Фред Уизли
11 мая 2024 г., 23:58
Чай у Фреда и Джорджа этим вечером затянулся. Мальчики тестировали какую-то новую волшебную игру для компаний, и веселье долго не отпускало. Рон ушёл раньше, сославшись на то, что у него ранняя смена в аврорате на следующий день. Ребята сидели в просторной гостиной на втором этаже Всевозможных Волшебных Вредилок, выпивая уже пятые чашки чая. Друзья активно обсуждали новые особенности современного поколения подростков, а в частности то, как они проявляют свою романтическую симпатию. Разговор завёлся из-за того, что Фред и Джордж начали сомневаться в успехе продаж Любовных зелий, и задумывались над чем-нибудь новым.
— Ни одна нормальная девочка не будет пользоваться такой ерундой, — авторитетно заверила Джинни. — Разве что чокнутые вроде Ромильды Вейн. А вот парни вполне могут использовать эти зелья в своих интересах.
— Следует подметить, что в зелье есть чёткая инструкция о применении. Превышение дозировки, как в ситуации с Роном, не входило в рекомендации к использованию, — ответил Фред. — Судя по тому, каков был эффект, в те конфеты она добавила по меньшей мере пять флаконов.
— Но Джинни права, не всю нашу продукцию можно считать полностью безопасной, — кивнул головой Джордж.
— На любовной тематике очень сложно сделать шутку, — ухмыльнувшись, добавил Фред. — На последний День Святого Валентина я поспрашивал нескольких юных покупательниц, и все хотели бы приобрести что-нибудь романтичное.
— Почему бы вам сразу не начать продавать букеты с цветами и корзинки с зайчиками, — посмеялся Гарри, и Джинни саркастично-недовольно на него посмотрела.
Фред улыбнулся, закатывая длинные рукава рубашки. Гермиона поражалась тому, какими взрослыми выглядели близнецы Уизли. А точнее тому, как они сумели повзрослеть, не утратив при этом того задора, что был с ними в детстве.
— В романтику можно привнести остроты, — сказала Гермиона, когда все перестали обсуждать штуку Гарри. — Взять те же заколдованные омелы, которые будут тебя преследовать. В плане, будет очень романтично, если такая вещь поможет кому-нибудь сделать первый шаг, а если нет, то её можно будет отцепить каким-нибудь заклинанием. Ну или безобидным поцелуем в щёку.
— А ты не промах, Грейнджер, — прищурившись, ответил Фред. — И какие ещё будут идеи?
— Да что угодно, — Гермиона манерно закатила глаза. — Начните продавать жевачки, от которых из ушей идут сердечки, и все тоже будут в восторге. Парни будут только так подкладывать их друг другу, чтобы посмеяться.
Близнецы переглянулись, дёрнув друг другу бровью, что Гермиона восприняла как знак уважения к себе. Гарри сказал, что ни за что бы такое не купил будучи школьником, а Джинни сказала, что она обязательно бы дала что-нибудь такое Рону, когда тот встречался с Лавандой Браун.
Время близилось к десяти вечера. Гарри и Джинни засобирались домой, и Гермиона решила, что ей тоже пора. На площадь Гриммо можно было добраться при помощи сети каминов, а вот Гермионе, проживающей в маггловской квартире, предстояло как минимум выйти из Дырявого Котла, чтобы покинуть запретную для трансгрессии зону, которая всё ещё была установлена на Косой Аллее в целях безопасности.
Больше всего Гермиона удивилась, когда сразу после исчезновения Гарри и Джинни Фред предложил проводить её до Дырявого котла, аргументировав это тем, что время поздное, а времена всё ещё небезопасные.
Гермиона очень хотела отказаться, но Джордж убедил её в том, что это для её же блага и глупо отказываться от помощи, и ей пришлось согласиться.
Было странным идти наедине с Фредом Уизли по освещённой тусклыми фонарями Косой Аллее. Гермиона не помнила, оказывалась ли она вообще когда-нибудь только с Фредом, без Джорджа.
— Ты сильно изменилась, — он заговорил первым.
— В чём же? — удивилась Гермиона.
— Я заметил это уже давно, несколько месяцев так. С тех пор как вы с Роном расстались. Ты стала свободнее и в глазах у тебя горит огонь. А ещё я точно помню, что раньше ты никогда не завязывала волосы в хвост.
