Глава 1
15 мая 2024 г., 15:12
Церковь наполнена элегантным убранством, цветы выстроились в ряд в проходе, красная ковровая дорожка от двери до алтаря усыпана лепестками, люстры излучают яркое сияние, люди одеты в красивые платья и смокинги — зрелище, идеально подходящее для свадьбы.
За исключением того, что декорации не предназначены для настоящей свадьбы.
Чуя рассматривает украшения, думая о том, сколько денег было потрачено только на фальшивую свадьбу.
Его сестра — актриса, которая будет играть невесту, и вот он сейчас сопровождает ее в этой телевизионной рекламной съемке.
Кстати, о его сестре, где она? Чуя сидит в задней части церкви уже почти час. Его сестра сказала, что съемки продлятся всего около двух часов, но сейчас, спустя час, они еще даже не начались.
Он спрашивает одного из операторов, где находится гримерная его сестры, но прежде чем направится туда, он видит, что сестра уже идет к нему, одетая в свадебное платье.
— Почему ты так долго, Ане-сан?
— Мне так жаль, Чуя. Подружка невесты заболела, так что режиссер все еще ищет замену. Просто подожди немного, хорошо?
— Хорошо, — просто отвечает он. А что еще он может сделать? Его сестра пообещала ему, что сегодня они пообедают вместе, поэтому он пришел с ней на съемку. Он никогда не думал, что это будет длиться вечность. Он хочет, чтобы все поскорее закончилось, он начинает чувствовать голод.
— Коё! Ты выглядишь просто прекрасно! — мужчина в странной кепке и еще более странном жилете внезапно позвал его сестру.
— Спасибо, режиссер! Мы скоро начинаем? — ну конечно, он режиссер, вот почему на нем этот странный наряд.
— Я все еще не могу найти замену подружке невесты. Я действительно извиняюсь за задержку. Я звоню всем, кого знаю, но… — режисер замечает присутствие Чуи, потому что мгновенно обращает на него свое внимание, — Коё, она твоя сестра? Ты не говорила мне, что у тебя есть младшая сестра! Тебе следовало сказать мне раньше! Сколько ей лет? Она может заменить подружку невесты!
Брови Чуи дергаются. Режиссер говорит о нем? Младшая сестра? Серьезно?
— Нет, нет, режиссер. Он не девочка. Это мой младший брат, ему пятнадцать лет, — говорит Ане-сан, улыбаясь режиссеру.
— Ой! Прости, я думал, ты девочка. Тебе пятнадцать? Не слишком ли ты мал для своего возраста? И ты действительно похож на девочку! — говорит режиссер, улыбаясь ему.
Чуя неловко улыбается в ответ, несмотря на то, что на самом деле ему хочется ударить этого человека по лицу за то, что он говорит. На Чуе мальчишеская одежда и его любимая шляпа, а волосы у него не такие уж и длинные! Как его можно было принять за девочку?! Он знает, что его сестре не понравится, если он ударит режиссера по лицу, поэтому он сдерживает свой гнев и притворяется улыбающимся.
Они просидели на скамейке еще полчаса, режиссер ходит взад-вперед, делая звонки, возможно, все еще ищет замену той подружке невесты, которая заболела. Затем режиссер снова появляется перед ними.
— Коё, а твой младший брат сможет стать заменой в качестве подружки невесты? — умоляюще спрашивает режиссер.
Чуя боялся, что до этого дойдет. Он смотрит на свою сестру с выражением лица, которое кричит «НЕТ!»
— Пожалуйста, — снова говорит режиссер, — Сын Мори — часть массовки. Мальчик ждет в своей гримерной уже почти два часа. И Мори только что звонил, он похоже, был недоволен тем, что съемки еще не начались. Он сказал, что после этого у его сына еще одна съемка, и он бы не хотел, чтобы он на нее опоздал. Кроме того, мы все хотим, чтобы это поскорее закончилось, верно? Я знаю, что вы тоже ждете уже какое-то время. Я действительно сожалею об этом. Так он сможет это сделать? — режиссер снова умоляет.
— Я поговорю со своим братом, режиссер, — говорит его сестра. Режиссер кивает и оставляет их наедине.
