Я дам тебе имя

Как только пыль от кровавой бойни улеглась, созвали магический совет. Необходимо было подсчитать убитых, раненых, найти виноватых и сокрушенно покачать головой над всей произошедшей ситуацией. По крайней мере, после происшествия выжившим дали несколько дней прийти в себя, не сразу стали дергать. Хотя бы на это хватило… Ума. — Ты не получал сообщение? Мне уже выставили список претензий за «массовое мероприятие, организованное без должного соблюдения мер безопасности и повлекшее за собой смерть неустановленного количества магических представителей». Нормально, да? Едва только получив «письмо счастья», Елфимов посетил Шивиана. Во-первых, ему была необходима моральная поддержка старшего товарища. Во-вторых, он хотел проведать Энди. И последние новости обо всем произошедшем с ним уже после Святилища, Соловья весьма и весьма огорчили. — Сами выдали ответственных организаторов, — продолжает, уже скорее бубня и элементарно проявляя неудовольствие, Тень, согревая ладони о кружку с чаем, — но вопросы ко мне. Это у меня вопросы, как первоклассные маги смогли допустить брешь в защите. Как Будник и остальные могли допустить столь глупую ошибку? — Не думаю, что кто-то из своих виноват. Мелисов стоял у окна и задумчиво наблюдал за двором. Женя активно тренировался с самого утра с мечом Энди, злой как сама Геенна Огненная: сложно ему было переварить все произошедшее. Нет-нет, походит вроде спокойно, да снова его яростью распирало. Потому и выпускал пар на улице. Заодно и упражнения. «Режим нарушать нельзя» — как гласит давняя мудрость. За его спиной, напротив Петра сидел Максим. Он пил чай молча, всё ещё желая поговорить с наставником, но уже… Уже он был не сильно уверен, о чём именно должен был состояться их разговор. — Энди же что-то почувствовал, когда уходил. Он не говорил? — Неа, — блондин отрицательно качает головой.- Он не обнаружил Будника и Колчина, пошел их искать, получается. Как мы понимаем, нашел. — Как Женя, кстати? — Да что с ним будет? — Петя усмехается при упоминании молодого Чистильщика и его давнего друга.- Травмы его залечили, только не помнит он ничего. Да и Будник всё-таки был его учителем. Мрачное у него состояние. И я его понимаю. Разумеется, Юра уже рассказал ему о проклятии Теней. И стоило усилий убедить его не ломать дров и не принимать поспешных выводов. — Когда Энди будет в состоянии — ты обсудишь свой дальнейший путь с ним. У тебя еще есть шанс не решать дело столь же радикально, как пришлось с ним. Да и он нам обоим не простит, если ты поспешишь с решением. — Ты прав, как и всегда. Соловей был крайне удручен всем произошедшим. Не говоря о погибших, это всё-таки была их с Таней свадьба. И с ней теперь навечно будет ассоциироваться произошедшая битва. Благо, молодая супруга не испугалась и стойко перенесла тот вечер. А самому Петру теперь предстоял выбор: оставить ли дело, в которое он влюбился благодаря Энди, или же усиленно взяться за работу и учебу, чтобы в кратчайшие сроки пройти посвящение в Высшие и, согласно найденным Мелисовым в архивах документам, излечиться от «недуга» Теней, оставив за собой все полученные знания и навыки. Продолжить дело Вортекса. Мальчик Петя был взрослый, вне сомнений, и нужен ему был даже не столько совет по этому делу от наставника, сколько просто дождаться момента, пока Энди будет в состоянии с ним все обсудить. Посмотреть, как драконий ритуал повлиял на него. Будет ли он вообще тем самым Энди, которого они хорошо знают? Может, он уже никогда не станет прежним? Даже думать о подобном было страшно. — Пойду посмотрю на него, — Елфимов поднимается, кивает доселе