Обещания, обещания (Дилогия. Часть I)

На поступившего в середине учебного года мальчишку Том взглянул лишь мельком. Конечно, он прикинул ту возможную пользу, которую можно было с него поиметь. Все-таки мальчишку определили на Слизерин, причем на тот же курс, да и еще и поселили в одной с ним спальне. Но Том не питал особых надежд, и, как оказалось, не зря. Только намного позднее Том задумался над тем, каким образом Гарри Эвансу удалось так резко и сразу сделать себя неинтересным. Как-никак тот был новеньким, с аурой загадочности. Но Эванс с самого начала не скрывал, что является полукровкой без каких-либо связей. Издевательства, которые последовали сразу за эти признанием, он пресек с достаточной твердостью, чтобы вынудить зачинщиков искать новую грушу для битья, но не настолько эффектно, чтобы Том задумался о его вербовке. Явное предпочтение Эванс отдавал квиддичу и Уходу за магическими существами, что Том считал совершенно бесполезным. На уроках показывал посредственные результаты. Держался особняком. Не смотрел в глаза. Том однажды попытался заручиться его симпатией с помощью своего обаяния, ведь, каким бы тот ни был, все же слизеринец, но Эванс не поддался, более того — отшатнулся. Даже руки не пожал в знак приветствия. Впрочем, сторонился он всех слизеринцев, кто хоть как-то пытался с ним подружиться. Сначала сплетничали, что Эванс до сих пор скорбит по убитой Гриндевальдом семье, после решили, что тот просто одиночка, причем довольно странный. В конце концов о нем вообще перестали говорить. И так, несмотря на то, что они вместе посещали некоторые занятия и спали в одной комнате, Том списал Эванса со счетов и перестал обращать на него внимание. До выпуска из Хогвартса оставалось всего каких-то полтора года, и Том, как никогда, был загружен осуществлением своих далеко идущих планов. Он наконец-то заполучил власть над Слизерином, но то лишь одна из многих ступеней на его пути. Временами Том искренне удивлялся, о чем таком думают его так называемые «товарищи». Хогвартс Том считал своим домом, но всегда отчетливо осознавал, какой огромный мир за его пределами. Его окружение словно было искренне убеждено, что мир зиждется на их мелких склоках и интрижках. Никто из них всерьез не задумывался о целях и планах после окончания школы, их заботило только здесь и сейчас. Но Том смотрел на мир гораздо шире, и ему предстояло приложить немало усилий, чтобы все, кем он так тщательно манипулировал, в итоге отыграли свои роли. После завершения учебного года Том пережил очередное адское лето в Вуле. Он читал, писал письма, а когда соседние здания тряслись от взрывов бомб, вспоминал о крестраже и твердил себе, что не может здесь умереть. Наступил сентябрь, а вместе с ним и последний год в Хогвартсе. И лишь по воле счастливой случайности вечером в первую учебную неделю Том оказался у кабинета профессора Меррисот. Через полуоткрытую дверь доносились голоса. Так случилось, что Том слишком рано пришел на первое собрание в качестве старосты и решил убить время, послушав, кому не посчастливилось нарваться на профессора в самом начале года. Если бы он не вышел пораньше, не оказался именно у той двери… Решив, что времени до встречи вполне достаточно, Том спешно наложил на себя дезиллюминационные чары и бесшумно шагнул к приоткрытой двери. Там был Эванс. Теперь Том был предельно сосредоточен. В прошлом году Эванс не проявлял никаких выдающихся успехов, но отстающим назвать его было нельзя. Так, середнячок. — …практическая оценка, если не тренироваться? — сказала Меррисот. — Мне