Гроб для могильщика

Проснувшись на следующее утро, Вильямир Дмитриевич оделся, умылся и хотел уже было выйти в гостиную, как вдруг детские голоса за дверью. «Неужели смерть Кирилла Вениаминовича так повлияла на Сашу, что у него так сильно изменился голос?!» - ошарашенно подумал наш герой, несмело выглядывая из своей спальни. За столом он увидел 6 детей в ужасно старой грязной одежде, которые с аппетитом что-то ели. - Доброе утро, - внезапно окликнул мужчину Саша и уже громче сказал: - Эрмил Владимирович, Вильямир Дмитриевич проснулся! - Спасибо, Саш, - кивнул цыган, подходя. – Или и принеси, пожалуйста, Ире ещё каши. Извини, мы вас разбудил, Вильямир Дмитриевич? - Да нет, я сам встал, - растерянно сказал молодой учёный. – Эрмил Владимирович, а… что здесь происходит? - Ммм… Понимаете… Ммм… Тут такое дело… Пошёл утром мусор выкинуть и нашёл... Вот их. Простите, просто не смог пройти мимо! Не волнуйтесь, они сейчас поедят и уйдут! - Эрмил Владимирович, они закончили, - сказал Саша, вновь подходя к нашим героям. - Хорошо. Тогда убери, пожалуйста, стол и приготовь всё для нашего завтрака, - попросил цыган, кивая собеседнику. - Спасибо вам большое! – защебетали дети, окружая своего внезапного благодетеля. – Вы нам жизнь спасли! - Не за что, - улыбнулся Эрмил Владимирович, медленно продвигаясь к лестнице и вскоре совсем скрываясь из виду. - Добрая душа твой опекун, - проговорил Вильямир Дмитриевич, смотря на ходящего туда-сюда мальчика. - да, я знаю, - кинул Саша и тяжело вздохнул. - Не грусти, - мужчина погладил его по голове. – Всё будет хорошо. А ты в школу ходишь? - да. Но пока, наверное, не буду… Не знаю. Мы с Эрмилом Владимировичем ещё об этом не разговаривали. - Вы что, меня ждёте? – спросил гробовщик, вновь показываясь в коридоре. – спасибо, но давайте уже садиться! Они сели, и начался завтрак. - Эрмил Владимирович, а… что теперь со мной будет? – после долгой паузы спросил Саша. - В каком смысле? – переспросил цыган, поднимая голову. – Жить, скорее всего, будет со мной. - А школа? - А она у тебя далеко? - Нет… 3 квартала отсюда. - Ну вот и прекрасно! Значит, через пару дней снова пойдёшь! Или не хочешь? - да нет… А почему скорее всего? - Потому что… Если честно, я пока не знаю, что буду делать дальше, - вздохнул Эрмил Владимирович. - У вас ещё что-то случилось? – взволнованно спросил Вильямир Дмитриевич. - Да нет… Этого было вполне достаточно, хотя и не в этом дело… У меня давно уже есть мечта подарить дом хотя бы одному, а лучше нескольким бездомным детям, однако в связи с моим родом деятельности и с моим местом жительства это едва ли возможно. Я ещё не уверен, что Ирина Игнатьевна разрешит мне оставить Сашу, поэтому… будь моя воля, я бы взял к себе всех тех малышей, но… Но что уж тут говорить – этого всё равно не будет! Поэтому не переживай, Саш: я сделаю всё, чтобы ты остался со мной и нив чём не нуждался! Мужчина замолчал, и на несколько минут в гостиной воцарилась тишина. - Эрмил Владимирович, - несмело заговорил молодой учёный. - Да? - Скажите… Вы хотите взять под своё крыло ребёнка, потому что когда-то потеряли дочь? Цыган закусил губу. - Вполне возможно. Не знаю, я не задумывался. - А… - Доброе утро! – воскликнула Ирина Игнатьевна, входя в гостиную. «Да что ж такое! – в ярости подумал наш герой. – И почему вы не могли прийти на 5-10 минут позже?!» - Доброе, - натянуто улыбнувшись, кивнул он. - Эрмил Владимирович, к вам там пришли… Пригласить? - Пришли? Позовите, конечно! – мужчина встал и повернулся к соседу и воспитаннику. – Вы ешьте – я приму его у себя! Женщина скрылась на лестнице и вернулась через пару минут вместе с незнакомым мужчиной: высоким хорошо одетым брюнетом с яркими карими глазами. - Здравствуйте. Чем я… - гробовщик осёкся. - …могу вам помочь? Незнакомец тоже застыл и спустя несколько мгновений удивлённо вытаращил глаза. - Ты?! – ошарашенно воскликнул он. – Да откуда ты… Как же тебя