молчавшему Максиму и не спеша уходит. Конкретно в его душе всё ещё была жива тревога за наставника. Всё-таки… В самом деле, по тонкому лезвию, оказывается, целая ветвь магов ходила. И Андрей практически попал в жернова этого Ада. И пока не было понятно, каким он из них выберется. Поможет ли ему магия дракона? Самосват, когда они остаются вдвоём, вздыхает, допивает чай и устремляет задумчивый взгляд в стену. Им нужно было, необходимо было поговорить. Да только обстоятельства говорили о том, что сейчас крайне не время. А сам молодой маг понимал, что другого момента может не быть. И это прекрасно чувствовал его учитель, нарушивший молчание первым: — Мы оба знаем, что я не буду тебя отговаривать, — Шивиан всё так же наблюдал за тренирующимся Женей.- Это ведь и бессмысленно. Но так же мы знаем, что если ты уйдёшь сейчас — это будет на руку тем, кто всё это учинил. Но ты ведь всё продумал? Макс переводит задумчивый взгляд на Мелисова. Сверлит им его спину. Конечно же обдумал и совершенно не был уверен, как поступить. Личные желания всё-таки глушились общим делом — так воспитывали всех магов. — Как бы ты поступил на моём месте, Юр? Полукровка оборачивается. Задумчиво рассматривает ученика и… Полностью развернувшись, пожимает плечами: — Я свой выбор уже сделал: я пошёл за сердцем. Жалею ли я? Нет. Поступил бы так снова? Тоже нет. Делать выбор за тебя? И здесь: нет. Блондин кивает, потирая затылок. Уйти, всё бросить в этой ситуации будет по меньшей мере предательством. А разве он таким был? Нет. Он был достойным учеником своего учителя. И как-то навязчиво полезли в голову воспоминания, как в прежние годы они, после обучения куда-нибудь вместе отправлялись отдыхать, не как учитель с учеником, а как будто родные братья. Между ними была настоящая дружба столько лет. Возможно ли было её предать? Пойти против Шивиана, повернуться к нему… «Другим боком» себе не позволял прежде никто. И ученик, тот, в которого полукровка вложил свою душу и знания, не мог поступить с ним столь… По меньшей мере подло. Но, с другой стороны, становилось очевидно: вокруг его учителя навсегда сошлись тучи «благодаря» его рождению. И маги, что были ему преданы, обязательно умрут. Это он сам, полукровка, найдёт способ выжить, но не остальные. Неужели было мало того, что случилось с Лобашёвым? С самым его… Близким? Нет, что-что, а жить Макс очень и очень хотел. Да и никто до сих пор не знал, зачем Юре, всё-таки, Женя. Такой во всех смыслах особенный. Можно ли было не сомневаться… Ровным счётом во всём после произошедшего? — Или с другой стороны, — Мелисов опирается руками о подоконник позади себя.- Ты уходишь, я тебя не держу и прикрываю перед остальными. Ты рвёшь все связи и возвращаешься даже не к жизни смертного — к жизни просто мага-одиночки. Хорошо, это можно сделать. Я с кем остаюсь, Макс? С Энди, который ещё не известно, каким встанет на ноги и встанет ли? С Петром, у которого вот-вот голова от этого всего ему рукой помашет? А может, с Женькой, который своей импульсивностью и всё вокруг погубит, и самого себя? Мне Школу поднимать? Макс, что мне делать без тебя? Самосват тяжело вдыхает воздух, отчаянно желая вцепиться во что-нибудь зубами. В принципе, можно даже в Юрину руку, чтобы не говорил очевидных и таких… Почему-то в глубине души приятных вещей: бывший Летописец безмерно любил своего ученика и, если и прикрывать чью-то спину, то выбирал его среди прочих, быть может, куда более сильных. Между ними была дружба, между ними было доверие. И в него, Максима, Мелисов верил. Понимал, что вместе справиться у них шансов куда больше. Вот только жажда