Darling

Hello, little lady I see you pace across the room Run back and forth In your skin-tight dress, red lipstick With your high heels on the floor If you call my name now I'm levitating four feet from your door So elated now I can sense That you and I are meant for more — Мистер Моссес! Его вновь окликают сзади, когда он уже тянет за круглую ручку входную дверь в свою квартиру. Фрэнсис останавливается, вопросительно смотрит поверх плеча, но потом перестаёт удивляться и даже внутреннее улыбается сам себе. — Мисс Монро. Элизабет выглядит запыхавшейся, словно она не просто бежала, а буквально неслась к порогу его квартиры, лишь бы успеть Фрэнсиса на нём застать. Однако она всеми силами старается этого не показывать, ломаясь на второй попытке, когда аккуратные ладони с красными ноготками упираются в колени, а сама мисс Монро сгибается пополам, жадно дыша через рот. Щуря с улыбкой один глаз, мол, извините, что задерживаю, но мне срочно нужно отдышаться, иначе я помру прямо перед вашей дверью, Элизабет наконец постепенно начала выпрямляться. Она убрала волосы от лица, запустив пальчики в свои чуть растрепавшиеся кудри, и, когда приняла вновь вид человека прямоходящего, улыбнулась намного шире и лучезарнее. Ей нравилось быть при полном параде, тем более — перед ним. Сегодня она была в тёмно-зелёной рубашке с отороченными чёрными короткими рукавами и таким же чёрным воротничком, высоких велюровых штанах рыже-коричневого цвета, в солнцезащитных очках и с сумочкой на длинных тонких ремешках. На ногах он заметил у неё устойчивые удобные рыжие ботинки со шнуровкой на толстой платформе. — Куда-то спешите? — К вам, как видите. — Элизабет сощурилась в знакомой ему манере. — Я только после зачистки, пришлось в срочном порядке снимать костюм и нагонять вас. Хотела извиниться за последний инцидент с вашей квартирой. Ах да, Фрэнсис выглядел так, словно только сейчас об этом вспомнил или вообще узнал. Когда он вернулся после поимки двойника в свою квартиру, в ней стоял такой погром, как будто у него устроили несанкционированную вечеринку с проникновением и взломом. Фрэнсис на её слова чуть скептично вскинул бровь, но всё же… Едва заметно улыбнулся. — Ничего. Всякое бывает. Спасибо хоть на том, что не сожгли. Вы ведь спасали дом, а при проникновении двойника срабатывает протокол зачистки. Мы, как жители, обязаны предоставлять доступ к своему жилищу. Да и дальнейшие убытки… — Но бюро не стало компенсировать вам погром, поэтому я хочу извиниться от своего имени за него, — перебила его Лиз, понимая, что сейчас польётся поток слов, выученных каждым жителем дома на зубок. Она улыбнулась и протянула неожиданно ланчбокс с сэндвичами, где лежала записка с нацарапанным номером и адресом танцевального клуба, в котором они могли бы встретиться. — Ужин? Фрэнсис застыл. И ощутил, что к щекам от такой прямолинейности сама по себе начала приливать краска. Он обомленно поваживал глазами на ланчбокс и обратно от него на Элизабет. И выдал первое, что пришло ему на ум. — У меня извоз. — Завтра суббота, не берём сегодняшний день. — И завтра тоже. — Почему-то он продолжал смущённо упорствовать. Элизабет сощурилась ещё более хитро, словно знала, что он это скажет. И заранее подготовилась. — Завтра он у вас заканчивается рано, я ведь знаю. Так что вы не имеет право мне отказать. — Это почему же? — Фрэнсис не удержался от смешка. Элизабет показательно неожиданно по-детски надулась. — Ну хотя бы потому, что вы меня этим обидите. А вы мне не показались грубым человеком при первом нашем знакомстве. Фрэнсис тут же спохватился, что мог и вправду задеть мисс Монро своими поддразниваниями, и потому поспешил ответить. — Хорошо. Ужин так ужин. Но где? — Там всё написано, — она с вновь повеселевшей улыбкой всунула ему ланчбокс с сэндвичами в руки и отправилась восвояси на выход с его этажа, — надеюсь, вы любите танцевальные клубы. Напоследок она подарила ему уже знакомую кокетливую улыбку поверх плеча, и Фрэнсис подумал, что даже если бы не любил, всё равно не смог бы отказаться.

