Часть 1
7 ноября 2024 г., 20:20
Вова нахмурился, выругался, осмотрелся — вроде нет никого. Прошел немного и поправил залезшие в жопу трусы. С мужских перешел на нормальные и удобные, чтобы ниче нигде не болталось — мать уговорила. Мол, ну что это такое, Вов? Все в семье все знают и понимают, что мне, трусы тебе сложно купить? Ну Вова и согласился. И вправду — кайф! Удобнее и сидят хорошо… только в жопу некоторые лезут. Эти вообще какие-то неудачные, хотя носил вроде раньше, а сегодня проклятье какое-то. Выругался, снова поправил, а после аж застыл, услышав голос:
— Что, Вов, трусишки новые обкатываешь? Небось стринги какие? Есть для кого?
Вова сглотнул, замер, аж похолодел весь. Вспомнил тут же… Да, такое сложно забыть. Как его сначала избили до кровавых соплей, а после, не достав из него сраного «прости», увезли в Снежинку. К счастью хоть Марат с ними не увязался, а то Вове страшно было представить, что бы могло быть… Выйдя из машины, Вадим вдруг посмотрел на него странным взглядом и сказал всем ждать снаружи, а его повел чуть впереди себя, схватив за локоть. Зайдя в помещение, надавав пизды Колику и отпустив Айгуль, которая, кажется, отбилась от того мудака с божьей помощью, он странно посмотрел на Вову. И сказал только:
— Туалет вон там, за барную стойку иди, направо.
— Зачем туалет? — Вова слабо пошатнулся. Все тело болело, дышалось тяжело из-за разбитого носа. Хотелось умыться. Убрать кровь.
Вадим помолчал. Смутился будто. И, спустя долгие тридцать секунд тишины, сказал:
— Мы ж тебя по лицу били. А кровь на штанах.
Вова аж побледнел весь. Дернулся, сбежал бы через дверь, да там пацаны — схватят, и тупо метнулся в туалет. Там его и вправду сюрприз ждал. Пиздец. Не должно же было… Пришлось напихать туалетной бумаги, хотя Вова таким ни разу не пользовался — с детства уже прокладки отец привозил. Все это всегда было молча, даже без «спасибо», просто в ящичке в ванной всегда несколько упаковок было, но все-таки… Он снова выругался, застегнул штаны, умылся холодной водой и оперся руками о раковину. Снова выругался. Выходить к Желтому не хотелось. Страшно было представить, че он мог сделать с ним… Он снял куртку, обернул вокруг бедер, чтобы пятно прикрыть, подошел к двери и замер возле нее. Пиздец… Стыдно нереально. Да кто бы другой узнал — ок. А тут старшак, которому есть, что с него спросить. Дай Бог если не выебет… Хотя… Нет, лучше пусть молча выебет, чем начнет шантажировать тем, что завтра весь город все-все про Вову узнает. А там уже его весь город и выебет… Свои особенно. Он-то в группировке находиться права не имеет. И, считай, зашкварил всех…
Он сжался, зажмурился. Было бы здесь лезвие — прям так и полоснул бы себя. Все лучше, чем его скорая участь.
Вздохнув, он вышел обратно в зал. Желтый сидел за столом, спокойно, расслабленно, водку попивал, жестом указал на место напротив, но Вова отказался. Желтый его осмотрел внимательно, и никакой брезгливости в его взгляде не было.
— Наверное, щас домой спешишь… Понимаю.
— Да. Спешу. Очень.
Желтый взвинченно на него посмотрел, смутился и спросил, по-человечески, что ли:
— Прям надо?..
Шепотом почти. Вова сглотнул и тупо кивнул, оттягивая рукава повязанной на бедрах куртки. Желтый подумал немного и сказал:
— Хорошо. Тогда потом поговорим.
Вова до последнего не понимал, что происходит. Когда Вадим его вывел, когда сам подвез — это настолько казалось невозможным, что, пока Вова не оказался дома, думал, что находится во сне. Он отмылся, надел чистое белье, вернулся за стол и решил больше не иметь с группировками ничего общего. Ну его на хрен. Это было на грани. Это был просто пиздец. Веру, что о нем завтра не будет знать весь город, поддерживал только тот сбитый с толку взгляд Желтого и то, что он его домой отпустил.
