Обещания, обещания (Дилогия. Часть I)

— Эта… связь между нами, — позже, в тот же день, завел разговор Гарри. Они не пошли ужинать в Большой зал — выпросили у домовых эльфов на кухне побольше еды, а десерт захватили с собой в спальню. Разместились на кровати Малсибера, чтобы там полакомиться сладким пирогом. Тому определенно нравилось обниматься: он облокотился к изголовью, Гарри усадил спиной к себе, между бедер. Обхватив Гарри за талию, Том рассеянно поглаживал его по животу большим пальцем — вверх-вниз. Другой рукой умудрялся есть пирог, в отличие от Гарри, не проронив ни единой крошки. Ну, Гарри тешил себя мыслью, что большая часть крошек не на нем, а на кровати Малсибера. — Что с ней? — спросил Том. — Она ведь существует, да? — продолжал допытываться Гарри. За прошедший день он столько всяких глупостей спрашивал, что уже не отличал, где вопрос разумный, а где просто ерунда. — Между нами же больше, чем просто… симпатия. Другие подобного не испытывают? — Понятия не имею, что чувствуют другие, — небрежно отмахнулся Том. — И у меня нет ни малейшего желания выяснять. — Это не ответ, Том. Том шумно выдохнул Гарри в ухо. — Нет, такая связь не у всех. Уникальная она или нет — я не знаю. — Он придвинулся, и Гарри резко вдохнул, когда Том слегка прикусил его за ухо. Гарри закатил глаза и крепче прижался к его груди. — Одно я знаю точно, ничто в этом мире не вызывало у меня таких чувств, как прикосновение к тебе, Гарри Эванс. — Губы Тома переместились на шею. От неожиданности Гарри уронил тарелку с остатками пирога на пол. Он хотел повернуться, но Том удержал его на месте. — И было бы совершенно невыносимо, — прошептал Том, покусывая плечо Гарри и тут же осыпая его поцелуями, — испытывать подобное, если бы ты не чувствовал того же самого. Даже больше. То, как ты на меня реагируешь, Гарри… — Том наконец ослабил хватку, и Гарри вывернулся, чтобы прижаться к его губам поцелуем в порыве внезапно нахлынувшей тоски. — Ты заставляешь меня гореть, — выдохнул Том ему в губы. — И в свою очередь… В свою очередь, я жажду разбить тебя на кусочки. Он повалил Гарри на спину, нависнув сверху. Гарри застонал, когда твердый член Тома прижался к его. Том расстегнул ширинки и обхватил их члены длинными пальцами. Он накрыл рот Гарри своим, заглушая крики и хныканье, которые Гарри никак не мог сдержать, когда их члены так восхитительно терлись друг о друга под умелыми движениями Тома. Фрикции, ровно такие, как нужно, плавные и скользкие от сочащейся из членов смазки. Том надавил большим пальцем на головку, и Гарри выгнулся навстречу, горячо дыша в губы Тома. — Кончи для меня, Гарри, — прошипел Том. И Гарри кончил, забрызгав их спермой, выгнувшись дугой в объятиях Тома, словно желая оказаться еще ближе, словно ища большего наслаждения, больше касания, хотя уже буквально в нем утопал. Том расслабленно обмяк на нем, и Гарри почувствовал, что тот тоже кончил. Сперма, вязкая и тягучая, неприятно липла к коже, но Том, казалось, не собирался отстраняться. Он лежал, уткнувшись лицом в шею Гарри и обняв его за плечи. — Останься, — требовательно произнес он, когда Гарри, не особо стараясь, попытался из-под него выбраться. — Будет не очень приятно, — проворчал Гарри, при этом, однако, наслаждаясь весом Тома на себе. Поэтому он остался, убаюканный приятным ощущением правильности происходящего.

***

В конце концов Том все-таки прибрал за ними и наказал Гарри идти в ванну, а после возвращаться в постель. Принимая душ, Гарри размышлял, нравится ли ему, что Том обычно такой властный. То ли он слегка перебарщивал из-за несчастного случая, то ли всегда был таким. Стало любопытно, вел ли он себя по-другому до потери памяти. Какими были их отношения. Наверняка хорошие, решил он, вытираясь. И не только из-за секса, хотя при мысли о том, насколько хорош был секс, низ живота тут же сводило приятной истомой. Том был таким заботливым, даже собственническим, и, если Гарри это нравилось сейчас, вряд ли прежний он думал иначе. Ранее этим же днем Гарри смотрел, как зимнее солнце освещало его точеные скулы и поблескивало на значке старосты, думал, как Том нравится профессорам и студентам, и задавался вопросом, что такой популярный красавчик в нем нашел. Но всякий раз, когда Том на него смотрел, все сомнения и беспокойства улетучивались. Каждый раз Гарри видел в его взгляде жажду. Голод. И все-таки так хотелось вспомнить себя, узнать, каковы обычно их отношения. Неделя обещала быть долгой.

