Глава 2
17 мая 2024 г., 17:14
Чуя бросает букет на диван в тот момент, когда актер уходит.
— Я правда ненавижу это! Что, черт возьми, все это значит?! Это было так неловко! Почему я снова это делаю?!
— Ради твоего кафе, Чуя, — напоминает ему Ане-сан.
— Вы можете просто сказать ему, что я парень? Чтобы он прекратил все эти дерьмовые штуки, которые он вытворяет? Чертовски сложно не заорать ему в лицо и не послать на хер! Или, может быть, мне следовало накричать на него и понаблюдать за его потрясенным выражением лица, когда он услышит, что мой голос звучит совсем не так, как он ожидал!
— Успокойся, Чуя, просто сделай свой голос повыше, и он сойдет за женский, — говорит Ане-сан, игнорируя все его жалобы.
Чуя закатил глаза, глядя на сестру. Если бы только ему не нужны были деньги на кафе, он бы не стал терпеть все эти страдания.
Снова стук в дверь. Кто, черт возьми, это на этот раз?
Входит режиссер и спрашивает его, готов ли он, потому что съемки начнутся через несколько минут. Он просто кивнул ему, и когда тот ушел, Чуя кое-что вспомнил.
— Черт, Ане-сан, я еще не читал сценарий.
— Что? Но я же отдала его тебе вчера?
— Ну, я не хотел с этим разбираться, поэтому так и не открыл его. Я просто прочитаю сейчас, в любом случае, это просто короткая реклама.
Он открывает эту мерзкую папку, чтобы просмотреть сценарий, и когда он уже прочитал половину…
— Что за хрень?! Почему там сцена поцелуя?! Мне об этом не сообщили!
Его сестра подходит к нему и тоже читает сценарий, — Тебе следовало первым делом прочитать его вчера, — говорит она со вздохом.
— Нет, я не буду сниматься, если там будет сцена поцелуя, — говорит он, падая на диван.
— Но ты уже целовался с ним раньше. Это то же самое.
— Это совершенно другое! Тогда была просто случайность, но это? Я, блядь, должен пялиться на него и наклониться для поцелуя?! Зачем это вообще нужно в рекламе шоколада?
Ане-сан снова вздыхает, — Хорошо, я спрошу режиссера можно ли не снимать эту часть, — говорит она, прежде чем выйти из комнаты.
К счастью, его сестра все понимает, она знает, что он никогда не согласится на эту сцену.
Но, черт возьми, что если режиссер не согласится на удаление этой сцены? Сделает ли это Чуя? Конечно, нет. Но как насчет денег на его кафе? Черт, а у него вообще есть выбор?
Его сестра вернулась спустя нескольких минут взволнованного ожидания.
— Что сказал режиссер? — с надеждой спрашивает он.
— Он не хочет удалять ее.
— Блядь!
— Но тебе повезло, что у тебя появился прекрасный принц.
Чуя просто вопросительно смотрит на нее.
— Когда Дазай-кун услышал об этом, он попросил режиссера убрать сцену, потому что тебе некомфортно ее снимать. И поскольку они сделают все, о чем попросит Дазай-кун, они согласились. Так что, в этой сцене вы двое просто наклоняетесь ближе, но не целуетесь.
— Что? — отвечает он ошеломленно, не совсем понимая, о чем спрашивает.
Этот Дазай так сказал? Но он похож на человека, который не упустит возможности поцеловать девушку. Может быть, его мнение об актере ошибочно?
Как бы то ни было, по крайней мере, ему больше не придется этого делать.
Подождите, им все равно придется наклоняться ближе?
— А нам и правда нужно наклоняться ближе? Разве мы не можем просто подойти к алтарю и все?
— Ну, это должно быть похоже на свадьбу. Просто будь благодарен, что он сделал это для тебя.
— Хорошо.
