Записанные отрывки Фолиум Дискогнитум

      Тихи и сумрачны болота Деменции – нашего сырого и неуютного, но все же родного дома. И разместившаяся среди обширных топей деревушка, называемая Дипваллоу, что служит приютом мне и еще нескольким подобным пленникам своей несчастливой судьбы, испокон веков живет спокойной, пусть и безрадостной жизнью. Так может показаться разве что на первый взгляд – увы, леденящий душу кошмар навис над ней гигантской незримой тенью. У него нет облика, ему нет даже названия, но ни один из нас не сомневается в существовании этой угрозы: рядом с нами таятся неведомые, безмолвные до поры – но неизменно враждебные всему разумному сущности, которых здесь называют просто – «они». «Они» – это и окружающий нас стылый туман, и топь, что может сбить с пути и поглотить в одно мгновение. Это явно насланные на нас стаи ядовитых тварей, нападающие на неосторожно вышедших ночью из дома. Это налеты обезумевших фанатиков-зелотов, жаждущих забрать то немногое, что у нас осталось. «Они» следят за нами, но тех, кто попал им в руки (лапы?), ждет либо быстрая, пусть и мучительная смерть – или же существование, что тысячекратно хуже любой смерти. Те, кого «они» увлекли на ужасный Холм Самоубийц, служат отличным примером того, насколько опасными являются наши злейшие враги.       «Их» пытались задобрить и запугать, «им» приносили жертвы и пытались выследить и убить – тщетно. Бесплотные духи, зловещие посланники Безумной Звезды, они населяют не только огромные болота и темные пещеры – но и наши ночные кошмары. Редкую ночь мы не вскакиваем с криком, вообразив, что «они» сейчас ворвутся в дом – и тогда...       Но кошмары обернулись жуткой явью, когда «они» забрали мою несчастную сестру, безутешную Гаденери. Печаль и боль, всегда переполнявшие ее душу, уже не находили себе места внутри, изливаясь обильными слезами и стенаниями. Неудивительно, что она жаждала лишь одного: чтобы эта пытка поскорее прекратилась – и в один воистину ужасный день она все же решилась... Решилась уйти от всего этого, пусть и знала, что навсегда разобьет мое несчастное сердце. Ее страх и боль были велики настолько, что никто уже не сумел бы утешить ее в должной мере – и смел ли я осуждать ее за это опрометчивое решение?       Но «они» смели. «Их», слуг властителя этой земли, приводила в ярость сама мысль о том, что простая смертная посмела сама распорядиться своей судьбой. И их кара была страшна: моя Гаденери, так и не успев, вероятно, погрузиться в объятия топи, была вырвана из них и унесена прочь. Все мы слышали ее леденящий душу отчаянный крик, что затих вдали.       С того самого дня я стараюсь почти не выходить из своего дома, где у «них» почему-то нет надо мной власти. Наверное, просто так нужно. Наверное, именно этого и хотят и «они», и наш пленитель, лорд Шеогорат, – чтобы мы терзались и молчали в своей насквозь прогнившей мрачной норе, которую зовем домом. Порой я думаю, что именно безнадежность, угнездившаяся в наших душах, и порождает царящий вокруг мрак, пропитывающий эти проклятые болота. И именно наша боль породила «их», питая и делая все сильнее, день ото дня. Если это так, то есть и моя вина в том, что стало с моей бедной сестрой – и чего я никогда не смогу себе простить.       Я знаю, что сейчас она там, на проклятом Холме Самоубийц, где «они» делают все, чтобы ее терзания никогда не закончились. Если бы я только мог, то уже отправился бы туда, чтобы еще хоть раз увидеть свою Гаденери, а затем побрел бы еще дальше, к самому Шеогорату – и на коленях вымаливал бы для нее покой, что бы ни потребовал от меня взамен наш злобный повелитель. Но я слаб и слишком напуган – и прекрасно знаю, что никуда не дойду, а лишь сгину, едва покинув окрестности Дипваллоу. О, если бы кто-то менее робкий согласился помочь мне в этой беде! Вера в то, что этот день настанет – это мое единственное утешение посреди бесконечной скорби.              Эрвер Дивейн, бесконечно одинокий данмер.