Глава 5
26 мая 2024 г., 13:23
Чуя тихо сидит в тускло освещенном кафе, все еще слегка удивленный тем, что Дазай рассказывает ему о своем прошлом. Он слушает пассивно, только хмыкает и время от времени поглядывает на Дазая, пока тот говорит. И когда Дазай рассказывает ему о своей жизни, Чуе кажется, что он разговаривает с другим человеком. Он как будто заново узнает его. Сначала он думал, что Дазай — актер-манипулятор, но всего через месяц после того, как Дазай стал приставать к нему в кафе, он понял, что тот просто надоедливый большой ребенок. Он также понял, что Дазай не такой уж плохой человек, он действительно помог Чуе с кафе, но все равно он мудак и любитель пофлиртовать. И вот теперь он узнает, что у Дазая не было счастливого детства, и он с раннего возраста пытался покончить с собой, и прекратил свои попытки только тогда, когда встретил кого-то, но тем не менее, он не нашел смысла в жизни.
Дазай закончил говорить.
Чуя не знает, что на это ответить. Он не знает, что сказать и с чего начать, поэтому просто смотрит на Дазая. После нескольких мгновений молчания Дазай говорит, снова становясь самим собой, — Ах, уже поздно, мне, наверное, пора идти, — затем он встает и направляется к двери, но прежде чем он выходит, Чуя окликает его.
— Дазай… хм, — Чуя не из тех, кто утешает кого-то, и не похоже, что Дазаю особенно это нужно, но все же Чуя говорит, — ты найдешь ее… свою причину жить.
Дазай только мягко улыбается ему, прежде чем выйти за дверь.
Следующие несколько дней прошли будто бы их необычного разговора и не было — Дазай вернулся к своему обычному беззаботному состоянию, оскорбляя Чую первым делом с утра, а Чуя вернулся к своему обычному раздраженному состоянию, отвечая на оскорбления Дазая. Но Чуя все еще не может забыть их разговор. Он наблюдает как Дазай выглядит счастливым, и задается вопросом, не притворяется ли он. Он задается вопросом, искренни ли глупые смешки Дазая (которые Чуя так ненавидит, потому что они обычно сопровождаются поддразниванием с его стороны) или это просто притворство. Он задается вопросом, счастлив ли Дазай на самом деле. Он настолько поглощен своим любопытством, что не осознает, что его взгляд почти всегда прикован к Дазаю, пока тот не обратил на это внимание.
— Чуя продолжает пялиться на меня, с чего бы это? — дразнит его Дазай, внезапно появляясь перед прилавком.
— В твоих мечтах, — возражает Чуя, закатывая глаза.
— Эй, но я каждый раз чувствую на себе твой взгляд, — говорит Дазай, и Чуя просто отмахивается от него и продолжает работать, но конечно же, Дазай не перестает об этом говорить, — Держу пари, ты находишь меня по-настоящему красивым, да?
— Продолжай мечтать, идиот, — теперь Чуя немного жалеет, что вообще задавался вопросом об этих глупых улыбках. Зачем он вообще беспокоился?
— Раз уж ты не можешь оторвать от меня глаз, хочешь посмотреть, как я снимаюсь? Ты можешь посмотреть, какой я там сексуальный. Многие говорят, что я становлюсь еще более очаровательным, когда играю. У тебя, наверное, потекут слюнки, Чуя.
— Какой самоуверенный ублюдок, — шепчет он, по-прежнему игнорируя Дазая.
— Что это? Ты только что согласился, Чуя? — говорит Дазай, радостно хлопая глазами.
— Я этого не делал.
— Эй, но ты же обещал мне раньше, что пойдешь со мной, — теперь он ведет себя как побитый щенок. Он, наверное, думает, что он милый, но не для Чуи.
— Я не помню, чтобы обещал что-то подобное.
— Чуя — плохой пес, — и теперь он, блядь, дуется в углу, сидя на своем любимом месте в кафе. Серьезно, что за большой ребенок.
Чуя почувствовал себя немного виноватым, совсем чуть-чуть. По сравнению с тем, что Дазай сделал для его кафе, сходить с ним на съемку — это мелочь. Так что Чуя все обдумал и, возможно, один раз не так уж и страшно.
— Ты действительно не затыкаешься из-за этой съемки, да? — говорит Чуя, садясь напротив Дазая с чашкой кофе в руке. Дазай только дует губы, принимая предложенный Чуей кофе, — Ладно, когда?