***

Гарри был уверен, что бы Том ни говорил накануне вечером, на самом деле он был крайне увлечен природой их связи. Скорее всего, до инцидента с амнезией они изучали ее, но ничего не добились, поэтому Том и не хотел обсуждать этот вопрос, хотя он явно его занимал. — Она не ослабла, — сказал Том скорее себе, чем Гарри. Они стояли на берегу озера, Том прижимал его к дереву, водя губами по подбородку. — Со временем. Ни капли. — Она… Стала сильнее? — спросил Гарри, пытаясь сосредоточиться на словах Тома, а не на его скользнувшей под мантию руке. Том довольно хмыкнул: — Не совсем. Можно сказать, она остепенилась. Стабилизировалась. — Хорошо… — успел сказать Гарри, прежде чем Том накрыл его губы поцелуем. В итоге они перешли к тому, чем, собственно, и должны были заниматься: опробовали парочку простых заклинаний. Гарри не удивился, что Том согласился научить его нескольким, но все же испытал некую долю облегчения. — Знаю, наверняка не этим ты хотел заниматься на каникулах, — извинился он. — Показывать мне заклинания для первокурсников. — Признаться, у меня были другие планы, — ответил Том, но в его голосе не было ни капли раздражения, только нежность. Том взял его за руку, провел большим пальцем по костяшкам, отчего у Гарри перехватило дыхание. — Но ты, — с еще большей теплотой продолжил Том, — все испортил, Гарри Эванс. — Прости. — Гарри понурил голову. Том сжал его ладонь. — Уверяю тебя, я совсем не расстроен. Просто ожидал и рассчитывал, что эта неделя пройдет… немного иначе. Но планы могут меняться. Я просто счастлив, что мы проводим время вместе. В этом был весь Том. Гарри уткнулся носом в шарф, пряча улыбку, и приготовился колдовать. Это было… Ну, это было волшебно. Том начал с заклинания под названием Люмос, и ощущение, которое Гарри испытал, когда кончик палочки засветился, было почти таким же приятным, как тогда, когда Том в него вошел. Том дал ему минуту поиграть с Люмосом, а затем перешел к следующему — Вингардиум Левиоса. После нескольких неудачных попыток Гарри покачал головой, когда Том предложил перейти к другому: — Я справлюсь, — стоял он на своем. Это было заклинание первого курса. Наверняка хотя бы мышечная память должна была остаться. Том не стал бы его предлагать, если бы думал, что Гарри не справится. — Что ж, ладно, — пристально глядя на него, сказал Том. — Возможно… Он переместился Гарри за спину и прижался к нему всем телом. Том провел ладонью по руке Гарри, остановившись на рукояти его палочки, шепча на ухо слова заклинания. Следующие две попытки оказались куда хуже: Гарри говорил с запинками, не в силах перестать думать о прижимающемся к нему высоком, теплом Томе. Но наконец, с третьей попытки, когда Том направил его руку по правильной дуге, листок перед ним, неуверенно подрагивая, поднялся в воздух. — Да! — воскликнул Гарри, несдержанно подпрыгнув от радости. — Я знал, что смогу! — Я никогда в тебе не сомневался, — прошептал Том Гарри на ухо, после чего, повернув его лицом к себе, наградил долгим, неспешным поцелуем. Гарри неизменно растаял. — Твоя радость, — сказал Том, касаясь его губ, — такая искренняя. То же самое я почувствовал, когда впервые оказался в Хогвартсе. — Том отстранился и, прежде чем Гарри успел спросить, сменил тему: — Нам пора возвращаться в замок. Слагхорн наверняка захочет нас сегодня увидеть, он точно будет на обеде. Гарри закивал, но затем замер, неуверенно прикусив губу. Том приподнял бровь в немом вопросе. — Можем… Можно я попробую еще одно заклинание, пока мы здесь? — спросил Гарри. — Если тебе не надоело. — Конечно, можно, — легко согласился Том. — Я всегда рад посмотреть на твое колдовство вблизи. По словам Тома, заклинание, которое он выбрал для Гарри, немного сложнее предыдущих — Обезоруживающее. Том показал Гарри движения, затем отошел в сторону и вытянул свою палочку. — Попробуй на мне, — сказал он. — Не торопись. Гарри так и сделал: — Экспеллиармус! — старательно выговорил он. Палочка вылетела из рук Тома и упала на траву. — Хорошо, — похвалил Том, поднимая палочку, пока Гарри, счастливо улыбаясь, стоял на месте. — Мне стоило догадаться, что с Защитными чарами ты лучше справишься. — Это было здорово! — взволнованно воскликнул Гарри, продолжая глупо улыбаться. — Можно еще раз попробовать? — Давай по-другому, — предложил Том, возвращаясь на свое место. — Сделаешь то же самое, только я буду защищаться. — Тогда я никогда тебя не обезоружу! — рассмеялся Гарри. — Но ладно, будет весело попробовать. Он снова вскинул палочку, не прекращая улыбаться, Том повторил за ним. И замер на месте, дожидаясь, когда Гарри начнет. Гарри перевел дыхание и принялся чертить заклинание, как и при первой попытке, немного неуклюже. Рука Тома дрогнула. Гарри инстинктивно ускорил заклинание так, чтобы завершить его одновременно с Томом. Заклинания соединились. Свет от палочек слился воедино. Переведя взгляд с захватывающего дух искрящегося сияния, Гарри заметил странное выражение лица Тома. Пляшущий на его лице свет придавал ему какой-то злобный, даже жуткий вид. Гарри в смятении опустил палочку. Связь разорвалась, потоком яркого света впиталась в землю. — Ого, — присвистнул Гарри, — как странно. — Действительно, — немного рассеянно отозвался Том. По крайней мере, он снова выглядел нормально. — Неужели заклинания соединились? Потому что мы произнесли их одновременно? — Возможно, — ответил Том, глядя куда-то в сторону. — Том? — Гарри шагнул к нему. Том вскинул руку. Прежде чем Гарри успел себя накрутить, что где-то облажался, Том заметно расслабился. — Палочки-сестры, — выдохнул он. — Вот оно что. — И приблизился к Гарри. Взяв его палочку, Том пристально их рассмотрел. Сам Гарри ничего похожего в них не видел. — Что? — спросил он. — Нужно будет снова заглянуть в книгу, чтобы освежить нюансы. Но нет, Гарри, большинство палочек так не соединяются. У наших, скорее всего, не только одинаковая сердцевина, но и перья от одного феникса… — Он притянул Гарри к себе, мягко обхватив за шею. — Когда к тебе вернется память, расскажешь точно, какая в твоей сердцевине. Я думал… — Ух ты! — снова невпопад воскликнул Гарри. — Как думаешь, это из-за нашей связи? Может, она возникла из-за палочек? — Возможно, Гарри, возможно. Безусловно, есть пища для размышлений. — Он отстранился и обхватил лицо Гарри ладонями. Гарри пошатнулся от вновь вспыхнувшей искрой связи. — Еще один сюрприз, мой драгоценный. Ты полон их.

