Я дам тебе имя

В Аду всегда одинаково. Во всяком случае, в этой его части, где обитал Кхароллфолгия. Всегда жарко, сухо, а возможные ветра не остужали, лишь добавляли температуры. И всегда повсюду была масса нечисти, которая Шивиана никогда не трогала: здесь все знали полукровку и уважительно опасались. Здесь его привычная лазурная мантия сама собой становилась чёрной. Удивительно: этот маг сам пришёл навестить отца. Даже не использовав своего фантома. Пришёл лично. Архидемон, на удивление, в то время, когда не донимал сына своими идеями, вёл вполне обычную жизнь: у него и в Аду был прообраз дома, и обычно хозяин был занят в библиотеке. Возможно, приспешники добывали для него всё новые книги, а он сам их изучал в поисках ответа на свой главный вопрос? Вот и сейчас он сидел на диване в своей гостиной, читая. Юра, что гостем был непрошенным и весьма неожиданным, замер в дверях, наблюдая. К его огромному удивлению, в доме, в человеческих условиях архидемон принял облик человека. Не было этих ужасных ран, нанесённых ему давно-давно светлыми магами, разве что, он выглядел старше, нежели жил в детских воспоминаниях. Но это был его, Юры, отец. Такой, каким он его помнил и бережно хранил в памяти. — Шивиан, — архидемон улыбается, оставляя в книге закладку, и поднимает взгляд на сына.- Проходи, раз пришёл. Будь как дома. Полукровка мысленно считает до пяти. Всё это — намёк на сохранение человечности — лишь очередной психологический приём и не более того. Нельзя об этом не забывать. И отец отлично чует, что его сын сейчас слабее обычного. Нужно быть аккуратным. Сняв капюшон с головы, Мелисов проходит в комнату и садится в кресло. В самом деле, он сюда не за воспоминаниями пришёл: — Сегодня на свадьбу одного из Теней было совершено нападение, — он начинает без приветствий и церемоний.- Армия тёмных эльфов, от которых веяло Адом. Десятки магов мертвы, практически все выжившие — тяжело ранены. Странный способ заманить меня к себе. Архидемон смеётся. Он уже получил отчёт от Немоляева, от Арджента, но был уверен, что его собственному сыну будет вовсе не до подобных визитов. Всегда казалось, что страх потерять над собой контроль и ненависть к отцу у полукровки куда сильнее всего остального. И всё же — он был здесь. — Смешно тебе, — с презрением отмечает Мелисов.- Сколько раз тебе говорить? Ты не получишь Женю даже, если я умру. Дойдёт до тебя когда-нибудь? — А с чего ты взял, что это я их послал? — резонно замечает демон, отсмеявшись.- Я стал единственным Владыкой в Аду? Или только я являюсь противовесом твоему обожаемому Светлому миру? Ах, конечно: отец всегда виноват, ведь он — исчадие Ада! Усмехнувшись, Кхароллфолгия протягивает к сыну руку. Из его пальцев идёт мерцающий тёмно-рыжий свет, собираясь на раненом боку Юры. Демон хмурится, закрывает глаза и… Думает. — Пробовал заклинания? — И знатно обжёг края. — Мать помогала? — У неё растёт навык. Но ты сам знаешь, как она не любит и нейтральную магию. Странно было вот так беседовать с отцом, но пока он был готов помочь — стоило пользоваться. Шивиан вновь за этот вечер расстёгивает рубашку, позволяя отцу помочь себе. Демон смотрит недолго, кивая чему-то своему: — Это всё не нужно пытаться лечить по-вашему, — мужчина качает головой.- Демон просто пропускает ранившее его через себя, и рана затягивается сама. Потому ты и чувствовал почти наверняка, что тело само пытается вытащить пользу из раны, остатки чужой магии. А ваша магия делает только хуже. Это же Ад, а не ваши штучки. В самом деле, ещё в Святилище он ощущал, как кровь просто пытается сама разогнать остатки тёмной магии, но никак не мог подумать, что это могло ему реально помочь, что это и есть регенерация демона. Полукровка хмуро проводит пальцами над своей раной и… Отпускает её магический контроль. Перестаёт поддерживать своими силами. И рана начинает затягиваться на глазах, только температура тела повышается: вот так демон и действует. Он абсолютно всё может поглотить. Тем более, демон-вор, коим он и являлся. — Не благодари, — опережает его отец, усмехаясь.