Еще через несколько минут режиссер говорит им, что они могут начинать съемки. И вот он выходит из гримерки, чтобы отправиться на съемочную площадку, а его сестра поддерживает его, потому что чертовы высокие каблуки. Однако ему нужно научиться правильно ходить, потому что он пойдет по красной ковровой дорожке без чьей-либо помощи. Ему следовало бы прислушаться к совету своей сестры и попрактиковаться в их ношении заранее.
Этот день действительно становится нелепым.
— Такая красивая леди не должна так хмуриться, — говорит Дазай, а затем улыбается ему, прежде чем кивнуть его сестре.
И этому дерьмовому актеру просто необходимо испортить мне день в десять раз больше, чем он уже испорчен.
Чуя просто выдает в ответ явно вымученную улыбку, вспоминая слова Ане-сан о том, что нужно действовать профессионально, потому что он больше не подросток, и его действия в прошлый раз, когда он совершил то дерьмо, определенно больше не соответствуют его возрасту. Так что в течение нескольких часов он будет стараться сдерживать себя и быть настолько спокойным, насколько это возможно, сохраняя все раздражение внутри. Сестра даже учила его вести себя как подобает настоящей леди, на что Чуя только закатил глаза.
Его сестра также напомнила ему, кто этот актер, она сказала, что если Дазай узнает, что Чуя — парень, и ему это не понравится или покажется, что его одурачили, то и у нее, и у Чуи могут быть проблемы. Дазай может подергать за ниточки, если он действительно разозлился, это может привести к тому, что его сестра больше не получит проектов. Так что, на это короткое время он соберет всю свою силу воли, чтобы не ударить ублюдка. В любом случае, это только на этот день, и вряд ли после этого он снова увидит этого дерьмового актера, разве что по телевизору, конечно.
— Чуя, — раздается голос актера. Теперь он идет рядом с ними, — Почему ты так цепляешься за свою сестру? Только не говори мне, что ты все еще не умеешь носить высокие каблуки? — добавляет Дазай чрезмерно шокированным тоном, в то время как Ане-сан только тихо смеется рядом с ними.
Этот дерьмовый ублюдочный актер действительно действует мне на нервы. Конечно, нет, я же парень! Может, ты просто отвалишь и не будешь меня беспокоить?! Мгновенно подсказывает его разум, к счастью, слова не слетели с его губ.
Успокойся, Чуя.
— Д-да, — он пытается говорить чуть выше, но голос все равно получается более хриплым, чем он ожидал. Он жалеет, что не потренировался говорить высоким голосом, когда Дазай подозрительно смотрит на него, — Извини, у меня кашель, и голос немного хриплый, — добавляет он, повышая голос еще больше, надеясь, что актер на это купится.
Прежде чем Дазай успевает ответить, перед ними появляется режиссер и снова рассказывает, что они будут делать. Затем он приказывает операторам приготовиться, сообщая, что съемки начнутся через минуту.
Дазая позвал его менеджер, так что, к счастью, он оставил Чую в покое.
Ане-сан отвела его в угол и прошептала, — Помни, Чуя, ты не можешь вести себя так, как раньше, теперь ты главный актер — актриса, так что все внимание будет сосредоточено на тебе. Не хмурься. Постарайся улыбаться как можно искреннее. Тебе ведь придется сказать всего несколько слов, верно? Так что постарайся говорить своим лучшим женским голосом. Ты сможешь…
— Со мной все будет в порядке, Ане-сан. Похоже, ты нервничаешь больше, чем я. Не волнуйся, он не узнает, — шепчет он в ответ.
Они оба видят, что Дазай уже направляется в их сторону, поэтому замолкают. Ане-сан ободряюще смотрит на него, прежде чем улыбнуться актеру в ответ.
— Ты готова, Чуя? — говорит Дазай, протягивая руку, чтобы Чуя мог за нее ухватиться.
Он сможет это сделать. Веди себя как настоящая леди всего несколько часов, сдерживай свой гнев, улыбайся, блядь. Он знает, что было бы намного легче, если бы этот дерьмовый актер не беспокоил его. Но он его партнер, так что он просто стерпит это. Ради моего кафе, напоминает он себе, беря Дазая за руку.