бы не хотелось, профессор, — ответил Эванс. — У меня было достаточно тренировок. На экзаменах я не разочарую. Том еще никогда не слышал, чтобы Эванс говорил так твердо и уверенно. — Это такая потеря, мистер Эванс. — Для кого? Профессор Меррисот вздохнула: — Можете не верить, но для ваших же сокурсников. — У них есть вы, профессор. Они справятся, — пожал плечами Эванс. — Лестью вы не отделаетесь, Гарри. — Том ушам своим не поверил: профессор Меррисот никогда не говорила столь мягко и снисходительно. — Покажите еще раз. Эванс расслабленно взмахнул палочкой. И создал Патронус. Дезиллюминационные чары Тома вздрогнули и замерцали от испытанного им потрясения. Повезло, что внимание Меррисот было полностью сосредоточено на гарцующем вокруг Гарри олене. Патронус, созданный с легкостью Люмоса. Когда Эванс этому научился? — Безупречно, — с неприкрытой симпатией похвалила Меррисот. — Полностью телесный, как и всегда. Но только за него высшего балла вы бы не получили, Гарри Эванс. Практическая защита требует тренировок. Эванс все так же небрежно снова пожал плечами. Будто Меррисот только что не подтвердила, что он совершил немыслимое. Эта заурядность, этот бездарь удостоился высшей отметки за практическое по Защите. — Мне повезло, — сказал он. — Попались заклинания, с которыми я много практиковался. — Но не в моем классе, — вздохнула Меррисот. — Я не стану заставлять вас делать то, что вам не по душе, Гарри, но, пожалуйста, подумайте. Не хочу, чтобы ваш талант пропал зря. — Я подумаю, профессор, — сказал Гарри таким тоном, что сразу стало ясно: ответ не изменится. — Мне очень нравятся ваши уроки, — запоздало добавил он. — Ваш предмет — мой любимый. Но… мне некомфортно. Выделяться. — Что ж, если потребуется, в рабочее время я в вашем распоряжении, — сказала Меррисот, провожая его к двери. — И не думайте, что я не стану обсуждать с профессорами другие ваши отметки, — добавила она. — Мы все хотим, чтобы вы преуспели, поскольку продемонстрировали, что явно на это способны. Итак. Эванс — ничем не примечательный, бездарный Эванс — отличился по нескольким предметам. Не на уроках, а тайком, где были только он и экзаменаторы. Эванс получил высший балл по Защите. Немыслимо. А Том об этом даже не догадывался. Том отошел чуть в сторону, когда Эванс вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. По какой-то причине Эванс настороженно оглянулся по сторонам (хотя, разумеется, он точно не мог знать о присутствии Тома) и зашагал прочь по коридору. В обычной ситуации Том бы не стал торопиться, скорее всего, позвал бы кого-нибудь на подмогу, чтобы вывести Эванса из себя, зажать в угол. Стоило действовать осторожно, подобраться издалека. Да, по логике вещей именно так и следовало поступить. Позже Том так и не смог себе объяснить, почему вдруг действовал столь импульсивно. Вероятно, он был слишком взбудоражен. Слишком впечатлен этим прячущимся у всех на виду мальчишкой, загадкой, которая все это время была у него прямо под носом. Он даже никогда не задумывался, с чего вдруг Эванс оказался на Слизерине. Этот вопрос даже в голову не приходил — почему? Он двинулся вслед за Эвансом, ускоряя шаг, чтобы нагнать его, когда тот завернет за угол. Том развеял дезиллюминационные чары, и Эванс вздрогнул от неожиданности. Том осознавал, как, должно быть, жутко сейчас ухмыляется, но лицо не слушалось. Он резко схватил Эванса за руку. Рукава рубашки Гарри были закатаны, и Том, случайно нырнув пальцами под широкую манжету мантии, коснулся обнаженной кожи. В тот же миг его мир полностью