***

Остаток дня они провели в замке: погода испортилась, зарядил дождь. И Том сказал, что все равно нужно кое-что проверить в библиотеке. Из Гарри помощник вышел не ахти какой: содержимое книг, которые читал Том, было для него совсем непонятным. Даже их названия казались мудреными, изобилующими фразами вроде «Двадцать откровений крови и кости» или «Нексус, костяной обруч, сковывающий души». Но за терпение ему воздалось, когда Том, наконец, закрыл последнюю книгу и повел его обратно к общежитиям. — Это было познавательно, — сказал он Гарри. — Даже очень. До конца вечера они больше не разговаривали ни о чем познавательном. После, лежа в объятиях Тома, подрагивая от блаженства, Гарри думал, что, не будь ему так восхитительно-приятно, он точно бы устыдился всего того, что успел наболтать, пока Том, крепко обнимая, вколачивался в него членом. Гарри недовольно заворчал, когда Том слегка отстранился. — Всего на секунду, — пообещал Том. — Хочу кое-что попробовать. Гарри приоткрыл один глаз и увидел, что Том направил на него палочку. — Что именно? Вместо ответа Том зашептал что-то витиевато-запутанное и заковыристое, при этом странно, порывисто, водя палочкой. С кончика палочки посыпались искры, слегка кольнули кожу и рассеялись. — Что это было? — спросил Гарри, когда Том со вздохом убрал палочку. — Вычитал в библиотеке, — объяснил Том. — Решил, что это может немного помочь. С твоей потерей памяти. Но сработало не так, как я рассчитывал, — продолжал хмуриться Том. — Том, — сказал Гарри, чувствуя внезапный прилив нежности, — как ты и говорил, осталось потерпеть всего пару дней. Я подожду. Но все равно, спасибо за попытку. Том медленно покачал головой, после чего отодвинулся, прислонился спиной к изголовью кровати и притянул Гарри в свои объятия. — Меня так просто не остановить, — сказал он. — Завтра попробую кое-что еще. Пожалуй, диагностический амулет подойдет. Он должен внести некоторую ясность. — Это необязательно, — повторил Гарри, — но спасибо. — На последнем слове он широко зевнул. — Отдыхай. — Том прижался к его виску поцелуем. И Гарри так и поступил, погрузившись в глубокий, безмятежный сон. Должно быть, неприличные, жаркие мысли последовали за ним в сон. Гарри почувствовал руку Тома, скользнувшую по бедру и обхватившую его член. Том прижался к нему сзади, обдавая жаром спину. Гарри постанывал и двигал бедрами, пока Том его ласкал. Он не торопился кончать, просто наслаждался ощущением руки Тома. Он был восхитительно расслаблен, никакого напряжения в руках и ногах, Гарри безмятежно наслаждался сном, где был лишь Том, его голос в ухе и ускорившиеся движения руки, подталкивающие к разрядке. — Ну же, Гарри, — приговаривал Том. — Выглядишь великолепно, драгоценный, беря все, что я тебе даю, не заботясь ни о чем, кроме удовольствия. Наслаждение, которое я тебе дарую, Гарри. Ты так жаждешь его заполучить, принять меня в… Гарри был близок к разрядке. Он бы вот-вот кончил, и это, как оказалось, никакой не сон. Он открыл глаза, когда Том крепче обхватил его ладонью, и Гарри кончил с его последним мощным толчком. Том так и не убрал руки, пока Гарри подрагивал в послеоргазменных судорогах. Гарри перевернулся на спину, с трудом удерживая глаза открытыми. Похоже, уже наступило утро, но совсем раннее. Гарри был еще не до конца уверен, что действительно проснулся. Он почувствовал упирающийся ему в задницу член. — А? — растерянно прошептал он. — Том? — Расслабься, золотко, — выдохнул Том, продолжая погружаться внутрь. — В тебе так изумительно, Гарри, просто расслабься, впусти. Гарри охнул, когда Том вошел в него полностью. Слишком тесно, вчера было не так туго, на этот раз Том не подготовил его как следует. Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь оставаться таким же расслабленным, каким был, когда только проснулся, и Том поощрил его поцелуями в шею. Том начал медленно, неторопливо двигаться. Он все блуждал губами по его шее, а в какой-то момент Гарри почувствовал, как Том укусил его на стыке плеча и шеи. — От этого же останутся сле… Ох… — Очередной толчок пришелся аккурат в нужную точку, и Гарри растворился в охватившем его наслаждении. — Да, Том, здесь. — Хорошо, — хрипло прошептал Том и продолжил вколачиваться в то самое место снова и снова, пока Гарри не начал задыхаться под ним от удовольствия. Тогда Том снова обхватил рукой его член. — Том, — жалобно выдохнул Гарри, — я не могу. — Но Том и не думал отпускать, водя большим пальцем от основания к головке. — Можешь, Гарри, для меня можешь. И Гарри позволил продолжиться настойчивым ласкам. Он только и мог, что извиваться в сильных руках и принимать все, что ему давал Том. Когда он снова кончил, из глаз брызнули слезы. Дрожа всем телом от перевозбуждения, он продолжал беспомощно извиваться в крепких объятиях. А Том все продолжал наращивать темп. Гарри лежал, сотрясаясь в крупной дрожи, а затем Том что-то прошептал и снова обхватил его член. Видимо, он что-то сделал с пальцами, так что теперь они посылали искры по всей длине. — Блядь! — едва не рыдая, воскликнул Гарри. Том хмыкнул и по-прежнему искрящимися из-за