И вот, ушел, и слова не сказав и ничего не объяснив, ходил по улицам, своей тени боялся, жил в напряжении. И тут вот. Голос. Как из прошлой жизни.
Вова обернулся, вперев холодный, дикий взгляд на Желтого. Тот стоял перед ним, усмехаясь, с сигаретой меж губ.
— Мы вроде решили потом поговорить. А не поговорили. Так дела не делаются, Вов.
— Я к универсаму отношения теперь не имею, — холодно отчеканил Вова.
— Так-то оно так, — согласился Вадим, подойдя ближе, выдохнув дым, — да только нас связывает один небольшой секретик… Секретик, из-за которого тебе трусы в жопу впиваются. Мужские вроде в жопу не лезут. Чет не наблюдал такого.
Вова отшатнулся от него, смотрел дико темными глазами.
— Че те надо?
Желтый оглядел его с головы до пят. Снова затянулся и вдруг спросил:
— Кто-то еще знает?
— Нет.
— Ну и отлично. Ну так че, договорим может, а?
— О чем говорить-то? — спросил Вова, глядя из-под челки. — С меня спрашивать не за что.
— А мы так, на насущные тему. Да и, Вов, че тебе выпендриваться? Я тут условия ставлю, тебе крыть нечем.
Вова глядел на него волком, сжав челюсти. Противно было до ужаса. Он всегда себя таким ощущал… грязным, что ли, из-за того, какой он. И какого о таких, как он, мнения в группировках. Может поэтому он туда и вписался, хотел доказать себе, что он нормальный. Ну вот, додаказывал. Теперь его этот мужик будет гнуть, пока Вова не сломается. А главное чтобы он там не сказал ему делать, Вове придется, потому что Желтый ему такую сладкую жизнь может устроить… небо в клеточку раем покажется.
— Вот, вижу, согласен. Ну, пойдем? Можно ко мне. Можно в Снежинку. Те где удобнее будет?
— Без разницы, — отозвался Вова. И там, и там, шансов на сбежать у него если что не будет. Да даже если и будет… Сбежит, Желтый ему сладкую жизнь в ответ устроит.
— Машина недалеко стоит, пошли.
Вова сжал губы и двинулся в сторону. Пиздец. И че делать? Ебанное пятно… Если бы не оно, че бы там ему сделали? Ну отпиздили еще раз и дело с концом. А теперь унижение это терпеть.
Двери захлопнулись, Желтый завел тачку.
— Я Вадим, если че.
— И нахуй мне твое имя? — огрызнулся Вова.
— Ну, че ты меня по погонялу? Ты ж не из группировки, к чему это? Надо по-людски.
Вова не ответил, смотря в окно. Вадим еще пытался диалог завести, но Вова не отвечал. Сидел, зажатый, напряженный, хотел прям так, на ходу, и выпрыгнуть из машины. И к черту. Что соберут, то соберут. А не соберут — так и хорошо. Вова так устал, так заебался…
Приехали они в итоге к многоэтажке. Вова спокойно вышел, захлопнул дверь — основательно так. Вадим аж поморщился, но ниче не сказал. Ну да, че тут скажешь — Вове все до лампочки, он даже в ответ не поглядит. Поднимались тихо, только лифт скрипел из последних сил. Квартирка у Вадима оказалась хорошей, симпатичной. Вова был пару раз у Кащея — там вообще пиздец, как будто апокалипсис прошел, ей-Богу. А тут чистенько, убрано. Вова скинул обувь, прошел вперед. Щелкнул замок — это Вадим дверь закрыл. Вове обернулся, дернулся, спросил:
— Это зачем?..
— Ну, я гостей больше не жду, — пожал он плечами и скинул куртку. — Будешь пить че? Давай по стопке, а?
Вова снова не ответил. Вадим хмыкнул. Достал бутылку, рюмки, наполнил и протянул Вове одну. Тот посмотрел на неё с опаской, но, после того, как выпил Вадим, тоже осушил свою и поморщился. Вадим сел на диван, Вове осмотрелся и подставил поближе стул. Садиться рядом он не захотел, на что Вадим поглядел с усмешкой.
— Че ты с такой особенностью в группировке забыл, а?
Вова молчал.
— Вов. Давай нормально, а?
— Зачем тебе это?
— Просто по-людски хотел поговорить.
— А я не хочу.
— О, так сразу к делу?
— Да. Сразу к делу.