- Ни к чему нам лишние подозрения в отношениях. — В отношениях? — Мелисов даже удивляться устаёт, пока поправляет свою одежду.- О каких отношениях могут идти разговоры, если мы стоим по разные стороны? — И тем не менее, у нас одна кровь. Послушай, — Кхароллфолгия потирает руки, — я слышал об этом инциденте. И мне самому не нравится, что ты мог погибнуть по своей беспечности. Высший демон не допустил бы подобного. А ты всё так же боишься «сойти на тёмный путь». Шивиан, мать тебя уже слишком сильно испортила своей волей, чтобы ты смог стать моим полноценным преемником. Ты слишком светлый, и мы оба это знаем. — Это всё ещё не основание доверять тебе. Если он мог использовать любую рану как ресурс сил вплоть до того, чтобы она зарастала сама собой, он мог и другим помочь, получается? А значит, лечение Энди стоило продолжить. Ведь целители сделали что могли, но этого явно было недостаточно. — Андрей едва не погиб, — продолжает полукровка, пользуясь сложившимся моментом.- Пришлось постараться, чтобы не дать ему умереть. За короткий срок его буквально опутало тёмной силой. Так может быть? — И чему тебя только учили в школе? В голове ожило воспоминание: когда они прошли распределение, он в Летописцы, а Энди в Тени, уже в тот момент у них обоих сильно поменялась магическая аура. Но тогда Юра посчитал, что тьма в Энди стала острее на контрасте света в нём самом. Получается?.. — Тени — нейтральные маги-наёмники только до смерти, — напоминает архидемон информацию из какой-то старой-старой книги, — а после становятся слугами Тьмы. Не малая часть тёмных эльфов — это погибшие светлые маги. Как ты мог пропустить эту информацию, сын мой? И твой друг из тех, кто продал душу Тьме. Видимо, сам того не зная. Возможно, от них уже давно прячут эту информацию. Ты его спас — это прекрасно. Но даже если он восстановится — Тьма уже пробралась в его голову. Ровно настолько, насколько он был готов переродиться. Продать душу Дьяволу, чтобы быть неуловимым, чтобы знать всё и наперёд, чтобы уметь договориться с любым, чтобы, чтобы… Это было похоже на Энди. Этот чёрт всегда добивался того, что ему было нужно, узнавал и находил всё, чего желал. Он так давно был всем для Юры, был как будто и его изящной Тенью, что верить в страшную суть его силы не хотелось абсолютно. Ведь когда-то они прошли братание на крови, может… Это могло сыграть какую-то роль? — Как мне спасти его? — без эмоций интересуется полукровка, смотря на отца.- Как поставить на ноги, избавив от вашего влияния? Для него не пришло время, отец. Он должен жить. Он нужен мне, если хочешь. — Я научу, — кивает архидемон, не собираясь на этот раз шутить.- Я действительно научу тебя тёмному исцелению, дополню твои знания Летописца. Но ты для этого изучишь и другие вещи. Сынок. Мужчина наклоняется чуть вперёд, хмурится и кивает, как бы намекая «соглашайся». — Доверяешь мне ты или нет — твоё нежелание полностью примириться с собственной сутью делает хуже только тебе. Ты будешь учиться, освоишь то, что твой отец желает дать тебе. На время твоей учёбы я буду давать тебе то, что в твоём друге будет поддерживать жизнь. Возможно даже, он очнётся раньше: я научу тебя, как привязать чужую жизнь к своим силами. Взамен, как я уже сказал, ты станешь моим учеником. Время пришло. И это было тем, что съедало его уже давно: кровь демона в нём была сильна, но до сих пор с чудовищной своей половиной он уживался «как умел». Сейчас, к счастью, разум полукровки научился контролировать весь организм в целом, и… Он был готов к подобному. Доверять отцу — истинное сумасшествие, но не меньшей ошибкой было жить вот так, не принимая себя самого. Надолго ли его ещё хватит? И Женя пока ещё не дошёл до уровня своих сил, когда можно будет доверить ему свою дальнейшую судьбу. Да и вопрос был не в том, что отец мог его обмануть и воспользоваться ситуацией в своих интересах. Вопрос был в том, что Шивиан сам наконец стал готов к тёмному