неизвестного заклинания пальцами провел по головке. Гарри опять вскрикнул. У него не мог снова встать. Не мог. Но встал. Том вновь принялся уговаривать и подначивать, попутно лаская и массируя. Он гладил, постукивал пальцами по всей длине, а Гарри вздрагивал от каждой проскакивающей искорки. Сомкнув кольцом большой и указательный пальцы, Том задвигал ими медленно, не спеша, распространяя искры-молнии, и это было слишком хорошо, слишком интенсивно, невероятно. — Ты сможешь еще, Гарри, я знаю. Смотри, ты уже наполовину твердый. Тебе хватило лишь моих пальцев. Гарри, Гарри, если бы ты сейчас себя видел… Ты совсем потерял голову, да? И снова готов для меня кончить. Ты сможешь, Гарри, сможешь, да ведь? — Том, — захныкал Гарри, язык не слушался, он окончательно забылся в движениях, словах и ощущениях. — Том, пожалуйста, я хочу, Том… Когда он кончил в третий раз, это принесло больше боли, чем удовольствия. Лицо было мокрым от слез, а Том продолжал вколачиваться, что по-прежнему было приятно, так хорошо чувствовать Тома внутри, пока тот двигался, стремясь теперь заполучить свою долю удовольствия. Гарри было хорошо от одного только осознания, что Том внутри, поскольку это ощущалось правильно. Распластанный, пресыщенный, Гарри громко дышал, пока Том его ласкал и шептал, как Гарри великолепен, как хорошо его принимает и что здесь, под ним, Гарри самое место. В конце Том замер, обмяк, кончая глубоко внутрь. Когда Том из него вышел, Гарри почувствовал себя пустым. Но Том остался рядом. Он лежал, водя рукой по влажной от остывающего пота спине, осыпал нежными поцелуями плечи. Гарри хотелось повернуться к нему лицом, но он не мог пошевелиться. Поэтому остался лежать на месте: руки и ноги подрагивали, болели в тех местах, о которых он и не подозревал. Он был полностью истощен. И даже так часть него хотела, чтобы Том снова оказался внутри. Когда Том встал с кровати, Гарри хотел было возразить, но смог только неразборчиво проворчать в подушку. Когда Том переместился в другой конец комнаты, Гарри наконец собрался с силами, чтобы перевернуться на спину. Том что-то достал из тумбочки у кровати. Гарри не разглядел что. Он слишком сосредоточился на абсолютно обнаженном Томе. Том зашагал обратно, совершенно не заботясь о наготе. А Гарри не знал, куда глаза деть. Они только что занимались… всяким… Но почему-то Том в таком виде… Он выглядел великолепно. Более чем. — Я бы хотел, чтобы ты кое-что для меня сделал, Гарри, — сказал Том, присаживаясь на край кровати. — Конечно, — кивнул Гарри. Том вскинул бровь. От него не укрылось, каким беспокойным, мечущимся взглядом на него смотрел Гарри. — Ты не собираешься спросить, что именно? — Пожалуй, нет, — коротко ответил Гарри. Он был не готов признаться, что согласится на все, о чем бы Том ни попросил, пока так возвышается над ним, вальяжно-дерзкий в своей наготе. Том провел рукой по его бедру. — Очень хорошо, — сказал он с улыбкой. Он поднял вторую руку, и Гарри наконец увидел, что именно Том достал из тумбочки. Короткий, утолщающийся на одном из концов стержень. В голову закралось подозрение. Но оно полностью развеялось, когда Том поднес ко рту свой палец и укусил. — Том! — воскликнул Гарри, попытавшись сесть. Том прокусил кожу, с подушечки пальца заструилась кровь. Другой рукой Том крепко сжал Гарри за бедро и покачал головой, призывая успокоиться. Он старательно смочил губами кончик стержня, оставив на нем кровь и крошечные фрагменты кожи. Затем посмотрел на Гарри. Гарри шумно сглотнул. Снова зародилось подозрение, но ведь не собирался — Том не собирался. — Лежи спокойно, золотко. — Том обнажил в улыбке все еще красноватые от крови зубы. Гарри хотел сказать «нет». Он должен был сказать. Безумно. Чудовищно. Но он уже согласился выполнить просьбу. Том успокаивающе поглаживал его по бедру, другой рукой раздвигая ноги. Гарри так и не сказал «нет». Вообще ничего не сказал. Том осторожно поднес стержень, выровнял и вставил внутрь — кровь, кожу и прочее. Гарри захныкал от прохладного прикосновения к чувствительной разгоряченной коже, но позволил Тому ввести стержень до конца. Утолщенный край плотно прижался ко входу в его тело. — Чувствуешь? — со странным блеском в глазах спросил Том. — Чувствуешь меня? — уточнил он, когда Гарри уже собирался дать очевидный ответ. Гарри запнулся. Он уже собирался сказать: «Разумеется, твоя рука все еще на мне», но Том уже не гладил его по бедру, а Гарри даже не заметил. Том вообще сейчас его не касался. Но наконечник пробки… — Да, — прошептал Гарри, распахнув глаза от удивления. — Кровь, кожа и сперма, — сказал Том, и Гарри затрепетал под его пристальным взглядом. Том медленно наклонился к нему, Гарри приоткрыл губы в предвкушении. Но Том отстранился. И резко выпрямился. — Завтрак, — сказал он. — Нам пора, иначе пропустим. — Словно Гарри не лежал распластанный с подсыхающей на нем собственной спермой, словно сперма и кровь Тома не находились внутри, словно он не чувствовал их пульсирующей и осязаемой, как нечто живое связи. — Серьезно? — прохрипел он. Том кивнул и улыбнулся: — Скажи, если станет слишком невыносимо.