жизни, проснувшаяся в молодом маге, была не слабее этой связи. И взывать к нему было абсолютно бесполезно: молодой маг для себя всё уже решил. Слова были излишними. Некоторое время маги молчат — они думают над сложившимся делом. Самосват разминает мышцы шеи, активно просчитывает ходы. Думает, молчит, но оживает, уловив странную мысль за хвост: — Ты же сам сказал, что не можешь не отпустить меня? Взгляды обоих встречаются. Ученик и учитель словно бы замирают в тот миг, когда Юра практически повторяет свой вопрос: — Как я буду без тебя? Самосват кивает, недобро сверкая глазами. Вот именно: в их мире нет ничего сильнее связи между учителем и его учеником. А такого ученика, как он, у Юры никогда не будет. И этим нельзя не воспользоваться. Влад в самом буквальном смысле медитирует: он сидит на подоконнике широко раскрытого окна, парит какой-то дрянью — кто сказал, что драконы не курят? — и наслаждается тишиной: сюда не доходит шум, создаваемый Женькиной тренировкой. Вортекс же, наконец, очнувшийся этим утром, скорее находился ещё пока где-то между жизнью и тем, куда его едва не отправили те эльфы: он всё видел, даже реагировал, когда с ним контактировали, но пока не говорил, почти не шевелился и явно ничего не слышал. Ясинский, впрочем, заверил, что это нормальная реакция после всего того, что с ним произошло. Зато явно он будет жить. Теперь уже будет. И Елфимов, потирая ладони, оглядел явно вновь уснувшего наставника, а после встал у того самого подоконника. На самом деле, молодой дракон не вызывал у него ни доверия, ни каких-то дружеских чувств. Да, Мелисов фактически поручился за этого мальчишку, сделав его своим учеником, чем шокировал абсолютно весь свой круг общения. Да, Женька считал парня своим другом, не мало времени проводил с ним за учёбой. Макс сколько сил вложил, чтобы самые азы обучения магов полукровке разъяснить. И… Энди. Он как-то сказал, что от Влада, в отличие от его отца, подвоха ожидать вряд ли придётся. Да только Петя не был, как Шивиан или Вортекс, он драконам не доверял вообще. Он уже себе понемногу переставал доверять после того, что случилось на его собственной свадьбе, что он сам не сумел предотвратить. И пока он думает, Ясинский отмирает: ощутив чужое присутствие, дракон свешивает ноги с подоконника, нехотя закрывает своё устройство «для нервов» и внимательно рассматривает Тень. Как всегда, у того не к чему было придраться. Его внутреннее волнение не выдавало ничего ровным счётом. Влад сам его ощущал своим чутьём. — Ты волнуешься, Тень. — В курсе, — Елфимов потирает мочки собственных ушей, не сводя взгляда с улицы.- Можно было бы сказать «Я боюсь», но это прозвучит крайне не солидно. Так что ты угадал: я волнуюсь. Дракон не весело усмехается, кивая. Волновались все, кто бывал теперь в этом доме. От всех пахло жаждой жизни и выживания. И особенно от Самосвата. Который, кажется, и вовсе получил эмоциональную травму со всеми этими событиями. — Как он? — Спит. Сейчас для него сон как для больного: во сне восстанавливается. Не знаю, сколько понадобится, мамины записи сильно пострадали прежде, чем попали ко мне. — Пусть спит, сколько потребуется. Он нужен нам живым. Дракон и маг переглядываются, некоторое время смотрят друг другу в глаза. Да, Петя не доверял этому мальчишке. И всё же, вызвавшись единолично сейчас заниматься Лобашёвым, он развязывал руки всем остальным, ведь дел у них сейчас, возможно, будет появляться всё больше. Но у Тени не хватает сил сказать «спасибо». Он только молча кивает, зная, что Влад поймёт. Тот усмехается и тоже кивает: да, они не друзья, но делают одно дело. Они оба — на той стороне, где всё кружилось вокруг полукровки Шивиана. А значит, им нужно было хотя бы стараться держаться друг друга. — Ты не собираешься навещать отца? Вопрос дракона удивляет. Он непонятливо качает головой, чешет затылок и… Хмурится. Скай уже несколько раз звал его. Но, кажется, не мог найти, ведь дом существовал под магией Мелисова. Получается, абсолютно не подозревал, где его сын и что с ним. — Сейчас моё место здесь, — полукровка поводит плечом.