Вадим усмехнулся. Ели бы Вова знал, что там за дело, то может и захотел бы по-людски. Хотя с этим людски до дело бы могло и не дойти никогда…
— Ну тогда ко мне на диванчик.
Вова сначала не понял, чего он хочет, нахмурился, а после побледнел. В горле будто ком встал, в груди все сжалось. Это тогда, в Снежинке, казалось, мол, ну, выебет, ну и ладно. Потому что никто его ебать не собирался. А тут… Он тут же вскочил, кинулся к двери, Вадим за ним. Перехватил в прихожей, крепко прижав к себе. Вова весь зарывался, закричал:
— Не надо! Отпусти! Не надо!
— Да тише ты, — шикнул ему Вадим, перехватил поудобнее и понес обратно в гостиную
Вова заорал, забрыкался, ударяя, куда попадется — Вадиму показалось, что у него истерика случилась. Он кинул его обратно на диван, заломил руки и прижал. Вова уставился на него дикими, черными глазами, дышал тяжело. Так растерялся и так испугался, что даже не сообразил, что для начала вмазать может Вадиму хорошенько.
— В себя приди, Вов. И на меня смотри? Я в тебя силой член пихать не собираюсь.
Вова посмотрел на него с недоверием, но послушно расслабился, и постарался чуть отсесть. Спросил задушенно:
— Но это то, чего ты от меня хочешь?
Вадим подумал немного и сказал:
— Да.
Вова поджал губы, затравленно на него глядя. Он знал, что такое могло случиться. Должно было. С кем-то вроде него — по-другому никак. Он не мечтал о красивой любви и трогательном первом разе по согласию. Он знал, что это будет грязно, больно и унизительно. И силой. Потому что по-другому он никогда ни с кем не захочет сам. Догадывался, что рано или поздно кто-то узнает об этом. И принудит. Вот, это случилось. Он поглядел на Вадима — ну, на счастье этот молодой и симпатичный. Не так мерзко будет.
— Делай, че хочешь, — выплюнул Вове и отвернулся.
— Ты поосторожней с такими словечками. Был бы тут кто другой — так бы и поступил, потом бы пики тебе бы за счастье показались.
— Делай, что хотел, и отпусти. Я понял, что ты изврат больной, нашел себе мальчика с приколом, с которым можно делать, че хочешь, иначе тебе есть чем его приструнить. Ну так сделай и я домой пойду.
Вадим приподнял брови.
— Тебе нормально такое говорить?
— А с такими, как я, бывает по-другому?
Вадим немного помолчал. Постучал пальцем по колену, осмотрел Вову. Сидит, зашуганый зверек, боится же нереально, а такое выдает…
— Ну, если бы ты не рыпался, я бы сначала поговорить с тобой хотел, пообщались бы там. Но че-то думаю, за тобой как ни ходи — сам ты не дашься. А потом на реального мудака напорешься. Вов, я ведь тебя и отпустить могу. Если хочешь, сделаю так. А потом через годик узнаю, что тебя в кустах какой-то группировщик изнасиловал. Счастлив тогда будешь?
— Другого сценария у меня быть не может.
— О как, — Вадим усмехнулся. Он глядел на Вову и все прекрасно понимал. Понимал, что тот сам себя забил и, как многие люди в таком положении, испытывал к себе отвращение. Только Вова к этому зачем-то еще и морально готовился к изнасилованию — и так готовился, что будто этого и хотел. Вадим и не планировал ничего другого, но видел — если с ним по-человечески, то реально кто-то в кустах изнасилует, и вот тогда… — Ну ладно. Тогда иди в душ.
Вова кивнул. Он к этому отнесся, как к очередной драке. Да, неприятно, больно, может, еще унизительно и грязно, но он это знает. И к этому готов. Пусть лучше Вадим. Если был бы Кащей… Нет, лучше бы убил, чем вот так.
Вова помылся быстро, почти холодной водой. Думал, как весь такой дерзкий, выйти голым, якобы ему все равно, но в итоге натянул белье и штаны. И только потом вышел. Вадим оглядел его и постучал по месту рядом. Вова сморщил нос:
— Даже не в кровати?
— Еще успеется. Садись.
Вова послушно сел и тупо уставился на него. Вадим усмехнулся, головой качнул, а после сам подсел ближе. Вова вздрогнул, сжался — видел, что храбрился. Вадим поцеловал его. Вова замычал, отвернулся, пнул с силой и зарычал:
— Это обязательно? Выеби и дело с концом.