там… Эрмил! Чёртов цыганишка! Снова т на моём пути – да что же это за судьба такая?! Благодарю вас, госпожа, - он повернулся к растерянной Ирине Игнатьевне. – Но я не желаю иметь никаких дел с этим дряным человеком! И вам не советую! Прощайте! Сказав это, мужчина последний раз посмотрел на брюнета и, злобно зыркнул на него, ушёл. В комнате на несколько минут воцарилась тишина. - Вы… знаете этого человека? – наконец спросил Вильямир Дмитриевич. - Да, - кивнул Эрмил Владимирович и тяжело вздохнул. – Извините за эту сцену. Саш, ты доедай и… не знаю, займись чем-нибудь, хорошо? У меня похороны через 40 минут, поэтому, - он неуклюже накинул себе на плечи плащ. – Я пойду. С этими словами цыган быстрым шагом спустился по лестнице и вышел на улицу. - Ирина Игнатьевна… - Не спрашивайте, я не знаю, - раздражённо сказала женщина, направляясь к себе. – Ох, как же вы мне надоели… Постоянно у вас какие-то проблемы, какие-то ссоры… Всё, видеть вас не желаю! С этими словами она ушла в свою спальню. Молодой учёный, пару секунд растерянно посмотрев ей вслед, перевёл взгляд на такого же растерянного Сашу. Мужчина вздохнул. - Ты ешь, Саш, ешь. Я не знаю, о чём думает твой опекун, но он не так уж и ответственный, как я думал… ***** Вильямир Дмитриевич проснулся на следующее утро в 10 часов со странным чувством недосказанности и даже недовольства. Спать он лёг вчера очень поздно – только с ним, однако, несмотря на старания, соседа он так и увидел и, раздосаженный, всё-таки пошёл спать. Одевшись и причесавшись, мужчина подошёл к окну. На улице светило яркое солнце, красиво смотрящееся на фоне голубого неба с лёгкими белыми облачками. Под окнами по немного грязным дорогам носились повозки, а по серому тротуару неторопливо прохаживались ярославцы. Листочки на деревьях слегка шелестели от лёгкого ветерка, создавая тихую, едва слышимую мелодию. - И в такой прекрасный день я проснулся в таком ужасном настроении, - проговорил филолог и, тяжел вздохнув, отошёл к зеркалу. Из него на нашего героя посмотрел недовольный высокий мужчина с неприлично длинными волосами и в ужасно мятом костюме. - Так… А поглаженного у меня не осталось… - покачал головой Вильямир Владимирович. – И постричься уже давно пора… Давно пора. Ужас. Не учёный, а позорище… И в комнате снова грязища… Надо бы прибраться… - Да ладно тебе! – внезапно услышал он голос Эрмила Владимировича и, подойдя к двери, прислушался. – Я же не… Пауза. - Ладно, Саш, прости. Но ты молодец – ведёшь себя очень достойно, держишься. Ничего, со временем станет легче, потерпи немного. Снова пауза. - С вами… Точно всё в порядке? – нерешительно спросил мальчик. - Не переживай, всё хорошо. Филолог усмехнулся и вышел из спальни, заставив соседа вздрогнуть от неожиданности. На несколько минут в комнате повисло напряжённое молчание, которое нарушил Эрмил Владимирович: - Доброе утро, - сказал он и потеребил воспитанника по голове. – Саш, я утром какого-то пацана встретил, светленького такого, предполагаю, что это тот самый Рома, о котором ты рассказывал. Так вот, он попросил передать, что очень хочет с тобой встретиться. Сможешь его найти? - Думаю, это будет не сложно, - кивнул мальчик. - В таком случае пойди погуляй, хорошо? – попросил гробовщик, выразительно смотря на нашего героя. – А я пока составлю Вильямиру Владимировичу компанию за завтраком. Саша кивнул и, попрощавшись с нашим героем, скрылся на лестнице. - Вы ведь голодны, верно? – как ни в чём ни бывало спросил цыган, подходя к двери хозяйки спальни. – Ирина Игнатьевна, принесите, пожалуйста, завтрак! - Спасибо за заботу, - холодно произнёс молодой учёный, садясь за стол. - Саша сказал, вы поздно сегодня легли… - Кого вчера хоронили? И отчего же в такой спешке? – спросил блондин, всё ещё смотря куда-то в сторону. В гостиную вошла Ирина Игнатьевна с подносом и, проворчав что-то вроде: «Явились!» - снова ушла к себе. - ну так что? Кто так страшно умер, что его