***

Как же Гарри был рад, что на завтраке почти никто не оказалось. Том вымыл их обоих, даже одел Гарри в свою одежду, пока последний двигался в полубеспамятном оцепенении. Он кончил до звезд перед глазами. Его до сих пор потряхивало. И он до боли неустанно осознавал, что в нем находится пробка и он чувствует внутри отголоски Тома. Чувствует при каждом движении. Он даже ходить нормально не мог, что очень забавляло Тома. — Постарайся меньше прихрамывать, — советовал он, словно это было так просто сделать. И на скамье в Большом зале нормально сидеть не получалось. Гарри постоянно ерзал, а каждое движение только усиливало ощущения. — Это ты виноват, — прошептал он, когда Том настойчиво пододвинул к нему тарелку. — Хочешь, я скажу, что мне жаль? — спросил Том. — Потому что, Гарри, боюсь, я нисколько не раскаиваюсь. Гарри прикусил губу. И решился сказать то, о чем на самом деле думал: — Нет, — признался он. — Я тоже не сожалею. Глаза Тома вспыхнули жарким пламенем. Он наклонился ближе, со стороны выглядело так, что просто для того, чтобы передать Гарри кубок с тыквенным соком: — Я бы предложил тебе сесть ко мне на колени, душка, — сказал он, когда их руки соприкоснулись, — если бы не знал, что это приведет к большой шумихе. Гарри тяжело сглотнул и пролил половину тыквенного сока на тарелку. Том неодобрительно покачал головой, но Гарри видел затаившуюся в уголках его губ довольную улыбку. Гарри невольно улыбнулся в ответ, ведь никто, кроме них, не знал истинной причины их веселья. — Давай позавтракаем на улице? Гарри согласно кивнул и на подкашивающихся ногах последовал за Томом. Ему продолжало казаться, будто Том его касается. Гарри едва не выпрыгивал из собственной кожи. Том не обнял его за талию, не взял за руку, вообще не дотронулся, пока они шли к выходу из замка. Он словно хотел проверить, как Гарри это воспримет. Гарри… Гарри снова стал твердым. Совсем недавно Том столько раз заставил его кончить, что это казалось невозможным. И все же член стоял колом. Попытки сопротивляться оказались тщетными. Растягивающее ощущение пробка, заполненность Томом и взгляды, которые тот на него бросал, оказались не менее приятными, чем прямые прикосновения. Том снова повел их в сторону озера, подальше от глаз тех немногих, кто остался на каникулы в Хогвартсе. Воздух был холодным, но Гарри пылал жаром. Он не мог сосредоточиться на словах Тома, впрочем, Том, кажется, не обращал внимания на его бессвязные ответы. Он по-прежнему не сводил взгляда с прихрамывающего Гарри. Жаждущего. Голодного. Том остановился чуть поодаль от того места, где они накануне встретили гадюку. Гарри казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Затем и впрямь усадил Гарри к себе на колени, пока они доедали завтрак. Гарри расслабленно прижался к нему, неспешно отщипывая от пирога, который Том прихватил из Большого зала, и наслаждаясь медленно закипающим вожделением. — Мы обычно так проводим время? — спросил он Тома, глядя в сторону озера. — Надеюсь, из меня собеседник получше, чем сейчас. Он хотел спросить, о чем они разговаривают. Обсуждали ли магию, обменивались ли заклинаниями, перешучивались ли. Хотел знать все это. Но не мог вымолвить ни слова. — Мне сейчас очень нравится твое общество, — нежно прошептал Том, сжимая руку на талии Гарри. — А обычно? — Обычно… Мы чуть более сдержанны. Все-таки в замке полно сплетников. Гарри вздохнул и крепче прижался к Тому. — Значит, когда начнется семестр, мы не сможем? Вот так проводить время? — У нас будет еще достаточно времени, — пообещал Том, прижавшись поцелуем к его виску. — Гарри Эванс, я планирую не отпускать тебя не только до конца следующего семестра. Вообще-то, гораздо дольше. Что напомнило мне о… — Том вытянул руку, повел запястьем, и в его ладони появилась палочка. — Серпенсортия, — сказал он, и из кончика палочки выползла гадюка, очень похожая на ту, что они видели. — Привет, — восторженно поздоровался Гарри, Том крепче перехватил его за талию. — Кто меня призвал? — властно спросила гадюка. — Мы хотим с тобой поговорить, — ответил Том, на что гадюка одобрительно зашипела: — Говорящие! Очень хорошо. Ничего интересного гадюка не рассказала, но, похоже, Том добивался не этого. Он хотел послушать, как Гарри с ней говорит. Отправив гадюку прочь, Том нарисовал на ближайшем дереве змею. Немного сосредоточившись, Гарри обнаружил, что может и с такой говорить на парселтанге. Том до сих пор не объяснил, почему так отреагировал на его способность общаться со змеями. Гарри пришлось довольствоваться тем, что к концу недели он все равно узнает. Быть может, Том стеснялся или еще что. — Надеюсь, когда узнаю, не придется стесняться уже мне, — прошипел Гарри нарисованной змее. Он чувствовал себя весьма глупо, разговаривая с картинкой, но Том явно был очень доволен. Он неспешно расхаживал кругами вокруг Гарри, внимательно за ним наблюдая. Гарри переместился с ноги на ногу, пробка не давала забыть о себе ни на секунду, как Том вставлял ее, и… Гарри сжался вокруг предмета, вспомнив, каково это было. — Ну как? — спросил он Тома, попытавшись вернуть мысли в безобидное русло. Сейчас не время. Он думал, что Том попросит продолжать говорить на парселтанге или пообщаться на змеином с ним, или еще что-то в этом роде. — Как ощущения? — вместо этого спросил Том, продолжая расхаживать вокруг него. — Каково это? Том окинул его жарким, пристальным взглядом: — Когда я так тебя заполняю? Каково чувствовать меня внутри? При каждом движении ощущать мои прикосновения? Гарри сглотнул. — Ты… — Он снова судорожно сглотнул набежавшую слюну. И особенно остро осознал, насколько все ярко. — Это приятно, Том, ты же знаешь. — Повисло молчание. — И правильно. — Я знаю, что правильно, Гарри. И очень рад слышать, что ты тоже знаешь, — улыбнулся Том. Пока говорил, он придвинулся ближе. В дюйме от прикосновения. Том провел ладонью по воздуху, в миллиметрах от лица Гарри. Дыхание Гарри участилось. Он по-прежнему чувствовал Тома. И, да, это было правильно. Но еще… — Я снова тебя возьму, — прошептал Том, и Гарри облегченно выдохнул. — Да, — сказал он, и Том тихонько рассмеялся. — Что «да»? — Да, Том, прошу, — пролепетал Гарри, совсем не беспокоясь о том, как отчаянно это прозвучало. Том был так близко, почти, но не достаточно, что это сводило с ума. Том снова рассмеялся и, наконец, сократил последние отделяющие их дюймы. Все еще до боли чувствительный, Гарри вздрогнул, когда Том вытащил из него пробку, но Том прошептал какое-то заклинание и боль притупилась. — Ты прекрасен, Гарри, жаждущий, готовый для меня, — прошептал Том, толкаясь внутрь, и Гарри забыл обо всем. Его не волновали ни холод, ни твердая земля, ни собственные громкие крики, эхом разносящиеся по поляне, пока Том снова превращал его в бессвязное месиво. Важен был только Том внутри, его ладони на бедрах и наслаждение в его голосе. Правильность всего происходящего. — Ты испортил свою… штуковину, — глубоко, тяжело дыша сказал Гарри, кивнув на отброшенную в ворох мантий пробку. — Оу, — ухмыльнулся Том, — уже скучаешь, Гарри? Не волнуйся. Я сделаю тебе еще. Гарри судорожно вдохнул, не в силах отвести от Тома взгляда. Такими темпами он будет хромать до конца жизни. И не то чтобы он хоть сколько-то возражал.

***

Следующий день тоже выдался дождливым, поэтому Том устроил Гарри прогулку по коридорам Хогвартса, чтобы проверить, не вызовут ли знакомые места какого-нибудь отклика. Гарри сомневался, что так воспоминания быстрее вернутся, но все равно согласился. Том, похоже, был счастлив оставаться с ним наедине, а Гарри радовался, что не придется ни с кем, кроме Тома, обсуждать амнезию. Впрочем, Том, очевидно, тоже не питал особых надежд, что попытка сработает, поскольку их разговор об окружающей обстановке быстро сменился другим и на этот раз именно Том был зачинщиком. — Я не хочу носить… кольцо обещания, — со смехом возразил Гарри. Хотя знал, что скоро наверняка сдастся, поскольку попросту не мог сопротивляться Тому Риддлу. По крайней мере, в те несколько дней, что помнил, — точно. Но стоило повозражать хотя бы символически. — Для меня это будет много значить, — серьезно сказал Том, и сердце Гарри часто-часто забилось в груди, словно он — герой из романа. — Если ты его наденешь. Если мы дадим друг другу обещания. — А обязательно давать их посредством кольца? — Оно — символическое значение. — Том продолжал смотреть со всей серьезностью; Гарри точно сдастся. — Оно — единственная семейная реликвия, которая у меня есть, — тихо признался Том. — И я бы очень хотел, чтобы ты его носил, Гарри. Пресвятые Мерлиновы кальсоны, и что Гарри мог на это ответить? — И ты не можешь подождать, пока ко мне вернется память? — спросил он. Том пожал плечами: — Согласен, во многих отношениях было бы лучше подождать. Но зимнее солнцестояние — самое подходящее время. — Том отвел взгляд. — Не хотел бы его упустить, — добавил он, явно нервничая. — Если это так много для тебя значит, — сказал Гарри, — тогда ладно, давай. Том снова посмотрел на него: — Правда? — с радостным энтузиазмом переспросил он, и сердце Гарри растаяло. Похоже, для Тома это действительно много значило. — Правда, — даже если Гарри считал глупым не подождать, пока он снова станет собой. Он вдруг спохватился: — Никакой магии, да? — Это символический обряд, — покачал головой он. — Просто обещание оставаться рядом и поддерживать друг друга. Но даже без магии я нахожу его очень значимым, Гарри. — Хорошо, — кивнул Гарри. Он не мог отказать Тому в такой малости. — Тогда проведем обряд. Ты сказал, солнцестояние сегодня? Том кивнул, снова весь в нетерпении. — Отлично. — Гарри придвинулся к Тому поближе. А тот, как всегда, без раздумий притянул его в объятия. — Расскажи, что именно нужно сделать.