— Нет, — тут же отвечает Чуя, прежде чем сестра успевает его спросить.
— Но, Чуя, если ты согласишься, мы скоро с этим покончим. И наконец-то сможем пойти в твой любимый ресторан и поесть.
— Ты не сможешь подкупить меня едой, Ане-сан, — говорит Чуя, но его желудок урчит в ответ.
Ане-сан смеется, услышав это, — Давай, Чуя. Это будет быстро.
— Но я не хочу надевать платье!
Его сестра снова смеется, — Это всего на пару минут. А потом мы наконец-то сможем поесть. Так что?
Чуя взвешивает свой выбор. Конечно, он может сказать нет. Но это означает, что придется ждать еще бог знает сколько времени, и по правде говоря, он уже проголодался. У них здесь есть кое-какая еда, но ему очень хочется поесть в своем любимом ресторане, он не хочет есть ничего другого. Если он согласится, то все быстро закончится. Наконец-то они смогут уйти и поесть, но для этого придется переодеться в девчачью одежду и появиться на телевидении в платье, что конечно, очень неловко, особенно если кто-то из одноклассников заметит, что это он. Так что нет, определенно нет.
— Пожалуйста, Чуя. Ане-сан тоже проголодалась. И я освободила свой график на вторую половину дня, чтобы сходить в ресторан с младшим братом, — сестра умоляюще смотрит на него. Он не может отказать.
Чуя вздыхает, — Ладно. Но я не хочу, чтобы мои одноклассники знали, что это я!
— Конечно, Чуя! — радостно говорит его сестра, увлекая его куда-то.
Гримерка.
Он находится в гримерной, и люди внезапно окружают его, накладывают макияж и укладывают волосы, а затем просят его раздеться, чтобы надеть платье. Он сказал им, что ему уже пятнадцать и он может одеться сам. Он только закатил глаза, когда все были шокированы его возрастом, сказав, что он выглядит младше. Рост, конечно, это всегда дурацкий рост.
Сейчас он в примерочной, рядом с ним висит платье цвета лаванды. Сначала он смотрит на себя в зеркало и… кто эта девушка? Он ненавидит то, что сейчас действительно выглядит как девушка, макияж легкий, но каким-то образом сделал его лицо мягче, более девичьим. Его волосы уложены набок вместе с какими-то цветами, а кудрявая челка идеально ниспадает на лоб.
Он вздыхает. Это всего на несколько минут, и все закончится. Думает он, осторожно снимая поло, чтобы переодеться в платье.
На удивление, платье идеально сидит по фигуре. Оно с открытыми плечами, с небольшой лентой спереди на уровне талии, юбка струится до щиколоток. Тогда он надевает каблуки, не слишком высокие, но все равно ему становится труднее и неустойчивее ходить, так как он не привык их носить.
Это действительно неловко. Сейчас он так близок к тому, чтобы отказаться. Но он знает, что его сестра ждет, и он уже далеко зашел, уже одет в платье и накрашен.
Всего несколько минут. Напоминает он себе, прежде чем выйти из примерочной.
— Ты действительно симпатичный, Чуя.
— Ты действительно похож на девочку.
— Он такой милый.
Все в комнате смотрят на него, как на милую собачку, которую нашли на улице, что еще больше смущает и немного раздражает его.
— Конечно, он симпатичный. В конце концов, у нас одна кровь, — говорит его сестра, на что Чуя только закатывает глаза, — Ну же, Чуя, — затем она ведет его к двери.
Он чуть не споткнулся, когда шел к двери, поэтому сестра помогла ему, — Просто держись за меня, ты привыкнешь.
— Тц. Если бы только я не был голоден, — говорит Чуя, делая то, что велит сестра.
Он нервничает все больше и больше по мере того, как они подходят к дверям церкви. Он серьезно это делает?
— А теперь расслабься, Чуя. Режиссер скажет тебе, что делать. Постарайся сделать все возможное, чтобы мы закончили за один дубль, — говорит сестра, ведя его туда, где находится режиссер.