Глаза Дазая буквально сверкают, — В самом деле? Ты пойдешь?
— Только один раз, чтобы ты перестал ныть по этому поводу.
Дазай радостно хлопает в ладоши, глядя на Чую сияющими глазами. Что за ребенок, но, по крайней мере, он улыбается.
Чуя, вероятно, потом пожалеет об этом, но он сказал то, что сказал, и вот он здесь, сопровождает Дазая на съемках. Это в черте города, так что поездка на машине не такая уж долгая, к счастью, потому что на протяжении всей этой гребаной поездки Дазай просто не умолкал, рассказывая о том, какой он привлекательный, и что Чуя не может отвести от него глаз.
Они прибыли к месту назначения, и Чуя уже видит множество людей, ожидающих снаружи здания. В тот момент, когда Дазай выходит из машины, упомянутые люди начинают кричать и звать Дазая. Они держат плакаты с надписью «Мы любим тебя, Дазай». Если бы не охранники, они вероятно, побежали бы навстречу актеру. Дазай просто машет им, улыбается и подмигивает девушкам, когда заходит в здание, а его личные ассистенты, визажисты, стилисты по костюмам и менеджер следуют за ним.
Чуя просто закатывает глаза от картины перед ним. Дазай даже не такой красивый, этим девушкам нужны очки. Ладно, может, Дазай и не такой уж уродливый, но все же, кто будет сходить по нему с ума, если он известный бабник?
Чуя понимает, что просто наблюдает за разворачивающейся нелепой сценой, поэтому он остается стоять возле машины, а Дазая нигде не видно.
Какой придурок.
Дазай не переставал ныть о том, чтобы Чуя присоединился к нему на съемках, а теперь его бросили, какого черта. Ну, а чего он вообще ожидал от этого ублюдка?
Он чертыхается себе под нос и решает просто пойти туда, куда, как он видел, пошел Дазай, а потом спрашивает у людей, где находится гримерка этого дерьмового актера. Они все смотрят на него, как на какого-то сталкера, от которого нужно избавиться. К счастью, кто-то видел, как он выходил из машины Дазая, поэтому ему указали дорогу, сказав остальным, что он с Дазаем.
— Вот и ты, Чуя! Я думал, моя собака потерялась, — говорит Дазай, когда Чуя входит в комнату.
Люди внутри проигнорировали комментарий Дазая и просто продолжали наносить макияж и готовить его одежду. Чуя одними губами сказал Дазаю «пошел ты», прежде чем сесть на один из диванов и найти несколько журналов, чтобы занять себя. На некоторых из них изображен Дазай, и да, он действительно хорошо смотрится в них — типичный актер, позирующий перед камерой, от которого у женщин текут слюнки. Но когда Чуя смотрит на то, что происходит на самом деле, на хнычущего и бормочущего бессмыслицу мужчину, кажется, что он совершенно другой человек, и Чуе хочется ударить его, чтобы он замолчал. Серьезно, ему просто следует держать рот на замке.
Когда визажисты закончили с гримом, а стилист — с одеждой, Дазай сказал им уйти. Его менеджер также ушел, сказав, что поговорит с режиссером, оставив их вдвоем. Чуя все время молчал, несмотря на болтовню Дазая, потому что люди в комнате, вероятно, странно смотрели на него, если бы он начал возражать Дазаю, ругаться и все такое.
— Я никогда не думал, что моя собака может быть тихой, — говорит Дазай, просматривая свой сценарий.
— Заткнись и перестань называть меня своей собакой. Зачем я тебе вообще здесь нужен? — спрашивает Чуя, которому уже становится скучно. Ну, он тут ничего не делает, кроме как выслушивает бесконечные оскорбления и нытье Дазая и просматривает журналы.
— Потому что здесь скучно.
— Ха? И что я могу с этим поделать? Может, мне рассказать анекдот, чтобы развлечь тебя?
Дазай улыбается, — В этом нет необходимости, Чуя и так забавен, просто будучи Чуей.
Серьезно. Он просто сидит там и ничего не делает, как он может быть забавным?
— Я не шучу, ублюдок, что, черт возьми, ты вообще имеешь в виду.
— Ну, просто смотреть на твое уродливое чувство стиля уже смешно.
— Ты мудак! — Чуя пытается ударить Дазая, который уклонился от этого, смеясь во весь голос. Этот звук заставляет Чую остановиться. Этот смех звучит так, будто он не притворяется, а искренне веселится. Теперь, когда он заметил это, Дазай всегда так смеется рядом с ним. Может быть, Дазай на самом деле счастлив, когда он с ним?