Гермиона немного смутилась, она не привыкла слышать откровения от Фреда. Она действительно раньше не завязывала волосы, потому что знала, что Рону нравятся распущенные. Но собранные волосы нравились ей намного больше, поэтому теперь это не имело значения.
— Ты тоже изменился. Хотя не расставался с Роном, — ответила она.
Фред расплылся в улыбке и его смех ярко разлился по Косой Аллее. Гермиона в очередной раз почувствовала из ниоткуда взявшееся чувство гордости, как когда Фред одобрил её идею с товарами.
— А как же поменялся я, Грейнджер? — спросил он.
— Ты поменялся со школы. По правде, я не особо верила в успех вашего магазина в те годы, когда бегала за вами на пятом курсе, будучи старостой. Я думала, вы это перерастёте, и что ваши товары бесполезны. Но сейчас мне нравится видеть то, как они делают мир лучше и радостнее. А ещё, конечно, ваши товары — очень высокий уровень магии.
— Сама староста восхищается моим уровнем магии, я польщён, — ответил Фред с довольным выражением лица. — Кажется, ты занимаешься чем-то подобным на работе.
— Да, только моя деятельность больше направлена на пользу и на защиту. На практичность. Хотя в целом, ты прав, мы занимаемся очень похожими вещами. Мы изобретатели. А ещё у вас определённо уровень безопасности ниже, чем у нас.
— Куда же без наставлений о безопасности. К сожалению, любая экспериментальная деятельность требует риска.
Гермиона согласилась. Они уже были на пороге Дырявого котла, и она развернулась к Фреду, чтобы попрощаться, как его лицо напряглось на доли секунды, и тут же снова приняло беззаботное выражение.
— Не хочешь прогуляться ещё? Я бы довёл тебя до дома, давно не гулял по маггловскому Лондону.
Гермиона была не против, и они пошли дальше. Ночной Лондон обладал особой энергией, тем более в летнее время. Ветер был нежным и тёплым, и в воздухе пахло вечерней свежестью. Из окон домов горел свет, и Гермиона ненароком пыталась заглянуть в каждое, чтобы уловить кусочек чужой жизни.
— Думаешь, они специально оставляют занавески открытыми? — спросил Фред, заметив её взгляды.
Гермиона улыбнулась.
— Не знаю. Может, они не думают о том, что их кто-то видит.
— Не думал, что ты так любишь нарушать чужую приватность.
— Тебе бы стоило понаблюдать за людьми тоже. Может, сможешь лучше понимать, чего они хотят.
— Через окна?
— Да. У них горит свет, а ещё сейчас вечер — самое сокровенное время. Они проводят время за тем, что делает их счастливым. Читают книги в кресле или пьют на кухне чай с семьёй. Может, смотрят любимую передачу или рисуют. Они самые настоящие.
Они шли молча. Тёплый ветер коснулся щеки и тронул запястье. Откуда-то сверху, из окна одного из домов донёсся звон раскладываемых столовых приборов. Гермиона взглянула на Фреда и неожиданно почувствовала себя очень комфортно. А ещё она ощутила смущение. Разговор, который она вела с другом, казался очень личным, но вести его с ним было очень легко. Словно они всегда так общались.
— А ещё это работает в обратную сторону, — сказал Фред и резко остановился, повернувшись и встав напротив Гермионы. Она непонимающе подняла брови. — Взгляни, прямо за моей спиной, четвёртый этаж, крайний балкон.
Гермиона не понимала, о чём говорит Фред, но начала оглядываться. Сначала она не поняла, что имеет в виду друг, но потом разглядела. На крайнем балконе четвёртого этажа дома напротив стояла женщина. Гермиона не могла определить, сколько лет. Но она была очень расслаблена, опустив руки на балюстраду и, кажется, наблюдала за ними.
Фред развернулся, как только понял, что Гермиона поняла, о чём он говорит, и они пошли дальше по тихой улице.
— В её глазах мы — проявление течения жизни, а она — для нас, — тихо сказал он.
Гермиона улыбнулась, чувствуя приятное тепло в теле, поощрять которое ей вовсе не хотелось. Беда была в том, что Фред Уизли уже месяц как притягивал её взгляд, и в этом не было ничего страшного, что плохого любоваться своим другом, если он выглядит привлекательно? Но теперь, когда они вдвоём шли по ночному летнему Лондону вот так вот непринуждённо ведя откровенный разговор, ей было трудно противиться реакциям своего тела.