Вадим подвигал челюстью, а после достал ремень из шлевок. Вова покосился на это, а дальше только и вскрикнуть успел — Вадим подался к нему, завалил и ловко связал его руки ремнем за спиной. Крепко, туго, кожа ремня тут же впилась в запястья. Вова посмотрел на него глазами, полного ужаса, и тряхнул головой.
— Вот так лучше будет, — и потянул за плечо, обратно усадив. Вова только мученечески брови заломил, но смирился, плечи опустил, отвернулся.
Вадим на ласки сильно не расщедрился — не в том положении были, да и неудобно, решил для следующего раза приготовить, когда по-людски будет, нормально, а не как щас, реально изнасилование какое-то…
Он вжикнул молнией на штанах Вовы — тот судорожно вздохнул, глаза закрыл. Штаны Вадим кинул вниз, уложил ладонь меж ног — погладил и нащупал пятнышко смазки.
— Вов, да ты че… — выдохнул Вадим удивленно. — Тебя че, игра в изнасилование возбуждает? Ну, ты бы сразу…
— На хуй иди, — выругался Вова, волком глядя из-под челки.
Вадим только хмыкнул и умехнулся, пальцами сильнее надавил, приласкал меж мокрых губ, глядя, как краснели щеки у Вовы, и прохрипел:
— Или я так тебе нравлюсь? Мокрый какой, а?
— На хуй иди, — снова зашипел Вова, весь красный.
— Не, наоборот. Ты на хуй, а я в пизду, — и скользнул пальцами за резинку белья. Пальцы прошлись по мокрому и влажному, а Вова, беззвучно застонав, раскрыв рот, чуть подался назад. Приятно было, просто пиздец, как приятно. — Да, вижу… хорошо, — он нашел возбужденный клитор, мягко нажал двумя пальцами, массируя, и Вова закусил губу, заломив брови, заерзав. Вжался всем телом в спинку дивана, глядел затравленным зверем, тяжело дыша, его почти трясло.
Реально хорошо оказалось, намного лучше, чем когда сам себя, и видеть перед собой спокойный, уверенный взгляд Желтого… Хорошо, блин, было, хоть и ужасно-неправильно, грязно, пошло, но так, блять, хорошо. Он продолжал массировать его, и ноги у Вовы задрожали. Ему никогда так…
— Ну что, получше, чем твои фантазии о кустах? А я ведь даже не стараюсь, просто потрогал тебя, а ты уже вон, гляди, поплыл весь.
Взгляд у Вовы и вправду был поплывший, щеки горели, внизу становилось еще более влажно, а когда смазка тихо захлюпала, Вова резко сжал колени, дернулся, уставился на Вадима широко раскрытыми глазами, и тот рассмеялся.
— Нравится-нравится, вижу, — он быстрым, резким движением сорвал с него белье, раздался звучный треск, и Вова дернулся. Вадим шикнул: — Не ссы, новые тебе куплю, — и так же резко раздвинул его ноги. Вову обожгло жаром аж до груди, стало ужасно-стыдно, а еще — меж ног прошел странный, приятный импульс. Он попытался свести ноги, но не вышло, Вадим держал каменно. Тот снова усмехнулся, опустил взгляд вниз, где меж светлых волос выглядывало нежно-розовое, мокрое… — Видел бы ты себя сейчас. Прям как с картинки. Девственница девственницей. И по факту, и по виду.
— Завали ебало, — зарычал Вова, а сам чувствовал, как стыд и возбуждение обжигали его. Быть таким открытым перед ним, ни прикрыться, ни уйти, ничего, вот так и сидеть, сгорая от стыда.
— С радостью, — кивнул Вадим и сделал по-настоящему страшное.
Что-то, от чего все вовины фантазии про изнасилования уже не казались такими страшными. Он просто глазам своим не поверил — замер, сгорая от стыда и возбуждения.
Вадим опустился перед ним на колени, склонился, опаляя дыханием его между ног, и Вова чуть не заскулил. Его накрыло сразу столькими чувствами. Стыдом, возбуждением, желанием и таким странным трепетом, которого он просто не знал.
