Француз

19 часами ранее.       Не доведенные до идеала круассаны летят в мусорку, руки моются быстро, параллельно открывается приложение для покупки авиабилетов. Всё как в тумане, решение принято молниеносно приводя в исполнение. Если бы писали историю о Чонгуке, было бы более героично будь он беден и каким-то чудом ему удалось отправиться вслед за своим любимым. Но на свою удачу он достаточно богат, как и свободен от тягот простых смертных. Пусть его последние работы не сильно пользуются популярностью, всё же есть поклонники кровавого искусства Чона, поэтому альфа не видит причин имея возможность мучить себя. Ему невыносимо слышать печаль на другом конце света, она уничтожит его не сделай он хоть что-нибудь.       Билет на ближайший рейс Корея-Франция куплен. Найти адрес любимого не составило труда, для этой авантюры нашёлся Пак Чимин. Омеге было поручено выяснить адрес загородного домика, и парень успешно справился с поставленной задачей. Нет ничего сложного, попросить адрес, чтобы отправить подарок экстренной доставкой прямиком к дому Тэхёна. Ким и не понял, как своими руками неосознанно проложил дорогу своей мечте.       Художник плохо помнит дорогу до аэропорта, посадку, всё сумбурно. Он думал лишь о том, как скоро окажется рядом, чтобы стереть слёзы с потрясающего лица. Чон Чонгук официально сходит с ума.       В самолёте он смотрит в окно иллюминатора думая о простом значении счастья. Ему кажется, что всё до встречи с Французом, было лишь репетицией его жизни. В миллиарде размышлений, он рассуждает над высказываниями того же Аристотеля. “Счастье зависит только от нас самих”.       Да, художник с этим согласен. Но есть слишком много ответвление, по его мнению, он также согласен с Буддой, что говорит: “Нет пути к счастью, счастье — это путь”.       Если смотреть с этой точки зрения, даже этот путь, что он прошёл сквозь него бессознательно, тоже счастье.       И всё же, Чонгук приходит к выводам, где нет определённого рецепта. Для каждого он свой, исключительно индивидуальный. К примеру, для Чонгука счастье это дорога к Тэхёну, мысли о нём, счастье в его глазах, которые скоро ему удастся увидеть. Художник испытает истинное блаженство, когда обнимет своего мальчика, ощутив себя в объятиях его природного запаха цветущей вишни, и услышит тихо, шёпотом заветное “Я люблю тебя, Чонгук”. Долгий путь домой.       Тэхён его дом, то родное, что хочется оберегать и защищать. По этой причине Чонгук крепче сжимает в объятиях Тэхёна исполняя мечту. Свою и его.       Альфа урчит, он тосковал, рвался к омеге, а сейчас держа его за руки, направляясь к дому мимо неизвестного на крыльце, Чонгук ясно понимает, что он бы никогда не сделал ничего подобного для другого. Скорей всего даже не подумал бы о том, как в кратчайшие сроки переместиться из Сеула в другую страну, ради тоскующего по нему. ***       В огромной гостиной, слишком много неизвестных лиц. Художник следует за омегой, крепко держа его руку, он ни на ком не останавливает взгляд, ловя лишь заинтересованность от людей вокруг. О том, что ему предстоит столь стремительное знакомство с родителями своего мальчика, Чон не подумал и когда они почти подходят паника захватывает мужика. Ни подарка, ни гостиница, сам считай и то и другое. Чон Чонгук, как снег на голову.       Тэхён оборачивается на своего альфу видя в глазах скрытое замешательство, а после оборачивается к родителям. Чонгук сразу видит сходство. Ким взял всё лучшее. У папы форму лица, нежные губы и крупный носик, от отца разрез глаз и цвет, как и медовую кожу, что так любима альфой. – Пап, – выдерживает паузу Тэхён, переводя искрящийся взгляд на каждого к кому обращается, – Отец. Хочу представить вам, дорогого мне человека. – омега оборачивается, смотря глубоко в глаза, где его личная, необъятная вселенная. – Чон Чонгук, мой альфа.       