— Надеюсь, твои руки больше не такие слабые, — говорит он, слишком стараясь вести себя как подобает леди. Но конечно же он не может просто уйти, не оскорбив собеседника. И он вспоминает, как в последний раз, когда Дазай подхватил его на руки, они упали на пол.
Дазай усмехается, — Хочешь, я отнесу тебя на руках, чтобы узнать?
Ни хрена себе, спасибо, — В этом нет необходимости, — просто говорит он.
— Ты нервничаешь? Я имею в виду, ты обычно этим не занимаешься, верно? — спрашивает Дазай, ведя Чую к красной ковровой дорожке.
— Да, немного, — отвечает он, надеясь, что на этом разговор закончится.
— У тебя все получится! Я буду ждать тебя у алтаря! — подмигивая, говорит Дазай, прежде чем оставить Чую в центре красной ковровой дорожки и подойти к алтарю.
Чертовски благодарен.
— Готовы? — спрашивает режиссер, и Чуя просто кивает, — На счет 3, 2, 1, поехали!
***
Пункт первый: у Чуи странный голос. Она звучала более хрипло, чем помнил Дазай, а затем голос стал чересчур высоким. Это действительно из-за кашля? Однако он не слышал чтобы она кашляла. — Чуя, почему ты не идешь?! — внезапно кричит режиссер. Сейчас начнутся съемки, и он и Чуя должны стоять вместе у алтаря. Но, похоже, там у дверей церкви возникла проблема, поэтому Дазай идет туда, чтобы посмотреть, что происходит. Он улыбается, когда видит, что Чуя все еще стоит как статуя там, где он ее оставил, конечно, все дело в высоких каблуках. Пункт второй: она действительно не знает, как их носить? Конечно, есть девушки, которым не особенно нравится носить такую обувь, но все же, в какой-то момент жизни они должны были хотя бы научиться ходить в ней, верно? — Боже мой, Чуя не может даже пошевелиться, не держась за мою слабую руку, ха, — говорит он, поддразнивая Чую в ответ. Чуя бросила на него убийственный взгляд, и словно принимая вызов, который Дазай не особо бросал, она сделала шаг. Но, сделав второй шаг, она уже споткнулась и начала падать, поэтому Дазай быстро подхватил ее. Он стоит перед Чуей, и на этот раз он твердо стоит на ногах, так что они не упали на пол. Чуя просто упала на него лицом вперед, поэтому он прижал ее к своей груди, крепко держа за руки, и погодите-ка.… Ее… ее грудь стала плоской?! Дазай ожидал почувствовать мягкую выпуклость там, где должна быть грудь Чуи, но ее там просто не было. Та часть ее платья, где должна находиться грудь, была просто расплющилась, как будто была наполнена воздухом. — Э-Эй, отстань! — говорит Чуя, ее голос высокий, но первый слог звучит хрипловато. Она слегка отталкивается от Дазая, чтобы встать самой. Затем она быстро поворачивается, и к ней подбегают стилисты, вероятно, чтобы поправить приплюснутую грудь на платье. Она объявила небольшой перерыв, и режиссер сказал, что съемки возобновятся через несколько минут. Затем она ушла, скорее всего, в свою гримерную. Что только что произошло? У Чуи нет груди? Возможно, у нее просто маленькая грудь. Но там должен быть хотя бы какой-то маленький мягкий бугорок, а его там нет, так что… Пункт третий: у Чуи нет груди. Нет, она была но… это не девичья грудь? Или она у нее удалена? Нет, нет, этого не может быть. У нее хриплый голос, она не умеет носить высокие каблуки, и у нее не девичья грудь? Она… не девушка? Тогда многое складывается воедино. Она не хочет сниматься в сцене поцелуя (ни одна девушка в здравом уме не упустит возможность поцеловать Дазая), она всегда выглядит недовольной когда Дазай пытается флиртовать, она даже очень сильно ударила его, и так злилась, когда они случайно прикоснулись губами, когда были маленькими. Она… это он, не так ли? Это единственное объяснение, верно? Это одно из подозрений