Такого нельзя в группировках. Тебя отошьют сразу! Это считалось низким, грязным, недопустимым! И сам Вова так к этому относился, но почему-то в этот момент не ощутил ничего, кроме желания. Он шумно выдохнул, откинул голову назад, и Вадим, усмехнувшись, накрыл его ртом.
И все. Взрыв.
Мозгов у Вовы просто не осталось. У него даже себя не осталось, только кайф и желание. Он тихо замычал — оказалось слишком много, слишком хорошо, он даже не догадывался, что это вот так может.
Язык скользнул меж губ, вылизывая складочки, накрыл клитор, мягко обводя его — колени у Вовы затряслись, он захныкал, чувствуя, что его не хватит надолго, а так хотелось продлить ласку… Вадим обхватил его губами, посасывая, и Вова не то застонал, не то заскулил, жмурясь, ерзая, шепча что-то. Сам не заметил, как закинул одну ногу на плечо Вадима и прижал к себе еще ближе. Тот крепко сжал его бедра, ближе притягивая его к себе, и ощущение его лап было таким правильным. Блять, как хорошо… как нереально хорошо. Он часто и громко дышал, ерзал и сам терся о его рот, понимая, что вот-вот, а хотелось отхватить больше, хотелось вообще вот так сутками лежать и чтобы Вадим лизал ему, Боги, он готов был вообще все за это отдать, лишь бы не кончалось, но…
Оргазм был совсем не таким, как он привык. Его оглушило, перед глазами как вспыхнуло что-то, в ушах зашумело, ему даже показалось, что он сознание потерял. Но вскоре он раскрыл слипшиеся от слез ресницы и уставился в потолок. Он откинулся на спинку дивана, расслабился всем телом и просто осоловело глядел в потолок. Вдруг, обнаружив себя в столь открытой позе, издал неясный звук и сдвинул колени. Вадим рассмеялся, шлепнул его по бедрам и склонился, чтобы развязать его руки. Вова совсем затих, но больше от того, как остро ощутил тепло его тела, его запах, и это так сильно его размазало, что все, чего он хотел — это протянуть руки, обнять его и вот так вот лежать, и тереться о шею, грудь, вдыхать его запах. Он одернул себя и, когда удавка с рук спала, вскочил, подбирая свое белье, с треснувшей резинкой, и штаны.
Вадим вздохнул и присел:
— Понял. Если что, заходи. В Снежинку или сюда. Буду ждать тебя.
— Пошел на хуй. Я тебе не девка по вызову, — выплюнул Вова и, кинув на него горящий взгляд, мигом выскочил из квартиры. Вадим усмехнулся, покачал головой и полез за сигаретами.
*
Забыть не удавалось. Вова думал об этом днями и ночами, когда трогал себя, жадно хотел ощутить его руки на бедрах, а язык на самом чувствительном. Он хотел даже больше — фантазируя о том, как бы ощущался вес его тела, его жар, как бы он ощущался внутри. Это было нестерпимо. Вова ходил, сам себя не понимая, думая только о Вадиме и, на самом деле, мечтая, чтобы он снова пришел, взял его без спроса, сделал так хорошо… Но он не приходил. Вова даже опасался: вдруг… он не хочет его? Но эти мысли так же быстро исчезали. Какая глупость. Он ласкал его языком, такого не делают абы с кем, к тому же с такими запретами. Значит, Вадим в самом деле его хотел. Как это вообще возможно. Вова сначала злился на себя — за то, как быстро ушел, не остался, после на Вадима, что он не остановил его. Но итог один. Он не мог ни о чем думать, кроме того дня, кроме Вадима. Воспоминания о его запахе и тепле его тела сводили с ума, Вова чувствовал настоящее страдания от того, что больше не мог ощутить этого. Он сдался. В Снежинку идти не решился, если Вадима там не будет, то ему устроят там теплый прием, и сразу пошел в квартиру. Позвонил в звонок, начал ждать и внутри хотел верить, что Вадима дома нет, и сейчас он просто развернется и уйдет, и ничего не будет. Нечего ему вообще такого… хотеть. Но дверь открылась. Вадим, увидев Вову, удивленно приподнял брови. Он был в домашнем — треники и футболки, такой высокий и большой, у Вовы даже внизу живота сразу же сладко потянуло от одного его вида. — Вов?.. Не ждал. Проходи. Вова