Исповедь невиновного

      2 июня

      Давненько я ничего не писал. Казалось бы, ведя что-то вроде дневника, я должен был очистить разум. В последнее время всё было достаточно хорошо. Если не считать, конечно, того инцидента с болезнью посланника. Никто даже не подумал на бедный департамент. Многие бессмертные, стоящие выше, словно голодные собаки, начали бросаться друг на друга. Началась неразбериха. В народе эта болезнь, наконец, обрела название. Простые люди стали говорить «Поветрие ликов», когда упоминали инцидент. Почему так? Болезнь получила неожиданное развитие. Я никак не ожидал, что вирус способен мутировать. Это вышло вполне... интересно. Если бы не было угрозы для Няньцина, то я бы с удовольствием поработал с образцом. Видимо, даже бессмертные отличаются друг от друга. Пятна-точки стали походить на человеческие лица. Ох уж эти люди, везде стараются увидеть то, чего нет. Для меня это простые пятна, похожие на ожоги. Правда, появилась одна навязчивая мысль, которая не даёт покоя вот уже вторую неделю.       Способно ли довести вирус до такого состояния, чтобы «лица» двигались и пытались что-то поглотить? Было бы безумно наблюдать, как простое пятнышко, сводящееся с ума, стало жевать всё, что попадается.       Этот инцидент позволил департаменту выдохнуть. Бессмертные такие идиоты, слепые бараны, которые не думают на простых людей. Всё-таки их кругозор так ограничен... Эти записи уже похожи на заключения сумасшедшего. Пусть будет так.

5 июня

      И вот снова. Снова они. Мне приснился сон о моей семье. За столом сидели отец, мать и братья. Все мило беседовали в просторной столовой за чаепитием. Это не было чем-то необычным для нашей семьи. Братья вновь пререкались, шутя. Я вбегаю в столовую, распахивая большие белые деревянные двери. Все отрываются от светских бесед и смотря на ребёнка. Мать тепло улыбается. За окном стоит жаркий июнь, как и сейчас. Отец строго, но с каким-то упоением смотрит в самую душу. Я прохожу к столу. Возле моего места стоит белая чашка на блюдце. Как только прикасаюсь к стулу, силясь отодвинуть, всё меняется. Персиковые стены трескаются, обрастают мхом, окна заколочены, а стол перевёрнут. Все родные сидят на местах. Теперь их взгляды злые, голодные, будто я всего лишь добыча. Лицо матери изуродовано, глаза не хватает, на тонкой и элегантной шее ярко сияет фиолетово-синяя борозда. Отец весь бледный, щёки впали, на правой руке не хватает нескольких пальцев, а левая вовсе вывернута. Второй брат смотрит мягко, но я чувствую потаённую опасность. Рот разрезан от уха до уха. Он пытается что-то сказать, но вместо слов выходит хрип. На шее алеет длинная рана. В столовой воняет гнилью и жаренным мясом. Первый брат сидит напротив. Он выглядит лучше всех, не считая вырванного левого уха. Я помню, что ног там тоже нет. Он тихо спрашивает, почти рычит: «Почему ты не действуешь? Разве ты не чувствуешь вины? Зачем ты это сделал?»       До сих пор мурашки от этого сна. Холодный пот стекает по спине. Чувствую себя мальчишкой, который старается не взвыть от тягости кошмара. А что я мог сделать? Это было их желание. Как я мог повлиять на события? Раньше я жалел, что остался в живых, но сейчас всё иначе. Впервые есть, куда возвращаться. Я всё исполню, только ждите. Чем ближе тот день, тем сильнее охватывает хандра. Вот и рассвет. Чувствую, что Мэй снова будет переживать. К сожалению, я никогда не расскажу о таких снах.

11 июня

      Сегодня ездили на кладбище с Няньцином, жгли бумажные деньги. Правда, Мэй молчал почти всю дорогу. На обратном же пути лепетал что-то успокаивающее, будто мне больно. Уже плевать. Осталась только цель, к которой я точно дойду. Как же хочется напиться, но совесть заест. Вот и скоро вновь выходить на работу. Как же быстро пролетели сладкие дни отпуска. Мэй крепко обнял меня, как мы зашли домой, так и стояли, пока мяукалка вилась возле ног. Няньцин рассмеялся моментально. У меня же практически перестал чесаться нос, и глаза почти не слезятся. Удивительная сила привычки. Надеюсь, что позже и Сянлэ сможет принять мой выбор. И будем жить с двумя сыновьями. Да и всё равно, что один даже говорить не умеет, а только мяукает каждое утро и мурчит, когда трясётся о ладонь. Какой достался. Всё-таки сыновей не выбирают. До сих пор смешно с таких мыслей. Мой отец уже трижды за подобное высказывание ударил бы по лбу. Сегодня так умиротворённо. Встречаем закат с Няньцином вместе, прямо на балконе. Мэй в одном халате и босой, а я с сигаретой у зубах. Может, такого счастья мне и не хватало раньше?

13 июня

      И вот снова непочатый край работы, громкие обсуждения всей ситуации, которая сложилась за два месяца, неумолкающий звук звонков. Жизнь здесь кипит всегда. Она не заканчивается даже тёмными вечерами, когда в маленькой комнате в подвале здания сидят четыре человека. Хотя можно ли назвать нас «людьми»? Вопрос крайне спорный. Забавно, насколько я открыто стал повествовать о том, что происходит. Найдут и найдут. Я храню записную книжку дома, поэтому ту обнаружат только при обыске. А там уже даже отпираться не придётся. Я не боюсь смерти, смотрю и усмехаюсь в лицо. По подсчётам перехитрить эту костлявую не так уж и трудно. За всю жизнь я был трижды на волоске от смерти. С такой работой это и не мудрено. Многие здесь люди пробились либо через связи, либо через тяжкие усилия, приложенные для достижения цели. Последние часто нервные, потому что боятся потерять нагретое место. Здесь это крайне просто. Какому-то бессмертному достаточно тыкнуть своим кривым пальчиком. Выкинут, как собачонку, если ты не приносишь пользы. Я же отношусь к первому типу. Бессмертным будет проблематично избавиться от такого человека.       Обсуждали сегодня, что делать дальше после запланированного небольшого «протеста» в лице неизвестного заболевания. Мы уже смогли помочь парочке активистов, которые были ранее осуждены. Толпа рукоплещет, говоря, какие все молодцы. Слишком льстиво, если вспомнить, что только месяц назад мне учтиво отправили камень в голову. Как быстро всё забывается. Народ боится, что заболевание переключится и на них. Никому это не нужно. Наблюдать за тем, как никто даже предположить не может, что заболевание — искусственно взращённый вирус.       Есть ещё один плюс. Меня учтиво позвали к бессмертным на «чаепитие». Одумались и решили сгладить углы? Они не могут знать, как хорошая разбираюсь в сложившейся ситуации. Да и прошлом тоже не подозревают. Для бессмертных я всего лишь мальчик, который потерял семью во мгновение ока, не имея возможности никого спасти. Также и угрозу могу представлять. Задобрить решили? Попляшу под их дудку недолго. Нам нужно время, чтобы продумать всё до мелочей. Любой исход должен быть просчитан. Мальчонка, заправляющий этой операцией, порой говорит умные вещи.