срочно понадобилось предать земле? – всё также равнодушно спросил Вильямир Владимирович, принимаясь за еду. - Да… Самый обычный старик, - растерянно ответил Эрмил Владимирович, садясь в кресло. – Я просто совсем про него забыл. В комнате вновь повисла тишина. Филолог продолжал спокойно есть, а гробовщик сидел, медленно перебирая пальцами. - Вас задело то, что я вчера ушёл, ничего не объяснив? – наконец спросил цыган, поднимая глаза на собеседника. - Да нет, мне-то какая разница. Меня же это не касается! – высокомерно произнёс блондин, презрительно смотря на соседа. Тот вздохнул. - Простите… Просто этот человек напомнил мне об одном ужасном период моей жизни, о котором я не очень хотел вспоминать… Вдруг дверь на первом этаже открылась и на лестнице послышались торопливые шаги нескольких маленьких ножек. Наши герои обернулись, и через пару секунд в гостиную вошёл Саша, держа за руку какого-то совсем ещё маленького мальчика, и светлый парень на вид куда старше его. - Эрмил Владимирович, простите, что перебиваю, но… - взволнованно проговорил Саша, тяжело дыша. - Пожалуйста, помогите ему! – воскликнул юноша. – Он еле на ногах стоит, ему плохо! - Его очень сильно тошнит! – подхватил друга воспитанник нашего героя. – Эрмил Владимирович… Помогите! Цыган встал и, почти подбежав к мальчикам, присел на колени. - Саш, открой дверь в ванную! – сказал он, беря бледнеющего на глазах малыша на руки и идя с ним вслед за воспитанником. Оставшиеся в гостиной Вильямир Дмитриевич и Рома смущённо переглянулись, и в комнате снова воцарилась тишина. Эрмил Владимирович вернулся через несколько минут и, посадив испуганного мертвенно-бледного мальчика в кресло, вновь сел на колени напротив него. - Ну ты как? Полегчало? – ласково спросил он и, получив в ответ лишь бегающий взгляд выпученных глаз малыша, вздохнул. – У него, кажется, шок. И где вы его нашли? Где его родители? - Он к нам на улице подошёл и попросил помочь! – сказал Саша, встав рядом с цыганом. – Ты откуда такой взялся? Что случилось? Мальчик испуганно посмотрел на него, после чего внезапно тихо заплакал. - Ну, ну, всё хорошо, - мужчина снова взял его на руки и прижал к себе. – Не плачь! Тебя здесь никто не тронет! Всё хорошо. Всё хорошо… Он стал нежно гладить малыша по голове и слегка покачивать. Мальчик ещё какое-то время похныкал, после чего совсем затих, и Эрмил Владимирович уже хотел вернуть его назад на диван, как вдруг он обхватил нашего героя за шею и с силой прижимаясь к нему. Мужчина, удивлённо вздрогнув, ошарашенно покосился на него и приобнял за плечи. - Он, наверное, потерялся, - предположил Вильямир Дмитриевич, подходя к соседу. - Да, скорее всего, - кивнул Саша и, повернувшись к другу, продолжил: - Ром, пойдём поищем? Может, его мама там уже слезами обливается! Можно же, Эрмил Владимирович? - Да, да, идите, - кивнул гробовщик, садясь. – Если кого-то найдёте, приводите его прямо сюда! - Хорошо. С этими словами мальчики убежали. - Ну что, успокоился немного? – ласково спросил цыган, мягко отрывая малыша от себя. – М? – он улыбнулся. – Всё хорошо? Мальчик кивнул. - Вильямир Дмитриевич, не подадите нам стаканчик воды? – попросил Эрмил Владимирович, повернувшись к соседу. – Его стошнило – не хочу, чтобы у него было обезвоживание! - Да, секунду. - А как тебя зовут? – спросил гробовщик, вновь начиная гладить малыша по голове. - Вася. - Вася? Красивое имя… - Ай! Мальчик внезапно дёрнулся, да так сильно, что цыган едва не выронил его, и снова заплакал. - Что случилось? – взволнованно спросил Эрмил Владимирович, осматривая головку малыша. – Ой, да у тебя кровь! Неужели у тебя голова пробита?! Дай-ка посмотрю… - Ай, больно, не трогай! – воскликнул Вася, начиная яростно дёргать руками и ногами. - Тише, тише! Всё-всё, не трогаю! – мужчина прижал его к себе, и мальчик, всхлипнув ещё пару раз, снова затих. - Давно у тебя головка болит? – немного помолчав, спросил цыган. - Меня 2 дня