Тэджун раскрывает удивлённые глаза, прикрывая ладошкой распахнувшийся рот, отец хмурится. Он-то вообще не в курсе последних событий.       Ступор наступает у всех, кроме Тэхёна, хотя тот начинает волноваться, видя миллионы сменяющихся эмоций на лице отца.       За одну минуту Муёну нужно пройти все стадии принятия. Сынишке бы за корвалолом сбегать, вдруг пизданёт сердечко старика?       Первым отмирает Чонгук, протягивая руку Тэджуну, а затем Муёну и тот, не теряется, показывая сильной хваткой свой “восторг”. – Простите, – статически выдерживая суровый взгляд и соответствующее пожатие руки, говорит Чон, – что без приглашения. Надеюсь, буду прощён за свою наглость. – улыбается Чонгук, наконец освобождая руку. – Ох, конечно! – отмахивается старший омега, – Мы рады познакомиться. Я - Тэджун, папа нашего ангелочка, а этот… – Тэджун бросает прищур в сторону мужа, толкая того локтем, продолжая спасать ситуацию. – …угрюмый дядька, мой муж Муён. – Уже трогал моего маленького мальчика? – Отец!       Вот он Муён, во всей красе. Вопрос в лоб как раз кстати, чтобы наверняка знакомство прошло менее напряжённо. – Ну-ка! – слегка ударяет муж своего альфа-самца, по плечу. – Не обращайте внимания на него Чонгук. А художник, чувствует себя как рыба, бьющаяся об лёд. – Тэхён-и, иди покажи Чонгуку комнату, и накорми своего альфу. – машет возмущенному сыну папа, – отец придёт в себя, и мы поболтаем, да?       Младший поджимает губы, с долей обиды смотрит в глаза отца, что не прекращал прожигать суровым взглядом Чона. Взяв холодную руку художника Тэхён повёл его на второй этаж. *** – Прости. – не так Тэхён представлял встречу родителей с любимым. – Отец хороший, бывает бестактным, но крайне редко. – открывая дверь своей комнаты, пропускает омега художника. – Обычно он выдаёт что-то такое, когда его что-то приводит в ступор.       Чон скидывает сумку, оглядывая комнату в постельный тонах отдельную деревом, бросает взгляд на раскинутые вещи, а точнее на нижнее бельё, беспорядочно лежащее на смятой постели. Проследив взглядом за альфой Ким срывается с места, собирая как можно быстрей всё, что лежит явно не в том месте где нужно. Смущенно пряча щеки, Тэхен быстренько отбегает в другую дверь в комнате, что ведёт в ванную, а после захлопнув за собой, он спешно приводит смятую постель к тому виду, к которому следует.       Чонгук усмехается, подходит к смущённому омеге и целует. Жадно, по-хозяйски вторгается в рот омеги, скользя языками в приветственно-глубоком поцелуе. Тэхён мычит в удовольствие, окольцовывает шею мужчины, вступая в борьбу за первенство. В этом мире можно решить абсолютно всё, и кто считает иначе, просто слабак. Оттого Чон вкладывает все чувства в поцелуй, показывая омеги блаженство встречи и непомерную тоску. Он знает, как было тяжело Тэхёну, ему также было невыносимо находится вдали от него. Дорога к счастью и есть счастье. Счастье — это чудо в его руках. ***       К моменту возвращения парочки, гостей практически не осталось. Все наелись, наговорились, следует и честь знать. Машины отъезжают одна за другой, за Тэхёна прощались родители, благодаря каждого за посещение их праздника.       Тэхён не отпуская руки, вёл мужчину в кухню, усадив того за стол вышел. Вернулся меньше, чем через минуту, принося с собой блюда, приготовленные не кем-то, а самим папой омеги.       