До дома осталось совсем немного, и остаток пути они прошли молча.
— Отлично сегодня выглядишь, — сказал Фред, когда они оказались на месте. — И тебе очень идут завязанные волосы.
Из горла вырвался нервный смешок, Гермиона наскоро поблагодарила друга за комплимент и поскорее зашла в дом.
Сердце бешено билось, когда она оказалась в своей квартире, то ли от сказанного комплимента, то ли от нескольких пролётов лестницы, которые она бежала. Кинув сумку в прихожей, она поскорее побежала к кухонному окну, выглядывая наружу. Фред не трансгрессировал, он шёл по тёмной улице. Высокий, в лёгком кардигане, накинутом на рубашку. Гермиона вспоминала, что Фред уже давно был таким: понимающим, тёплым, взрослым, но при этом всё ещё смешным и очень харизматичным.
Гермиона нараспашку открыла скрипящие оконные рамы, пуская в кухню вечерний воздух. Поставив кипятиться воду, она пошла умыться.
Взглянув в зеркало, Гермионе захотелось улыбнуться своему отражению. На щеках горел живой румянец и губы от прилившей к лицу крови стали алыми и выделялись на лице. Глаза блестели, отражая маленькими огоньками лампочки по бокам от зеркала. Гермионе действительно очень шёл высоко завязанный хвост. Так лицо словно становилось более точённым и была видна тонкая шея. Гермионе всегда нравилось собирать волосы, чтобы они не лезли в глаза, но она не подозревала, что кому-то это может показаться красивым.
***
Она не сразу поняла, что за ней ухаживают. Слегка касаются коленкой под столом, провожают до дома, интересуются самочувствием. Наклоняются, чтобы передать еду с дальнего стола за ужином. Улыбаются, когда их взгляды пересекаются и смеются над каждой её шуткой. Делают комплименты её внешнему виду и спрашивают, как прошла неделя. Они с Фредом виделись не так часто, но спустя месяц игнорировать очевидное стало трудно. Они уже не были детьми, а последний раз Гермиона влюблялась в школе. Это был и Виктор Крам, и Рон, и даже сам Фред, которого она находила очень привлекательным. Дети и подростки смущены, когда испытывают чувства. Они маскируют их под совершенно другие действия. Боятся активно проявлять их, потому что страшатся быть отвергнутыми. Когда вырастаешь, методы, которыми пользовался в детстве, перестают быть актуальными. Больше не хочется громких пререканий и драмы. Проводить с человеком время и после этого быть уверенным, что он тебе чем-то обязан. Грустить и плакать, когда они не делают то, чего тебе бы хотелось. Хотя по этой напущенной грусти Гермиона немного скучала, и иногда позволяла себе погрузиться в меланхолию. Ненадолго и несильно. Эти порывы были контролируемы, а потому приносили больше удовлетворения и не нарушали спокойствия. Теперь не нужно было надрываться и строить из себя кого-то другого. Было светло на сердце от того, что можно быть собой и можно показывать свои тёплые чувства такими, какие они есть. Гермионе легко было ухаживать за Фредом в ответ. Угощать его вкусностями, о которых он однажды с восторгом отозвался, а она запомнила. Улыбаться его улыбке, в ответ спрашивать о его делах. Просить его прислать патронуса, как он вернётся домой после того, как он провожал её. Ей нравилось запоминать тысячи крошечных деталей о нём. Любая капля была ей дорога, пусть дальше и ждало целое море, являющееся личностью Фреда. Ей нравилось думать о нём перед сном и нежиться в кровати с утра, вспоминая в малейших деталях то, каким он явился ей во сне. Иногда Гермионе казалось, что она сгорает от неизвестности и от навязчивого опасения, что ничего не получится. Это было частью того, что она испытывала, и в конечном счёте она упиралась в то, что что бы не случилось, у неё есть она сама. Чувства, которые она испытывала не являлись отдушиной. Они являлись одним из лучей света в её жизни, который мог бы погаснуть или пробиться с десятикратной силой, но в любом случае в жизни Гермионы будет светло. Только одна мысль не давала покоя: как отнесутся к ней её друзья и семья Уизли, если узнают, что она испытывает чувства к старшему брату своего бывшего возлюбленного? Это точно не будет концом света, но могло бы стать неприятным инцидентом в их взаимоотношениях.***