Режиссер проинструктировал его, рассказал что он будет делать. Это легко, он просто пойдет к алтарю позади своей сестры, затем встанет сбоку, а в следующей сцене его сестра будет бросать букет, и он просто поймает его, и все. Он сможет это сделать.
И вот он на позиции, в нескольких шагах позади своей сестры, когда кто-то внезапно встает рядом с ним. Он вспоминает, как режиссер сказал ему, что у него будет партнер, вероятно, это он.
— Привет, — мальчик, вероятно примерно его возраста, говорит не глядя на Чую, — Я твой партнер. Приятно работать с тобой, — добавляет он равнодушно.
Мальчик не выглядит заинтересованным в происходящем, поэтому Чуя просто кивает в ответ.
Режиссер подает им знак начинать, и Чуя делает шаг вперед…
И, в общем, он не хочет вспоминать ничего из того, что произошло после этого.
Но похоже, Вселенная не хочет, чтобы он забывал, потому что семь лет спустя, когда это воспоминание определенно засело глубоко в его мозгу, его сестре просто необходимо упомянуть об этом, как бы невзначай, как будто это то, о чем они обычно говорят за обедом.
Сейчас они сидят в его кафе, наслаждаясь хорошим кофе. Вернее, он наслаждался своим напитком, пока сестра не напоминает ему о том дне.
— Ну что, Чуя, ты помнишь это? — и у его сестры хватило смелости улыбнуться ему.
— Как я мог не вспомнить, когда ты вдруг заговорила об этом? — говорит он, закатывая глаза.
— Но ты остановил меня как раз перед самым интересным моментом!
— Это не смешно, Ане-сан! Я же просил тебя никогда больше не вспоминать о том дне! Так зачем поднимать эту тему сейчас?!
— Ну, мы снимаем сиквел того рекламного ролика, семь лет спустя. Сюжет будет о том, что подружка невесты и шафер станут новыми женихом и невестой.
— И что? Это не имеет ко мне никакого отношения! — она говорит это, потому что хочет, чтобы он стал новой невестой? Как будто он собирается сделать это снова! — Найдите себе новую невесту! Черт возьми, я не работаю в индустрии развлечений! И я уверен, что никто не узнает, что это не тот же самый ребенок, что и раньше!
— Ну, ну, успокойся, Чуя. Ты помнишь этого мальчика? Своего партнера? — спрашивает его сестра.
— Конечно, он теперь чертовски известный актер, — отвечает он, — Что с ним? — Чуе становится любопытно, какое отношение все это имеет к этому дурацкому актеру.
— Рекламная компания хочет видеть его в сиквеле в качестве нового жениха, поскольку он сейчас очень популярен. Говорят, он хочет участвовать, только если невестой будет та же девушка, его предыдущая партнерша.
— Что? — ошеломленно произносит Чуя, — Почему?
— Я правда не знаю. Может быть, он влюбился в тебя, поэтому захотел увидеть снова. Или, может быть, он не смог забыть как…
— Не смешно, Ане-сан, — он сразу же обрывает свою сестру, — Вам нужно просто сказать ему, что я не девушка. Может быть, он передумает.
— Не думаю, что он в это поверит. Кроме того, он действительно популярен, поэтому может требовать от проекта все, что захочет. В его письме компании говорилось, что либо ты будешь невестой, либо он не участвует. Без возможности переговоров. Вот почему компания связалась со мной, чтобы спросить тебя. Они готовы заплатить за это действительно хорошую сумму. Так что?
— Нет. Я больше никогда не буду заниматься этим дерьмом. И что не так с этим актером, он звучит как высокомерный мудак.
— Разве тебе не нужны деньги на свое кафе? Ты всегда говоришь мне, что близок к закрытию заведения, потому что оно плохо окупается.
Чуя только вздыхает. Это правда, он сейчас на грани банкротства из-за своего кафе. Но он не хочет его закрывать. Он потратил деньги, пот и кровь, чтобы начать свой бизнес. Он просто не может бросить его сейчас. Сестра предложила ему помощь, но она и так слишком много для него сделала, а теперь у нее есть дочь. Он не может всегда надеяться только на нее. Если бы только эта дурацкая сеть кофеен не открылась всего в квартале от его кафе, у него бы сейчас не было проблем. Его кафе процветало до тех пор, пока не открылась та знаменитая кофейня, которая переманила у него клиентов.