Дазая, но ему нужно быть уверенным, поэтому он зовет режиссера в гримерную, чтобы поговорить с ним вместе с Одасаку. — Итак, режиссер, вы что-то скрываете от меня? -холодно спрашивает он, что немного напрягает того. — Что ты имеешь в виду, Дазай-кун? — Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Не принимайте меня за дурака. Режиссер вздыхает, — Я… Я думаю, ты уже понял. Чуя… Чуя не девушка. — Я так и знал, — Дазаю просто нужно было подтверждение. — Подожди, что? — вмешивается Одасаку. Затем режиссер нервно объяснил, что произошло, и как в итоге Чуя оказался тогда подружкой невесты. Затем он объяснил, что они не сказали Дазаю правду, потому что не знали, как он отреагирует, и что он мог отказаться от участия в рекламе. Он также сказал ему, что они не знают причины, по которой Чуя согласился сниматься в рекламе сейчас. — Понятно, — бесстрастно произнес Дазай, когда режиссер закончил говорить. — Это…это не их вина, так что, мне правда жаль, я должен был просто сказать тебе, — добавляет режиссер, нервно поглядывая на него. — Все в порядке. Давайте просто вернемся к съемкам, хорошо? Затем режиссер смотрит на него, смущенный и удивленный его спокойной реакцией. — Режиссер, позвольте мне сначала поговорить с ним, — вмешивается Одасаку. Прежде чем режиссер ушел, Дазай попросил его не говорить Чуе или его сестре о том, что он уже узнал. — Что ты собираешься делать, Дазай? — Хм? Ничего? Я просто продолжу съемку. Одасаку с подозрением смотрит на него, но тем не менее, кивает, — Отлично. Это не ее, нет, это не его вина, так что просто не надо, я не знаю, смущать его или что-то в этом роде. Дазай изображает крайнее удивление, — Мне грустно, что мой менеджер так думает обо мне! — говорит он, — Не волнуйся, Одасаку. Я теперь не такой, я не буду этого делать, — добавляет он, улыбаясь своему менеджеру. Одасаку смотрит на него, словно анализируя, — Ладно. Я верю тебе, — затем он говорит, поправляя галстук Дазая, — Давай, иди уже, — добавил он, похлопав Дазая по плечу, и тот направился к выходу из комнаты вслед за Одасаку. Он не поставит Чую в неловкое положение, нет. Но, о как же Дазай был одурачен. Почему он не понял раньше? Многие говорят, что он гений, но почему он не заметил этого с первого взгляда? Ему не нравится, когда его дурачат, но он не станет делать глупостей, у него на уме кое-что другое. Он не хочет говорить Чуе и его сестре, что узнал, потому что теперь у него есть преимущество. Чуя не знает, что он уже знает, так что, возможно, он воспользуется этим и посмотрит, как Чуя отреагирует или как долго сможет притворяться. Теперь Дазай будет просто развлекаться. Не каждый день он сталкивается с чем-то подобным. Что ж, Чуя одурачил его, и к счастью для него, Дазай сегодня в хорошем настроении, потому что в противном случае он мог бы сделать кое-что похуже, чем немного подразнить Чую, пока тот не достигнет своего предела. Дазай по-прежнему добр, хотя и разочарован тем, что упустил свой шанс совершить двойное самоубийство с прекрасной девушкой. Когда он добрался до съемочной площадки, он увидел, что Чуя сидит со своей сестрой на одной из скамеек. Похоже, у них возникли разногласия из-за чего-то. Затем Дазай направляется к ним. — Дазай-кун! — говорит Коё-сан, вставая со своего места, — Все в порядке? — добавляет она немного напряженно. — Конечно! Что может пойти не так, кроме того, что Чуя снова споткнется, потому что не знает, как носить высокие каблуки? — поддразнивает Дазай, на что Чуя в ответ бросает на него исподтишка сердитый взгляд. Он чувствует, как Коё-сан выдыхает, немного расслабляясь, так как она, вероятно, подумала, что Дазай не понял