Следом в кухню зашли и родители. В руках Тэджуна был бутылка хорошего вина, а у идущего позади Муёна четыре бокала. Семья расселась за столом. Тэхён, конечно, сел рядом с Чонгуком, а родители расположились напротив них. – Что ж… – начал Тэджун открывая нарзаником бутылку, следом разливая по поставленным мужем бокалам. – … Давайте выпьем за знакомство?       Чонгук сидит как на иголках. Откровенно говоря, он впервые знакомится с родителями кого-либо. В теории он понимает, главное не обосраться с первых минут, но на практике он профан. – За знакомство! – поддерживает Тэхён, с надеждой бросая взгляд на отца.       За то время пока двое разбирали вещи на втором этаже отвлекаясь на поцелуи, Тэждун рассказал о том, что знал сам. Хотя, если так посудить, знал старший омега ровным счетом ничего. Главное сын любит, остальное не столь важно. Только для отца и главы семейства, таких аргументов мало. Он должен ясно понимать и видеть картину. Быть уверен в избраннике сына, раз он знакомит их с Чоном. Финансовое состояние, деятельность, сколько было омег до его сокровища, за которым он в его детстве попку подтирал. – Так значит ты учишься вместе с Тэхёном? – начал издалека Муён.       Сейчас трудно назвать художника - мужиком. Он хорошенько постарался над собой, чтобы сбросить со своих плеч десяток лет. – Нет, Господин Ким. – сейчас скажи отцу правду, что он, ебать, преподаватель Тэхёна, всё, считай пиздец обеспечен. – Мне тридцать три.       Оба родителя, синхронно отпивают по крупному глотку вина и не будь это, чёртовой реальностью, а сериалом, Чонгук бы поржал в голос.       Тэхён закусывает губу не то, чтобы, ощущая напряжение, оно кажется осязаемым. Хвойный аромат старшего альфы душит мужа, угрожающе действуя на сына. Чонгук, терпит, но ответно не выпускает своих доминирующих феромонов. Не в том положении пацан, чтобы писей меряться. – Мы встретились… – Чонгук не знает, как преподнести правду, ведь скажи он отцу Тэхёна о тату салоне, будут вопросы. Чонгук уверен, омега не обмолвился о своих изменениях на теле. – Мы встретились в тату салоне. – Чон вскользь посмотрел на серьёзного омегу, он решил рубить с плеча? – Только не говори мне… – Да сделал, – тут же ответил омега папе, что болезненно посмотрел на своего ребенка. – Чонгук набил мне тату. Ну пиздец, тонет корабль надежд словно Титаник.       Муён тяжело выдыхает, отпивая вновь. Отчитывать сына он не будет, слишком сильно не хочется портить вечер. – Ты тату мастер? – старший альфа говорит спокойно, по нему не скажешь о том, какой ураган зреет внутри. Зато говорит хвоя, что стала тяжелей. – Нет, бить тату было моим хобби. – признаётся Чон, – Вообще я - художник. Сейчас, временно преподаю по просьбе ректора в университете Тэхёна, наверное, это тоже можно отнести к хобби. – Семья, дети? – Тэджун задаёт тревожные вопросы, опираясь на возврат альфы. – Родители живы здоровы, перевез их в Сеул несколько лет назад. – смочив горло красным сухим, лучше Чону не стало, но он продолжил отвечать, чувствуя себя как на допросе с пристрастием. – Детей у меня нет. Опережая вас, отвечу сразу. Серьёзных отношений у меня не было. Отучился в том же университете, где сейчас преподаю. Мои работы пользовались определённым успехом. На пике моей карьеры, отношений не было, как и времени. Я… – художник запинается, чувствуя на себя взгляды, он хочет быть максимально искренен, другого пути он не видит. Его намерения серьезны, он согласен раскрыть душу, плюс и Тэхён узнает чуточку больше о нём. – Я не идеальный. У меня свои проблемы. Не так давно вы вряд ли бы меня узнали. В моей жизни были моменты отчаяния. Потеря вдохновения, разбитое сердце, множество дней беспробудного пьянства. – он говорил прямо, смотря в глаза родителей омеги, слушающих его. – У меня были попытки суицида, в какой-то момент после множества попыток потерял