Чуя внезапно почувствовал, как его щеки вспыхнули. Что за херня. Осознание того, что Дазай улыбается из-за него, не должно заставлять его сердце чувствовать себя странно. Реально, что за херня. Он игнорирует это чувство. К счастью, в комнату входит менеджер Дазая и спрашивает, готов ли тот.
Студия большая, с разными декорациями для разных сцен. Та, где находится Дазай, похожа на небольшой кабинет с диванами и столом посередине. Дазай настоял, чтобы Чуя наблюдал, поэтому сейчас он сидит на отведенной ему скамейке, сразу за режиссером. Дазай упомянул, что они снимают боевик, так что, возможно, сцены, которые они собираются снять сегодня — это просто скучные разговоры, на которые Чуя обычно не обращает особого внимания при просмотре такого рода фильмов. В конце концов, он предпочитает смотреть сцены драк. Несмотря на это, он решает понаблюдать за съемками, поскольку ему все равно больше нечего там делать.
— Окей, мотор!
Чуя наблюдает за сценой — там есть девушка, он знает эту актрису как Хигучи Ичиё, которая пришла в офис и попросила помощи у агентства (видимо, Дазай в фильме — детектив), и затем Дазай начинает с ней разговаривать, а потом флиртовать? Он берет ее за руки и начинает ласкать их, пока один из актеров не оттащил его.
Ладно, эта роль идеально подходит Дазаю, учитывая, что он постоянно флиртует. Не похоже, что он вообще играет. Чуя закатывает глаза при виде этой сцены.
После просмотра пары сцен Чуя начинает скучать и раздражаться. Наблюдать за Дазаем — это, несомненно, нечто, потому что, как и сказал актер, он действительно становится более очаровательным когда играет. Не то чтобы на Чую действовало его обаяние, он просто объективен. Дазай талант, Чуя может это признать. Но он также прирожденный ловелас, и каждый раз, когда появляется сцена, в которой Дазай флиртует с женщинами, Чуя раздражается все больше и больше. Выражение лица Дазая, когда он флиртует действительно раздражает. Кто вообще повелся бы на это уродливое лицо? Кроме того, Чуя не совсем уверен, зачем Дазай хочет, чтобы он был здесь. Во время перерывов Дазай просто флиртует со своими фанатами, которым разрешено находиться в студии (потому что они выиграли билет на фанатскую встречу или что-то в этом роде). А когда Дазаю надоедает флиртовать с ними, он просто садится рядом с Чуей и втягивает его в их обычные споры. Но в основном Чуя сидит один, жуя бесплатные пончики, которые ему предлагают.
— Следующая сцена — последняя на сегодня, а потом мы можем идти, — Дазай садится рядом с ним, отослав своих фанатов.
— Слава богу.
— Я же говорил тебе, что это очень скучно.
— Что ж, ты не выглядишь таким уж скучающим, флиртуя со всем что движется.
Дазай смотрит на него, приподняв брови, — Чуя ревнует?
— Какого черта? — мгновенно отвечает он.
Прежде чем Дазай успевает ответить, режиссер объявляет, — Внимание всем, последняя сцена, и мы можем заканчивать, — так что Дазай подмигивает Чуе, прежде чем уйти.
Чуя просто показывает ему средний палец. Но то, что сказал Дазай, заставило его задуматься. Он? Ревнует? Что Дазай вообще имеет в виду под этим? Он имеет в виду, что Чуя завидует тому, что Дазай может флиртовать с девушками, а он нет? Но он был популярен среди девушек в колледже! И он прекрасно умеет флиртовать с девушками! Этот ублюдок становится слишком самоуверенным.
Или подожди-ка… Дазай говорит, что он ревнует потому что Дазай разговаривает с девушками, а не с ним? Чуя внезапно чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Не может быть, черт возьми, чтобы он ревновал из-за этого! Он смотрит на Дазая и видит, что тот ухмыляется ему, а затем разрывает зрительный контакт, чтобы продолжить съемку. Вот мудак. С чего бы ему вообще ревновать? Ему не нравится Дазай, так какого хрена? Самоуверенность Дазая достигла своего пика.
Но как бы то ни было, Дазай просто хочет подразнить его, так что он не позволит этому задеть его. Он привык, он все равно терпел выходки Дазая в течение последних месяцев.