учению. И, разумеется, рисковать жизнью Энди он не мог себе позволить. Выбор есть всегда, и он свой сделал: в ту ночь полукровка принял предложение своего тёмного повелителя. Пришла пора узнать новые грани собственных сил. Быть может, это принесёт ему хоть что-то хорошее, ещё поможет. Но, возможно, и нет. Во всяком случае, этот Рубикон Шивианом был пройден: пути назад не было. — Почему ты всё-таки решил мне помочь? Спустя какое-то время обучения — Юра точно не представлял, как течёт время в Аду — полукровка решил задать терзавший его вопрос. На искренний ответ он не рассчитывал, но было весьма интересно получить хотя бы какой-то ответ. И он… Удивил. Потому, что в нём был смысл. Кхароллфолгия даже взял паузу, чтобы обдумать свои слова: — Рейстлин Маджере. Помнишь? Как ты хотел найти выход, как не пожалел себя для того, чтобы спасти его. Сейчас ты точно так же готов жертвовать собой, чтобы спасти Вортекса. Казалось бы, это всё — человеческие слабости, которые должны ломать. Но ты находишь в этом свою силу. Мне это нравится, — мужчина абсолютно серьёзно кивает.- Ты становишься старше и сильнее, твоё желание защищать свою «семью» ищет реализации. Пока ещё ты ведомый страхом потерять их, но он уже затмил страх самого себя. Придёт время, и ты расправишь крылья. Познавая собственную силу, ты обретёшь могущество и станешь свободным. Возможно, ты никогда не придёшь к моим желаниям и не станешь сильным демоном. И всё же — ты обретёшь себя. Пусть я и — я, но я всё так же твой отец. И ты дал мне повод гордиться тобой. Ты — не светлый маг, ты — не демон Преисподней. Ты — двурукий Полукровка. Вынужден признать, Шивиан, мне нравится твоя игра с жизнью. Он на некоторое время замолкает, давая сыну обдумать, переварить свои слова, после паузы же усмехается: — И даже оставив Летописцев, загнав себя в угол с ребёнком на руках — был ли ты слаб хотя бы минуту? Человеческие черты, дружба, самопожертвование — всё это помогло тебе выжить и стать сегодняшним. Разумеется, я бы предпочёл для тебя другую судьбу. И всё же… Как отец, я чрезвычайно горд тобой. Ты должен знать об этом. Твоя мощь ещё только раскроется — и я охотно тебе помогу перебороть этот страх. Ты не потеряешь их обоих, в том тебе моё слово. И я научу, как их уберечь. Продолжим урок. В воздухе вновь повеяло серой и демонической аурой. Видно её не было, но шестое чувство — или чутьё демона? — подсказало полукровке, откуда ждать удар и контратаковать. В доме было тихо. Вернувшись и хорошенько вымывшись, Мелисов занялся размещением свитков, переданных отцом, в своём рабочем кабинете. Влад читал книгу, Энди, когда над ним читали строки древнего ритуала, даже пару раз повёл бровями, медленно, но верно удерживая сознание совсем рядом с реальностью. Всё было в порядке. В этом доме Смерти места не было. Потому и сам маг засел над одним из свитков, не желая терять время зря. Всё равно спать не хотелось, а параллельно можно было поискать Женьку. Куда-то же он делся? Уже под самое утро задремавшего Юру привёл в чувства звук мощного взрыва и матерный вопль, изданный голосом Ясинского. Ожидаемо, парень посылал кого-то к такой-то матери. Только кого и зачем, интересно? Сразу узнать не удалось: в доме после взрыва наступила зловещая тишина. И пока маг не добрался до лаборатории, ответ оставался для него загадкой. Дракона он нашёл лежащим на полу у стены, потирающим шею и тихо-тихо, но откровенно и очень зло матерящимся. Следов от взрыва, кстати, заметно не было. — Мастер, ты это видел? — поинтересовался хмурящийся Влад, когда Юра помог ему сесть. Парень размял мышцы шеи, «ох»нул болезненно и накрыл её ладонью, потирая.