Разрешение быть счастливой

      Гермиона понимала, что не может остаться в их с Роном общей квартире: всё в ней напоминало об их когда-то счастливом прошлом, тяжёлом настоящем и невозможном будущем. Ей было безумно стыдно появиться на пороге дома по площади Гриммо с чемоданом и корзинкой с Живоглотом. Рон знал, что первое время она поживёт у Гарри и Джинни, поэтому Гермиона была спокойна о том, что ближайшее время они не увидятся.       Она много плакала, и друзья позволяли ей выпустить эмоции. Самым сложным было позволить это самой себе. Гермиона не привыкла быть такой — разбитой, отчаянной и переполненной жалостью к себе.       Джинни на два дня запретила Гарри подходить к ней или заводить разговор первым, и сама поступала так же, за что Гермиона была им благодарна. Им хватало того, что она смогла рассказать вкратце, когда заявилась к ним домой, и друзья не торопили выяснять подробности.       Гермиона продолжала ходить на работу. К счастью или к сожалению, у неё были не самые тесные взаимоотношения с коллегами из её лаборатории, в которых они занимались изучением и разработкой магических артефактов. Не то что бы они вели себя совсем отстранённо, они всегда были вежливы друг с другом и могли поддерживать обеденные разговоры, но Гермиона точно знала, что они не станут задавать лишних вопросов касательно опухших глаз или того, как часто она бегает в уборную в течение рабочего дня.       Возвращаясь в конце дня на площадь Гриммо, Гермиона загружала себя готовкой, и Джинни ей не перчила. Она считала, что лучше Гермиона будет отвлекаться на быт, чем сидеть в комнате уставившись в одну точку, как она делала в первый день пребывания на площади Гриммо.       К концу четвёртого дня друзья сидели у камина, обставленного мягкими креслами, среди которых было несколько кожанных, видимо, бывших здесь ещё с тех времён, когда дом принадлежал Блэкам. Гермиона приготовила друзьям горячий шоколад и сама позвала их сюда, впервые с пребывания в доме.       Она неловко улыбнулась, поднимая глаза на друзей.       — Думаю, у вас есть вопросы ко мне?       Джинни импульсивно дёрнула головой вбок и уставилась на подругу проницательным взглядом.       — Да, мы очень хотим узнать, что такое могло случиться. Вы поругались? Я думала, у вас идеальные отношения… В плане, настолько идеальные, насколько они могут вообще быть с моим братом.       — Нет, мы не поругались, — ответила Гермиона. — Знаете, я всегда думала о том, что у меня будет семья, когда я вырасту. Я никогда не видела смысла находиться в отношениях, если я заведомо знаю, что не смогу построить семью с этим человеком… Я говорю не о детях, а о том, чтобы хотеть быть рядом как можно дольше. Это для меня любовь.       Не могу сказать, что Рон не разделял моего мнения, он просто не любит оперировать таким понятием как будущее. Он больше живёт настоящим моментом. После расставания я утешала себя тем, что мне нет смысла встречаться с человеком, который не хочет будущего со мной. Но сейчас я думаю, что в первую очередь имеет смысл то, чего хочу я.       Мне так тяжело сейчас без него, я очень привыкла и привязалась. Не знаю почему, но после расставания все мои чувства к нему разом проснулись с десятикратной силой, и мне постоянно кажется, что я совершила большую ошибку. Мне помогает только то, что я помню, из-за чего именно я ушла. Я знаю, что не смогу построить с ним семью. Я не хочу видеть его в качестве партнёра своей жизни через годы, я чувствую себя несчастной, когда представляю это. Жизнь с ним — не то, что мне нужно. Думаю, самое большое, что у меня осталось — это страх того, что я не найду никого, кто полюбит меня так же, как он, кто больше подойдёт мне. Что больше не будет человека, с которым я почувствую себя комфортно. Что я упущу единственный шанс быть не одинокой в своей жизни.       Гермиона опустила голову, чувствуя, что слёзы вот-вот вырвутся из глаз. Джинни протянула руку и прикоснулась к её запястью.       — Ты не будешь одинокой, в худшем случае у тебя всё ещё есть ты сама. А это, знаешь ли, очень даже много. Лучше быть одной и искать для себя своего счастья, найти его или нет, но ты хотя бы попытаешься, чем оставаться там, где тебе нехорошо. Ты была с ним очень долго, всё твоё существо привыкла к его ежедневному вниманию и присутствию, каким бы оно ни было. Сейчас ты всего этого лишилась, и поэтому тебе плохо. Но так не будет всегда. Ты правильно делаешь, что напоминаешь себе, почему именно ушла.       Гарри опустил руки на колени, наклонившись ниже, его очки остались в его пальцах. У него была такая привычка последние годы, когда он говорил о чём-то серьёзном.       — Помни, что ты не теряешь Рона. То, что вы больше не пара, не перечёркивает всё то, через что мы вместе прошли. Оно никогда не сотрётся, ты сама это знаешь, — Гарри легко улыбнулся. — Ты мне как сестра, Гермиона, я очень люблю тебя. Так же, как люблю Рона. И вы тоже сможете снова любить друг друга так, как вас люблю я. Это случится не сразу, но, я уверен, неизбежно произойдёт. Мы всегда будем заботиться друг о друге.       Гермионе захотелось улыбнуться, но улыбка вышла кривой, а на душе всё равно стало легче. В этот день она думала, что сорвётся, что этим же вечером окажется на пороге у Рона Уизли, и они всю ночь будут лежать в объятиях друг друга, и она будет бесконечно перебирать его мягкие рыжие пряди и смотреть в ясные голубые глаза. Она как никогда была уверена, что допустила ошибку, потому что не знала, как сможет жить без той любви, которую он давал ей всё это время.       Но она выговорилась, и в голове стало чище. Она поняла, что в самом деле боится того, что никто больше её не полюбит. И того, что ей придётся перечеркнуть всё то хорошее, что их с Роном связывало. Но ещё больше она боится провести всю жизнь с человеком, которого она не любит.       За окном пошёл дождь, шоколад в чашках закончился, только треск камина нарушал тишину.       — Большое спасибо, что приняли меня, — сказала Гермиона, совсем не в первый раз. — Думаю, мне нужно как можно скорее найти себе жильё.

