два несчастья и ложечка мёда

настойчивый звонок в дверь. всего три часа дня, хенджин вернулся так рано? что-то приключилось на парах? я скорее бегу открывать дверь, чуть не подскакивая с кровати. — добрый день! — запыхавшийся мужчина в очках протягивает упаковку черничных кексов, — ну же, берите. — добрый! а почему вы так рано сегодня? у хенджина пары до четырех, а пока он доедет, будет уже почти пять часов вечера. — я, — он теряется секундно, — я вышел слишком рано. извините, если мешаю, могу покинуть вас прямо сейчас, — кланяется зачем-то, на что я его останавливаю. — прошу, не нужно, вы же старше меня, это выглядит странно. — нет ничего странного в решении уважать в первую очередь вас как человека, а не цифру. — проходите, я рад вам, — ухожу на кухню ставить чайник, перед этим закрывая дверь за господином баном на три оборота, — будете чай? — буду, — доносится из прихожей. — черный? — черный, и ложечку мёда, пожалуйста, если у вас есть. — последняя, для вас сохранил, — отшучиваюсь я, пытаясь сохранить диалог, — держите, господин бан. — можете называть меня кристофер? мне неловко, вы даже не мой студент. — хенджин тоже обращается к вам по имени? — нет, с ним у нас исключительно формальное общение, — какая-то резкость появляется в его словах, я на секунду напрягаюсь вместе со своим тревожным желудком и руками, — мы с вами, безусловно, никем друг другу не приходимся, но теперь я вроде как приезжаю сюда исправно каждую неделю и в будущем не хочу делать вид, будто мы незнакомцы. на самом деле, я буду рад стать вашим другом, вы приятный человек, господин ян. — чонин, — как много доверия способен внушить этот человек мне простым своим пониманием, — обращайтесь ко мне тоже по имени. тогда, на улице, вы сказали про чехол для телефона. вы что-то знаете? — я видел их периодически перед университетом, но был уверен, что вы в курсе их общения, — я медленно киваю головой, пытаясь переварить сказанное и сопоставить со словами хенджина про «ночь в компьютерном клубе», «поездку к родителям на выходные», «проект у джисона». а точно ли все это было? или большая часть — враньё, прикрытие? в потоке мыслей даже не замечаю, как прикусываю губу до крови. — нужно промыть, чтоб не было так больно. — да мне и так почти не больно. всё в порядке. спасибо, что сказали. долгое молчание повисает в комнате, но совсем не такое, в котором чувствуешь напряжение. будто ты лишний. нет, это то молчание, в котором можно сидеть часами, думать о своём, посматривать периодически на человека рядом и ощущать лёгкость. не нужно искать темы для общения, они придут сами, если будет нужно. вау. — кристофер, — он поворачивает голову в мою сторону, вскидывая брови в ожидании вопроса, — у вас много друзей? — не очень, если честно. а что такое? — вы часто с ними встречаетесь? — последние пару лет всего раз в месяц, если не реже. почему спрашиваете, чонин? — думаете, это нормально — видеться с друзьями так редко? — если у вас загруженный график и чаще не получается, то да, — он ждёт, пока я обдумаю эти слова и сразу после моего кивка продолжает, — но если это потому что вы живёте только партнёром и работой, отдавая все силы и не оставляя ничего на себя, то мой ответ нет. — вы будто психолог, а не преподаватель французского, — тихий смех отдается эхом от стен квартиры, вызывая странное чувство. — просто бывал на вашем месте, — почти шепотом отвечает. — боюсь, что ваши размышления сейчас так сильно наделены смыслом из-за более негативного опыта, чем мой, — кристофер пожимает плечами, полуулыбаясь, но ничего вслух не произнося, — значит да. знаете, у меня к вам ещё один вопрос. — какой же? — что вы видите в этой монетке? — я показываю ему так же, как хенджину несколько дней назад, вону. — когда говорю об этом именно с вами, то понимаю, что она слишком мала и чувствует себя каплей в огромном море. ей кажется, что она ничего не значит, но на самом деле, если её не хватит при покупке, то человеку придётся отказаться от выбранной вещи. так что даже если она маленькая, то всё равно важна. ей не нужно обесценивать себя. пожалуй, так я вижу её сейчас. — спасибо, — всё, на что меня хватает. снова ключ, поворачивающийся в замке. хенджин вернулся, — хорошего урока, господин бан. я в спешке переодеваюсь, предупреждая перед уходом хенджина, что иду прогуляться. на улице прохладно, но свежо. и так хорошо, уже вечер, почти нет никого. вдруг дождь начинается, а я и радуюсь. радуюсь, как маленький ребёнок лужам в резиновых сапогах. нет со мной телефона, который разрывается уведомлениями, нет со мной тревог, сейчас из дома я с собой ухватил лишь этот разговор о маленькой, но всё же значимой монетке. и стою вот под ливнем, улыбаюсь чему-то своему, пока вокруг ни души. возвращаюсь домой под конец дождя и натыкаюсь сразу на пороге квартиры на хенджина разъяренного. — почему телефон с собой не взял? — я хотел отдохнуть один, — снимаю пальто промокшее. — ты понимаешь, что я волновался? сегодня штормовое предупреждение, а ты ушёл без связи гулять, не сказав куда конкретно, с кем и насколько. что с тобой происходит? — а с тобой что? раз так волновался, вышел бы на улицу. не надо этого переживания, не надо делать вид, что тебе не всё равно и вообще, что за вопросы? ты моя мать? — я скидываю обувь и, не принимая горячего душа, просто несусь в спальню, замечая мельком всё ещё сидящего на кухне господина бана. — ян чонин! — хенджин кричит мне что-то в догонку, — ян чонин, не смей игнорировать меня! он утихает спустя пару минут, вероятно к уроку возвращаясь. а я опять остаюсь в тишине дурацкой, поглощающей все хорошее и возводящей «плохие» чувства в квадрат.