- Полумёртвый, а защита как у живого! Старший полукровка приподнимает бровь. Медленно переводит взгляд с дракона на Тень. Не увидев ничего особенного, вновь смотрит на ученика. Ясинский хмурится, несдержанно закатывает глаза и поясняет: — От него адскими нитями веет, и это не твоё… Вмешательство. Что-то похожее на кокон бабочки. Я попытался оборвать, и смотри, как оно рвануло. Парень снова усиленно потёр шею, а вторую руку упрямо протянул к Тени, щуря драконьи глаза: — Но я настырный. Я очень настырный. На пока ещё нетвёрдых ногах Влад поднялся и медленно вернулся к постели Лобашёва, не отводя от него руки. Тёмно-синее свечение напоминало тысячу драконьих когтей, что опутало Тень и рвало невидимые путы вокруг него. Наблюдая за этим, Мелисов вовсе не видел подвоха. Напротив: из разговора с отцом он узнал, что синие драконы были из тех, кто не боится процесса перерождения Теней. Кажется, юный полукровка видел зарождение этого процесса и пытался его оборвать. Причём, сам видел и уже явно знал, что делать. Вот только что же так громко взорвалось? Защита? — Не спеши так. Подойдя к постели Тени, Шивиан начинает снимать с него собственную защиту. Слой за слоем он убирает заклинания, оставляя только поддержку самой жизни. И правда, будет странно пострадать от собственной же магии. — Что ты знаешь о проклятии Теней? — Мало, — дракон присаживается рядом с постелью, с интересом наблюдая за каждым жестом и движением учителя. Возможно, при должном усердии, он научится и подобной магии? — Только в теории. Знаю, что Высшие Тени всегда проходят очищающие ритуалы, которые и не отнимают у них навыки, и позволяют после смерти уходить на перерождение. То есть, не дают им стать слугами Тьмы. Но похоже, Энди из тех, кто об этом даже не знал. Такое возможно, Мастер? — Возможно, — Мелисов кивает, внимательно следя за тем, чтобы ненароком Лобашёву не навредить своими манипуляциями.- Я узнал только сегодня вечером, а Андрей… Он бы обязательно сказал. Моя мать нашла бы способ решить это дело гораздо раньше. И чем меньше становилось барьеров, тем отчётливее оба полукровки видели тёмные путы, которые дракон принялся усердно обрывать, словно сорняки на грядке. Быстро, ловко, почти играючи. Только хмурился он часто и рычал иногда по-звериному. Но и этого было мало. — Мастер, мы не сможем сохранить его силы, — озвучивает их общую догадку Влад, когда Тень остаётся полностью без чего-либо опутывающего его.- Это попросту невозможно. Можно оставить ему жизнь, можно оставить магическое начало — но Тенью быть он больше не сможет. Эти «крылья» необходимо сжечь, иначе они будут прорастать Тьмой снова и снова. Мелисов вовремя обрывает заклинание: дрожь он не в силах пресечь. Он смотрит на ученика с надеждой на то, что это лишь шутка. Ремесло Тени было делом жизни Энди. Ловкий наёмник — это же сама суть его. Как можно было у него отнять то, чему в угоду он даже личную жизнь принёс и возложил на алтарь? Братство Теней было его смыслом. Как же ему… В глаза смотреть, когда он очнётся? Как сказать, что вольная его жизнь подошла к концу? — Ты мой Ангел, — напевно протянул Ясинский, разместив ладони над лежащим Энди и медленно сжав пальцы в кулаки.- Ты знаешь, мир жесток. Прости меня, я крылья твои сжег своей рукой.* — Что ты делаешь? — Пытаюсь спасти твоего названного брата от дальнейшего разложения во всех смыслах, — юноша смахивает волосы за спину и смотрит на учителя абсолютно уверенно: — Доверься мне, Мастер. Для него ещё не поздно выйти с минимальными потерями. Едва Дракон получил согласие, тело Тени окутало тёмно-синее мерцающее… Словно бы покрывало. Сам же Влад прикрыл глаза, улыбаясь чему-то своему, и абсолютно расслабился, не считая рук: ладони его были плотно сжаты в кулаки. Юноша медленно напевал мантру на латыни, едва уловимо покачиваясь, а свечение становилось то темнее, то светлее, перенимая силу из едва живого мага — в самого Дракона. И Юра ощущал это болью во вдруг сильно занывшей руке: Влад забирал из него тёмную магию, кажется, одновременно питаясь этой самой силой. Слишком уж он выглядел… Довольным, читая мантру. Как будто он хорошо знал, что делал. И ведь мог: Шивиан отлично знал, как его ученик любил изучать материал сверх программы. А главное, что о драконьей магии он знал… На уровне взрослого дракона. Но точно не подростка, едва пару лет как начавшего своё обучение. Кажется, Немоляев не заметил, что под его крылом вырос гений, которого и нужно-то было поддержать. Абсолютно не стоило настраивать его против себя. Но это было удивительно. Получается, синие драконы умели питаться чужой магией? Во всяком случае, они могли забирать дар Теней. Нужно будет расспросить у Влада подробнее потом, после ритуала, и обязательно всё тщательно записать. — Это не совсем драконья магия, — сообщает младший полукровка изменившимся до хриплого рычания голосом. Приглядевшись, историк обнаружил, что открытые глаза Ясинского стали полностью белыми: он вошёл в самый настоящий транс.