назад ударили, - проговорил малыш. – И с тех пор... Больно… - Ну-ну, не стоит. А если я не трогаю, болит? - Нет… - Тогда я больше не буду. И болеть больше не будет. Ну всё, всё, - гробовщик вытер слёзы с его лица. – Хватит плакать, а то у тебя уже глазки красные! Вася всхлипнул. - Ну же, давай! Улыбнись! Мальчик снова всхлипнул. - А как зовут твою маму? Где твоя мама? - Мама? – растерянно переспросил малыш и стал осматриваться, после чего внезапно опустил голову и снова заплакал. - Не, не, не, не плакать! – Эрмил Владимирович приподнял его голову за подбородок. – Мы её найдём! Она уже вот-вот будет здесь, поэтому не расстраивайся! Давай-ка мы лучше… Хочешь поспать? - Не знаю… - Давай я тебя покачаю. С этими словами мужчина стал нежно укачивать мальчика, и буквально через пару минут Вася заснул, положив голову ему на плечо. - И… что вы теперь будете с ним делать? – спросил Вильямир Дмитриевич, тихо подходя к соседу. - Я очень надеюсь, что Саша найдёт его маму, - вздохнул цыган. – Если они не сделают этого сегодня, то завтра я отнесу его к врачу. - А если он вообще её не найдёт? Что тогда? - Не знаю. Подождём пару дней, а там видно будет! Эрмил Владимирович вновь тяжело вздохнул и, скрывшись в своей комнате на пару минут, вернулся и сел в кресло. - Этот человек… Родион Евгеньевич Холяров, он был отцом моей дочери, - сказал он и, тяжело вздохнув, поднял глаза на собеседника. – Надеюсь, вы простите теперь мою вчерашнюю грубость! Филолог ошарашенно посмотрел на собеседника. «Так… У него… Отобрали дочь?! – подумал он, чувствуя закипающие эмоции. – Может, поэтому её поминки и проходили вот так, потому что… Она жива? Но почему её забрали у него? Из-за того, что он… цыган? Возможно, но… это так ужасно… А что, если он приходил, чтобы… Попросить похоронить её? Ох, нечастный человек…» - Извините. Я… не имел права так реагировать на ваши действия… - проговорил Вильямир Дмитриевич, краснея. - Что вы! Прошу вас, не надо! – воскликнул цыган, вскакивая. – вы ещё на колени встаньте! Ну правда, что вы… Он вздохнул. - Прошу вас, забудьте об этом! Давайте сделаем вид, что ничего не было, хорошо? - Эрмил Владимирович! – воскликнул Саша, влетая в гостиную. - Тише! – шикнул на него гробовщик. – Я его только успокоил! - Что? – растерянно переспросил мальчик, останавливаясь. – Кого успокоил? - Васю. Ну, малыша, которого вы принесли! – сердито сказал цыган и кивнул вошедшему Роме: - Здравствуй. Ну что, нашли что-нибудь? Точнее, кого-нибудь? - Ну как… - Саша вздохнул. - Одна женщина, по соседству с которой много лет жила молодая девушка, рассказала нам, что 2 года назад она родила ребёнка от неизвестного мужчины, однако матерью она оказалась ужасной. По словам той женщины, малыш постоянно плакал, выглядел худеньким и бледным, и почти никогда не бывал на улице, - сказал Рома. - А несколько дней назад её соседка не вернулась домой с работы, и с тех пор о ней ничего не слышно, - продолжил воспитанник нашего героя. – А ребёнок пропал. Как оказывается, не бесследно. - Понятно, - Эрмил Владимирович тяжело вздохнул. – Мда… Кажется, нашёл я себе проблем на голову… Он снова вздохнул. - Вильямир Дмитриевич… Позовите, пожалуйста, Ирину Игнатьевну – я хочу с ней поговорить. - Что вы будете с ним делать? – спросил филолог, направляясь к спальне хозяйки. – Оставите себе? - Не знаю. Нужно подумать. Саш, Ром – тебя же так зовут, верно? – спасибо вам большое за помощь! Но я всё же наберусь наглости и попрошу вас ещё кое о чём: пожалуйста, попросите кого-нибудь следить за квартирой, из которой сбежал Вася, и, если в ней вдруг кто-то появится, пусть обязательно мне сообщат. И если вы узнаете, кто ударил Васю, тоже не забудьте с мной об этом поделиться! - Его ударили? – удивлённо переспросил Саша. - У него кровь в волосах. А когда я гладил его по голове, ему стало очень больно. И он сказал, что его ударили 2 дня назад. - Бедняжка… - грустно проговорил Рома. – И у кого