***

После обеда, чувствуя себя довольно усталым, Гарри согласился на предложение Тома вздремнуть. Том оставил его в комнате, а сам отправился в библиотеку, и только тогда Гарри обнаружил, что сон совсем не идет. Каким бы усталым ни ощущалось тело, разум никак не хотел отключаться. Мысли были поглощены событиями прошедшей недели. Гарри потянулся, вспоминая, как утром Том прижал его к стенке алькова, приподнял за бедра и там же трахнул. Гарри тогда обхватил его ногами за талию, бессильно откинул голову, и как же приятно было насаживаться на Тома, ощущать обволакивающую, поддерживающую его в воздухе магию. Как каждая его частичка звенела от правильности, что Том внутри. Это было даже лучше волшебства, просто невероятно. Гарри медленно огладил свой член, но никак не решался подрочить. Не помогла даже мысль о руке Тома, надрачивающей ему сильными, уверенными движениями. Гарри заерзал, силясь придумать что-нибудь еще. Что-то такое, чтобы член полностью затвердел. «Во всем Том виноват», — беззлобно подумал Гарри. Гарри помнил только последние несколько дней, большую часть из которых провел за безудержным сексом. Разумеется, он не вел себя так все время. Наверняка у него были другие занятия и увлечения. Хотелось бы больше знать о заклинаниях, которые применял Том. За утро тот наложил два, включая упомянутое накануне диагностическое, но ни одно не возымело должного эффекта. Том не объяснил, для чего предназначалось второе заклинание, но Гарри показалось, что оно больше касалось их с Томом связи, чем потери памяти. Но если Том пытался что-то выяснить, почему просто не сказал? Нужно было его спросить. Том упоминал, что в библиотеке есть книга, в которой описана теория заклинания. Возможно, именно ее Том сейчас и читал. Сидел с таким видом, какой бывает у него, когда он продумывает десять идей одновременно, прижав палец к слегка приоткрытым в задумчивости губам… Гарри со вздохом встал с кровати. Если сон не идет, значит, можно отправиться повидаться с Томом. Он решительно вышел из слизеринской гостиной и направился вверх по ступенькам. В прошлый раз они с Томом проходили мимо библиотеки, и Гарри был уверен, что сможет найти дорогу. Ведь находилась она не так уж и далеко. Уверенности хватило до первой вращающейся лестницы. Гарри сошел с нее с предельной осторожностью и обнаружил, что идет по коридору, в котором точно не был раньше. Или забыл. Как и следовало ожидать, в коридорах не было ни души. Поплутав по следующему, такому же незнакомому, в конце которого ожидаемо не оказалось библиотеки, Гарри разочарованно вздохнул и решил вернуться. Он уже почти дошел до лестницы, когда услышал звук открывающейся двери. Обернувшись, Гарри увидел выходящего из кабинета профессора. Того самого неприветливо настроенного Дамблдора. Но Гарри решил, что неприязнь не помешает тому указать дорогу. — Сэр! — позвал он. Дамблдор тотчас обернулся. — Да, мой мальчик? — без всякого дружелюбия сказал он. — Извините за беспокойство, — решил проявить вежливость Гарри, — но не могли бы вы подсказать, где находится библиотека? Дамблдор удивленно вскинул брови: — Разумеется, — ответил он. — Вниз по лестнице и налево через коридор. Но вы, безусловно, уже знаете, где она находится? Вы ведь здесь уже год, верно? Значит, Дамблдор не в курсе или ему просто не было никакого дела до слизеринцев. — Да, — кивнул Гарри, — но я подвергся чарам забвения. Они еще пару дней продержатся. Дамблдор нахмурился. Гарри стоял, гадая, может ли он развернуться и отправиться в библиотеку или же от завязавшегося разговора так просто не отвертеться. — Чары забвения? — переспросил Дамблдор. — Полная потеря памяти, я полагаю? Гарри кивнул. — Но это скоро пройдет, — нарочито бодро сказал он. — Профессор Слагхорн не слишком переживает, а Том присматривает за мной, пока я не верну воспоминания. Дамблдор, чей хмурый взгляд начал было разглаживаться, снова стал чернее тучи. — Том Риддл за вами присматривает? Очень… любезно с его стороны. — Ага, — уверенно согласился Гарри. — Говорите, Гораций в курсе вашей ситуации? Профессор Слагхорн? — Знает, — подтвердил Гарри, ведь Том с самого начала сообщил обо всем профессору. Дамблдор ненадолго погрузился в раздумья. Гарри очень хотелось поскорее убраться восвояси. Хмурый донельзя Дамблдор заставлял его нервничать. Неожиданно выражение лица Дамблдора прояснилось. — Что же, — подмигнул тот, — не сомневаюсь, у Горация и Тома все под контролем. Но вы не возражаете, мой дорогой мальчик, если быстренько взгляну? Уверен, Гораций уже опробовал все возможные методы, но всегда стоит попытаться еще раз. Гарри моргнул, потрясенный внезапной переменой в настроении Дамблдора. Он хотел отказаться из-за того, каким взглядом тем утром Дамблдор смотрел на них с Томом в коридоре, но Дамблдор был профессор. К тому же Слагхорн никак не попытался помочь. Поэтому Гарри пожал плечами и согласно кивнул. — Отлично! — бодро воскликнул Дамблдор и подошел на несколько шагов ближе. А затем… Он ничего не сделал, просто