— Мне так жаль, Чуя, тебе не удалось насладиться моей компанией. Я не знал, что сегодня мероприятие для фанатов, — говорит Дазай, когда они садятся в его машину после окончания съемок.
— Все в порядке, мне все равно не нравится твоя компания.
— Грубо, — Дазай обиженно дуется, — Итак, куда ты хочешь пойти?
— Хм? Домой?
— Да? Но еще рано. Хочешь поесть?
— Уже темнеет, сейчас не рано. Но ладно, раз уж ты заставил меня просидеть там весь день, ты угощаешь.
В итоге они оказываются в том же ресторане, что и раньше, так как Дазаю понравилась еда, и он настоял на том, чтобы поесть именно там. Как обычно, Дазай беззаботен и лучезарно улыбается, пробуя новые блюда, предложенные Чуей.
Ах. Снова эти улыбки. Он помнит тот смех, который звучал искренне. Но он также помнит, как хорошо играет Дазай, чему он лично был свидетелем ранее. Вероятно, потребуется больше времени рядом с Дазаем, чтобы понять, какие улыбки искренние, а какие нет, поэтому Чуя решает больше не слишком задумываться над этим. Еще и потому, что, настоящий или нет, Чуя предпочитает этого Дазая, смеющегося и шутящего, даже ценой того, что он время от времени оскорбляет Чую. Он узнал, что у Дазая было не особенно счастливое детство, поэтому он позволит Дазаю вести себя с ним по-детски, он будет терпеть его выходки и позволит ему дразнить его, если это поможет сделать Дазая счастливым. Самое меньшее, что он может сделать, это позволить Дазаю повеселиться, только потому, что он благодарен ему за то, что Дазай сделал и продолжает делать для его кафе, а не из-за чего-то еще.
— Спасибо тебе за сегодняшний день, Чуя, — Дазай улыбается ему.
Чуя просто смотрит на эту улыбку и черт возьми. Он берет свои слова обратно, ему не нравится эта улыбка, у него от нее странное ощущение в животе, и он ненавидит это.
— Ты опять пялишься, Чуя.
— Я-я нет! Просто ешь, дерьмовый Дазай.
— О, и, Чуя, не ревнуй из-за этих девчонок, я просто…
— Кто сказал, что я ревную, черт возьми?! Флиртуй с ними, сколько хочешь, как будто мне, блядь, не все равно!
Дазай начинает смеяться. Чуя сдерживается, чтобы не ударить по этой дурацкой улыбке на лице актера. Серьезно, Дазай с каждым днем становится все более невыносимым.
Но, вспоминая события этого дня и глядя на смеющегося Дазая, Чуя задумался и засомневался в себе. Ему не нравится Дазай, верно? Он не по этим делам, так как такое может быть? Он ему не нравится, правда не нравится, уверяет он себя. А Дазай просто дразнит его, так что он не должен позволять флирту и поддразниваниям Дазая влиять на него.
***
Дазай наслаждается кофе в кафе Чуи после долгого съемочного дня. Одасаку и Акутагава-кун сидят с ним, так как им тоже больше нечего делать в этот день. Дазай слышит, как они разговаривают друг с другом, но в основном не обращает внимания на то, что они говорят, поскольку он больше сосредоточен на чем-то другом — наблюдает, как Чуя работает за стойкой. В последнее время он всегда хочет быть с чиби, вот почему он настоял, чтобы Чуя присоединился к нему на съемках на прошлой неделе. С Чуей там не так скучно. — …Дазай-кун? Он слышит, как Одасаку спрашивает его о чем-то, но не понимает, что тот сказал, поэтому переспрашивает, — Что? — А Чуя-кун знает? — Знает что? — О, ты ему не сказал? Дазай правда не понимает, о чем спрашивает Одасаку, поэтому он только вопросительно смотрит на своего менеджера. — О, ты тоже не знаешь, — Одасаку произносит это как утверждение, а не вопрос, и на этот раз Дазай совершенно не понимает, что Одасаку имеет в виду. — Я не знаю, что? — Я уверен, ты сможешь понять, Дазай-кун. Конечно, Дазай может понять все что угодно, но на этот раз он действительно не понимает, о чем говорит Одасаку, поэтому спрашивает снова, — Что это? — Я думаю, Ода-сан хочет сказать, что вы не знаете что вам нравится Чуя-сан, — встревает Акутагава. Одасаку вздыхает, — Ты должен был позволить ему самому