что Чуя — парень. — Хорошо, Чуя, — поворачивается к нему Дазай, слегка дотрагиваясь до его плеча, — Как насчет того, чтобы я помог тебе сначала потренироваться ходить на высоких каблуках? — спрашивает он самым нежным голосом, аккуратно кладя руку ему на плечо. Обычно это заставляет многих девушек влюбляться в него, но Чуя не девушка, поэтому Дазай чувствует, как он съеживается от этого жеста. Это будет так весело. С усмешкой думает Дазай. — Мне это не нужно. Я сама справлюсь, — раздается в ответ. — Но Чуя не может сделать и пары шагов, чтобы не споткнуться! — Чуя, — прерывает их Коё-сан, — Просто позволь Дазаю-куну помочь тебе. Просто немного потренируйся, и у тебя все получится, — говорит она предупреждающим тоном. Чуя неохотно подчиняется, вставая и позволяя Дазаю поддерживать его, пока он пытается осторожно идти. — Чуя как ребенок, который учится делать свои первые шаги, — Дазай поддразнивает его и уже чувствует, как Чуя раздраженно дергается. — Послушай, я благодарна тебе за то, что ты мне помогаешь, но, пожалуйста, давай потренируемся в тишине. Я действительно хочу, чтобы это поскорее закончилось. — Но если бы Чуя умела ходить, тогда у нас не было бы проблем. — Я умею ходить! Просто тяжело носить эти дурацкие высокие каблуки! Дазай усмехается. Раздраженный Чуя пытается повысить голос, это забавно, особенно теперь, когда Дазай знает, что это не его настоящий голос. Ему действительно весело, поэтому он не заткнулся, несмотря на просьбу Чуи практиковаться в тишине. Он продолжал комментировать действия Чуи. Нежно прикасаясь то тут, то там, наблюдая за реакцией Чуи и мысленно ухмыляясь, когда тот выглядит по-настоящему разозленным, но ничего не может с этим поделать, потому что его сестра внимательно наблюдает за ними. Когда Чуя каким-то образом осваивает каблуки, и режиссер удовлетворен его походкой, их вызывают обратно, чтобы возобновить съемку. — У тебя все получится, Чуя. Я буду ждать тебя у алтаря, моя прекрасная невеста, — говорит Дазай, подмигивая Чуе. Он замечает, как тот слегка закатывает глаза, прежде чем подойти к своему месту. — На счет 3, 2, 1, поехали! Он наблюдает, как Чуя медленно подходит к нему, и ого… никто на самом деле не узнает, что он парень, потому что, когда Дазай смотрит на него, он просто не может не заметить, какой он красивый, с его рыжими волосами, сияющими на фоне яркого света исходящего из-за спины, и его голубыми глазами, сверкающими еще ярче на фоне белого платья, и его… улыбкой. Его улыбка заставляет Дазая смотреть на него с благоговением. Он просто никогда не видел, чтобы Чуя так улыбался, потому что у того всегда было раздраженное выражение лица. Но на самом деле улыбка ему идет. Может, я могу совершить двойное самоубийство с парнем? Чуя красивее большинства девушек, которых знал Дазай, но… он все еще парень, так что, скорее всего, нет. Он просто насладится этим днем, поддразнивая его. Да, улыбка идет Чуе, но за его замаскированным недовольством слишком забавно наблюдать.***
После стольких задержек съемки, наконец, начинаются снова. Чуя думал, что его уже спалили после инцидента, произошедшего ранее, когда его дурацкий лифчик расплющился. К счастью, этот ублюдок — идиот, поэтому съемки возобновились в обычном режиме. В первой сцене он идет по красной ковровой дорожке к алтарю, чтобы встретиться с Дазаем — типичная свадебная сцена. И с помощью этого дерьмового актера он теперь может нормально ходить, не спотыкаясь на каждом шагу. Несмотря на его нежелание принять предложение попрактиковаться, он солгал бы самому себе, если бы сказал, что это не помогло. Это заставило его задуматься, что может быть Дазай