Darling

Он угадывает верно. Ей нужна его помощь. Двойник ощущает, что её внутреннее чудовище образовано незаживающей раной, оставленной давно кем-то близким в её душе и сердце. «Ты веришь в Бога?» «Нет, не верю. Если бы Бог существовал, он явно не дал бы моему отцу прирезать во время ссоры мою мать». Она говорит об этом отстранённо, холодно блестя зелёными глазами, но двойник за эту ниточку уцепляется, как за что-то, что поможет его тяжёлое тело вытянуть со «дна». Его здесь кормят сырым мясом, за которым не нужно охотиться (но что не забивает в нем инстинкт охотника нисколько). Содержат в более-менее сносных условиях, но нахождение внутри коробки с четырьмя стенами сведёт с ума кого угодно. Будь ты хоть трижды человек или перевертыш, пытающийся им притворяться. Лишь мисс Монро скрашивала его унылое серое заточение их редкими откровенными разговорами и тем, что приходила всегда в разных образах. Иногда она приходила в халате на привычную яркую одежду, наброшенном совершенно небрежно поверх. Даже не закрытом. А были разы, когда количество одежды под ним сокращалось до минимума. Она приходила тогда к двойнику сначала запахнутой, по мере разговора постепенно раскрываясь, и, когда не-Фрэнсис увидел её уже однажды изученное им тело в красной комбинации, у него перехватило дыхание и сорвало крышу. Он мог только смотреть, но не мог ее тронуть. Это было невыносимо. — Сними его для меня. Пожалуйста. — Он просил сдавленным силками страсти голосом, глядел на неё умоляюще, и Элизабет воочию видела последствия своих действий. Она была умелым манипулятором и жала на те его внутренние рычаги, которые работали лучше всего. Лиз про их существование внутри него знала. — Будешь хорошим мальчиком, и сниму. Поделай вид, что ты смирный. Усыпи бдительность ученых и не жри их понапрасну. Тогда облегчишь своё освобождение и тебе, и мне. Она закрывается так же быстро, как открылась. Завязывает впервые за все приходы в лабораторию анализа белый халат и уходит с таким видом, словно не она только что раскрывалась перед инопланетным чудовищем, светя вставшими от возбуждения, как двумя дирижаблями, сосками сквозь полупрозрачную ткань бюстгальтера. Двойник рычит и долбит вновь кулаком в стекло. Она его изводит. Откровенно изводит и это было даже более невыносимо, чем терпеть бесконечные анализы со стороны ученых и опыты, которые они над ним ставили. В следующий раз он более тих и смирен, и учёные принимают это за добрый знак. Элизабет хочет, чтобы они, как и люди, расслабились и потеряли бдительность. Увидели в перевертыше то, чего на самом деле не было. Смирного зверька, которым можно было руководить. Она же не обманывалась на этот счёт. Его можно было контролировать ровно настолько, насколько это существо позволяло. За его «сговорчивость» в следующий раз она приходит уже без комбинации под белым халатом. Не томит, не мучает его, раскрывается сразу. Позволяет ему на себя глазеть во время разговора и специально томно дышит, касаясь изредка груди и обводя ноготками соски, чтобы он следил своим взглядом. Представлял вместо её рук свои. — Коснись себя, пожалуйста. И снова мольба. На грани. Как будто маленькая девочка выпрашивает конфет. — Хорошо. Но только при одном условии, — Элизабет волнительно сглатывает, хотя очень старается показывать привычную самоуверенность. Её план постепенно реализовывался, и это кипятило кровь чуть ли не больше взгляда двойника Фрэнсиса, который её им едва ли не облизывал. — Когда в следующий раз отключится электричество, ты не побежишь сломя голову на выход или жрать чьи-то мозги. Ты сожрешь мозги конкретного человека. Он был весь во внимании. Пока она демонстративно мастурбировала на его глазах, запрокинув голову и тяжело жадно дыша через рот, — глаза прикрыты от наслаждения, кожа местами порозовела, ладонь была уже абсолютно влажная от интенсивных движений внутри пальцами, — двойник начал дрочить на неё в ответ. Мисс