себя. Чёрт, – усмехнулся Чон, – я этого не говорил никому, кроме своего друга и делюсь с вами не для того, чтобы вы подумали будто я сумасшедший, нет. – качает альфа головой, а после поворачивается к Тэхёну, что, замерев чуть ли не погибает от ужасающего прошлого его мужчины. – Ваш сын, – художник берёт холодную руку любимого под столом, сжимая переводя взгляд на сидящих перед ним. – Ваш ангел и для меня им стал. Я люблю вашего сына и будьте уверены, если я для него лишь опыт, ступенька, и моё присутствие в его жизни станет камнем, что тянет на дно. – у Тэхёна природные бриллианты собираются на краях глаз, он боится услышать то, о чём скажет Чон. – Я уйду сам. Не стану лишать его мечты. До самого последнего, буду стараться быть опорой во всём.       Тишина окутывает каждого, принося каждому холод. Тэджун отпивает вина, поражаясь услышанному. Кто бы мог подумать, что сеульский художник произнёс не просто речь, такой её сложно назвать. Клятва? Да, более подходящее слово услышанному. Слова от сердца, чисты как снег, искренние, как сама любовь и она видна всем. Особенно сильно поражён Тэхён, обещавший себе перестать рыдать как маленький, уходит не выдерживая этого. Он ничего не говорит, лишь всхлипывает, доставляя Чонгуку боль.       Родители провожают взглядом сына, в тоже время слыша, как Чонгук намеревается последовать за любимым. Его срочно нужно утешить, сказать, что его слова лишь возможный сценарий. Он молод, жизнь меняется, и никто из них не знает, что ждёт их впереди.       Тэджун, опережает Чонгука, останавливая его легким касанием руки по плечу. – Останься, дай ему время. – прошептал старший омега, идя вслед за сыном.       На кухне остались двое и, кажется, старший успокоился. Пока Чонгук раскрывал душу словно карты таро, Муён остыл. Он не видел напущенного пацана, перед ним был мужчина, со своими проблемами, с которыми альфа борется, хватаясь за Тэхёна. – Чонгук, – начал Муён. – когда у тебя будут дети, ты поймёшь меня. – Пусть я не испытал родительского беспокойства, но понимаю вас.       Ким достал из кармана пиджака портсигар, раскрыв протянул Чону. Они взяли по сигарете, старший альфа сходил за пепельницей, сел на своё место и прикурил. – Ты рассказал о себе более чем достаточно. – продолжил Муён. – Мой сынок не испытывал боли, всегда обходя конфликты в зародыше, находил способы каким-то чудом. – улыбаясь делился мужчина. – Поэтому, пожалуйста, сдержи слово. – Если он захочет уйти, и мы не найдём другого выхода, я не буду его останавливать. Отпущу. ***       Омега заходит в комнату, падая на постель. Он был готов ко всему, к ссорам, крикам, главное всегда, при любых обстоятельствах находить решение. Но что в итоге? Расстаться? Уйти? Такого быть не может!       Зачем уходить, рубить на корню если любишь? Разве три месяца тоски по друг другу, бесконечные сожаления ничему их не научили? Омега не понимает альфу, поэтому на протест он не находит ответ, лишь выступают слёзы. Хрусталь в глазах показывает, насколько он не готов даже думать о возможном расставании с мужчиной.       Тихий стук, после папа, заглядывающий через приоткрытую дверь, вынудив Тэхёна быстро смахнуть слёзы. Тэджун скомкано улыбается, желая утешить своего ребенка. Каждый родитель хочет только лучшего для своих детей, слёзы ровны мукам ада для каждого, кто хоть раз видел, как его ребёнок плачет. – Сынок, – закрывая за собой дверь старший омега проходит в комнату, присаживаясь рядом. – зря ты слёзы льешь.       Тэджун приобнимет сына, тот льнёт к родителю, укладывая голову на плечо. Папа поглаживает своего мальчика по спинке, утешает. – Зачем он так сказал? – дрожащим голосом спрашивает Тэхён, не понимая своего альфу.       