Гроб для могильщика

Когда Вильямир Дмитриевич проснулся, то впервые за последние время почувствовал себя бодрым и здоровым. Предыдущие 3 дня он почти не помнил, так как едва ли занимался в это время чем-то, кроме сна. Лишь смутно ему вспоминалось взволнованно-грустное лица Эрмила Владимировича и Ирины Игнатьевны, дающих ему лекарства и приносящих какую-то еду. Сладко потянувшись, наш герой вышел из своей комнаты и хотел было крикнуть соседа или хозяйку, однако в последний момент осёкся, увидев сидящего на диване мальчика, который смотрел на него тяжёлым, тоскливым взглядом. Спустя несколько секунд филолог узнал в нём Сашу. Он взглянул на часы: маленькая стрелка указывала на девятку. «Интересно, что Кириллу Вениаминовичу понадобилось у нас в такую рань?» - подумал Вильямир Дмитриевич, медленно подходя к мальчику. - Здравствуй, - сказал он. – А ты чего это тут сидишь? Кирилл Вениаминович с Эрмилом Владимировичем куда-то ушёл? - Нет… - глухо проговорил Саша, опуская глаза. – Хотя сегодня они всё равно вместе… Увы, в последний раз. Мужчина растерянно заморгал. - Прости, я… я не понимаю, о чём ты… Вдруг дверь соседней комнаты открылась, и в гостиную вошёл цыган. Увидев нашего героя, он удивлённо замер на пару секунд, после чего, слегка улыбнувшись, сказал: - Доброе утро, Вильямир Дмитриевич! Как себя чувствуете? Выспались, наконец? - Да, благодарю, - кивнул молодой учёный. – Спасибо вам большое за помощь – без вашей заботы мне, пожалуй, пришлось бы очень тяжко! - Да не за что, - гробовщик посмотрел на притихшего мальчика. – Ну что, Саш? Может, всё-таки поешь? - Плохо себя чувствуешь? – сочувствующе спросил Вильямир Дмитриевич и, повернувшись к соседу, добавил: - И что же за дела у Кирилла Вениаминовича, что он больного ребёнка вам оставил?! Эрмил Владимирович тяжело вздохнул и, взглянув на собеседника грустными глазами, проговорил: - Кирилла Вениаминовича убили, Вильямир Дмитриевич. - Что?! – ошарашенно переспросил наш герой, замирая. – Но… давно ли? - Сегодня 3 день. Его… Цыган не договорил: внезапно вскочивший и убежавший в его спальню Саша вынудил его замолчать. - Бедняжка… - после недолгой паузы проговорил филолог. – Сколько ему? - Через неделю должно исполниться 11, - вздохнул гробовщик. - Но… как это случилось? Что случилось? Да ничего особенного, на самом деле: попал в ловушку умелого вора и получил от него ножом в бок, - сказал Эрмил Владимирович, направляясь к своей комнате. – Я пойду, успокою его. И да, Вильямир Дмитриевич: мы в 2 часа уйдём, когда вернёмся – не знаю, поэтому ужинайте без нас! - Вы же пойдёте на похороны? Позвольте пойти с вами! Да, конечно, Кирилл Вениаминович не был мне другом, но я не знал его и… - Хорошо. Если хотите, пожалуйста, - немного растерянно кивнул гробовщик и скрылся за дверью. ***** На чистом небе светило яркое солнце, огревающее всё, что находилось под ним на земле, однако собравшиеся на кладбище едва ли так считали: небесное светило казалось им холодным и тусклым и как будто неуместным в этот ужасный день. У уже вырытой могиле собралось около 50 человек: по большей части это были сослуживцы покойного, а также его близкие друзья. членов семьи там почти не было, Вильямир Дмитриевич даже предполагал, что Саша был единственным его родственником, пришедшим проводить покойного в последний путь. Но вот священник дочитал последние псалмы, и Эрмил Владимирович, отдав стоящего рядом с ним Сашу, вместе с ещё несколькими мужчинами опустил гроб в яму. Филолог с грустью посмотрел на высохшие глаза мальчика: казалось, он уже прошёл тот этап, когда из них ручьями лились слёзы, и теперь мог лишь пустыми глазами смотреть на то, как его опекуна навсегда забирают у него. Его лицо не выражало уже, кажется, совершенно ничего: на нём не читалось уже никаких эмоций, никаких чувств, лишь пустота, боль и отчаяние. Мужчины стали закапывать яму, и Вильямир Дмитриевич, засмотревшись на них, не заметил, как к нему сзади подошёл Олег Семёнович и Тимофей Инокентиевич. - Добрый день, - сказал хирург, заставляя нашего героя вздрогнуть от неожиданности. - Добрый, - кивнул молодой учёный вновь перевёл грустный взгляд на всё больше и больше наполняющуюся яму. – Сочувствую. Я не был близко знаком с покойным, но, как мне кажется, он был очень неплохим человеком! По крайней мере тот факт, что он взял к себе Сашу, говорит о многом. Мужчины переглянулись. - Есть такая поговорка: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего», но… - сказал Олег Семёнович и, смутившись, замолчал. - Позвольте нам сделать по-другому сейчас, - продолжил за друга Тимофей Иннокентиевич. – Да, вы вряд ли смогли бы хорошо узнать нашего Кирилла и можете судить о нём в первую очередь с наших слов и с того нашего застолья. Однако даже так вы должны были заметить, как он не любит говорить о себе и о том, что он взял к себе племянника. - Если честно, ещё в