на самом деле и не мудак. Сначала он помог убрать сцену с поцелуем, а затем помог потренироваться ходить на высоких каблуках. Если бы не поддразнивания, которые он терпел от актера, то вероятно, подумал что Дазай мог бы быть джентльменом. Подождите-ка, Чуя внезапно осознает, какой он ублюдок. Он просто флиртует, делает вид, что ему не все равно, чтобы девушки влюблялись в него. Это могло быть единственным объяснением его поступков, потому что, помимо поддразниваний, Чуя также терпел все те неловкие вещи, которые говорил этот ублюдок, нежные прикосновения, которые он ему дарил, и ласковые прозвища, от которых у Чуи мурашки бегали по коже. Гребаный идиот, который даже не понимает, что флиртует с парнем. Чуе хочется рассмеяться. Чуя направился к алтарю, заставляя себя мягко улыбаться, следуя тому, что сказал ему режиссер, просто чтобы съемки поскорее закончились. Когда он подходит к Дазаю, то кладет свою руку в его ожидающую ладонь, мягко улыбаясь ему, потому что, ну, так написано в сценарии. Дазай улыбается в ответ, и они вместе направляются к алтарю. — И снято! Идеально! А теперь приготовьтесь к следующей сцене! — кричит режиссер. — Это было здорово! Я так горжусь, что Чуя наконец-то научилась ходить, — говорит Дазай во время их короткого перерыва. Иди нахер. Хочет ответить Чуя, но просто игнорирует его, направляясь к своему визажисту, чтобы поправить макияж, к счастью, Дазай делает то же самое. После перерыва режиссер зовет их обратно на места. Блядь. А вот и вторая сцена, которой Чуя боится больше всего. Теперь они стоят лицом друг к другу, потому что именно в этой сцене они наклонятся ближе. — Давай снова сделаем все что в наших силах, Чуя! Конечно, Чуя снова игнорирует его. Он просто не обратит внимания на уродливое лицо перед собой и закончит эту глупую сцену. — На счет 3, 2, 1, поехали! Чуя изо всех сил старается смотреть Дазаю прямо в глаза, но когда он смотрит на него, Дазай пялится на него в ответ с ухмылкой, опуская взгляд к губам Чуи. Мерзость! Так что, Чуя мгновенно отводит взгляд, отклоняется вместо того чтобы наклониться ближе, и мысленно показывает средний палец актеру. Если бы только он мог на самом деле сделать это, или еще лучше, если бы только он мог ударить его еще раз. — Стоп! Ты должна наклониться ближе, Чуя. Давайте попробуем еще раз. На счет 3, 2, 1, поехали! Чуя пытается снова, но Дазай просто слишком дерьмовый актер. — Стоп! — режиссер кричит в пятый раз? Шестой? Какой уже? Черт возьми! Эта вторая сцена действительно чертовски трудная! Что я могу сделать? Проносится в голове Чуи, но он молчит, просто глядя на режиссера. — Чуя, — устало произносит режиссер, — Ты должна смотреть ему прямо в глаза, это же так просто. Ты просто посмотришь на Дазая в ответ, а затем наклонишься ближе. Вы даже не будете целоваться. Чуя внутренне стонет. Если только Дазай перестанет дразняще смотреть на него, перестанет облизывать свои дурацкие губы, глядя на него с вожделением, перестанет говорить, как он может заставить Чую трепетать из-за того, какой он чертовски сексуальный, перестанет одаривать его игривой ухмылкой каждый раз, когда режиссер их снимает, тогда, возможно, это будет легко. Но Дазай просто обязан делать все еще сложнее, чем уже есть. И режиссер даже не делает ему замечания. Что, черт возьми, это за несправедливое обращение? Чуя близок к тому, чтобы сказать, что он парень, просто чтобы тот перестал с ним флиртовать и посмотреть, как отреагирует этот идиот. Идиот, вероятно, с ума сойдет. Но его сестре это не понравится, и, честно говоря, Чуя устал. Он просто хочет, чтобы все закончилось, чтобы этот день наконец закончился. Поэтому