***

Got me holding my breath I've been dreaming of this all night Thinking all of the time about you Oh, that's alright Darling, darling, darling Darling, darling, darling Она предлагала в записке заехать за ним в семь, но Фрэнсис решил добраться своим ходом. Клуб находился недалеко, на окраине города. Когда он закончил субботний извоз, Моссес только тогда понял, насколько на самом деле перед встречей волновался. Для таких вечеров у людей были специальные костюмы, и потому сегодня рабочая одежда молочника ушла в деревянный шкаф — Фрэнсис сменил белую рубашку на рубашку в полоску нейтрального цвета, надел удобные брюки с обращенными наружу складками, обтянутые сверху тонким ремнём. Он натер ботинки до блеска и зашнуровал их особенно крепко, решил пойти всё же в любимой бабочке и пригладил волосы, насколько это было возможно водой, расческой и добавлением лосьона. Когда время уже поджимало, Фрэнсис выехал к клубу по адресу, про себя продумывая, что первым же делом скажет мисс Монро, насколько у неё чертовски были вкусные сэндвичи. Когда он приезжает на перекладных, — спасибо ребятам, подбросившим его на машине, сигналить пришлось не долго, — его сердце бьётся сначала где-то в глотке, а потом уже уходит в грудь, куда ему и положено. В руках Фрэнсис ощущает горячую тяжесть и покалывание. И всё потому, что на танцполе, стоя в стороне от танцующих, его встречает Элизабет, одетая в пышное красное платье с чересчур тонкими открытыми бретельками. Они были перекрещены на спине, оставляя ту всё равно открытой. Как будто две кровавые тонкие царапины на коже. Другие местные женщины кидали на неё до поры до времени ехидные взгляды, мол, стоит одна-однешенька, никто к ней не идёт, а всех кавалеров сама от себя отгоняет, строит из себя недотрогу. Однако когда Фрэнсис пришёл, Элизабет перестала понуро биться колкостями с местными дамами, буквально засветившись при его появлении. Она сразу же к нему подошла и потянула в толпу, не дожидаясь, когда её пригласят. Положила его руки себе на талию и с улыбкой закусила нижнюю губу, глядя на него во все зелёные глаза. — Уж думала, испугался проблем, которых можешь из-за меня набраться. Фрэнсис окинул понимающе взглядом другие танцующие пары, потом вновь взглянул прямо на Элизабет. — Вы не такая, как другие. Таких всегда порицают и пытаются охаять. Но меня это в вас не пугает, так что не волнуйтесь, мисс Монро. — Элизабет. — Элизабет. — Фрэнсис с улыбкой исправляется. Конечно, они собираются все взгляды танцпола. Его все знают в городке, потому что Фрэнсис каждое утро светит своим лицом перед домами этих людей. Он — та константа, с которой начинается чужой день. И им, конечно же, непривычно было видеть незапятнанный чистый образ молочника в обществе женщины в красном вроде неё. Но Фрэнсис закрывает на то глаза. Ему всё равно, что в городке думают про Лиз. Всё равно, что кто-то дольше положенного глазеет на её спину, открытые плечи и ключицы только потому, что у самих всё было закрыто. Не было предписанного закона у клуба, кроме размытых рамок дресс-кода в виде платьев и рубашек с брюками. Люди приходили сюда посплетничать, расслабиться, потанцевать. Но уж явно не чтобы устраивать светские приёмы на выезде и пытаться друг перед другом блеснуть напускной вежливостью и квакерским видом. Элизабет улыбается ещё более довольно, словно затаившийся хищник, готовый с громким мурчанием подставиться под вашу руку. Подобный трепет наполовину со страхом испытываешь, когда об твою ладонь самостоятельно трется тигр. — А ты мне нравишься, Фрэнсис Моссес. — Она наконец озвучивает это, хотя её отношение к нему было уже давно понятно. Фрэнсис едва заметно улыбается в ответ, усмехаясь. — По твоим сэндвичами я успел это прочувствовать. — Так понравились? — Ты спасла меня в тот вечер от голодной смерти. Элизабет заливисто смеётся, запрокинув голову. Они двигаются сначала медленно, потом, когда она закидывает руки ему на плечи и смыкает те чуть поодаль от его затылка, начинают кружиться более быстро. Её красная юбка пестро вертится, словно раскрытый купол цирка, и Фрэнсису… Очень нравится это зрелище. Словно живое воплощение огня и веселья, окрашенное багровым цветом. Первое время Фрэнсис ведёт сам. Расположив