***

      Перевоз вещей очень хорошо отвлёк от печали. В процессе Гермиона так уставала, что забывала, почему вообще всем этим занимается.       Квартира нашлась в маггловском районе, недалеко от Дырявого Котла. Какая-то знакомая Джинни с работы дала контакты собственницы-сквибба, которая зарабатывала тем, что сдавала маггловское жильё волшебникам. Это была квартира раза в два меньше той, в которой Гермиона жила с Роном, но ей вполне хватало такой площади. Милая маленькая кухня с видом на тихую лондонскую улочку, небольшая спальня с двуспальной кроватью, большим платяным шкафом, полками для книг и вместительным деревянным столом. Крошечная ванная с душевой кабинкой. Гермиона всегда думала, каково это, жить одной? В детстве она жила с родителями, а школьные годы делила комнату с четырьмя соседками. С Роном они стали жить вместе сразу после войны, и Гермиона никогда не жила одна. Новая квартира прекрасно подходила для этого опыта.       Иногда у неё не было сил и терялась всякая мотивация. Тогда Гермиона давала себе отдохнуть, но не раскиснуть. Она восприняла это как терапию — вымыть жильё до блеска после старых владельцев, повесить свои занавески, по-своему поставить мебель. Купить полезные мелочи: самой выбрать мыльницу и подставку для щёток. Обновить гардероб, потому что совсем скоро наступит весна. Гермиона приходила домой, и её встречал Живоглот, который всё ещё привыкал к новому месту вместе с ней.       Она будто училась жить заново. Общаться с другими людьми, совершать покупки в одиночестве, гулять в близлежащем парке после работы. Всё это было по-новому странно и необычно, но в то же время во всём этом ощущалась какая-то приятная неизвестность. Она могла прислушиваться только к своим чувствам, думать только о себе. Проводить время так, как хочет она сама. Конечно, это не означало, что с Роном ей было совсем неуютно жить. Просто теперь она впервые в жизни попробовала думать только о себе.       Первый раз после расставания они увиделись, когда Гермиона забирала остатки своих вещей. Они снова плакали, снова смотрели друг другу в глаза и вспоминали хорошие моменты. Это было одновременно больно и приятно, Гермионе очень хотелось, чтобы это закончилось, но ей было трудно остановиться самой. Так же было и на следующую встречу.       Они виделись примерно раз в неделю, чаще Гермиона бы просто не вынесла. Интересовались тем, как у них дела, рассказывали что-то новое и обсуждали своё самочувствие. Со временем ей всё ещё было больно, но ей больше не хотелось вернуться. Или безудержно рыдать ему в плечо. Потому что она видела, как справляется сама, без него, и так укреплялась её уверенность в том, что она действительно есть у самой себя. А ещё что её решение было правильным.       Рон не говорил ничего конкретного. Только что ему тоже грустно и непривычно. Где-то глубоко внутри Гермиона чувствовала несправедливость за то, что только она так страдала, хотя и сама была инициатором их расставания. Но сознательно она понимала, что все переживают по-разному, и Рон сможет разобраться со всем сам. Сейчас они больше нужны были сами себе. Чем больше они будут утешать друг друга, тем сложнее им будет научиться жить порознь.       Ей очень помогало время с друзьями. Она часто была в гостях у Гарри и Джинни, к ним присоединялись Невилл, Луна, Фред и Джордж и иногда Рон, что ни капельки её и никого другого не смущало. Ей нравились такие вечера с друзьями, в такие моменты она наверняка чувствовала, что точно не может назвать себя одинокой.        Гермиона Грейнджер всё ещё часто чувствовала себя плохо, но теперь она точно знала, что так не будет всегда. Со временем боль смоется, и на смену ей придут новые впечатления. Главное, что она любит себя и любит свою жизнь.