изменился. — Какого черта? — выругался Гарри, выворачиваясь из хватки и отскакивая. В другой руке он уже держал палочку, и, несмотря на потрясение, нацелена она была прямиком на Тома. — Что ты со мной сделал? Том пристально смотрел на Эванса, разминая руку. Он продолжал улыбаться. Ему казалось, что никогда не перестанет. Они никогда раньше не соприкасались. Том и не подозревал… Если бы только он настоял в прошлом году, когда Гарри отказался пожать ему руку, если бы однажды вечером дотронулся случайно в тесном пространстве общей спальни… — Я ничего тебе не сделал, — ответил Том. Он пытался говорить спокойно, но голос предательски подрагивал. В кои-то веки ему было плевать на проявление слабости. То, что он ощутил, прикоснувшись к Гарри… — Если уж на то пошло, что ты со мной сделал? — Ничего я не делал, — огрызнулся Гарри. — Если ты не делал, — сказал Том, — и я не делал, наверняка это нечто вне нас самих. Нечто между нами. — Слушай, я просто хочу… — Лицо Гарри приняло до забавного нелепое выражение. Только к середине фразы он наконец осознал, что снял маску кроткого, застенчивого ученика. Он отвел палочку в сторону и сгорбился, понурив лицо. Как будто это могло снова одурачить Тома. — Так чего же ты хочешь, Гарри? — промурлыкал Том. — Слушай, просто оставь меня в покое, Риддл. Наверное, это были шальные чары или типа того. Случайность. Давай просто забудем. — Гарри вперил взгляд в пол, явно усиленно пытаясь вернуться в прежнее амплуа, которым пользовался весь прошлый семестр. Том воспользовался возможностью: он метнулся вперед и сжал голову Гарри в ладонях. Это было потрясающе. Лучше пробуждения Василиска, лучше, чем лицезреть, как чистокровные последователи преклоняют перед ним колени, лучше уверенности в будущем благодаря хоркруксу. Каждый дюйм в его теле ожил, вспыхнул и заискрился — Том и представить не мог, что такие чувства вообще бывают. Все его естество стремилось к чему-то в Гарри. К чему-то интимному, теплому, всецело принадлежащему Тому. Он забыл, где они находятся. Забыл обо всем, что изначально собирался сделать. И сделал единственное, что было необходимо: наклонился и поцеловал Гарри в губы. Губы Гарри приоткрылись под его натиском. Гарри позволил прижать себя к стене, податливый, изнемогающий во власти рук Тома. Когда Том протиснул бедро между его ног, Гарри безудержно застонал. Все остальное перестало существовать. Том видел и чувствовал лишь Гарри, который отчаянно извивался, потираясь о его бедро. Когда Том переместил руку, чтобы крепче вплестись пальцами в волосы Гарри, он ненароком задел его шрам. Они оба шумно выдохнули, тело покрылось мурашками, Том порывисто прикусил губу Гарри. На этом его удача закончилась. Должно быть, боль в губе отрезвила Гарри, и тот, вырвавшись из цепких объятий Тома, попятился на подкашивающихся ногах. Том с жадностью смотрел на его раскрасневшиеся щеки, искусанные поцелуями губы, на шрам. Но палочка Гарри была предупреждающе вскинута вверх, и тот явно не собирался снова ослаблять бдительность. — Держись от меня подальше, Риддл, — зло прошипел он. — Что бы это ни было… Что бы ты со мной ни сделал… Больше тебе этого не удастся. Он отступал все дальше и дальше, не сводя с Тома взгляда, пока не скрылся из виду за ближайшим поворотом. Том в благоговейном замешательстве коснулся пальцами губ. Гарри принадлежал ему. Это было совершенно ясно. Что-то в нем взывало и тянулось к Тому, что-то плавилось в его руках. Теперь Тому было просто необходимо снова заполучить Гарри в свои руки и выведать все его восхитительные тайны.