ладони на её костях таза, — он скользит ими до того медленно от её плеч, спускаясь по бицепсам и предплечьям, к бокам, а уже потом опуская их полностью вниз, — через юбку Фрэнсис помогает Элизабет крутить бёдрами. Он ощущает, что его кончики пальцев жжёт через ткань, настолько её кожа была горячей от движения. Или это он настолько разогрелся от близости с ней? Цивильных прикосновений через плотную воздушную ткань платья Лиз становится совсем скоро недостаточно. Она движется по заданному Фрэнсисом вектору шагов, убрав от его плеч руки и опустив их. Те болтаются рядом с корпусом тела, движется только её таз, которым управляет Моссес. И его эта «восьмерка бёдрами» завораживает. Он отчётливо впивается взглядом сквозь юбку в её гениталии, что быстро становится неприлично заметно другим. Элизабет идёт дальше него. Она разворачивается спиной к его груди. Накладывает его ладони себе на грудь и ведёт его руки своими медленно вниз по телу, оглаживая то сквозь платье. Не прекращая параллельно движущиеся притирающие танцевальные движения об крепкую мужскую грудь и пах, Элизабет позволят себе самодовольно ухмыльнуться, когда слышит, как Фрэнсис задыхается у неё над плечом. Она уверена на 90 процентов, что с ним никогда ещё такого не было. У него не было такой женщины, которая бы показывала ему, что так его хочет. И она не терлась об него прямо на танцполе сквозь платье, чем заставляла его член становиться твёрже, чем камень. Фрэнсис сдавленно выдохнул ей на ухо, и его ладони сжали сквозь воздушные складки юбки её бёдра. Потом коснулись её вагины, и тут Лиз поняла, что Фрэнсис не был так прост, как мог показаться на первый взгляд. По всему прочему, утренние походы к домохозяйкам не всегда обходились без страстных эксцессов. — Пойдём в машину. — Лиз шепчет поверх плеча, и Фрэнсис соглашается. Она была припаркована на заднем дворе клуба, куда их пара потихоньку ретировалась. Оранжевая, вытянутая, без откидного верха, но с отличными колёсами. Эта машина стала их временным любовным прибежищем, когда Лиз толкнула Фрэнсиса на задние сидения, забравшись сверху, а он ей руководящую позицию уступил. — Я тебя хотела объездить ещё в первый день знакомства, — она страстно поцеловала его, из-за чего его сердце вновь начало стучать набатом в груди, отдавая дрожью в пальцы, — просто хочу, чтобы ты знал. Элизабет оторвалась от его рта, измазанного в её красной помаде, а потом размазала ту с кокетливой улыбкой ещё сильнее по губам Моссеса. Если бы он был девушкой, она бы определенно тоже захотела его трахнуть. И красный цвет был бы ему всё ещё к лицу. — Ты мне тоже сразу понравилась, — он сдавленно вздохнул и следом шумно сглотнул, глядя на неё ещё сильнее потемневшими глазами. Жадно и голодно. — В первый же день. Ты была такая красивая. — И всё? — Элизабет с ухмылкой склонила голову к плечу, глядя на него по-кошачьи вопросительно. Её грудь тяжело вздымалась под красной тканью платья, и Фрэнсис мог только думать о том, как хочет увидеть ту без него. Потом он вновь заглянул прямым пламенным жаждущим взглядом в её глаза. Под юбкой Лиз должна была уже ощутить вовсю крепость его желания, ведь его член настолько сильно оттопырился из штанов, что едва не притирался об внутреннюю сторону её правого бедра. Сквозь ткань юбки Фрэнсис слабо сжал её ягодицы, сохраняя пока цивильно руки поверх одежды, а не под ней. — Ты не была пустоголовой. Многие женщины, которых я знал, были милыми, но не более того. А ты… Имеешь очень острый ум. И необыкновенные зелёные глаза. Сердце Лиз дрогнуло. Она вовсю слушала изобилие комплиментов со стороны Фрэнсиса, ощущая, что те были правдивы. Он не умел юлить и главное не любил это делать. Если говорил, когда его спрашивали, то прямо, о чем думал. Это завораживало. Такая незамутненная честность. И в то же время пробуждало ещё сильнее внутренний голод, когда прелесть перед собой хотелось терзать. — Знаешь, иногда ты бываешь настолько милым, что мне попросту хочется отщипнуть от тебя лакомый кусочек или укусить тебя. Элизабет проговорила это севшим от желания голосом, шумно сглотнув, и наконец вновь его поцеловала. Она долго целовала его в губы, буквально вылизывала его рот, оккупировав тот своим. Он отвечал ей пылко в ответ, осторожно