думал вот прям так взять и уйти, но вместо этого зашел в теплую квартиру. Вадим закрыл дверь, откашлялся неловко и сказал: — Так, ну вот… тапочки тут гостевые. Чай будешь? Вова поднял на него взгляд. Боги, начинать с тапочек это вообще как-то странно, не после того, как у них все вышло, к тому же ему так неловко, а Вадим что, говорить хочет?.. Вова так не может. Вадим смотрел на него, ждал ответа, и от этого молчания самому неловко становилось. Вова перевел взгляд на вешалку, осмотрел одежду и, под удивленный взгляд, вытянул пояс из кожаного плаща. Охеревшим взглядом Вадим смотрел за тем, как Вова протянул ему его. Он все понял. Все прекрасно понял. — Вов… ну ты чего, ей-Богу, как проститутка какая-то по вызову? Поговорим давай сначала, а это успеется, — он забрал пояс, закинул обратно и сам увел его на кухню. Вове хотелось сгореть от стыда. В тишине Вадим сделал для них чай, все посматривая на Вову. Сидел, блин, как дикий зверек какой-то, зажатый, смотрел исподлобья, будто атаки ждал, и на чай так уставился, будто Вадим ему туда плюнул. С тяжелым вздохом, Вадим присел напротив, заглянул в его лицо. — Если я правильно понял, тебе… ну, все понравилось. Рад. Я боялся, что я тебя… изнасиловал, выходит. Думал, идти прощения просить. Вова покачал головой. — Нет, мне нормально было… Понравилось. Я не знал… что так можно. Вадим потер лицо. Господи, каменный какой, еще попробуй с ним договориться нормально. — По-всякому можно. Вов, ты же понимаешь, почему я это сделал? В смысле… почему именно так ласкал тебя? Вова дернулся, раскраснелся до шеи, казалось, сейчас сам, как тот чайник, запищит. В горле резко пересохло, и он просто смотрел на Вадима охеревшим взглядом, будто был в шоке, что с ним нормально говорят, а не приказывают мордой в подушку и жопу кверху. — Потому что ты мне понравился. Просто так я бы так тебя не трогал. Зашквар же. — А со мной — не зашквар? — задушено уточнил Вова. Вадим хмыкнул. — Ты мне нравишься, повторяю, когда человек нравится я язык могу в места и повеселее засунуть, — и засмеялся, глядя, как Вова раскраснелся еще сильнее, казалось, что вот-вот сознание потеряет. — Ты и такое делал, что ли? — Нет. Но тебе могу. — Не надо! — крякнул Вова, глядя на него огромными глазами. — Ты и в прошлый раз говорил «не надо». А в итоге сам пришел, еще и с порога предложил тебе руки связать. Тебе так понравилось, что ли? Когда связан? Вова немного подумал и пожал плечами. — Так у меня по-другому и не было, откуда я знаю? — Ясно, — он усмехнулся. — Раз пришел, то, кажется, понравилось… И что, больше о кустах не мечтаешь? Вова мотнул головой. Он ведь до Вадима вообще не знал, что это может быть так хорошо, так сладко и приятно. — Че ж ты молчаливый такой, а? Я думал, как джентльмен, культурно сначала разбор полетов устроить, а ты молчишь. Вова смотрел на него. Боги, он не хотел разбор полетов, он хотел Вадима. Хотел его язык. Его руки. Может даже больше. А потом все-таки обнять его, вдохнуть запах его тела, прильнуть к нему, горячему и сильному. — Ясно… Сначала деньги, потом стулья, — и, кивнув, встал, потянувшись к ремню, расстегнув его. Вова уставился на его пах, член уже призывно выпирал, и только от этого вида ему стало жарко, щеки загорелись. — Идем, — он взял его за руку и повел за собой, в спальню. Вова шел тихо, и, посмотрев на него, словил полный покорности и желания взгляд, это просто растопило Вадима, в нем вспыхнуло столько внезапной нежности к лицу напротив. В спальне было темно, и Вадим включил торшер, комната утонула в теплом, желтом свете. Вадим выпрямился, посмотрел на Вову и хлопнул одну половинку ремня о другую. Вова вздрогнул. — Ты ведь не был ни разу ни с кем, да? — он подошел ближе, заглядывая в глаза. Вова мотнул головой. — Хорошо… Тогда без члена, ладно? Хочется… покрасивее твой первый раз сделать. Без кустов и ремней, — Вова кивнул, и