он попробует еще раз. Просто посмотри ему в глаза, улыбнись в ответ и наклонись ближе. Он сможет это сделать. Просто не обращай внимания на дурацкие актерские игры. — На счет 3, 2, 1, поехали! Он ожидает, что у Дазая снова появится это глупое, дразнящее выражение лица, и на этот раз готов проигнорировать его. Но он удивлен, увидев, что Дазай смотрит на него по-другому. Он не облизывает губы и не смотрит на него с вожделением. Вместо этого, его карие глаза выглядят более серьезными, он смотрит на Чую как-то интимно? Нежно? Мягко улыбается, в то время как его правая рука нежно гладит Чую по щеке? Чуя застигнут врасплох внезапной переменой в поведении Дазая, поскольку он к этому не готов. Под этим взглядом Чуя не может не смотреть в ответ, он кажется, очарован тем, как на него смотрят, не в силах оторвать взгляд от Дазая. Он не знает, какие эмоции испытывает, но чувствует, как вспыхивает его лицо, и ему вдруг стало очень жарко. Не успел он опомниться, как их лбы уже соприкасались и… — Снято! Это было прекрасно! Дазай отстраняется, и на его лице снова появляется раздражающе игривое выражение, — Я так и думал! Чуе просто нужно было поддаться моему обаянию! Отличная работа, Чуя! — говорит он, прежде чем его окликает менеджер. Что, черт возьми, это было?! Я, блядь, покраснел? Какого хрена? Нет, черт возьми, нет. Это не потому, что Чуя счел этот жест милым или что-то в этом роде. Это просто потому, что Дазай внезапно повел себя таким образом, застав Чую врасплох! И возможно, потому, что Дазай хороший актер, конечно, у него есть харизма! Возможно, именно поэтому так много девушек привлекает его уродливое лицо! Из-за того, как хорошо он умеет играть. Но подождите, Чуя не девушка?! Так почему же он тоже поддается влиянию?! Какого черта?! Это, наверное, из-за платья, макияжа и дурацких туфель на высоких каблуках! Нахер. Это просто из-за того, как хорошо этот ублюдок умеет играть. Это единственная причина, по которой Дазай сотворил с ним такое, а не потому, что он находит его привлекательным, определенно нет. Его не интересуют мужчины, и особенно не такие как Дазай. Он ненавидит его, если уж на то пошло. Итак, он отмахивается от этого чувства, по крайней мере, сцена закончена. Они продолжают съемки, осталось всего несколько сцен. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, но не показывал этого. Он только хочет, чтобы все сцены закончились и он больше никогда не видел лица этого актера. — Сладость будет длиться вечно, — произносят они в унисон, прежде чем положить друг другу в рот по кусочку шоколада. Чуя постарался сделать это немного агрессивно, но не слишком сильно, чтобы режиссер не заметил. — И снято! Это последнее! Всем спасибо! — говорит режиссер. Наконец-то, черт возьми. Но, честно говоря, последняя фраза была просто ужасной. Он даже представить себе не может, как это будет выглядеть в рекламе. Он уже направляется в гримерную, когда слышит, как определенный идиот зовет его. — Чуя, — нараспев произносит Дазай, и Чуя из вежливости поворачивается к нему, — Ты даже не попрощаешься со мной? Как грубо! — добавляет Дазай, скрестив руки на груди, изображая удивление. Чувствуя себя по-настоящему уставшим, Чуя больше не хочет участвовать в этом представлении. Кроме того, он также помнит, что не поблагодарил его до этого за то, что он убедил режиссера убрать сцену с поцелуем, или за то, что помог ему с каблуками, так что на этот раз он отбросит всю свою ненависть к Дазаю и искренне поблагодарит его. — Спасибо, что сказал режиссеру убрать эту… ну, ты понимаешь, сцену, — говорит он, и для него остается загадкой, почему он чувствует себя немного смущенным, — И за то, что помог мне попрактиковаться с каблуками, — хоть и продолжал дразнить меня. Ему хотелось добавить это, но он должен был выразить свою благодарность, поэтому он сдержался, — Спасибо, Дазай. До свидания, — говорит он улыбаясь, в основном потому, что наконец-то, он больше никогда не увидит это лицо. Дазай просто смотрит на него. Что это за стоическое выражение лица? Он удивлен, что я искренне поблагодарил его? Молчание между ними становится неловким, и Чуя решает что ему уже пора уходить.***