разобраться в этом, Акутагава-кун. Сердце Дазая внезапно забилось быстрее от слов Акутагавы, — Что? Я? Нравится Чуя? Нет, я не… — Разве вы не флиртуете с ним все время? — спрашивает Акутагава, выглядя озадаченным тем, что Дазай действительно не знает. — Да, но… Я просто дразнил его, это не значит, что он мне нравится. Ему не нравится Чуя в этом смысле, так о чем говорят Акутагава и Одасаку? — Как скажете, — просто говорит Акутагава, но по его тону можно понять, что он в это не верит. Дазай смотрит на Одасаку, и у того такая же реакция, как у Акутагавы, будто он соглашается, но на самом деле не верит. Дазай бросает взгляд на Чую, прежде чем окунуться в свои мысли. Нравится ли ему Чуя? В романтическом плане? Дазаю никогда не приходило в голову, что ему кто-то нравится. Конечно, он встречался со многими женщинами раньше, но только потому что хотел попросить их о двойном самоубийстве. Но серьезно любить кого-то? Дазай, вероятно, на это не способен. Но ему нравится быть с Чуей. Он заставляет его на время забыть обо всех своих плотных графиках, сделал его скучную жизнь менее скучной, сделал его обыденную повседневность немного веселее, сделал его мир каким-то образом ярче. Как будто быть с Чуей — это совсем другой мир. Он не знает, почему он так себя чувствует, ведь в основном они просто подшучивают, поддразнивают друг друга, за исключением тех немногих случаев, когда они разговаривают нормально, без каких-либо оскорблений в адрес друг друга, или той единственной ночи, когда Дазай открылся ему. За исключением этих редких моментов, они просто препираются, заставляя Дазая чуть не лопаться от смеха каждый раз, когда он рядом с Чуей. Но на этом все, приравнивается ли это к романтической симпатии? Он понимает, что ему никто никогда не нравился, так откуда ему знать? Он решает спросить человека, которому, как он думал, тоже никто никогда не нравился. — Акутагава-кун, как ты понял, что тебе нравится Ацуши-кун? — он нарушил молчание, от чего Акутагава чуть не подавился кофе. — Что? Я… Я не… — Акутагава отвечает почти смущенно, на его бледных щеках появляется румянец, -…помню, как я понял. — А, так вы двое действительно встречаетесь. Ты продолжал уверять нас, что это не так, — поддразнивает Дазай. — Мы не встречаемся! Я имею в виду, пока нет… Я думаю. Дазай хмыкает в ответ, — Так ты действительно не знаешь? — Я не знаю, как я это понял, я просто… знаю, что он мне… хм, нравится. Дазай не понимает, как человеку может кто-то нравиться и он не будет этого знать. Такое вообще возможно? — А как насчет тебя, Одасаку? Как ты узнаешь, нравится ли тебе кто-то? Одасаку некоторое время думает, прежде чем ответить, — Я думаю, ты будешь чувствовать себя счастливым рядом с ним, или ты всегда хочешь его видеть, или тебе просто нравится видеть его счастливым, я не совсем уверен. Дазай снова хмыкает, думая, чувствует ли он то же самое к Чуе. Подождите, он чувствует то же самое к Чуе! Одасаку играет с ним, зная его чувства?! — Одасаку, ты…! — Что? — Одасаку одаривает его понимающей улыбкой, — Послушай, Дазай-кун. Тебе не нужно много думать об этом. Иногда нет реальной причины, по которой тебе кто-то нравится, иногда их много. Но одно остается неизменным: ты можешь это почувствовать, и тогда ты просто поймешь, что человек тебе нравятся. Почувствовать? Дазай не из тех, у кого есть чувства. Он и эмоции на самом деле не очень хорошие друзья, так как… — Дазай-кун, ты снова слишком много думаешь, — говорит Одасаку, выразительно глядя на него, — Не будь слишком строг к себе, ты тоже способен на эмоции, я знаю, что это так, даже если ты думаешь, что это не правда. Ты заботишься о людях больше, чем думаешь. Я знаю, ты любишь нас, верно, Акутагава-кун? — Одасаку дразнит его, улыбаясь ему, а затем Акутагаве, который улыбается им в ответ. — Одасаку! — Дазай чувствует себя немного смущенным тем, что сказал