Вадим улыбнулся. Тихий. А во время секса совсем не тихий. Он потянулся к нему и стащил свитер — Вова позволил. Следом штаны, белье, а руки Вадим закрепил спереди. — Не туго? Вова мотнул головой. Его плавило от того, что он стоял вот так, полностью голый, открытый, а Вадим полностью одетый. Вадим хрипло выдохнул, возбужденный, и коснулся его меж ног — уже влажно. — А ты быстрый, — усмехнулся Вадим, потирая розовые складочки. Вова поджал губы, переступил с одной ноги на другую. — Уже потек… Люблю такое, — он нажал пальцами на клитор, и Вова шумно выдохнул. — Трахал себя пальцами когда-нибудь? От этого вопроса стало как-то унизительно и хорошо одновременно, Вова поджал губы. — Нет… Страшно было лезть в себя пальцами, казалось, что это только для члена — с разбегу. В кустах. — Ничего себе, — Вадим усмехнулся, опалив дыхание его щеку, продолжая гладить его меж ног и потирать складки. — Такая целочка… И для меня. Люблю такое. — А у тебя много таких было?.. — воровато уточнил Вова, и Вадим усмехнулся. Подался вперед, мазанул губами по горячей щеке и выдохнул: — Нет. Я не портил девок, если у меня не было на них серьезных намерений. Вова дернулся, широко раскрыл глаза, хотел спросить: «выходит, на меня есть?», но не успел — Вадим поцеловал его, крепко сжав его талию в своих лапах, и подтолкнул на кровать. Вова рухнул на нее спиной, выдохнул в его рот, и, ощутив его бедра меж своих ног, послушно развел их в стороны. Вадим дышал тяжело и хрипло, такой возбужденный, такой желающий… Жаркими, мокрыми поцелуями он расцеловал его шею, грудь, спустился по животу, выцеловывая руки, вдоль ремня — Вова тяжело задышал. Боги, это ровно то, чего ему хотелось. Это было невероятно. Он готов был вообще на все только ради этого. Когда Вадим коснулся ниже живота, Вова тихо застонал — оказалось очень чувствительно. Вадим потерся о него гладкой щекой, нетерпеливо вздохнул запах его возбуждения и скользнул ниже. Сначала расцеловал внутреннюю сторону его бедер, провел нежно пальцами меж мокрых губ и, хрипло выдохнув, вошел одним пальцем, тут же прижавшись губами к клитору. Вова застонал, сжался возле пальца — такой узкий, просто пиздец, Вадиму показалось, что он в него член и не просунет. А в общем… даже если и так — пусть. Вадим нереально с Вовы кайфовал, его уносило просто, и если он может просто ему лизать, то уже в кайф будет. Тем более то, какими сладкими стонами Вова отзывался… Он начал медленно, неторопливо, вылизывая его и посасывая, на пробу вставил второй палец — Вова захныкал, заерзал, снова сжался, и Вадим жадно прошелся языком, вылизывая и сося, не стесняясь хлюпая смазкой и гулко сглатывая. Такой тугой — просто нереальное что-то. Вова стонал, жмурил глаза и плавно начал поддаваться бедрами навстречу пальцам и языку, тереться о него и нереально кайфовать. В начале пальцы казались лишними, но мысль, что так выбрал Вадим и он должен это принять так возбудила, так нереально возбудила — внизу едва не горело, стало хорошо и нереально кайфово. Пальцы добавляли дополнительную стимуляцию, стало даже еще лучше, чем просто с языком, и Вова, не контролируя себя, заскулил, потираясь о его язык и сжимаясь на пальцах. Зашептал его имя и просьбы не останавливаться. Вадим и не думал. С большим кайфом лизал ему и трахал его пальцами, слушая, какие невероятные звуки он издавал, как извивался, как невольно царапал собственную кожу без возможности ухватиться руками за покрывало или его волосы. То, что Вова близок было очевидно. По тому, как он стонал, как извивался, как поднимался и опускался его живот, как он резко сжал его голову меж своих бедер. А после — вспышка, которую Вова сопроводил довольным, громким, будто бы умоляющим стоном. Вадим довольно улыбнулся и плавно вынул пальца, приподнявшись и осмотрев Вову. Нереальный такой, без сил, весь мокрый, тяжело дышащий, с широко разведенными ногами, а