После долгого съемочного дня Дазай, наконец, возвращается в свой пентхаус. Он сразу же ложится на диван, чувствуя себя измотанным. Солнце из его окон проникает в комнату, освещая ее ярко-оранжевым светом, в ожидании, когда наступит ночная темнота. Ах. Он снова вспоминает Чую. Он улыбается, вспоминая, что произошло ранее. Он развлекался, поддразнивая Чую, наблюдая, как тот раздраженно подергивает носом, и наблюдая, как тот пытается скрыть это раздражение за сдержанным выражением лица. Жаль, что Чуя в конечном итоге так и не признался, что он парень, несмотря на попытки Дазая вывести его из себя с помощью флирта. Были моменты, когда Дазай удивлялся реакции Чуи, как в тот раз, когда Дазай перестал лукаво смотреть на него, а вместо этого наклонился ближе с более мягким взглядом. Он хотел знать, что Чуя будет делать. Он ожидал удара, но вместо этого Чуя пристально посмотрел на него в ответ, наконец-то завершив сцену. Обаяние Дазая — это совсем другой уровень, он даже может очаровать парня, можно собой гордиться. Другой момент — когда Чуя поблагодарил его, сопровождая это мягкой улыбкой. Дазай чувствует, что Чуя ненавидит его, но то, как Чуя произнес эти слова, словно он искренне благодарен, просто лишило Дазая дара речи. Возможно, это то же чувство, которое испытал Чуя, когда Дазай внезапно изменил свой взгляд во время сцены, которая должна была окончиться поцелуем. Но все наоборот, Чуя на этот раз перестал раздражаться, так что Дазай был застигнут врасплох. Ах. Почему он не может перестать думать о Чуе? Он не девушка, поэтому Дазай не может иметь с ним ничего общего, поскольку он не может быть идеальной девушкой, которую Дазай ищет для двойного самоубийства. Он немного поразмыслил и пришел к выводу, что у него есть три причины, по которым он все еще думает о Чуе. Во-первых, Чуя одурачил его, а Дазай гордится своей сообразительностью. Он не из тех, кого легко одурачить. Вот почему он напоминает себе, что был еще очень молод, когда впервые увидел Чую, так что возможно, раньше он не был таким проницательным, как сейчас. Это единственная причина, по которой он не заметил тогда. А почему он не заметил этого с первого взгляда теперь? Так это потому что Чуя действительно может сойти за девушку, учитывая его маленький рост и симпатичное личико. Тем не менее, он был одурачен, и Чуя — первый человек, которому это удалось. Во-вторых, он не знает почему, но ему крайне любопытен некто Накахара Чуя. Как он выглядит, когда на нем нет платья или макияжа? Будет ли он по-прежнему выглядеть как девушка? Он действительно раздражен 24/7 или это просто из-за присутствия Дазая? Почему он согласился сняться в рекламе, если он не настоящая девушка? У него в голове слишком много вопросов. И последняя причина — он просто хотел увидеть его снова, подразнить его, вызвать у него раздраженное выражение лица, потому что на искреннее выражение лица Чуи, которое он изо всех сил старается не показывать, слишком забавно смотреть. И каким-то образом Чуя забавляет его так сильно, что он даже не осознает, что улыбается. После всего этого он решает, что увидит Чую снова.