— Я найду способ сохранить свой бизнес. Только не это. Я не хочу снова надевать каблуки, черт возьми.
— Просто позвони мне, если передумаешь.
Закрыв кафе на ночь, он возвращается к себе домой. Он просматривает свои счета и все расходы на кафе. Такими темпами оно долго не продержится. Но он не может просто так сдаться. Он любит это кафе. Более того, большинство его бариста — студенты, работающие неполный рабочий день, чтобы покрыть расходы на учебу. Это одна из причин, по которой он не может сократить штат сотрудников, чтобы сэкономить деньги. Он не может просто уволить их, поскольку они обеспечивают свою учебу. Так что, если он не найдет способ спасти свое кафе, то пострадают и его бариста.
Они готовы заплатить за это действительно хорошую сумму.
Чуе очень хочется позвонить своей сестре и принять предложение, но нет, возможно, есть какой-то другой способ, кроме этого.
А если серьезно, то с какой стати этому дерьмовому актеру хотеть видеть Чую? Чуя на самом деле не из тех, кто любит сплетни об актерах и актрисах, но у него есть представление о том, что происходит в киноиндустрии, благодаря его сестре. И он иногда видит это в новостях. Так что он знает, что этот актер, известный как Дазай Осаму, мудак, который встречается с разными женщинами, а потом оставляет их с разбитым сердцем. Может быть, он просто хочет, чтобы Чуя был добавлен к списку женщин, которых он заставил плакать. К сожалению для него, Чуя не женщина и определенно не примет это предложение.
— Черт, что я наделал! — Чуя стонет про себя, его руки теребят волосы, когда он размышляет о том, что натворил.
Ладно, возможно, Чуя отказывается от своих слов, потому что неделю спустя он сидит в своем кафе и уже сообщил сестре, что принимает предложение.
— С вами все в порядке, Чуя-сан? — спрашивает его один из бариста с явным беспокойством на лице.
— Я в порядке, Ацуши-кун, — говорит он, призывая того просто вернуться к своей работе.
Он смотрит на своих сотрудников и на свое кафе, и на его губах внезапно появилась мягкая улыбка.
Я делаю это для этого кафе и для своих сотрудников. И это всего на один день, даже на несколько часов, я смогу это сделать. И если этот дерьмовый актер попытается выкинуть что-нибудь странное, что ж, ему же хуже, потому что это не сработает, я не женщина и определенно не интересуюсь мужчинами.
***
Семь лет назад… Дазай провел в гримерке уже один час сорок семь минут. — Мне правда жаль, Дазай-кун. Еще немного, мне просто нужно найти замену твоей партнерше, так как она заболела, — говорит режиссер, предлагая ему еще прохладительных напитков. Дазай уже выпил немало с тех пор, как вошел в комнату, поэтому он отклонил предложение, а затем бесстрастно посмотрел на режиссера. Ему действительно стало скучно, ему следовало бы взять с собой свою любимую книгу, чтобы убить время, а также узнать больше способов безболезненного самоубийства. Он уже довольно давно пытается покончить с собой, к сожалению, его так называемый «отец» всегда останавливает его. Если бы только Мори не усыновил его, то возможно, он уже был бы мертв. Он считает, что быть мертвым лучше, чем жить такой жизнью, когда Мори использует его как актив в своей развлекательной компании. Он вспоминает свой первый день знакомства с Мори. Он собирался прыгнуть с моста, но Мори появился из ниоткуда и остановил его. Затем Мори предложил ему работу в индустрии развлечений, сказав, что Дазай, несомненно, когда-нибудь станет знаменитым, учитывая его привлекательную внешность. Он не особо обрадовался этому предложению, он просто следовал тому, что говорил Мори, и вот теперь он здесь, работает актером на своего так называемого «отца». Эта работа ему определенно не подходит. По большей части, ему все безразлично, поэтому притворяться, что у него есть эмоции, довольно сложно. Но Мори ничего этого не слышит, поэтому постепенно