Одасаку, но тем не менее, улыбается ему в ответ. Когда он думает об этом, то понимает, что они оба ему небезразличны, просто он не говорит об этом вслух. В конце концов они погрузились в уютное молчание, пока Акутагава внезапно не заговорил, — Ах, теперь я понял Дазай-сан, — начинает Акутагава, немного колеблясь, — Ммм, это действительно неловко, но, ммм, я думаю, вы поймете, что влюблены в кого-то, если… если почувствуете какое-то странное чувство в животе, когда находитесь рядом с этим человеком… или если ваше сердце будет биться необычно быстро, и вы почувствуете жар в лице, — он заканчивает, и его щеки покрываются румянцем. Одасаку смеется над этим, в то время как Дазай чувствует, что его лицо заливает краской. — Акутагава-кун похож на главного героя сёдзё, да? — дразнит Одасаку, все еще посмеиваясь, что смущает Дазая еще больше, потому что в последнее время он испытывает к Чуе все те чувства, которые тогда он не мог понять. Значит, все эти странные чувства вызваны тем, что ему он нравится? — Я думаю… Мне нравится Чуя, — нерешительно добавляет он. Одасаку улыбается им обоим, — У меня такое чувство, будто я разговариваю с двумя старшеклассниками, которые впервые влюбились. — А?! Одасаку такой грубый! — восклицает Дазай, в то время как Акутагава смотрит на Одасаку так, словно собирается его убить. Он снова смотрит на Чую, который теперь смотрит на него в ответ. Дазай мгновенно отводит взгляд, осознав, в чем он только что признался Одасаку и Акутагаве, и его лицо снова заливает краской. Когда он вернулся в свой пентхаус, его мысли снова были заняты неким рыжеволосым парнем и осознанием того, что он ему нравится, в романтическом плане. Одасаку сказал, чтобы он не задумывался об этом, но он просто не может перестать думать о том, что ему на самом деле нравится Чуя. Все это для него в новинку. Никогда раньше его мысли не занимал какой-то определенный человек почти каждый день. Никогда раньше он не чувствовал странного ощущения в животе, когда видел чью-то искреннюю улыбку. Никогда раньше он не чувствовал, как его лицо вспыхивает, когда кто-то стоит так близко к нему. Никогда прежде он не чувствовал, чтобы его сердце билось так быстро, когда он замечает, что кто-то смотрит на него в ответ. Для него все это в новинку, и какой-то части его души не нравятся все эти признаки симпатии к кому-то. С его телом происходят странные вещи, которые он не может контролировать. Но другая его часть взволнована этим новым чувством, довольна тем, что ему действительно кто-то нравится, и счастлива, что этот кто-то — Чуя. От: Одасаку Ты должен сказать ему, знаешь ли. Дазай удивлен, получив сообщение от Одасаку в столь поздний час. Он, вероятно, знает, что Дазай думает об этом, хотя и сказал не делать этого.Кому: Одасаку
Мне действительно нужно это делать? Так вот как работает симпатия к кому-то?
От: Одасаку Если, конечно, ты хочешь, чтобы он ответил взаимностью. Ответил взаимностью? Он чувствует, как его сердце учащенно бьется при одной мысли о том, что он нравится Чуе в ответ.Кому: Одасаку
Не думаю, что Чуя чувствует то же самое: (
От: Одасаку Ты этого не знаешь. Дазай это знает. Чуя всегда раздражается, когда Дазай флиртует с ним, всегда намекая, что Дазай ему никогда не понравится, что этого не произойдет, даже если в целом мире останутся только они двое. Раньше Дазая не слишком волновали слова Чуи, но теперь, когда он понял, что чувствует к чиби, то, что говорит Чуя, на самом деле причиняет боль. Есть ли у него вообще шанс с Чуей?Кому: Одасаку
Но я знаю это: (
От: Одасаку Дазай, ты никогда не будешь уверен в чувствах других, пока не спросишь. Мы можем поговорить об этом позже, если хочешь. А сейчас спи. Он может услышать, как Одасаку вздыхает в этом сообщении, поэтому просто делает, как он говорит, зная что они оба сегодня устали.Кому: Одасаку
Хорошо. Спокойной ночи, Одасаку.