пристально смотрел Гарри в глаза. Чувствуя себя донельзя неловко, Гарри смотрел в ответ. Под веками начало чуть пощипывать, но нельзя было точно сказать, от магии или просто потому, что он не моргал уже довольно приличное время. Затем Гарри почувствовал кое-что еще. Невозможно описать точно, что именно, но, когда Дамблдор отвел взгляд, у Гарри осталось стойкое ощущение, будто профессор залез ему в голову и немного там покопался. — Хм-м-м, — протянул Дамблдор, что нисколько не обнадежило. — Надеюсь, это немного помогло, — добавил он. Что было отрадно слышать, но Гарри не понравилось странное выражение глаз профессора. Дамблдор открыл было рот, собираясь сказать что-то еще, но Гарри спешно его перебил. — Огромное спасибо профессор! — воскликнул он с преувеличенным весельем. — Премного благодарен! — И, развернувшись, побежал в указанном Дамблдором направлении, прежде чем профессор успел выкинуть что-нибудь обескураживающее. Библиотека оказалась ровно там, куда его отправил Дамблдор, здесь же ожидаемо нашелся и Том. — Гарри! — удивленно воскликнул Том, когда Гарри плюхнулся на соседний стул. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Не спалось, — улыбнулся Гарри. Ему хотелось положить голову на плечо Тома, но здесь они были как на ладони, поэтому пришлось довольствоваться рукой Тома, которую тот незаметно положил ему на бедро. — А, — вспомнил Гарри, — я ведь заблудился, пока сюда добирался. Пришлось спрашивать дорогу у Дамблдора. В этом замке нереально сориентироваться. — Ты говорил с Дамблдором? — заметно встревожился Том, но лишь на секунду. Почти мгновенно выражение его лица сгладилось, снова став спокойным и ласковым. — Удивлен, что он тебе помог, а не отправил бродить кругами. Гарри пожал плечами: — Он был не особо рад меня видеть, но дорогу подсказал. Даже попробовал помочь с моей амнезией, так что, знаешь, ему не совсем наплевать на слизеринцев. На его слова Том отреагировал совсем иначе, чем Гарри рассчитывал, — разволновался пуще прежнего. — Что он тебе сказал? — спросил он, стиснув бедро Гарри. — Ничего такого, — спешно ответил Гарри. — Да и все равно ничем не смог помочь. Он сказал, что вы со Слагхорном наверняка уже все перебровали, но всегда стоит попытаться еще раз. А потом просто немного потаращился на меня и все. — Не помогло? — Том не сводил с Гарри взгляда. — Только голова разболелась. — Пусть Дамблдор и утверждал, что что-то предпринял, но Гарри не заметил никаких перемен. — Если честно, мне было не по себе. Я ему не доверяю. Том посмотрел на него с сочувствием. — Мне жаль, что он не смог помочь, — сказал он, поглаживая бедро Гарри. — Но ты правильно делаешь, что не доверяешь. Надеюсь, своим вмешательством он не сделал хуже. — Просто голова болит, — успокоил его Гарри. — Ничего такого. — Кажется, дождь утих. Пойдем, подышим свежим воздухом, вдруг поможет. — Том закрыл увесистый фолиант и встал из-за стола. — Но ты ведь не закончил! — возразил Гарри. — Книги могут подождать. Ты важнее, — отмахнулся Том. Гарри невольно улыбнулся от этих слов. Том повел из библиотеки к главному входу. Они пошли уже ставшим привычным маршрутом: вокруг замка, вдоль берега озера, где могли побыть наедине. Том шел не спеша, то и дело бросая на Гарри обеспокоенные взгляды. Он слишком волновался из-за обычной мигрени, но Гарри ценил его заботу. Том вернулся к разговору об обряде солнцестояния. Про себя Гарри до сих пор считал подобное излишним, но это было самое малое, чем он мог отплатить Тому после всего, что тот для него сделал. Гарри в очередной раз задумался, чем заслужил Тома Риддла. — …не хотелось бы, чтобы нас застукали ночью, — вслух размышлял Том. — Хорошо, что Дамблдор сегодня не будет патрулировать окрестности. Гарри резко остановился, схватив Тома за руку. — Что случилось? — напрягся Том. — Ты только что сказал… — промямлил Гарри. Он держал Тома за рукав мантии, но это не помогало. Он нуждался в успокаивающем прикосновении к его коже. — Просто… — Череп словно пронзило насквозь. — Ты в порядке? — Том потянулся к его лицу, но Гарри отстранился, хоть и желал прикосновений. Кожа вдруг стала болезненно-чувствительной, как после сильного солнечного ожога. Гарри замер. Он знал, как ощущается солнечный ожог? Вспомнился голос, кричащий, чтобы он шел играть сам. Вспомнился. — Мне просто нужно… — Гарри поморщился, прикрыл лицо ладонями. Не стоит заблаговременно радоваться. Он мог ошибиться. — …что-нибудь выпить, — договорил он. — Я просто чувствую себя немного странно. — Вот. — Гарри услышал, как Том достал палочку и быстро произнес несколько заклинаний. Затем Том отвел ладони от лица Гарри, одной рукой обхватил его за затылок, а другой поднес к губам наспех трансфигурированную кружку. Гарри сделал большой глоток прохладной воды. Немного помогло, но голова продолжала гудеть и раскалываться. Казалось, будто ему зарядили бладжером аккурат промеж глаз. Он вспомнил, что такое бладжер. — Ты точно в порядке? — спросил Том. — Гарри? Гарри обессиленно рухнул на землю.