- Это из записей моей матери, Мастер. Не всякую дурную кровь так можно исцелить. Но проходя Посвящение, Тени заключают контракт с Тьмой. Становясь Высшими — получают исцеление. И если одна сторона играет не честно — почему правила должна соблюдать вторая? — Как же ты не любишь отца, — с улыбкой качает головой Шивиан, в этой речи ученика уловив очень толстый укор в сторону Немоляева.- Но эту «дурную кровь» исцелить невозможно. — А он меня много любил? — Ясинский скалится совсем по хищному и тихо смеётся, будто маленькая ехидна: — Ты как никто понимаешь меня, Мастер. Нас не должно быть, но мы есть. И наши отцы ещё ответят за это. Резко зажмурившись, юноша продолжил шептать что-то на теперь уже незнакомом Мелисову языке. Он шептал, рычал, голос его становился всё громче, пока Влад вдруг вновь не распахнул глаза, сорвавшись на дикий звериный крик. Комнату пронзило синеватым мерцающим светом — Юре даже пришлось закрыться от него рукой, свет этот пронзал холодом — освещая и одновременно ослепляя всё вокруг. Дракон кричал, широко разведя руки, от которых шла магическая связь с Тенью, распахнув большие тёмно-синие крылья, и тёмная энергия, выходящая из Тени, словно бы питала его. Совершать такое… Кажется, он был по-настоящему силён. Момент, когда сил полукровки почти перестало хватать, Мелисов уловил уже когда колени Влада подогнулись: мужчина буквально подхватил его под локти, едва не впечатавшись в распахнутые крылья, не без удивления отмечая, что ладоней дракон так и не разжимал, хотя слабел на глазах. И то правда: настырный. Теперь становилось понятно, почему совсем недавно здесь произошёл взрыв. В этом они с Женей были похожи. Потому Юра и питал ученика своей силой до самого конца ритуала, понимая, что тот сумеет успешно справиться. Но выход магии из сильного магического создания… Такое ведь не каждый день увидишь! — Ты — мой Ангел, ты знаешь, мир жесток, — тем временем мальчишка, закончив древнюю мантру, всё с той же улыбкой вернулся к своим напевным стихам.- Прости меня, я крылья твои сжег, ведь по-другому я не мог. И правда: покрывало вокруг Энди вдруг стало огненного цвета, а потом — резко чёрным, и так же резко оно исчезло вовсе, оставив мага… Дышащим самостоятельно. Поразительно: едва его покинула ставшей давно родной сила, как жизнь к нему стала возвращаться сама собой! — Прости меня. С последним словом дракон буквально лишился чувств, уставший. Ему бы подготовиться, ему бы… Его резервом они и займутся, когда отдохнёт. Да, непременно. А пока наставник уложил его на постель рядом с Тенью и проверил, чтобы убедиться: просто слишком сложный для него процесс. И для Влада, и для Андрея, которому явно стало лучше, раз он уже и дышать стал сам. Кажется, освобождение от ряда собственных сил ускорило процесс его восстановления. Только вот… Что же ему теперь сказать? Вернее, как сказать? Наверное, об этом стоило подумать позже. То есть, как минимум, после хорошего сна. Но главное потрясение ждало мага в спальне: Женька спал на его постели, обняв подушку наставника. Живой, целый, и… Будить его так не хотелось. Но едва Юра опустился на кровать, Егоров встрепенулся, распахнул глаза и безмолвно бросился в объятия мужчины, толком даже не проснувшись ещё. И ночь эта показалась бесконечно долгой, ведь они не виделись всего лишь несколько часов, но эта разлука показалась целой маленькой эпохой. И таким чудом для одного было ощутить, что его подопечный был цел, а для другого — что его наставник жив. Нахождение друг друга после пережитого кошмара казалось чудом. Обнимать друг друга — даром ценнее самой жизни. — Где ты был только? — почти шёпотом спрашивает Юра, прижимаясь губами к макушке Жени.