ему удается научиться имитировать эмоции. — Дазай-кун, мы наконец-то нашли замену! Теперь ты можешь выходить! — зовет режиссер, прерывая его размышления. Наконец-то. Он просто хочет закончить эту съемку, а затем и две следующие рекламы, чтобы наконец пойти домой и поспать. Он выходит из гримерной и заходит в церковь. Режиссер снова напоминает ему о том, что он будет делать, но он слушает вполуха, так как уже знал свою роль. Затем режиссер жестом указывает ему на его место, и он идет туда. — Привет, — говорит он своей партнерше, не обращая на нее особого внимания. Мори всегда напоминает ему о необходимости быть вежливым, поэтому он просто следует его указаниям, — Я твой партнер. Приятно работать с тобой, — добавляет он. Он ожидает, что девушка заговорит с ним, но ответа не получает, только кивок. Эта девушка странная… она просто кивнула ему? Даже не поздоровалась в ответ? Она застенчивая? Или просто грубая? Обычно девушки, с которыми он работал, вели себя с ним дружелюбно. Может быть, потому, что он сын владельца крупнейшей развлекательной компании в стране, и они просто хотят подружиться с ним, чтобы получить роль или завести связи. Поэтому они начинают разговаривать с ним, хвалить его, задавать разные глупые вопросы, делиться скучными историями, и Дазаю приходится быть вежливым, заставлять себя улыбаться и поддерживать беседу. На самом деле, это утомительно. Режиссер подает им знак начинать. Дазай предлагает девушке руку, но похоже, она этого не замечает. Она делает шаг, не держась за Дазая, и прежде чем он успевает двинуться, он видит, что девушка спотыкается и вот-вот упадет. Ой. Дазай мгновенно хватает девушку за руку, затем поворачивает ее, прежде чем схватить за талию. Ну, Дазай научился этому на одном из своих уроков танцев. К сожалению, это не танец, и его позиция, и позиция девушки неустойчивы, поэтому Дазай потерял равновесие, и когда гравитация решила повлиять на них, их обоих потянуло к полу. Девушка приземлилась на спину, а Дазай — на нее. Они столкнулись носами и… Глаза Дазая расширяются, и он видит, что голубые глаза девушки тоже расширяются. Их… губы соприкасаются… немного. Дазай мгновенно отшатывается. Но прежде чем он успел полностью отстраниться, мир внезапно затуманился, когда кулак ударил его в лицо. Ой. — Чуя! — Дазай-кун! Ты в порядке? Он слышит, как люди зовут его, окружают и помогают сесть, но все это происходит как в тумане. Неужели девушка только что ударила его? Он почти засмеялся от осознания этого, если бы не боль в щеке. Когда он полностью приходит в себя, он уже сидит на ковре, а режиссер паникует рядом с ним. — Я в порядке, режиссер, — заверяет он его. Он встает и садится на одну из скамеек. Он замечает, что актриса-невеста отчитывает девушку. Он видит, как лицо девушки раздраженно подергивается, но она совсем не выглядит раскаивающейся. Затем девушка и актриса направляются к Дазаю, причем актриса практически тащит девушку за собой. — Извинись, Чуя! — говорит актриса девушке. — С чего бы это?! — отвечает девушка, выглядя по-настоящему разозленной. — Мы уже говорили об этом! Он пытался тебе помочь, а ты ударила его в ответ?! — Он поцеловал меня! Он сделал это нарочно! — говорит девушка, указывая на него. Их взгляды снова встречаются, и несмотря на шок от произошедшего, Дазай замечает, что девушка довольно милая, даже с раздраженным лицом, — Почему ты улыбаешься, ты, говнюк? — кричит девушка, глядя на него. — Чуя! Следи за языком! Дазай моргает, осознавая, что действительно улыбается. Его улыбка медленно исчезает. Я действительно улыбаюсь? Искренне? Он не помнит, когда в последний раз искренне улыбался, не заставляя себя, или даже когда в последний раз проявлял настоящие эмоции. — Мне правда жаль, Дазай-кун. Чуя просто сущее наказание, — говорит актриса-невеста, прерывая его размышления. Он смотрит на них и