Монро приходила всегда с отключенными камерами, так что акт их чрезвычайно тесного общения всё равно никто больше не увидит. Кроме них двоих, конечно же. Когда она кончила, введя в себя пальцы по вторую фалангу, он следом излился себе в кулак. Двойник с той стороны прижался тесно лбом к защитному стеклу. На коже выступили мелкие капельки пота, он тоже тяжело дышал через рот. Когда познаешь человеческую потребность в сексе, она невольно становится навязчивой. Тем более, с таким раздражающим фактором извне. Элизабет и сама пошатнулась, вытаскивая из себя пальцы. Ноги ослабели, она чуть не осела. Но выстояла. Когда ладонь оказалась показательно вытерта об халат, двойник пожалел, что не мог облизать её своим языком. Теперь он точно её слушал, она видела. Элизабет, отдышавшись, наконец с победоносной улыбкой взяла слово. Ему нужно было устранить её отца. Главу бюро обнаружения двойников. И нет, она не преисполнилась резко жалостью к перевертышам. И нет, она не хотела лишить человечество последнего оплота защиты перед инопланетным врагом. Всё куда проще. Она мечтала отомстить ему за смерть матери ещё с того самого дня, как стала свидетельницей потасовки на кухне. Когда твой отец убивает твою мать ножом прямо у тебя на глазах, это не может не оставить след в душе и на психике. И когда он пытается тебя убедить, что в этом была виновата только одна она, пичкая какое-то время тебя же в подростковом возрасте таблетками, волей-неволей становишься разбитым внутри человеком. И собираешь себя по кусочкам в уродливое «нечто», не похожее на тебя предыдущего от слова «совсем». Потом она переродилась. Как феникс из пепла. Приняла неизбежное, что жизнь во многом была дерьмо (и никто не обещал, что так не будет), а ещё то, что её отец — мудак, заслуживающий и сам смерти. Это знание придало Элизабет в своё время сил идти дальше. Она затаилась. Выжидала нужного момента, чтобы нанести ему удар. Подлизывалась, была примерной девочкой, помогала ему во всём. А потом стала одним из главных членов отдела зачистки, когда открылась возможность себя проявить. Отец не то чтобы всегда ею гордился, но показатели зачисток были стабильно хорошими. Элизабет спускала свою злость при убийстве этих существ, представляя, как однажды сделает подобное с «папочкой». А папочка прикрывал её задницу в разных неприличных ситуациях, чтобы её поведение не било по его репутации. И вот на её пути появился он. Её лотерейный билет. Золотой шанс. Тот, кого можно было натравить на Джека Монро, как злую бешеную собаку. И Элизабет не могла им не воспользоваться. Двойник слушал её так жадно, словно объяснение её поступков на многое открывало ему глаза. И почему она была такой жестокой, и почему позволяла себе то, что другие люди не могли. Жизнь была одна, и после того, как видишь смерть столь близко и в столь раннем возрасте, начинаешь это понимать с молодых ногтей. Уж лучше прожить короткую, но насыщенную жизнь (на полную катушку), чем умереть внутри дома с четырьмя детьми и мужем, работающим с 9 до 18 стабильно изо дня в день. Живи быстро, умирай молодым. Этот слоган ещё не вошёл в историю, но его приближение обещало скоро случиться. — Хорошо, я сожру твоего папочку для тебя. Глаза Элизабет зажглись ответным нехорошим огнём. — Вот и отлично. План, естественно, не был выполнен идеально. Когда она отключила систему защиты и электричество, размагнитив металлические двери, двойник Фрэнсиса все-таки пожрал пару особо бесивших его учёных, которые его мучали ради забавы, а не ради «знаний». Элизабет бы и отругала его, если бы не была занята тем, что «пыталась» вывести отца с приехавшей делигацией проверки из подземной лаборатории, находившейся в пустыне Невады. Джек Монро в последний момент понял, что дочь завела их не к лифту, поднимающему в случае эвакуации обратно на поверхность, а в побочный коридор, где двери закрылись после прохода «персонала». Напоследок Элизабет