Целуя в макушку, старший прикрывает глаза утопая в природном запахе своего ребенка. Как сильно хочется его от всего уберечь, ещё лучше забрать боль. Шишки взрослой жизни, особенно первые тяжелы. – Уверен, Чонгук не хотел тебя расстраивать. Он хотел, чтобы мы с папой поняли как ему ценно твоё будущее. – обнимая покрепче объяснял папа. – Вот и всё, малыш, только это.       Раскачиваясь как в детстве, когда Тэхён приходил с побитыми коленками, после причитаний папа всегда старался пожалеть. Он всегда будет опорой. ***       Тэхён успокаивается лишь через час в компании с папой. После всего они поговорили в тишине. Сын рассказал всё в деталях, не забывая делится каждым моментом рядом с Чонгуком. Каждое воспоминание ярко отпечаталось не только в голове, но и в сердце, это видел Тэджун внимательно слушая, иногда задавая вопросы. О первом разе, Тэхён рассказал не всё, зная о табу на счёт узлов. Рискованно, а к внукам старший омега не готов, даже к возможным, поскольку влюбленные не могли отказаться себе в удовольствии поняв, как им хорошо соединяясь так.       Прошло уже больше двух часов, как папа вернулся к мужу и Чонгуку на первый этаж. Омега не хотел спускаться, обижаясь на альфу. Его слова задели и ему обидно, ведь какими доводы бы не были, он не разделял мнения своего мужчины.       Намереваясь лечь спать, Тэхён лег на самый край, готовясь отправится в царство снов, но скрип половиц, а после двери не дали возможности спокойно прикрыть веки. Омега напрягся всем телом, ведь он, любовь всей его жизни здесь. Слышен шорох, затем щелчок двери в ванную, всплеск воды, наверное, Чонгук пошёл в душ. После долгой дороги, хочется смыть с себя не менее трудный день.       Через какое-то время постель под весом альфы проминается с другого края. Тэхён смотрит пустым взглядом в одну точку, ждёт, напрягаясь ещё сильней. Рука мужчины аккуратно ложится на талию омеги, что лежит на боку, он крадётся словно боится потревожить сон Тэхёна. – Прости. – томно шепчет в самое ухо Чон, обжигая дыханием шею. – Маленький, мой, прости.       Он еле касается губами мочки уха, ложась позади Тэхёна, дышит им, наслаждается теплом, виня себя за его невинные слёзы. – Я не уйду. – еле слышно говорит омега, но в этой тишине слова звучат слишком громко.       Тэхён разворачивается к любимому, кладя голову на согнутую руку. Смотрит на своего мужчину, что оперся головой о свою руку. Чёрные глаза блестят в свете луны, пальцы аккуратно убирают локоны омеги за ухо, гладят подбородок. – Тэхён, не давай поспешных обещаний. – хрипит мужчина, смотря со всей теплотой в янтарные глаза. – Я не уйду и не брошу, но я могу быть недостаточно хорош для тебя. – Не надо так говорить. – Все мои слова, лишь страховка, чтобы ты знал. – он кладёт руку на тёплую щеку, поглаживая большим пальцем. – Ты должен знать, если будет такой момент, когда ты почувствуешь тяжесть или я не буду давать тебе столько любви, сколько тебе требуется, то ты всегда сможешь уйти, оставив наши отношения опытом. – указательный палец альфы прикасается туда, где сердце протестует и бьётся в истерике. – вот здесь, останется. Да, Чонгук станет отпечатком на всю жизнь, там на сердце омеге тату лили с инициалами художника его души. – Больше я никогда не открою своего хлебальника насчёт этого. Главное, ты знаешь.       Тэхён не выдерживает и утягивает альфу в горький поцелуй. Пальцы омеги вплетаются в тёмные локоны, отчаянно сжимая у корней. Он тянет ближе к себе, сокращает расстояние, ведь больше невозможно говорить о том вероятном будущем, о котором Чонгук забыть не сможет. Он дал слово. Отпустить если так будет необходимо для светлого будущего его чуда.