видит, что девушка все еще злится на него. Он снова улыбается. Сердитый взгляд, то, как девушка раздраженно морщит нос, ее поведение, удар — все это позабавило Дазая. Девушка действительно заставила его улыбнуться. Теперь она бросает на него убийственные взгляды, что за странная девушка. Любая другая на ее месте сейчас бы краснела и вела себя очень застенчиво. Но эта девушка, эта девушка необычна. — Я сделал это не нарочно, но все равно, прости, — говорит Дазай. — Видишь, Чуя, он пытался поймать тебя, и это он просит прощения! Просто извинись уже! — актриса-невеста говорит, но по девушке видно, что она не хотела бы. — Тебя зовут Чуя? Кстати, я Дазай. — Да, — говорит Чуя, подозрительно глядя на Дазая, возможно, проверяя искренность его слов, что он действительно сделал это не нарочно, — Прости… за то, что ударила тебя, — бормочет она. — Было немного больно, но, к счастью, синяка нет. Так что все в порядке, — говорит он, мягко улыбаясь девушке. Девушке повезло, что не было синяка, потому что если бы он был, Мори наверняка разозлился бы. Дазай мысленно отмечает, что нужно сказать всем участникам съемок, чтобы они не сообщали Мори об инциденте. Съемки возобновляются, несмотря на то, что Чуя спорит со своей сестрой о том, что она больше не хочет этого делать. Дазай наблюдал за их спором, и его действительно забавляло, как такая маленькая девочка может вести себя так устрашающе, и… как она может так сильно бить? Они возвращаются на свои места. И когда они снова встают бок о бок, Дазай чувствует ауру раздражения, окружающую Чую. — Возьмешься за мою руку? — он спрашивает девушку, потому что, похоже, у нее снова проблемы с каблуками, и Дазай не хочет повторения того, что случилось ранее. — Тц, как будто твои слабые руки смогут помочь, — говорит Чуя, свирепо глядя на него. И теперь она его отвергает? Что ж, Дазай может немного подразнить ее. — Значит, ты предпочитаешь снова споткнуться? Я думаю, Чуя просто хочет снова поцеловать меня. — Какого черта?! Как будто я хочу быть где-то рядом с твоими глупыми губами! Такая реакция заставляет Дазая рассмеяться. — Чуя, просто держись за него, — говорит актриса-невеста, стоящая перед ними, — Мы все хотим, чтобы это закончилось, да? — добавляет она немного устало. — Ладно. Но только потому, что я уже хочу есть. Дазай снова улыбается и предлагает Чуе свою руку. Она кладет свою ладонь на его, хотя и немного агрессивно. — Итак, все, через 3, 2, 1… — говорит режиссер, не обращая внимания на выходки Дазая и Чуи. После этого все пошло хорошо, Дазай помогал Чуе, несмотря на то, что она выглядела так, будто все время хотела его ударить. После съемок Дазай решает попрощаться с Чуей, но она быстро уходит в свою гримерку. Дазай ждет, пока она переоденется, но его зовет менеджер и говорит, что они уже опаздывают на следующую съемку. Он вздыхает. Может быть, я увижу ее снова на других съемках, подумал он и ушел. Оказалось, что нет. Через несколько дней он узнал, что Чуя не актриса, она сестра актрисы-невесты, и она просто случайно оказалась там со своей сестрой, поэтому ее в последнюю минуту выбрали на замену, так как режиссер не мог найти кого-то другого. Семь лет спустя, когда Дазай получил предложение сняться в продолжении того же рекламного ролика, он внезапно вспомнил тот день. Надо же, так много времени прошло. Он больше никогда не видел эту девушку, но он до сих пор помнит ее рыжие волосы, голубые глаза и раздраженный вид. Поэтому, прежде чем принять предложение, он поставил одно условие. Теперь у него есть шанс увидеть ее снова, может быть, она согласится на двойное самоубийство вместе с ним. Он ждет уже неделю, а компания все еще не связывается с ним по этому поводу. Внезапно раздается стук в дверь, прерывая его размышления. Он знает, что это его менеджер, поэтому просто кричит «войди», поскольку уже ждет его. — Дазай-кун, — говорит