- Я уже не знал, что думать: твои следы оборвались в школе. — Я был у Кирилла. Юр, — мальчишка жмётся к наставнику, ищет тепла и ласки, но ему всё мало. Только находясь рядом он мог оценить, насколько ценной для него была их связь.- Ты же здоров? Тебе ничего не угрожает? Что… Как остальные? — Энди едва не погиб. Но хотя бы его мы уберегли. — Андрей? — подросток вздрагивает, невольно округляя глаза: да не может быть, чтобы Энди, их Свет из Тени мог оказаться при смерти! И сам Егоров отлично знал его навыки — уж как-то даже видел, что такое «Охота Тени» — и Петя утверждал, что его наставник являлся одним из опытнейших в своём деле. Но в памяти был жив момент нанесения Юре тяжёлой раны, которую он с трудом исцелил. Обессиленность дракона витала в воздухе. И Петя с Максом его звали, они почти не пострадали… Огромной беды он избежал, убежав. Но стало так стыдно именно перед Лобашёвым: по долгу службы, когда чутьё звало, он действовал один. Будь свадьба не Пети — взял бы его с собой. Что же всё-таки произошло в лесу, пока он гулял? Почему он не помнил этого?..- Надеюсь, он вскоре поправится. Нужно будет всё для этого сделать. Юра крепче прижимает к себе Женю, согласно кивая. Он сам невероятно испугался этим вечером. Но это уже не казалось важным. Сейчас, когда его маленькое сокровище, наконец, нашлось. Когда оказалось, что он не пострадал. — А что ты делал у Немоляева? — Искал любые способы защиты, — Женя поднимает голову, смотря на наставника.- И знаешь, что я понял? Когда я увидел, как тебя ранили, а сам ничего не смог сделать — я понял, что тебе самое время отдать мне мои силы. Юр, у меня же есть чутьё, у меня есть навыки чёрной магии, и не плохие навыки, ты сам говорил. Я нужнее тебе полноценным магом. Я… Имею право. Я готов. В конце концов, и ты, и Энди — моя семья. И я нашёл бы, что сделать. Юра действительно его слушает. Слушает, внимательно рассматривает, следя за мимикой и редкими покачиваниями головы. Женька давно вырос, это правда. Обучение у двоих учителей он буквально рвал зубами, как мог, в свободное время Елфимов скромно, но нахваливал его за постижение знаний вне учебной программы. Да и сам Мелисов не просто так, наконец, решился обучать подопечного. И все же, этого было мало. Непостижимо мало, чтобы доверить подростку его судьбу и ту огромную силу, которой он владел. — Жень, — мужчина качает головой, четко обозначая, что согласия не будет.- Ты прав. Ты тысячу раз прав. И эту же тысячу раз ты все еще не готов. Твоя сила больше, чем у любого другого. Еще рано. Положа руку на сердце, в глазах наставника готов он не будет никогда: «Для родителей сколько бы ребенку ни было лет — он все равно остается ребенком». И здесь вставали не самые привычные для их отношений проблемы: отдать Жене силы — значит, признать, что он готов справляться сам, без наставника и его помощи. Сейчас историк вовсе не был к этому готов. Сейчас было далеко не самое подходящее время для этих разговоров. И этот отказ сильно царапал недовольство, созданное Немоляевым, повреждало доверие и будто говорило, что желанная свобода никогда мальчиком получена не будет. — Ты мне не доверяешь, — задумчиво заключает Женя, все так же не сводя взгляда с лица наставника.- Иначе нельзя объяснить твое решение. Ты же сам так давно живешь с кровью демона, сам медленно постигаешь управление его силами. Почему я должен учиться впустую? С чего ты взял, что позже мне будет легче справиться? А если нет? Если я окажусь не в силах принять сразу всё? Мне тогда что, разорваться как шарику? Юра просто кладёт палец на губы подопечного, прося замолчать и успокоиться. Притягивает мальчика в свои объятия и буквально прячет в них, согревая, давая ощущение безопасности, себе — покоя, а им обоим — их привычного единения. Что только нашло на него? Кто вкладывал в его голову подобные мысли? Уж не Скай ли? Странно это было, подозрительно. Давно никаких выходок от Женьки ждать не приходилось, «и вот опять». — Ещё не время, — спокойно поясняет маг свою позицию.