- Даже, если ты мне не доверяешь — я должен вернуть твоему наставнику долг. И я пообещал своему Мастеру поставить Вортекса на ноги. Тем более, никто из вас не владеет знаниями моей матери. Нет, я отсюда не уйду, пока всё не закончится. — «Не закончится», — Елфимов содрогается в усмешке.- Я не имею ничего против лично тебя, Влад. Но я помню, что в прежние времена синие драконы никогда не были друзьям Светлому Сообществу, и я совершенно не понимаю, как Юра может водить дружбу с твоим отцом. Ладно ты ещё, ты — полукровка, на тебя у него явно есть надежды. Но он же Немоляеву и Женю доверил. — Иногда мне кажется, что вся наша жизнь вертится по замыслу магии Мастера Шивиана, — Ясинский потирает занывшее плечо, разражаясь смехом: — Он вроде как-то тихо живёт, его мало что кроме Женьки интересует, а всегда все события к нему ведут. Такой уж ли он бывший Летописец? Не знаю, Петь, мне кажется, он до конца сам себя не знает. Хотя, возможно, он просто перестарался с защитными барьерами на своей жизни, и моё чутьё просто меня подводит. Кто знает. Елфимова эти слова заставляют задуматься, но буквально на минуту: разговор дракона и Тени нарушает Женин отчаянный крик. Оба они со всех ног бросаются на источник шума, готовые защищать мальчика. Юра всё так же стоял у окна. Весь почерневший от гнева, не сводящий взгляда со стоящего напротив, у стены, закрывавшегося руками Максима. В левую руку мага намертво вцепился Женька. Он смотрел на лицо наставника, дрожал от ужаса и, кажется, даже дышать боялся. От одной из столешниц остались лишь крохотные обугленные воспоминания: атака явно предназначалась Самосвату. И именно Женя помешал магии попасть в цель. — Нет, ты окончательно спятил! — в сердцах выкрикнул Самосват, когда понял, что всё ещё подозрительно жив и цел. Он нервно смахнул с себя всего невидимую пыль, как будто что-то от атаки его задело.- Кто сказал, что полукровки не приходят к своей истинной сути? И если Петя с Владом смотрели за разгорающейся сценой не мигая, Женька вытаращился на Юру огромными глазами. Больше всего на свете он боялся, что демон в нём победит. И потому вцепился в сильную руку ещё отчаяннее, надеясь поймать глаза наставника и убедиться, что Максим ошибается. Но Мелисов упорно не сводил какой-то совершенно потусторонний взгляд со своего ученика. — Давно тебя нужно было уничтожить. Какой я дурак, столько шансов за эти годы было! — продолжал Самосват, поднимая руку для атаки. Но Женя его опередил: он, словно почувствовав угрозу, выпустил Юрину руку и закрыл его собой, смотря на Макса всё с тем же ужасом и мольбой. Да… Мог ли он когда-нибудь себе представить, что будет в ужасе от скандала между Юрой и так им прежде ненавидимым Максимом?.. А тут ещё какое-то смертельное противостояние. Что на них нашло только? — Жень, отойди! — Да вы ополоумили что ли?! — не своим голосом закричал на него Егоров, упрямо закрывая собой, на сколько мог, явно помешавшегося наставника.- Опомнитесь! Нам только ваших ссор не хватало! Что с вами такое? Вы же всегда друзьями были?.. — Грош — цена тому, кто до конца верил в невиновность сына Дьявола! — как ни странно, Самосват, полностью готовый к бою, так же кричит.