его менеджер, входя в комнату, но Дазай прерывает его. — Одасаку… — Дазай ноет и надувает губы, увидев своего менеджера, — Есть какие-нибудь новости по поводу той рекламы шоколада? — добавляет он, приподнимаясь с дивана и выглядя растерянным. — Они уже прислали письмо. Вот оно, — говорит Одасаку, передавая ему упомянутое письмо. Глаза Дазая сияют, когда он хлопает в ладоши, — Девушка наконец-то приняла предложение? — спрашивает он с растущим нетерпением. — Я еще не открывал. Проверь сам, — говорит Одасаку, и Дазай взволнованно открывает письмо. Глаза Дазая сияют еще ярче, когда он читает, что девушка согласилась сняться с ним в рекламе. — Она согласилась, Одасаку! Я так счастлив, что готов умереть! Одасаку только вздыхает, — Не смей предлагать ей двойное самоубийство. — Ха?! Но почему? Я помню, что она хорошенькая! Она могла бы стать идеальной девушкой для двойного самоубийства. — Ты напугаешь ее, и она может отказаться, если ты это сделаешь. — Я спрошу ее после съемок, конечно же! Его менеджер устало вздыхает, — Мы уже говорили об этом, Дазай-кун. — Хорошо, хорошо, я не буду, — говорит он, надувшись. — Тогда я пошел. Твой отец пригласил меня к себе в офис, — говорит его менеджер, прежде чем подойти к двери и закрыть ее за собой. Наконец-то он снова увидит эту девушку после стольких лет. Он действительно хотел попросить ее совершить двойное самоубийство вместе с ним. Она не типичная девушка, если она все еще такая, какой Дазай ее помнит, что делает это двойное самоубийство более особенным. Но Одасаку попросил его не делать этого, так что он послушается своего менеджера. На самом деле, Одасаку — причина, по которой он остался в индустрии развлечений. Когда он стал менеджером Дазая четыре года назад, каким-то образом Дазай увидел мир под другим углом. Одасаку научил его многому, но больше всего его вдохновило то, как усердно Одасаку работает ради тех детей, которые даже не являются его собственными, как он ценит жизнь и как он дорожит своими собственными мечтами. У Дазая нет ничего из этого, но увидев, как его менеджер стремится ко всему этому, он внезапно проникся глубоким уважением к этому человеку. Одасаку всегда пытался остановить его попытки самоубийства, спасая его раз за разом, глядя на него не с сочувствием, а с чем-то похожим на эмпатию, как будто он понимает. И действительно, Одасаку — единственный, кто понимает его, даже больше чем его собственный «отец». Так что он не только его менеджер, но и тот, кого Дазай считает своим другом. Одасаку всегда говорил ему, что, возможно, однажды Дазай тоже найдет смысл жизни. Дазай, правда, его еще не нашел, но он так сильно уважает Одасаку, что даже реже стал совершать попытки самоубийства. Он смотрит на заходящее солнце сквозь стеклянные окна от пола до потолка в своей комнате, внезапно снова вспоминая ту девушку. Оранжевое сияние почему-то напоминает ему о ней, о той девушке, которая впервые заставила его рассмеяться. Он никогда особо не задумывался об этом, когда был моложе, и вспомнил события только несколько дней назад, когда компания прислала ему предложение. Это было действительно глупо — помнить все, что произошло семь лет назад, и хотеть снова увидеть ту девушку. Но поскольку именно Одасаку заставил его взглянуть на мир по-другому, недавно ему пришло в голову, что именно эта девушка заставила его осознать, что он способен испытывать эмоции, хотя в большинстве случаев он по-прежнему ничего не чувствовал.***