устроив ладонь на её затылке. Надавил чуть сильнее, когда захотел углубить поцелуй и проявить больше инициативы со своей стороны. Элизабет от этого издала что-то близкое к мурлыкающему звуку, отчего липкость и смачность её поцелуя возросла. То, как она нежно вылизывала его язык своим, при том не переставая тереться об него сквозь штаны… Это было выше его сил. Фрэнсис понял, что ещё чуть-чуть, и он просто-напросто кончит. — Элизабет… — Он её попросил без слов. В его звенящем от тяжести голосе всё было понятно. — Поняла. Даю передышку, — с усмешкой она перешла на его шею, выцеловывая теперь её, пока руки, нашарив в кармане переднего сидения презерватив, вытаскивали тот из пудреницы и надевали на окрепший стоящий колом член. Когда Элизабет насадилась на него сверху, Фрэнсис издал такой облегчённый вздох, как будто только этого и ждал. Всё это время. — Ты такой хорошенький, Фрэнсис, черт… — Элизабет вовсю глядела на его покрасневшее, напряжённое от возбуждения лицо. Кровь прилила к его бледной коже, раскрасив щеки, на лбу пульсировала вена. На шее же она буквально истерично билась в агонии. Лиз поняла, что его хватит так ненадолго. Поэтому действовала неторопливо, насколько могла, но уже спустя пару движений тазом она поняла, что не может себя заставить замедлиться. Она начала в буквальном смысле объезжать Фрэнсиса на задних сидениях своей машины, из-за чего та, не будь она предусмотрительно поставлена на ручник, давно укатилась бы по склону вниз. Фрэнсис начал издавать неприлично громкие звуки. Жалобные. Сдавленные. Сначала он был очень тихий, но потом его низкий голос стал звучать чаще. Фрэнсис будто задыхался под Элизабет от удовольствия, и она, уперевшись ладонями по обе стороны от его головы, ускорилась. Когда Фрэнсис сжал её сильнее сквозь ткань платья, — он буквально вцепился пальцами в её ягодицы, — Элизабет запрокинула голову и сама громко застонала. Нежно, по-женски высоко. Фрэнсис кончил от звучания её голоса раньше нее, излившись в презерватив. Элизабет ещё понадобилось какое-то время, чтобы кончить через пару минут. Она приподнялась и опустилась в последний раз, насаживаясь едва не до предела. Её пульсация вокруг его члена была восхитительна, и если бы Фрэнсису не нужен был перерыв, он бы уже кончил во второй раз. Они оба были теперь взмокшие, растрепанные и уставшие. Но эта усталость не шла ни в какое сравнение с той, что бывала от бессонницы, которой Моссес с начала появления двойников страдал. Пить снотворные ему совсем не хотелось, уж больно было много случаев, когда люди от него откидывались раньше времени, пускай из каждого утюга трещали об обратном. Он общался с жителями домов, в которые разносил молоко, и имел с ними более-менее доверительные отношения (не совсем по своему желанию, скорее, по диктовке профессии). И во время их разговоров вскрывались тёмные подробности о том или ином родственнике, который переборщил с одной волшебной пилюлей и улетел к Господу Богу на небеса. Поэтому Фрэнсис принял для себя ответственное решение отключаться от изнеможения, когда придется, нежели прибегать к медикаментозному урегулированию вопроса. Кстати, о вопросах… Несмотря на то, что на Фрэнсиса напала сытая леность удовлетворения, он всё равно захотел поговорить. — А что там с этим двойником, которого вы поймали? Вы ведь его не убили, как я знаю. Взгляд Элизабет, направленный до этого в потолок с заметной сонливостью, прояснился и стал более резким. И острым. Она сморгнула, но ответила честно, почти без паузы. В конце концов, Фрэнсис имеет право знать. — Его увезли в лабораторию. В бюро есть несколько отделов, наш отдел занимается зачисткой. А есть отдел учебного анализа. В нём этих тварей пытаются изучать. Вот твоего брата по внешности туда и увезли, когда мы закончили с ним… Воспоминания о том, как они перед приездом группы зачистки яростно трахались сначала возле стены, потом на столе пронеслись перед глазами. Элизабет шумно выдохнула через нос. Но Фрэнсис этот выдох истолковал неверно. — Прости. Не хотел тебя грузить лишними воспоминаниями о том дне. Она положила поверх его руки свою и посмотрела прямо в глаза. Её пальцы сжались на его запястье. Элизабет вытянулась рядом с Фрэнсисом, и теперь они