- И если ты убавишь пыл — мы займёмся расширением твоих сил в самое ближайшее время. Дай мне только узнать состояние дел в Сообществе после сегодняшнего происшествия и… Нужно с Максом решить одно дело. Он заходил, когда тебя не нашёл, но мы так и не поговорили. — Опять Самосват, — Егоров вздыхает впервые не ревниво, а устало: он и правда набегался, ещё пришлось немного потренироваться с Кириллом — а тому как-то в голову ударило погонять ученика, нашёл тоже время, — но «старая мозоль» по сознанию ему неприятно царапнула. И не важно, что ещё несколько часов назад они вместе пели на празднике. Но мальчик замечает что-то особенное на лице Мелисова и сам становится серьёзным: — Думаешь, в его голове созрело что-то плохое? — Я очень этого боюсь, — не лукавит полукровка, кивая.- Больше всего я боюсь, что загубил его потенциал своим учением. Что он выбрал не ту дорогу, а после сегодняшнего я могу только надеяться, что он спокойно всё это переживёт. Я не хочу сказать, что он «неженка», вовсе нет, — маг чуть привстаёт, чтобы лечь поудобнее, — но Максим как никто хочет жить. Жажда и воля к жизни у него — на десятерых хватит. И я очень боюсь, что этот вечер поставит его перед очень тяжёлым выбором. Ему не нужно договаривать, чтобы подопечный примерно понял его мысли. Макс, конечно, обожал своего первого учителя, постоянно что-то придумывал, но… Для него магическая одарённость меркла, если создавалась опасность его жизни. У него были ценности и приоритеты не стандартные для большинства магов, и осуждать его было просто неправильно. Максим был другой. Привстав, Женя позволяет себе ненадолго неловко поцеловать Юру. Так, лишь непродолжительно коснуться его губ своими, неловко улыбнуться, поправить волосы наставника и вновь устроить голову на его груди, вздыхая будто счастливый котёнок на груди хозяина. Страх, суетность и гнев из души мгновенно улетучились. Ему нужно почаще, наверное, узнавать, что на душе у его наставника. Так было и самому легче. — Ты теперь меня везде с собой берёшь, — строго велит мальчишка, зевая.- Я уже вырос. Я всё могу… И должен знать. Могу же? И фантазию мою это разовьёт. Юра загадочно улыбается. Так, что в глазах Жени шевелится любопытство. Но спросить мальчик ничего не успевает, потому как наставник ему… Напевает: — Там, где вода ласкает небеса, ты без труда увидишь паруса. Перейти надо море иллюзий, чтоб увидеть Забвенья Страну.** И перед глазами действительно появилась красивая картина. Только не волшебная страна из этой песни, а тот самый берег реки, который Егоров создавал для наставника не так давно. Его начинает клонить в сон, он сладко зевает и поддается. А Шивиан с улыбкой поводит пальцами над глазами Жени, посылая ему добрый-добрый сон, и закрывает глаза сам, засыпая. — Жень, Страна Забвения шлет тебе видения. Самого страшного они избежали. А остальное подождёт и до утра. Жене действительно снится особый сон. Он видит двоих мужчин в лесу, похожих друг на друга, и узнаёт в них спящего Рейстлина и поющего ему колыбельную Карамона. Великий чёрный маг устал после какого-то не ведомого мальчику события, а воин… Воин, укрыв его, с нескрываемой любовью пел. Они были двумя частями одного целого, эти взрослые сильные создания. И этим целым почему-то стал именно… Женя. — Пусть эта ночь минует нескоро! Пусть брату в моих объятьях приснится наш клён у забора… Приснится, что мы ещё братья, неразлучные братья…*** Мальчик наблюдал, слушал, и улыбался. А ведь он давно хотел по совету Юры во дворе их дома посадить второе кленовое дерево, да всё никак времени не хватало. Времени или желания, Жень? В любом случае, мысль эта показалась именно сейчас очень правильной. Именно сейчас, когда, допев, Карамон заметил его. Не удивился, не испугался, а только поманил мальчика к ним. Он его… Видел? Егоров подходит к близнецам осторожно. Садится на землю и с любопытством рассматривает сначала того, кто не желал спокойной жизни, оберегая его своей магией всю жизнь, а потом и второго, того, от кого ему передались любовь к миру, ко всему живому, передалась светлая душа. Они были так похожи и так не похожи одновременно. Женя тщательно изучал записи Юры и других Летописцев об их жизни, и всё же… Всё же, увидеть их, пусть даже во сне — совсем не то же, что и читать. — Он спит, — кивает Карамон, заметивший на лице Жени тревогу.