ему очень широко злобно улыбнулась. Когда они снова встретились с двойником, — на его лице появилась черная улыбка, глаза почернели тоже, зрачки превратились в две звериные белые щелки, — он был снова выше. Одежда же его была изорвана и украшена брызгами крови. Элизабет ожидала, что он не пощадит её, но ради воплощения её тайной мести смерть стоила того. Она усмехнулась. Но больше снова показательно храбрилась, ведь внутри ей было всё же страшно. И Элизабет не хотела умирать. — Только не мешкай. Не хочу быть живой, пока ты меня поедаешь. Существо издало низкий вибрирующий звук, словно движок только заведенной хорошей машины. Оно поднесло свою руку к ней. Элизабет закрыла глаза. Она думала, что удлинившимися пальцами он рассечет ей горло. Однако же когда не-Фрэнсис обхватил её лицо ладонью с длинными острыми чёрными когтями, приподняв то, его язык прошёлся по её лицу и слизал с него пот, выступивший из-за беготни. Следом существо обхватило тело Элизабет поперёк корпуса и, оторвав то от земли, вжало в своё собственное. Она снова была на весу, и кровь, что была на двойнике, отпечаталась на ней и её охровой рубашке в мелкий пятилистный бордовый цветочек. — Я не планировал тебя устранять, — его голос всё ещё рокотал у неё над ухом, — я планировал тебя оттрахать так, что ты никогда меня не забудешь. Ведь ты меня отпустишь отсюда, как будто я вырвался и сбежал сам. Всё как мы и договаривались. Элизабет ахнула, когда двойник Фрэнсиса, будучи весь в багровых подсохших следах, вжал её в разбитую панель управления лабораторией, из которой местами торчали вырванные провода. Он сорвал с неё штаны, как в тот их самый первый раз, и взялся её крепко вылизывать. Пока он трахал её своим длинным мясистым языком, его взгляд так и просил, чтобы она прикоснулась к себе. Элизабет с выражением лица, разделяющим удовольствие и боль, взялась быстро водить круговыми движениями четырьмя пальцами по клитору. Движение «Фрэнсиса» и её стервозное растирание головки чувствительного комка нервов, наполненность и трение её стенок об его шершавый язык… Все эти составляющие заставили Элизабет кончить прямо ему в рот. Двойник хотел почувствовать её пульсацию вокруг своего языка, о чем говорил его блаженный взгляд, мутно направленный прямо на Лиз. Тогда же, когда его язык вышел из нее с хлюпающим звуком, а не-Фрэнсис слизал остаток соков со своих губ, он взял её вновь сзади. Его когтистая рука обхватила её трепещущее венками горло, сам он заставил Лиз налечь на панель сильнее грудью вперёд, а к себе сильнее потянул её назад за ягодицы. В её разработанную киску толкаться было одно сплошное удовольствие, и потому двойник взялся её именно что драть, выражая всё своё скопившееся за время её поддразниваний желание. Элизабет с наслаждением подалась назад и прогнулась с экстатическим стоном в спине — таких громких неприличных звуков эта лаборатория не слышала ещё ни разу, несмотря на привычку ученых трахаться в обеденный перерыв в специальной отдельной комнате с реагентами.

***

На место отца поставили нового человека. Более сговорчивого. Более лояльного. Случай в лаборатории Невады сочли ошибкой учёных, оставивших незакрытыми двери камеры подопытного, поскольку те со временем начали отмечать в записях его мирное и даже дружелюбное поведение. Просчет стоил им дорого, и, какое несчастье, именно в этот же день приехала проверка с Джеком Монро, который погиб при столкновении с объектом. Элизабет была одной из немногих, кто выжил. Тем не менее, всем стало только легче без Джека дышать. И это отмечала не одна Лиз, но и её товарищи по работе. Она раздумывала над тем, как скоро возвращение к прежней деятельности и побег на волю двойника сведёт её с «Фрэнсисом» снова. Элизабет, честно говоря, не знала. Но, несмотря на то, что её роман с настоящим Моссесом только прогрессировал, она поймала себя на мысли, что всё равно не будет против и третьего столкновения.