***

К неуклонно растущему разочарованию Тома, сказать оказалось легче, чем сделать. На людях Тома ограничивала необходимость поддерживать имидж: образцовому студенту Тому Риддлу не пристало гоняться за Гарри и хватать его, когда вздумается. А в безлюдных местах Гарри оказался на редкость неуловимым. Он явно следил за расписанием Тома; как иначе ему удалось испаряться так, что Том ни разу не столкнулся с ним ни в коридорах, ни в гостиной? Том поручил Малсиберу, который мог себе позволить парочку публичных потасовок, схватить и придержать Гарри, но без применения излишней жестокости (к сожалению, профессора бы такого не допустили). Однако Гарри сумел и от него ускользнуть. Малсиберу удалось лишь подтвердить, что Гарри и впрямь исчезает аккурат перед появлением Тома. Вдобавок ко всему Гарри почти перестал появляться в спальне. Поздним вечером, возвращаясь после дежурства, Том не раз обнаруживал, что да, Гарри был, но не так давно ушел. Блэк рассказал, что пытался его подстеречь, но Эванс снова улизнул. — Теперь понятно, откуда у него такие баллы за Защиту, — сказал он Тому с горящим чем-то средним между удивлением и восхищением взглядом. — Эванс изворотливее, чем загнанный в угол гриндилоу. Том не собирался выманивать его на занятиях на глазах у всех. Но все же решил провести дуэль с Гарри на Защите, решив, что либо воочию увидит его способности, либо одержит победу так, чтобы добиться телесного контакта. Учебный класс — не самое идеальное место, но Том уже начал отчаиваться. Но Гарри ни умений не продемонстрировал, ни проиграл. Он как-то умудрился проклясть себя самого так, что казалось, будто это Том сделал его зубы ниже подбородка. В результате Эванса отправили в больничное крыло. Когда Том вернулся в спальню, балдахин вокруг кровати Гарри оказался плотно задернут заклинанием. Тому даже не удалось определить, находится Эванс внутри или нет. Одно было ясно — заклинание снять будет непросто. Еще один из навыков, которые Гарри прежде не проявлял. Том велел подручным порасспрашивать о Гарри, не привлекая внимания, но Эванс никому не был интересен. Никто ничего о нем не знал. Ни о том, где он жил, ни о его семье, симпатиях, антипатиях, никаких интересных историй. Эванс прятался у всех на виду. Том поверить не мог, что это сработало. И продолжало бы работать. Том мог бы окончить учебный год и покинуть Хогвартс, так и не узнав, что Гарри принадлежит ему. Самое досадное Том не понимал. Почему? Том точно уверен, Гарри был потрясен возникшей между ними связью не меньше его самого. Так почему же так настойчиво ускользал? От чего прятался? Почему, когда только появился, отверг все предложения о дружбе? Отверг Тома? И список вопросов только рос. Часть своего времени Том посвятил изучению их связи, но ему нужно было больше сведений, больше точек данных. Такое будет случаться при каждом контакте? Что может повлиять? Как это связано со шрамом от проклятья на лбу Гарри? Том нуждался в ответах. Ему было необходимо снова коснуться Гарри. Но, похоже, Эвансу и дальше удастся обводить его вокруг пальца, если только Том не предпримет ничего радикального. А Том пока не мог этого сделать: стоило поддерживать публичное амплуа. Абсурдно до нелепого. Гарри Эванс обыгрывал Тома Риддла и делал это, не выходя из образа заурядного, бесталанного студента. Ситуация стала невыносимой. И тут к Тому, наконец, снова вернулась удача. Однажды, поздним вечером в спальне, к нему подсел Малсибер. Перед этим Том как минимум пару часов провел в слизеринской гостиной, но после окончания занятий Гарри и след простыл. В спальне его тоже не оказалось. Том бросил раздраженный взгляд на Малсибера, который весь лучился нетерпением. Он явно нашел возможность искупить вину после всех провалов с Эвансом. — Ну? — спросил Том. — Я слышал, — сказал Малсибер, — что Эвансу некуда податься на Рождество. Он спрашивал, можно ли остаться в Хогвартсе. Слагхорн обсуждал это с Меррисот. — Вот, значит, как. — Том на минуту погрузился в раздумья, перебирая и отбрасывая все возможные варианты. У него не было права на ошибку. — Сделайте так, чтобы Эванс «случайно» узнал, что на Йоль я собираюсь остаться у Блэков. Он должен быть твердо уверен, что меня здесь не будет. — Да, мой Лорд. — Поскольку они были наедине, Том позволил Малсиберу так к себе обратиться. Множество мыслей крутилось в голове. — О, и, Малсибер? Поспрашивай кое о чем. Окажи услугу, если потребуется. Мне нужен малозаметный зачарованный предмет, который вызывает потерю памяти — полную амнезию, но временную, а не постоянную. — Да, мой Лорд, — кивнул Малсибер. — Разумеется. Все, что вам потребуется.