- Устал, отдыхает. Не бойся. — Я и не боюсь, — подросток качает головой.- Ведь я — это вы, или вы — это я… Ам… — Я в этом понимаю меньше тебя, — напоминает воин, улыбаясь, — и всё же, нам довелось встретиться. Рейстлин говорил, что однажды это произойдёт. — Но вы же — мой сон? — И да, и нет, — Карамон не прячет свою мягкую улыбку.- И у тебя явно есть вопрос. Я попробую ответить тебе. Надеюсь, ответ я знаю. — Вопрос? — юный маг чешет затылок и соглашается.- Ты — сила в вашей паре, но ты же и душа. Когда тревожно — я чувствую, как ты меня подбадриваешь изнутри, слышу, как ты тихо-тихо где-то у самого сердца меня успокаиваешь и направляешь. И поэтому… Поэтому… Скажи мне: имею ли я право на свои чувства к Юре? Маджере слушает молча, с улыбкой, и, кажется, вопрос его ни капли не смущает. Он опускает взгляд на брата, лучше укрывает его своим плащом и точно так же тепло вновь смотрит на Женю: — Тот, кто дал тебе жизнь и позволил нам продолжить свой путь в тебе заслуживает и любви, и уважения. Но он ли твоя любовь — мне не ведомо, ты слишком юный, чтобы найти ответ так скоро, — мужчина пожимает плечами, как бы извиняясь за свои слова.- И он не так прост, как может показаться. Если ты веришь в свои чувства — тебе придётся доказать судьбе, что ты «имеешь право». Ты сможешь? Не испугаешься? Сумеешь ли доверять ему? Лёгкий укор в этих словах мальчика не смутил. Он ни секунды не колеблется: кивает. Если хотя бы Карамон не против этой привязанности, если хотя бы он не будет мешать, если будет учить любви — станет гораздо проще на пути. Он станет увереннее и смелее. — Ты только не уходи никуда из моей души, — просит молодой маг воина.- И защищай меня своим светом и теплом души лучше, чем своего близнеца. Его Тьма не должна больше вырваться наружу, иначе мы всем погибнем. И… Жертва Юры для нас будет напрасной. Удерживай меня от этого. Егоров закрывает глаза, когда Карамон моргает. Открывает, и видит вместо него Энди. Совсем молодого — каким увидел его в первый раз много лет назад. Это заставляет его вздрогнуть от ужаса и схватить Тень за руку: неужели он… Умер? — Андрей, ты почему здесь?.. — Кто знает, почему я в твоей голове сейчас? — но Лобашёв спокоен, и потому он гладит Женю по волосам, улыбаясь.- Может, чтобы сказать тебе, что ты и так знаешь? Юра любит тебя, но ты всё чаще в нём сомневаешься, в его выборе. И это обязательно приведёт к беде, Жень. Не потому, что ты должен быть у него на привязи. Потому, что он чувствует неискренность, чувствует твоё сомнение. А его тонкая натура не способна этого принять. Это разрушит всё. Что ни говори, а энергетика у Мелисова с годами стала абсолютно бешеная: даже если он был абсолютно спокоен, слабые маги рядом с ним находиться не могли, он на большое расстояние вокруг распространял силу и мощь. А они помогали ему выявлять неприятных ему людей ещё до знакомства с ними. И нередко те, кто ему не нравился, больше и сами не были в силах к полукровке подойти. Вот так оно… Складывалось. Егоров поджимает губы, кивает. Он очень хорошо понимает, что пытается ему сказать фантом Тени. Что никто не может и не должен вставать между ним и Юрой. Никто не должен его смущать. Они вовсе не обязаны стать парой, когда Женя станет старше, но даже в их дружбу, отношения наставника и подопечного никто не мог влезать, как делал это сам Энди: он был рядом, но не между. Даже он уважал эту связь. А уважал ли её сам… Женя?