Это была середина апреля, когда он позвал её провести время вместе. До этого он провожал её домой или они ходили куда-то вдвоём под предлогом выбрать кому-то подарок и что-то в том же духе. Теперь это были он и она — без чего-то третьего. Гермиона в нетерпении стояла перед зеркалом в спальне. Края хлопчатой юбки свисали чуть ниже колена, лёгкая белая блузка прикрывала локти и оголяла тонкие руки. Гермиона собрала волосы в высокий хвост белой лентой и чувствовала себя замечательно. Едва пробило шесть, она тут же подхватила вязаную сумочку через плечо, и, заперев квартиру при помощи палочки, побежала вниз по старой узкой бетонной лестнице. Едва она вышла из подъезда, тут же наткнулась на Фреда. Его веснушки стали ярче с приходом весны. Жёсткие рыжие волосы чуть-чуть шевелил тёплый ветер. Чёрная рубашка с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей была очень ему к лицу, особенно с такими же чёрными брюками. Он улыбался ей лёгкой, но немного флиртующей улыбкой, какая часто озаряла его лицо последние недели. — Привет, — сказал он прежде, чем Гермиона успела хоть что-то сообразить. — Замечательно выглядишь. Как девушки с маггловских фильмов шестидесятых годов. — Почему ты их смотрел? — удивилась Гермиона вместо приветствия. Фред махнул головой в сторону улицы, и они медленно двинулись по тротуару — Папа притащил телевизор, когда я был на четвёртом курсе. Ещё там были кастеты. — Кассеты? — Да, они. Иногда мы с Джорджем пробирались на чердак, где он стоял и смотрели, что было. От боевиков до мелодрам и комедий. Удивительное изобретение, не верю, что оно работает без магии. — Мир магглов поразит тебя, если углубишься в него побольше, — усмехнулась Гермиона. — Но ты тоже сегодня очень хорош. Фред расплылся в улыбке ещё шире, и они пошли дальше, болтая обо всякой ерунде. Гермиона посещала мысль о том, что её чувства к Фреду могли быть вызваны тем, что она пытается заменить им Рона. Тем, что они братья и должны быть похожи. Но на самом деле это было неправдой. Фред не был похож на Рона. Все те черты характера, которые не устраивали в бывшем партнёре Гермиону, напрочь отсутствовали во Фреде. В нём не было и капли инфантильности, хотя род его деятельности был гораздо менее «серьёзный», чем у Рона. Фред был полностью уверенным в себе, и не за счёт желания чувствовать себя лучше других, а в силу того, что все его действия были выверены и он знал, чего хочет от мира. Гермиона видела, как он ведёт быт, потому что компания часто была в гостях у близнецов. Всегда чистые полы, свежие полотенца, ощущение уюта и порядка. Вкусная домашняя еда, пусть и не такая разнообразная и сложная, какую стряпает миссис Уизли. Гермиона знала, что после расставания Рон стал питаться всякой дрянью, потому что чаще всего ему лень тратить время на приготовление еды. Да и чистым жильё Рона трудно было назвать, когда она приходила к нему в гости. Так что это было частью личности, а не фактом нахождения рядом женщины, которая может о тебе позаботиться. У Фреда получалось обращаться со всеми этими важными для Гермионы вещами чуть ли не с природной лёгкостью. От него всегда приятно пахло, и он всегда выглядел свежо и опрятно, дома или на улице. Это всё медленно сводило Гермиону с ума, потому что ей казалось, что быть настолько идеальным невозможно. С другой стороны, все эти пункты выполняла и сама Гермиона, так что её восхищение во многом можно было обосновать тем, какие молодые люди встречались ей раньше. Ей не очень нравилось то, что в некоторые моменты он был слишком несерьёзен. Он мог пошутить совершенно нелепую шутку, когда требовалось быть серьёзным. Но это не было страшным изъяном, потому что призывало Гермионе самой пересмотреть своё отношение к некоторым вещам. Ей было чему поучиться у Фреда Уизли, и ему было что