Наконец-то настал день съемок. Дазай прибыл в ту же церковь, что и в тот раз, немного пораньше. Съемочная группа, похоже, удивилась увидев его, поскольку обычно он прибывает на съемочную площадку последним. Он не в восторге, нет, Одасаку просто попросил его не быть грубым в знак благодарности девушке, потому что она согласилась, хоть она и не актриса. Итак, после всех приготовлений, которые проделали с ним визажисты и стилисты-костюмеры, он решает навестить девушку перед началом съемок, он даже принес с собой цветы. Сначала он осматривает себя в зеркале. На нем белый смокинг, белые брюки и черная рубашка с коричневым галстуком. Часть волос заправлена за уши. Он хорошо выглядит. — Одасаку, я собираюсь поздороваться с девушкой. Где ее гримерка? — Следующая комната справа. Помни о чем мы говорили. — Да, да, я просто собираюсь подарить ей это, — Дазай говорит о букете. Он выходит из своей гримерки, подходит к соседней комнате и стучит, надеясь, что она уже закончила приготовления. Девушка, вероятно, одна из визажистов, открывает дверь и выглядывает. Ее глаза расширяются от удивления, когда она видит его, и она чуть не вскрикивает, прежде чем взять себя в руки. — Она уже закончила готовиться? — спрашивает Дазай. — О, да, да, проходите, Дазай-сан. Она просто в примерочной, пожалуйста, подождите здесь, — девушка указывает ему на диван. Он садится, и минуту спустя дверь примерочной открывается, и он встает, чтобы, наконец, познакомиться с девушкой. И… ого, она не так уж сильно отличается от того, что помнит Дазай, за исключением того, что ее волосы стали длиннее и спадают с одной стороны на плечо. Ее голубые глаза такие же, как и в воспоминаниях Дазая, а на лице… все еще то же раздраженное выражение. Дазай улыбается. Ничего не изменилось, надо же. Красивое свадебное платье, похожее на бальное, идеально сидит на девушке, свадебные перчатки со шнуровкой, доходящие до локтей, и фата, ниспадающая до талии, делают ее еще красивее, хотя ее лицо и подергивается от раздражения. — Боже, боже, все еще злишься? Спустя семь лет? Чуя, да? Чуя просто кивает ему снова. Кажется, она по-прежнему та еще штучка. — Это тебе, — улыбаясь, говорит Дазай, протягивая букет. Сначала Чуя смотрит на свою сестру, которая как Дазай теперь знает — Озаки Коё. Он никогда не работал с ней, но знает ее имя, поскольку они работают в одной индустрии. Он видит, что актриса жестом просит Чую принять букет, и Чуя следует ее указаниям, принимая его. Когда Чуя берет букет, Дазай аккуратно берет ее за свободную руку, нежно поглаживая ее. — Какая красивая маленькая ручка, Чуя. Держу пари, она бы идеально подошла, чтобы меня за… Затем раздается стук в дверь, прерывая Дазая. Девушка, которую он видел ранее, открыла ее, и как Дазай и ожидал, это был Одасаку. — Простите за вторжение. Дазай-кун, я так и знал, — разочарованно произносит Одасаку. Дазай вздыхает, отпуская руку Чуи, — Спасибо, что согласилась на это, Чуя. Приятно снова с тобой работать, — говорит он, все еще ожидая, что Чуя что-то скажет, но она только смотрит на него, и очевидно, что она сдерживается, чтобы не показать раздражение, но Дазай все равно его замечает, — А теперь я пошел, увидимся позже на съемочной площадке, — добавил Дазай, одарив Чую своей самой широкой улыбкой. Когда они вышли из комнаты, Дазай снова пожаловался Одасаку, — Как ты думаешь, почему она так злится на меня, Одасаку? Ну, а чего он ожидал? Чуя и раньше была такой. Но все же, что-то здесь не так. Взгляды, которыми обменялись сестры, или скорее предостерегающий взгляд Коё-сан, должен что-то значить. Более того, почему Чуя молчит, хотя, насколько он помнил, в тот раз ей было что сказать. Он, по крайней мере, ожидал, что она обругает его или что-то в этом роде. Что-то действительно не так. Он еще не уверен, что именно, но его разум уже перебирает разные варианты. Ему просто нужно будет выяснить, какой из них правильный. — Может, в следующий раз не проси ее задушить тебя. Я думал, мы договорились об этом? — Одасаку прерывает его размышления. — Но я всего лишь сказал, что не буду просить ее присоединиться ко мне в двойном самоубийстве! Я не говорил, что не буду просить ее убить меня своими маленькими ручками! Одасаку снова вздыхает.