От кого: Одасаку Спокойной ночи, Дазай. Он пытался уснуть, но не мог заставить свои мысли остановиться. Только не тогда, когда он осознает, что, вероятно, Чуя никогда не ответит ему взаимностью. Но то, что сказал Одасаку, вселяет в него слабую надежду, совсем чуть-чуть. Итак, скажет ли он Чуе? Этот вопрос крутился у него в голове уже несколько часов. Он уже видит, как солнце встает из окна от пола до потолка, но все еще не решил, что с этим делать. Обычно ему легко пригласить кого-нибудь на свидание, но сейчас все по-другому. Это Чуя, и он действительно что-то чувствует к нему. На этот раз это не просто развлечение или попытка совершить двойное самоубийство. На этот раз он серьезен, и это заставляет его испытывать странные чувства, например, нервозность. Он не любит неопределенность, поэтому все эти «а что если» заставляют его бояться рассказывать Чуе о своих чувствах. Ах, испытывать симпатию — это не так уж замечательно, как кажется в этих слащавых фильмах. Все, что он сейчас чувствует, нехарактерно для него. Прошли недели, а Дазай все еще не решил, стоит ли ему рассказать Чуе или нет. Ну, это не так-то просто! Он посмотрел несколько фильмов и прочитал несколько романов и понял, что признаваться действительно тяжело, так что это не его вина, ясно? Это естественно, что людям трудно признаться кому-то в своих чувствах, это не значит, что он трус. Но что его действительно останавливает, так это мысль о том, что Чуя может оттолкнуть его, если узнает. — Ты все еще не сказал ему? — спрашивает Одасаку. Сейчас они выпивают в местном баре, который обычно посещали. Одасаку, вероятно, заметил стресс Дазая по этому поводу и настоял, чтобы они пошли куда-нибудь вечером. — Нет, — отвечает он, допивая виски. — Почему? — Я… я боюсь, наверное, — Дазай немного стесняется признаться в этом, но это Одасаку, и он всегда слушает Дазая без осуждения, так что все в порядке. — Боишься? — Просто… что, если он отвергнет меня, что, если он не ответит взаимностью? Это нормально, если все так и будет, но что, если он не захочет меня больше видеть после того, как я ему расскажу. Не думаю, что меня это устроит. С тех пор, как я встретил Чую, моя жизнь каким-то образом стала немного ярче. Он всегда заставляет меня смеяться, и я… Я просто боюсь, что если он узнает о моих чувствах, то вычеркнет меня из своей жизни… и мне это не нравится, — когда он успел превратиться в сентиментального идиота? Это так нехарактерно для него. К счастью, Одасаку не смеется, несмотря на то, как глупо это звучит. — Дазай-кун, ты не узнаешь наверняка, как он отреагирует, пока не скажешь ему. — Но Одасаку… — Вот, — Одасаку протягивает ему бумажный пакет, и когда он проверяет, в нем лежит DVD, — Это прислала шоколадная компания. Они сказали, что вы, возможно, захотите ознакомиться с этим, прежде чем реклама выйдет в эфир на следующей неделе. — А? Они еще не выпустили ее в эфир? — прошло несколько месяцев после съемок, так почему же им понадобилось так много времени? — Они хотели выпустить ее в эфир в тот же день, что и первую, вот почему они ждали. Дазай просто хмыкает, вспоминая тот день съемок, день, когда он снова увидел Чую. Он вспоминает, как великолепно выглядит Чуя в белом. Как он улыбается ему, и как они почти целуются — ладно, Дазай не будет следовать этому ходу мыслей. Но потом он вспоминает, что они на самом деле целовались раньше, и Дазай получил за это удар. Прежде чем он осознает, он уже широко улыбается воспоминанию, а Одасаку с любопытством смотрит на него. Вспоминая те рекламные съемки, он задается вопросом, когда же ему на самом деле начал нравиться Чуя? Это, конечно, было до того, как он выразил словами свои чувства, но он не уверен, когда это началось. Но, в любом случае, сейчас это не так важно. Важно то, что ему нравится Чуя, и что он должен что-то с этим сделать, потому что это Чуя — первый человек, который заставил его улыбнуться, который заставил его осознать, что он способен чувствовать, человек, который заставил его чувствовать странные вещи, первый человек, который ему нравится, поэтому он не может будь трусом по этому поводу. Он скажет ему, потому что в противном случае он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. — Я думаю, я скажу ему. Мне просто нужно