кое-как улеглись у неё на задних сидениях. Чтобы это получилось, ей пришлось на большую часть на нем расположиться. — Это нормально, что ты интересуешься. И хорошо, что ты любопытствуешь. Когда человек устраивает праздность своему мозгу, переставая его напрягать и не вдаваться в подробности, он впускает в него Дьявола. И имя ему альцгеймер. — Элизабет широко улыбнулась и, увидев ответную улыбку Фрэнсиса, оценившего её шутку, громко рассмеялась. Более она ему ничего не рассказала (ни в первую встречу, ни в последующие). Элизабет не стала раскрывать Фрэнсису, что навещала в отделе анализа его двойника, приходя к нему общаться. Тот сидел за толстым пуленепробиваемым стеклом с тремя дырками, проделанными словно для хомячка, чтобы он не задохнулся в своей пластиковой клетке. Облик его так и не поменялся — внешность Фрэнсиса осталась при нём. Элизабет подозревала, что причиной тому было их сближение и понимание перевертышем, что Моссес ей и вправду нравится. So welcome me inside, say the word And I will make you mine for life Seal it in red ink, cry «You belong to me!» And I'll be yours, darling Darling, darling, darling Darling, darling, darling Она вспомнила его усталый слегка затравленный взгляд. Как он сидел на своей койке и смотрел на неё снизу вверх. Круги под глазами будто стали больше, лицо исхудало. Цепкие тёмные глаза постоянно беспрестанно за ней следили, если Элизабет изъявляла желание с ним увидеться. «Ну что, как ты там? Совсем паршиво тебя кормят?» «Единственное, что я хочу теперь на обед, это твою киску. Но ты больше не приходишь ко мне, как жаль». Двойник Фрэнсиса театрально состроил грустную мордашку и посмотрел на неё практически с экстатически-жалобным выражением лица. Словно без секса с ней он мог усохнуть, как цветок без полива. Элизабет, покуривая и запихнув в привычной манере ладони в карманы белого учёного халата, — протокол обязывал в этом отделе их надевать, эдакий дресс-код, — смотрела с усмешкой на его-не-его лицо. Сигарета медленно тлела меж её губ и, когда Элизабет выдохнула дым, отведя разрешённый на государственном уровне наркотик от своих губ, двойник вскочил и врезал кулаками по обратной стороне стекла со своей стороны. Элизабет вздрогнула. Пепел посыпался на пол. Существо жадно вдыхало дым через проделанные в стекле отверстия и прижималось теперь тесно к гладкой прозрачной поверхности. Одна ладонь упиралась в него в раскрытом виде, вторая в виде кулака. Крепкая грудь тяжело вздымалась, словно ему не хватало этого запаха не меньше, чем Лиз встреч с ним. Хоть она в этом и не признается, но двойник оказался занимательной игрушкой. Приходить изредка проведывать его у неё быстро вошло в привычку. «Не найдется сигаретки, мисс Монро?» Существо кокетливо строило ей глазки и едва не устилалось перед барьером в ожидании новой подачки и внимания с женской стороны. Лиз снова тихо усмехнулась. «Обойдешься. Сегодня без сигарет». Он хлопнул сильнее по стеклу, выходя вновь из себя. Образ милого смазливого поклонника сразу же посыпался на осколки. «Ах ты гребаная сука! Вечно ты меня дразнишь тем, что потом не даёшь!» Элизабет нагнулась к стеклу. Поманив двойника пальцем, она призвала его сделать то же самое. Некоторое время своевольно не склоняясь с раздраженным выражением лица, он все же сделал, что она попросила. И теперь их глаза были на одном уровне. «Чтобы что-то получить, надо это сначала заслужить. Скажи, дорогой, что ты можешь мне взамен на моё внимание и сигареты предложить?» Двойник застыл, сдавленно выдохнув. В его мозгу металась какая-то мысль, которую он никак не мог выразить. Это было видно по его растерянному выражению лица. «Тебе что-то нужно от меня», — тихо заметил он. «Какой смышленный мальчик. — И снова улыбка. — И если ты будешь готов оказать мне услугу и обсудить в следующую встречу условия, я дам тебе всё, что только захочешь. Может, даже свободу». Когда она уходит, Элизабет все-таки милосердно кидает не до конца скуренную сигарету через отверстие для воздуха двойнику. Тот, проводя её взглядом и невольно облизнув заострившиеся от стресса зубы, поднял остаток от сигареты с пола и докурил её. На его губах остался смазанный отпечаток её помады, вкус которой двойник тут же языком собрал.