только рука поднялась?! - Вот и мне бы очень хотелось это узнать! – вздохнул цыган. – Ну ладно, мальчики, спасибо вам большое за помощь, можете идти! - Угу. До свидания! Когда они скрылись на лестнице, гробовщик стал медленно ходить по комнате, бесшумно шевеля губами - Да, Эрмил Владимирович? – в гостиную вошла хозяйка и недовольно посмотрела на цыгана. – Вильямир Дмитриевич сказал, что вы хотели о чём-то со мной поговорить? - Да… Ирина Игнатьевна, думаю, вы знаете, что в моей жизни кое-что изменилось, - начал мужчина. – Умер один из очень близких мне друзей, на попечении которого был 11-летний племянник. И ему теперь совершенно некуда идти. Поэтому… - Если вы потяните повышенную оплату, то живите, с кем хотите, - холодно прервала его женщина. - А… Если он будет не один? - А у вашего друга было несколько племянников? - Нет… Но этому ребёнку тоже необходим дом! - Эрмил Владимирович, я прошу прощения, но не могли бы вы мне напомнить: вы гробовщик или нянька? - Одно другому не мешает! - В таком случае я скажу вам так: тащите сюда сколько угодно детей, однако в таком случае я обязую вас выполнять некоторые правила: во-первых, от них не должно быть лишнего шума, во-вторых, вы будете платить за их проживание столько же, сколько и за своё, и в-третьих, вы все будете жить в одной вашей комнате – другой я вам не предоставлю. Ну что, согласны? Цыган на минуту задумался, после чего сказал: - Пока да. - Пока? - Я ещё подумаю. Но на этот месяц я согласен. - Хорошо. Но учтите, что за нарушение любого из моих правил вы будете платить мне штраф! - Да, я понял. Спасибо вам большое! Хозяйка фыркнула и вернулась в свою комнату. - Честное слово… Никогда не замечал, какая она… - раздражённо проговорил Вильямир Дмитриевич, смотря ей вслед. - Её можно понять – моя просьба на самом деле весьма наглая, - вздохнул Эрмил Владимирович, направляясь к своей спальне. – Ничего, пусть будет так. Это явно лучше, чем ничего. Вот только, Вильямир Дмитриевич, вы меня простите, но я вряд ли смогу в ближайшее время отдать вам долг! Я скопил кое-какие деньги, однако их пришлось потратить на похороны и поминки Кирилла, а теперь… А теперь я даже и не знаю. - Да полно вам, не думайте об этом! – воскликнул филолог. – И вообще, я вам его прощаю! Вы лучше скажите, сколько вы теперь будете платить этой… - 18 рублей. - 18?! Вы… платили ей 6? - да. А вы нет? - С меня она брала 8… - Могу предположить, что причина в величине комнаты: она у меня поменьше. - Но тем не менее – 18 рублей! В месяц! Если вы за одни похороны берёте по 25 копеек, то… Выходит… - Выходит, мне нужно похоронить 72 людей, - кивнул цыган. – И я не уверен, что это даже теоретически возможно… Можно, конечно, поднять плату, но… Нет, я не хочу этого делать. Я не хочу делать людское горе источником хорошего заработка! Может, даже скорее всего, придётся комнату менять… Хотя, если честно, не хочется совсем: тут и кладбище рядом, и до моей мастерской совсем недалеко… Не знаю. Поживём, увидим. Всё равно столь большую комнату я за меньшие деньги не найду… Хотя и эта для нас теперь маловата. А вы знаете, я вот что сделаю – откажусь от её услуг. От готовки, я имею в виду. Буду сам покупать продукты и готовить. - А… вы уверены, что будете всё успевать? У вас, в конце концов, работа, а тут ещё готовка, дети… А ведь им нужно внимание! И чем больше, тем лучше! - Да, я понимаю. Ну что ж… что будет, то будет. С Божьей помощью как-нибудь проживём! Так… Вильямир Дмитриевич, будьте добры, успокойте его, а я сейчас быстренько в магазин схожу и вернусь, хорошо? - Да, да, конечно! Идите, не переживайте! – кивнул Вильямир Дмитриевич. - Спасибо большое! – сказал гробовщик и, сняв с вешалки куртку, ушёл. «Несчастный, - подумал наш герой. – И за что ему всё это? Ведь он весьма неплохой человек… Добрый, понимающий… Что же такого он натворил? За что ему всё это?! Ох… Дай Бог ему сил и… денег! Они ему сейчас явно очень нужны!»