дождаться подходящего момента, — говорит он, и Одасаку просто улыбается. У Дазая уже есть план действий. Он пока ничего не скажет Чуе, сначала начнет с ухаживаний. Это будет не обычный флирт, как он всегда делает, а нечто большее. Он незаметно покажет, что чувствует, надеясь, что единственная клетка мозга Чуи поймет это. И вот теперь он стоит перед входной дверью Чуи с завтраком и DVD в руках. Он переводит дыхание, прежде чем постучать. Дазай Осаму, ты справишься. Он повторяет это про себя до тех пор, пока дверь не распахивается и не выглядывает все еще сонный Чуя, его глаза слегка расширяются. — Доброе утро, Чуя! — Какого черта ты здесь делаешь? Еще слишком, блядь, рано для твоего дерьма, — говорит Чуя, протирая заспанные глаза. — Но уже больше восьми, Чуя! И я принес завтрак, — Дазай поднимает пакет, чтобы показать Чуе, — Я пошел в кафе, и Ацуши-кун сказал мне, что у тебя сегодня выходной, поэтому я спросил, где ты живешь. Я не хочу, чтобы завтрак пропал! — Ты мог бы просто отдать его Ацуши. И, пожалуйста, перестань подкупать моего сотрудника, чтобы получить информацию. — Но Ацуши-кун более чем рад помочь. И этот завтрак для Чуи, так почему я должен отдавать его? — Тц, — Чуя, похоже, раздумывает, что делать, затем он полностью открывает дверь, впуская Дазая внутрь, — Устраивайся поудобнее. Я только быстренько приму душ. Дазай замечает, что на Чуе только майка и боксеры, из-за чего он смотрит на чиби дольше, чем нужно, пока Чуя не уходит в ванную. Дазай не обращает внимания на то, что его лицо пылает, и вместо этого бродит по квартире Чуи. Она маленькая по сравнению с его пентхаусом, но больше похожа на дом. На стене висят фотографии, на одной из которых Чуя, его сестра и мужчина с длинными черными волосами. Их отец? Вероятно, рыжие волосы достались им от матери. Также есть выпускная фотография Чуи с сестрой. И что-то похожее на открытие кафе, и еще одна, с Чуей и всеми его бариста. Он улыбается, глядя на эти фотографии, и задается вопросом, каково это — когда фотография с ним и Чуей висит на стене. Он тут же отбрасывает эту мысль, его мысли забегают слишком далеко вперед. Он решает просто включить DVD и подготовить завтрак в гостиной, чтобы они могли поесть, пока смотрят рекламу. Минуту спустя Чуя выходит из ванной. Дазай изо всех сил старается не пялиться на него, и к счастью, на этот раз одежда Чуи более приличная — рубашка и спортивные штаны. Кто знает, что сделает Дазай, если на нем все еще будут эти майка и боксеры? — Итак, что привело тебя сюда? — Я уже говорил тебе, завтрак! И это, — Дазай показывает ему DVD, — Я уже настроил его. Так что, садись сюда и давай посмотрим вместе, — добавляет он, похлопывая по месту на диване рядом с собой. — Что это за хрень? — Чуя садится на диван, но слишком далеко, на вкус Дазая. Сначала он протягивает Чуе завтрак, прежде чем нажать кнопку воспроизведения, — День нашей свадьбы, Чуя. Чуя чуть не расплескал кофе, который пил, услышав слова Дазая, что заставило Дазая смеяться над ним, — Свадьба? Не неси чушь, Дазай! Черта с два я выйду замуж за такую шпалу, как ты! — восклицает Чуя и продолжает говорить ему красочные слова, одновременно ударяя его подушкой. Несмотря на резкие слова, которые вообще-то звучат обидно, щеки Чуи порозовели. Дазай и раньше замечал это за Чуей, когда неустанно дразнил собеседника. Но тогда он думал, что румянец на щеках Чуи вызван гневом. Недавно он прочитал, что люди на самом деле краснеют, и именно этим объясняется румянец на его щеках. Он думал, что люди просто выдумали это, чтобы любовные истории выглядели мило. Ну, Чуя выглядит так мило, когда краснеет. Подождите, почему он покраснел?! Дазай останавливает запястье Чуи, чтобы тот снова не ударил его подушкой. Он смотрит прямо на Чую, но тот мгновенно отводит взгляд. — Просто смотри эту дурацкую рекламу, — говорит Чуя, вырывая у Дазая свое запястье и принимаясь за завтрак. Подождите, что только что произошло? Чуя действительно покраснел? Что это значит? Дазай не хочет возлагать на него слишком большие надежды, но может быть, у него есть шанс с Чуей. Он смотрит на Чую, который все еще краснеет, жуя принесенный Дазаем сэндвич. Мило. — Чуя… — он не смог удержаться, чтобы не окликнуть его. Должен ли он признаться сейчас?