***

— …Гарри? Гарри, детка, проснись, пожалуйста. Гарри открыл глаза и отпрянул, выхватывая палочку. Он вспомнил. Вспомнил. — Какого черта, — злобно прошипел он. — Что за больной… Ты омерзителен, Риддл. — Палочка дрожала в руке. Его сейчас вырвет. Риддл… Он позволил Риддлу… Его резко обдало жаром возбуждения. Гарри до крови прикусил губу. Он этого не хотел. Не мог хотеть. Риддл воспользовался их проклятой связью. Риддл настороженно наблюдал за ним, выставив вперед руки, словно успокаивая дикого зверя. — Что случилось, Гарри? — Я все помню, больной ты ублюдок, — зло выплюнул Гарри. Нужно срочно вернуться в замок. Он вдруг, как никогда, остро осознал, насколько они изолированы. И совсем одни. Том мгновенно вооружился палочкой. — Гарри, — все тем же ласковым голосом произнес он. Гарри было тошно оттого, что какая-то часть его продолжала на него реагировать. Что Риддл с ним сотворил? — Давай поговорим как нормальные люди. — Мне нечего сказать. — Гарри тщетно пытался оценить свои шансы. Нельзя поворачиваться к Риддлу спиной. Нужно следить за его рукой. Не за губами. — Хотя постой, есть кое-что. Чего ты пытался добиться, Риддл? Что, по-твоему, должно было из этого выйти? — С нашей первой встречи ты несправедливо предвзято ко мне относишься, — спокойным, рассудительным тоном ответил Риддл. Гарри сдержал рвущийся наружу едкий смех. — Я хотел начать все заново, — продолжил Риддл. — И ты ведь не станешь отрицать, что из этого получилось. Стало ясно, насколько… мы совместимы. — Тон Тома сменился на вкрадчивое мурлыканье. — Ты принадлежишь мне, Гарри. Подтверждение тому в каждом касании. Гарри невесело рассмеялся: — Ты нравишься мне, только когда я о тебе ничего не помню, и считаешь, будто это что-то доказывает? Ты никогда больше меня не коснешься, Риддл. — Не усложняй, золотко. — Риддл шагнул было ближе, но Гарри вскинул палочку и ему пришлось остановиться. — Ты мой, Гарри, — как само собой разумеющееся сказал он. — Ты должен это осознать. Откуда ты знаешь парселтанг? Гарри ни на йоту не собирался верить Риддлу. Стоило перестать заглядываться на его заискивающие улыбки. — Я ничего тебе не скажу, Риддл. Более того, думаю, мне стоит сообщить о тебе. О чарах забвения. О жутком ритуале, который ты собирался провести сегодня ночью. Том напряженно прищурил глаза. — Как мне заставить тебя образумиться, Гарри? — Образумиться? Образумиться, Риддл? Ты себя слышишь? — Гарри следовало убраться отсюда как можно быстрее. И найти Дамблдора. Сейчас он жалел, что решил ничего не рассказывать профессору. Тогда бы на этой неделе все сложилось совсем иначе. И почему он решил, что это слишком рискованно — сболтнуть что-то лишнее и тем самым нарушить временную шкалу? Однако откуда ему было знать, что Риддл решится выкинуть что-то настолько безумное. Поразительно, но у Гарри просто вылетело из головы, что, помимо него самого, хотя бы еще один человек должен знать, что ему совершенно не свойственно общаться с Риддлом. Потому что он никогда бы не подумал, что такое с его стороны вообще возможно — общаться с Риддлом. Или привлекать внимание Риддла. Не говоря уже о… О том, чем они занимались, даже думать не хотелось. Особенно когда Риддл стоял напротив. — Я готов признать, что мои методы были немного жесткими. — О, Риддл явно преуменьшил значение слова «жесткий». — Но как иначе у меня бы получилось с тобой пообщаться, Гарри? В прошлом семестре ты был довольно неуловим. — Риддл снова улыбнулся и медленно провел языком по нижней губе. — А я так хотел узнать тебя ближе. Глубже. Черт. Гарри определенно пора делать ноги. — Я ухожу, Риддл, — сказал он. — Если оставишь меня в покое, обещаю, что никому ничего не скажу, ладно? Риддл продолжал смотреть на него пылающим, алчущим взглядом: — Оставить тебя в покое? — тихо повторил он. — Гарри, Гарри. Я никогда не отступаюсь от того, что принадлежит мне. Гарри вовремя заметил формирующееся заклинание. Он отскочил, споткнувшись, покатился по земле, в то же время метнул Обезоруживающее и резко вскочил на ноги. Риддл, не прекращая улыбаться, отразил заклинание и швырнул Связывающим ноги проклятьем. Гарри успел парировать, попробовал ответить Импедиментой, но Риддл оказался быстрее и метнул Импедименту секундой раньше. Гарри все сильнее отчаивался, поскольку заклинания сыпались быстрее и быстрее. Он боялся, что Меррисот была права: ему не хватало практики в дуэлях. Теоретически он помнил, как это, знал множество заклинаний, но целых два семестра Гарри провел, застряв в прошлом и притворяясь посредственностью. Теперь-то все и аукнулось. У Риддла подобного недостатка не было. Все школьное время он только и делал, что укреплял авторитет лучшего во всем, включая дуэли, и не гнушался запрещенных заклинаний, почерпнутых из библиотек его чистокровных приятелей. О некоторых из них Гарри даже не слышал. Он выпустил в небо несколько броских, ярких заклинаний, надеясь, что кто-нибудь из школы заметит и придет разобраться, в чем дело. Но не особо рассчитывал на подобный исход. Гарри выбивался из сил. Но права на ошибку у него не было, необходимо продолжать концентрироваться. Гарри спрятался за деревом от особенно мощного заклинания, но оставаться там не мог: ширина ствола едва его прикрывала. Он бросил очередное заклинание и выскочил из укрытия. Стоило с этим покончить как можно скорее. Риддл парировал его Экспеллиармус, по нему было заметно, что он тоже вымотался. Но не время об этом думать. Гарри продолжал двигаться, уповая на свои инстинкты. Гарри отразил следующее заклинание, но Риддл успел что-то провернуть. Подготовил, когда Гарри стоял за деревом. Само заклинание Гарри не задело, но на него попали разлетевшиеся по воздуху осколки. Частицы кожи и крови Тома. Гарри невольно ахнул. Он всего на долю секунды вышел из строя, но и этого хватило. Следующее заклинание Риддла ощутимо сдавило горло. Гарри казалось, что он сейчас задохнется. Он рухнул на землю, со свистящим хрипом вцепился пальцами в шею, силясь отодрать, сбросить с себя невидимую удавку. Даже одного вдоха сделать не получалось. Риддл опустился перед ним на колени, прямиком в грязь. Он бережно отвел руки Гарри от шеи. Гарри остался без палочки. Выронил ее, когда начал задыхаться. Перед глазами поплыло, расфокусировалось по краям. — Я не хотел причинять тебе боль, золотко, — сказал Риддл. — Не нужно было до этого доводить. Но не волнуйся. Все поправимо. Гарри хотел спросить, что Риддл имел в виду, но язык не слушался, он едва оставался в сознании. — Я не могу стереть все твои драгоценные воспоминания, — прошептал Риддл. — А Легилименция никогда на тебя не действовала. Еще один твой секрет, Гарри, который я обязательно разгадаю. Нет, я не могу стереть все эти тайны и загадки, сокрытые в твоих воспоминаниях. Поэтому я заберу только эту неделю, а также нашу сентябрьскую встречу. Мне жаль, что ты ничего из этого не вспомнишь. Ведь было так чудесно, согласен? Пока Риддл прижимал палочку к его виску, Гарри пытался сопротивляться, но слабо. И тщетно. — Я хорошо владею чарами забвения, — обнадеживающе заверил Риддл. — Оттачивал их весь семестр. Ты запомнишь весьма приятную неделю, проведенную с мальчишкой из Рейвенкло. Видишь ли, его тоже зовут Том и он передо мной в долгу. И, Гарри? — Риддл склонился в нескольких дюймах от его лица. — Я сделаю тебя своим, — прошептал он ему в губы. — Не волнуйся. Я тебе не отпущу. Обещаю. А затем отстранился и произнес: — Обливиэйт. Гарри погрузился во тьму.

Конец первой части.

Часть вторая здесь: https://ficbook.net/readfic/01905081-19ab-74bf-8e0e-e8bf989c62d0