нашу встречу мне показалось это странным, - покачал головой Вильямир Дмитриевич. - И не зря. Если позволите, мы можем рассказать вам немного о нём, - предложил Тимофей Инокентиевич. - Заодно мы нашли ещё один повод поговорить о покойном, - заметил смотритель кладбища. - Я с большим удовольствием вас выслушаю! - В таком случае пойдёмте вон в ту беседку? – предложил хирург, маня к себе стоящих неподалёку Максимиллиана и Нину. - Да, хорошая идея, - кивнул филолог. Они зашли в беседку и расселись, после чего Тимофей Инокентиевич, вопросительно посмотрев на Олега Семёновича, начал свой рассказ: - Полагаю, вы помните из прошлого рассказа Кирилла Вениаминовича, что у него была младшая сестра, однако это не совсем верно – у него было 5 сестёр и 6 братьев. - Ничего себе… - удивлённо проговорил наш герой. – Какая большая семья… И все от одной матери? - От одной матери, но от разных отцов. И он был самым старшим. Это было очень тяжело: он работал с ранних лет и никогда не видел заработанных им денег, и это его, естественно, сильно раздражало. В конце концов, когда их мать, бедная женщина, которая всю жизнь пыталась найти своё счастье с разными мужчинами, скончалась от чахотки, Кириллу было всего 16 лет, и, несмотря на уговоры его старшей из младших сестёр, в том числе и Кати, одну живую младшую сестру, Наташу, замужнюю девушку с 2 детьми. Правда, 2 года спустя они все умерли от тифа. И в итоге получилось так, что из 12 детей до взрослого возраста дожили только трое, а потом он и вовсе остался один… А теперь совсем никого не осталось. Мужчина замолчал. Олег Семёнович тяжело вздохнул. - Всю свою жизнь он нёс это бремя – бремя вины и одиночества, - грустно проговорил он. - Не удивительно, что Кирилл Вениаминович так не любил говорить про то, что взял Сашу, - сказал Максимиллин, равнодушно смотря в сторону. – Он столько жизней угробил... - Макс, не говори так! – Тимофей Инокентиевич строго посмотрел на воспитанника. – Нельзя так говорить! - Но ведь это правда! – возразил юноша, но замолчал. - Это случай, пожалуй, хорошо подойдёт к одной из моделей, придуманных Эрмилом Владимировичем, - задумчиво проговорила Нина Иогановна, слегка сердито посмотрев на брата. – То, которое неисправимая ошибка прошлого, влияющая на настоящее. Та, которая самая страшная. - Жаль, что мне не удалось узнать его при жизни, - вздохнул Вильямир Дмитриевич и, быстро оглядевшись, спросил: - Скажите… Позвольте задать вам вопрос… - Да? – собравшиеся подняли на него глаза. - Это касается Эрмила Владимировича… Скажите, почему он работает в такой скверной сфере? Ведь, насколько я понимаю, у него есть семья – одна сестра точно! – и когда-то была жена даже дочь! Так что же произошло? Мужчины переглянулись. Филолог смутился их реакции. - А вы не разговаривали об этом с ним? – после долгого молчания спросил Тимофей Инокентиевич. - Нет… Мне было как-то неудобно… - В таком случае я вам посоветую спросить об этом у него самого, - покачал головой хирург и посмотрел на друга. – Верно, Олег Семёнович? - Полностью с тобой солидарен, - кивнул смотритель. – Поверьте, он не обидится. Мне, если честно, вообще показалось, что наша прошлая беседа была предвереем его исповеди… Но ладно. На самом деле, поговорите с самим Эрмилом Владимировичем – уверен, он не откажет вам в диологе! - Хорошо… Тогда подниму эту тему, когда представиться удобный момент… - неуверенно сказал наш герой, смотря на медленно подходящего гробовщика. ***** Ирина Игнатьевна услышала шаги на лестнице, когда время уже перевалило за полночь, и тут же побежала им навстречу. - Ну наконец-то! – воскликнула она, сталкиваясь с цыганом в дверях. – Эрмил Владимирович, право же, и вы меня теперь расстраиваете! Ладно Вильямир Дмитриевич – к его вечным опозданиям я уже привыкла! – но вы-то! Тем более с вами ребёнок, а ему уже давно пора спать! - Ирина Игнатьевна, будет вам, право же! – устало вдохнул наш герой, снимая верхнюю одежду. – У Эрмила Владимировича такое горе, а вы к нему со своими претензиями! - Саш, иди переоденься и расправь кровать, - сказал цыган мальчику, после чего повернулся к взволнованной хозяйке. – Извините, так вышло. Постараюсь больше не опаздывать, особенно настолько. И да, завтра мне нужно будет поговорить с вами. - Да? О чём? - Завтра, хорошо? Уверен, вы сильно устали от ожидания – идите спать. Мы сами тут разберёмся, не беспокойтесь! - Ладно… Тогда доброй ночи! Женщина ушла, а Вильямир Дмитриевич, дождавшись, когда дверь в её спальню закроется, спросил: - Как вы, Эрмил Владимирович? Тот удивлённо посмотрел на соседа. - Спасибо за заботу, но всё в порядке. Правда, не знаю, что мне теперь с Сашей делать… Ничего. Завтра об этом подумаю. А сейчас, если вы не против, я пойду спать. И вам советую. «Ладно, завтра с ним поговорю, - подумал филолог, направляясь к себе. – Но как же он спокоен… Право же, я уже почти восхищаюсь им!»