- Отойди, говорю! — Ни за что! Замолкает и не пытается сделать хоть что-то Женя только потому, что Юра кладёт руки ему на плечи. Маг всё так же не сводит взгляд с ученика, но… Словно бы от крика Жени приходит в себя: — Уходи, — бросает он Самосвату, разворачивая Женю и обнимая его.- Больше тебе здесь нет места. Запомни. Кажется, Максим тогда что-то колкое о поддержке бросает Пете, но всё-таки перемещается из дома, поскольку в этот раз магический шар пролетает буквально над его головой. — Трус, — всё, что произносит Юра, когда его бывший ученик уходит. Он ничего не объясняет Тени и дракону, а просто переносится куда-то из дома вместе с Женей, оставив тех в оцепенении от увиденного. Ничего не объяснив, даже не намекнув. Как будто бы не он и его дражайший первый ученик только что публично объявили себя кровными врагами. — Ты… Почему стоял? — не твёрдым голосом интересуется Влад, когда в воздухе перестаёт веять напряжением. — А ты… Почему? — так же спрашивает Пётр, который всё ещё как полоумный бегает взглядом по месту не состоявшейся битвы. — Мы бы точно умерли, — умно замечает дракон, невольно содрогаясь: а ведь только что эти двое магов разрушили его веру в семьи не по крови. Напрочь разбили надежду на изменение собственной судьбы к лучшему. А ведь он им всем поверил. И именно потому впрягся за умирающего Лобашёва. Так что же… Напрасно? - Я просто не Энди, чтобы повлиять на них. Святые Небеса, как это произошло?- Елфимов буквально хватается за голову, разворачивается и быстро направляется в спальню наставника.- Андрей! Андрей! При тебе бы это не произошло! Вставай! Вставай, Лобашёв! Вставай! Тень извлекает собственный меч и заносит его над постелью наставника. Он дрожит от ярости: только что на его глазах покончили с собственной связью ученик и учитель, и он ничего не сделал, чтобы их остановить. А тот, кто мог – находился между жизнью и смертью. - Лобашёв! Встань и помоги нам! От ослепившего комнату света Вайпер закрылся руками. Всё-таки, импульсивность, эмоции магов иногда творили чудеса. Но эта же сила была способна убивать. И магов, и драконов. Самосват не уходит сразу. Он, накинув капюшон куртки на голову, на улице бросает на входную дверь особняка и его стены прозрачный порошок. Бросает его же в сторону двух клёнов – Женя, наконец, решился и посадил второе дерево сам – бросает горсть и себе под ноги. Прыгает на ней, словно бы хочет втоптать в землю. Негромко напевает низким голосом весьма интересные слова. {Here I am, on the road again There I am, up on the stage There I go, playin' star again There I go, turn the page}* «Только ты остановишь эту тварь, Жень. Просыпайся, дракон, детство пришла пора отринуть. И если для твоего пробуждения нужна смерть Шивиана – она не заставит себя долго ждать». Горсть порошка силой магии влетает и в спальню, отведённую Энди. Как по команде, она попадает под меч Елфимову, а Макс… Макс смеётся, отступая от дома на безопасное расстояние, и продолжает напевать: - Сны – как спасенье твое, как мечты; Ты сбегаешь в другие миры.** Сжимая ладонь в кулак с очередной горсткой порошка, он не скрывает улыбки: Юра всегда учил делать важное так, будто ты играешь с этой жизнью. Что ж, учитель, твой верный ученик этот урок отлично усвоил. - Тени плетут свои кружева, освещая путь звездой черной. Ты под песни сирен в дивном танце закружишься, и я боюсь, что ты не проснешься…** Последняя горстка развевается по ветру в тот миг, когда маг исчезает со двора дома, ставшего ему родным, в который путь ему отныне был заказан. В самом же особняке раздаётся мощный взрыв, выбивший в спальне стёкла.