взять у неё. Спустя полчаса они были у Гайд-парка, по которому и намеревались гулять сегодня. Гермиона очень удивилась, когда узнала, что Фред никогда там не был. В своё время она с родителями ездила туда каждый месяц. Приятная прохлада окутала их на территории парка, весенний день был на удивление тёплым. Молодая зелень вокруг радовала глаз, как и случайные прохожие от осознания того, что для них они с Фредом — просто пара людей на прогулке. Здесь они такие же как все, и магия теряет свой смысл. Гермиона была совсем не против, когда почувствовала, как в момент её бурной жестикуляции Фред перехватил её руку, и она оказалась в его крепкой ладони. Внутренние органы на несколько мгновений сжались, запуская хоровод из бабочек. Она хотела бы поговорить об это, но совершенно не знала, как начать. — Ты же говорила, продолжай, — невозмутимо сказал Фред, пока Гермиона растерянно пыталась понять, на чём остановилась. — Уверен, что у меня нет темы поинтереснее? — она постраалась подыграть его самобытному флирту. — Я не сомневаюсь, что твоя голова полна любопытных мыслей, — так же без тени волнения продолжал Фред. Встретившись с Гермионой взглядом, он всё же расплылся в улыбке. — Нравишься, — еле слышно шепнул он. Гермиона физически ощутила, как ускоряется пульс и как начинают дрожать колени. Пусть и представляла этот момент в разных сценариях каждый вечер перед сном. — И ты мне… Нравишься, — ответила она, прикусывая зубами щёку, чтобы не расплыться в улыбке. Второй рукой Фред притянул её ближе за талию. Рука выскользнула, отпустив её ладонь, и мгновение спустя заправила за ухо выбившуюся кудрявую прядь. — Твои волосы очень вкусно пахнут, ты знаешь? Хочу взаимодействовать с ними почаще. Гермиона прыснула. — Где ты научился флиртовать с девушками. — Умение флиртовать отлично коррелирует с интеллектуальными способностями. Так что это закономерное явление. Гермиона снова звонко рассмеялась. Фреду Уизли и тёплому весеннему вечеру.***
Она проснулась от яркого луча солнца, пробившегося сквозь занавески. Гермиона не помнила, что именно ей снилось, но по ощущениям она проспала чуть больше обычного. Место рядом пустовало, и кроватка в углу комнаты тоже. Надев мягкие тапочки, Гермиона отправилась в гостиную. Фред сидел в кресле с совершенно непричёсанной головой. В одной его руке находилась маггловская книга, одна из тех, что они недавно купили вместе на распродаже. Другая его рука придерживала малышку, которая с большим аппетитом пила смесь из пластиковой бутылочки. Завидев жену в дверном проёме, Фред расплылся в улыбке. — Доброе утро. Джинни прислала письмо утром — зовёт на прогулку с ними и Джеймсом. Ты как? — С радостью, — ответила Гермиона. — Почему не разбудил меня раньше? — Ты и так целыми днями смотришь за Рейчел, не думаешь, что более чем заслужила дополнительные часы сна? А? Гермиона с благодарностью улыбнулась, поднимая дочь на руки. — Папа скоро бросит работу такими темпами, Рейч. — Я уже говорил, что готов. Совмещать работу и кормление малышки… Ты герой для меня, Гермиона, ты знаешь? Кстати, тебе стоит поторопиться, пока завтрак не остыл. Гермиона расплылась в улыбке, оставляя на щеке мужа влажный поцелуй, отчего он вновь улыбнулся в ответ самой флиртующей улыбкой в мире. — Ты делаешь не меньше, ты ведь знаешь? Она обожала наблюдать за тем, как Фред расставляет товары в магазине, а Рейчел сидит в кенгурушке у него на груди. Такое происходило почти каждый вечер, когда она приходила домой с работы в лаборатории, и это было самой милой картиной в мире, от которой Гермиона бы ни за что не отказалась. Они делали лучше любой тяжёлый день, а хороший возносили к ещё большей радости. Это то, чего она всегда хотела и то, что готова была растить вместе с Фредом ещё долгие-долгие годы. И всё благодаря тому, что однажды она выбрала себя и свои чувства. Потому что знала, чего хочет, и шла к этому навстречу. Потому что жизнь в этом мире стоит того, чтобы прожить её счастливо.