меж них все мокрое, чувствительное. Довольно вздохнув, Вадим с нежностью поцеловал его меж ног и привстал. Скользнул губами по груди, плечам, и принялся за ремень. Вова что-то промычал, мотнул головой, пытаясь прийти в себя, тяжело дыша и смотря куда-то перед собой. — Ну? — Вадим убрал ремень и, сглотнув, положил его руку на свой пах, сам болезненно простонав. Яйца ныли нереально, в паху тянуло, ему так хотелось… Вова будто бы сонно моргнул, опустил взгляд, такой красный, с мокрыми ресницами и мутным взглядом, он мягко обхватил его член сквозь ткань штанов, и Вадим снова застонал — этот звук как-то так по-особенному отозвался в Вове, и он, закусив губу, потянулся вперед, вжикнув ширинкой и приспустив штаны вместе с бельем, уставившись взглядом на член. Господи… охуенный. Совсем не то, что они видели в той порнухе, там некрасивые были, а тут… Очень красивый. — Давай, Вов… — хрипел Вадим, — обхвати рукой… — и потянулся вперед, жадно целуя и крепко сжав его плечи. Вова тихо замычал в поцелуй и обхватил его член, задвигав рукой. Вадима казалось почти тут же затрясло от кайфа — он так долго ждал, так хотел, и Вова ускорился. Надолго Вадима не хватило, на самом деле больше всего он хотел кончить, чтобы избавиться от этой тяжести внизу. Кончил он с низким рычанием, и Вова почувствовала горячие капли спермы на своей руке и животе. Выдохнув, он оторвался от его губ, опустил взгляд. Закусил губу. Было… почему-то было приятно. Он думал, что это будет противно или мерзко, но нет, только кайф. С тихим стоном Вадим лег рядом, поцеловал Вову в плечо и выдохнул, приходя в себя. Вова лежал рядом, гладя его по волосам, смотря в потолок. В первые минуты ему было… странно. Хотелось схватить вещи и убежать, но он задушил этот порыв. Тут именно то, чего он хотел — напомнил Вова себе. Вадим рядом закопошился, придя в себя, взял салфетки из тумбы и вытер его живот. Выкинув их, потянулся ближе к Вове, прохрипев: — Иди-ка сюда… И, склонившись, расцеловал его плечи, шею, грудь — губы скользили вверх, к лицу, касались щеки, виска, и снова вниз. Вова просто поплыл от этой ласки после секса, а не до. Он прикрыл глаза, закинув руки за его шею, как хотел в первый раз, и отдался этому приливу нежности. Когда его губы снова поднялись выше, к лицу, Вова повернул свою голову и словил его губы, целуя. Вадим улыбнулся в поцелуй, подался чуть выше, нависая и закрывая собой потолок, и Вова вдруг почувствовал себя таким маленьким, таким защищенным… Казалось, такого никогда не было. Внутри грело чувство, что его, выходят, вот такого приняли… Прям совсем-совсем приняли. Чуть отстранившись, Вадим сыто улыбнулся, посмотрел на него довольным взглядом и прилег рядом, закинув одну руку за плечо Вовы и подтянув ближе к себе. Вова посмотрел на него и сам скользнул рукой к его, переплетая их пальцы. Вадим улыбнулся, погладил по щеке. — Ну вот, и не надо было никуда бежать в первый раз. Вообще поговорить просто надо было сразу… — Мг, — промычал Вова, смотря ему в глаза, и Вадим вдруг понял, что Вова вообще никаких диалогов не хочет. Он хочет вот так лежать, целоваться и любить. Ему ведь и без того все стало предельно ясно. Он все чудесно понял, и на все был согласен, всего жадно хотел. — Молчаливый, значит, — усмехнулся Вадим. — Ничего, разговорю еще, — он наклонился, чмокнув его в губы, и Вова довольно улыбнулся. Про себя Вадим подумал: Боги, мне сто раз говорили про женщин, которых для счастья нужно только кормить и ебать, а таким в итоге оказался Вова, и ни разу никакая женщина! Улыбнулся этому: ну, что ж, ясно, чего его так на Вову потянуло, и чего его с него так крыло. Ему вообще-то хотелось много чего спросить, уточнить, он-то свои намерения обозначил, а что насчет Вовы? Но сейчас тот явно хотел только улыбаться и пребывать в неге, и Вадим не решил ему мешать. Потом поговорят. Пока его надо только целовать.
