Чонгук не успевает закончить свои возмущения, как Ким срывается с места налетая на Чона как белка-летяга. – Чонгук! – утыкаясь в шею любимого, чувствуя родной запах мяты, он собирает разбитого себя, ощущая целостность души и сердца. – Мой альфа!       Омега чувствует, как руки гладят спину, пиджак упал по пути к его мечте, должно быть холодно, но не с ним. Чон утыкается в висок парня, целует дыша цветущей вишней. Как он скучал, выл на луну как одичалый.       Ким отстраняется, хочет увидеть любимое лицо, убедится в том, кто перед ним. Он смотрит в глаза, где сосредоточена вселенная омеги, накрывает руками прохладные щеки Чонгука и впервые за последние дни улыбается широко. – Я мечтал увидеть тебя.       Чонгук не может насмотреться на самого красивого омегу в его жизни. Он ведёт себя как влюбленный мальчишка, совершает безумства, меняет себя, летит 13 часов самым быстрым рейсом, только чтобы быть рядом, не дать своему мальчику ронять слёзы. – С днем рождения, Француз.       Поцелуй воссоединения двух половинок жадный, искренний и такой нужный сейчас. Хосок наблюдает за ними будто смотрит фильм и злится. Променяли на иностранца, не стесняясь присутствия бывшего жениха, утонули в нежности, наплевав на всё. Что ж, Хосок остаётся ни с чем, хотя нет, с бабочками в телефонной книге.