Амнезия: Мгновения памяти

      Итэр с трудом разлепляет глаза и обнаруживает что порезанная вчера (вчера ли это было?) рука не шевелится. Сначала им охватывают страх и паника, и он судорожно пытается поднять конечность, но в итоге смиряется – видимо что-то повредил лезвием – и смотрит на будильник, который стоит почти на уровне его глаз на тумбочке: самое время собираться на пары. Сора грустно вздыхает: снова не получилось умереть. Студент обнадеживает себя тем, что в ВУЗе он сможет отвлечься и на ватных ногах поднимается, чтобы собрать рюкзак. Одеваться ему не требуется: он так и не снял уличную одежду, когда пришел домой. Только на рукаве и в районе живота появились небольшие пятна крови, которые он слегка затирает влажной салфеткой. Завтракать он, естественно, не будет – не чем, если не считать пиво и соленые огурцы, которые всегда ему казались отвратительными.       Пока Итэр пешком добирается до места учебы, он промокает насквозь: осенний холодный дождь пробирает до нитки. Коса, которую Сора так и не смог переплести из-за неработающей руки, теперь напоминает больше крысиный хвостик. Из-за длинных волос его часто путают с девчонкой, но состригать их не хочется: то ли жалко, то ли не хочется прощаться с воспоминаниями, которые, по рассказам окружающих, хранят волосы. Около дверей его обгоняют веселые первокурсники, боящиеся опоздать на первую пару, еще не испорченные реалиями жизни. Итэр тоже не любит опаздывать и всегда старается быть прилежным студентом, но сегодня опустошение и грусть одерживают победу, поэтому он, еле передвигая непослушные ноги, заходит в аудиторию через две минуты после звонка, оставляя за собой на полу лужицы воды, за которые получает оплеуху от одногруппника и звонкий смех его друзей под какие-то дикие возгласы, которые он не слышит за звоном в ушах. Сора инстинктивно бросает взгляд на парту возле окна и одергивается: Сяо не только пришел раньше него, он еще и смотрит в упор прямо Итэру в глаза. Блондин обреченно вздыхает и отворачивается, устремляя взгляд в стол, падая на скамью.       Писать удается с трудом: тетрадь все время ездит по столу, ведь придержать нерабочей левой рукой ее почти не выходит. Сора то и дело морщится от боли, но старается не показывать остальным своей слабости: его навряд ли пожалеют. Скорее воспользуются моментом. К концу третьей пары становится уже невыносимо плохо, и студент отпрашивается в туалет. Холодные белые стены встречают его таким же одиночеством, что поселилось у него на душе. Убедившись, что за ним никто не вошел, Итэр закрывается в одной из кабинок, самой дальней от двери, и достает из кармана коробочку с лезвием и долго вертит его в руках, пару раз случайно уколовши пальцы. Резать руки сейчас не вариант: это скорее всего заметят, да и на левой уже нет места, а правую не порежешь так легко. Поэтому лучшим решением для Соры кажется оставить порезы на боках, в районе ребер. С одной стороны, там, пожалуй, одно из самых неприятных мест: при прохождении лезвием по местам, где близко к коже кости, боль резкая и жгучая, но с другой стороны – это место менее заметное, ведь его навряд ли кто-то будет раздевать и разглядывать, когда руку можно заметить, стоит растянутому рукаву слегка задраться, а несколько слоев одежды скроют и впитают в себя кровь. Итэр размашисто проводит несколько раз лезвием по телу и сдавленно шипит, когда по замерзшему телу бегут горячие струйки алой жидкости. Ему как будто бы даже не больно физически. Просидев минут пять, Сора полностью успокаивается и тянется к рюкзаку, чтобы достать бинты. Обработкой ран он пренебрегает, но останавливает кровь почти всегда, за исключением, когда порезы совсем неглубокие. Однако сейчас он с ужасом достает пустую упаковку от бинтов и разочарованно хлопает себя по лбу: идиот, забыл, что они закончились, когда он заматывал руку. Наскоро промокнув раны жесткой туалетной бумагой, студент опускает толстовку – благо сегодня она серая и ничего не будет видно – и идет на последнюю пару с опустошенной от мерзких мыслей головой.       Сяо размеренно шагает по коридору ненавистного ВУЗа, слушая музыку. Ноги сами несут его по обычаю в курилку. Последняя лекция была наискучнейшая, поэтому Ли думает, где бы найти побольше песен для плейлиста, который он переслушал за пару раза три. В паузу между треками до его ушей доносится шум, и он инстинктивно в кармане нажимает на боковую кнопку телефона, убавляя звук. Он отчетливо слышит маты, но убедившись, что это не относится к нему, равнодушно продолжает путь, решая все же сократить дорогу и перелезть через плотный трехметровый забор: курить хочется неимоверно. И, должно быть, вышло довольно эпично, ведь когда он оказывается на другой стороне металлического ограждения, толпа людей замирает и ошарашено таращится на него. Перед Сяо предстает картина избиения щуплого парнишки, который корчится на земле в грязи и пытается прикрываться руками.       — Я не понял. Что здесь происходит? — сразу ориентируется Ли и грозно смотрит на обидчиков слабого, узнав в них своих одногруппников и еще двух неизвестных ему парней. Тут уже сформированная репутация играет ему на руку, ведь толпа сразу ретируется с его глаз, оставляя его наедине с их жертвой. Сяо приближается к ней на пару шагов и присаживается на корточки. Зрелище, откровенно говоря, ужасное: весь вымазанный в грязи и крови, скорее всего своей же, на земле лежит тот самый парень из его сна, который спас его от кошмара, от чего в груди у Сяо что-то сжимается. Возле него лежит пара вырванных прядей волос, а сам он весь дрожит и время от времени тихо всхлипывает, — Эй, ты живой там? — Ли осторожно касается кончиками пальцев плеча пострадавшего, на что тот дергается и сжимается еще сильнее, — Я это… Прогнал их, если можно так сказать… Можешь не бояться, — продолжает Сяо, увереннее кладя на него руку, — Я тебе не наврежу. — Сора застывает и, кажется, даже перестает дышать, после чего неуверенно приподнимает голову, осматривая чужие кроссовки в ожидании очередного удара. В глазах у него все плывет. — Ну же, вставай, — его подхватывают крепкие руки и рывком ставят на ноги, от чего Итэра шатает и чуть ли не рвет. Он инстинктивно хватается за рот рукой и зажмуривается, наклоняясь вперед. Кажется, проходит вечность, но спаситель терпеливо ждет, заглядывая пострадавшему в глаза, и держит за плечи, не давая упасть. Наконец, Сора открывает глаза и фокусирует взгляд на нем. Он шумно выдыхает и шарахается назад, больно ударяясь израненной спиной о забор и снова чуть не падает, — Стой, что ж ты так. Не дергайся, ты весь в крови, — На глазах блондина появляются новые слезы. С ним слишком добры, слишком аккуратны. Почему его возлюбленный не прикончит его прям здесь и сейчас? — Помнишь меня? Мы как-то были в паре на физре. Я – Сяо Ли. А ты, кажется?..       — И-тэр, — шепчет Сора из последних сил и теряет сознание, падая в объятья одногруппника.       Блондин приходит в себя только через час и с трудом открывает глаза, глядя на белесый потолок. Первая мысль, пришедшая в голову, что он наконец умер и сейчас в раю. Вторая – что он в больнице. Но потом он чувствует на лбу мокрую холодную тряпку и осознает, что лежит на чем-то мягком и испуганно подскакивает, сразу же жалея об этом: боль в голове напоминает о недавном происшествии после пар.       — Фух, очнулся наконец, — доносится откуда-то справа и Сора поворачивается на звук, натыкаясь на пронзительный взгляд янтарных глаз, — Я уже боялся, что придется «скорую» вызывать.       — Где я? — хрипло спрашивает Итэр, обводя глазами огромную комнату с шикарным современным интерьером. Он лежит на диване посередине зала, над которым висит огромная стеклянная люстра. На стене расположен большой плазменный телевизор так, чтобы с дивана и кресел вокруг него наверняка удобно смотреть всякие передачи или, может быть, даже фильмы. Дальше виднеется проход в кухню. Местами на стенах висят картины и эскизы – как потом Итэр узнает, это все – работы Сяо, которые так бережно развесил его опекун.       — Ты у меня дома, — вздыхает Сяо и подходит к одногруппнику, забирая у него тряпку, упавшую ему на колени, — Ты потерял сознание и долго не приходил в себя. Я не придумал ничего лучше. Правда дальше зала я тебя дотащить уже не осилил: живу я далековато от ВУЗа, а ты, хоть и легкий, все же выше меня, а моя комната на втором этаже.       — Ох, я же все тут запачкаю, — беспокоится Сора, осматривая белый диван, на котором его расположили и вспоминая, как его возили по луже.       — Это сейчас не важно, — Сяо снова кладет руку ему на плечо. Кажется, это уже становится обыденным действием и это заставляет расслабиться, — Почему тебя избили? — его тон в момент становится грубым и внушающим, а в глазах сверкают непонятные искры, но говорит он все еще размеренно и как будто бы спокойно.       — Я… я… — колеблется Итэр, а потом вздыхает и тихо признается, — Меня отправили в столовую, но денег, которые мне выделили не хватило… Двух рублей… У меня не было и я не смог оплатить, вернулся попросить еще денег, и меня… наказали. В голове Ли эта информация не укладывается, и он вздергивает брови:       — Стой, тебя избили из-за двух рублей? — Итэр слабо кивает. Сяо издает рык: ему впервые так стыдно за собственных одногруппников, и он понимает, что сделал правильный выбор, решив еще в начале года ни с кем из них не сближаться: хватает такого же Скары, — Ладно, давай обработаем твои раны, я нашел аптечку, пока ты тут «отдыхал».       — Э-э, не стоит, я л-лучше домой, — заикается Сора и пытается подняться, но его не пускают.       — Это не обсуждается. У тебя вся одежда в крови, — Сяо пододвигает к дивану табуретку с аптечкой, а потом вдруг встает, — Я принесу тебе свою одежду. Твоя вся грязная, сейчас вернусь. Пока раздевайся. — У Итэра в голове роятся мысли: начиная с того, что он находится дома у своего возлюбленного, заканчивая тем, что он не может снять с себя одежду и показать ему свои порезы, но времени не много, и он не успевает ничего предпринять: Ли возвращается и, морщась представляя боль, которую испытывает его одногруппник, тянет чужую толстовку вверх. Зрачки брюнета расширяются от ужаса при виде чужого израненного тела, покрывшегося сразу мурашками. Он понимает, что большая часть ран нанесена владельцем. Сяо решает быстро, почти не думая.       — Итэр, — блондин откликается и поднимает замыленный взгляд на Сяо и, кажется, вот-вот потеряет сознание, — Нам надо поговорить, — он метает взгляд на настенные часы и исправляется, — Но не сейчас. Я быстро отработаю твои раны и провожу домой, потому что Чжун Ли скоро придёт с работы, а я не хочу ему сегодня ничего объяснять. Но мы встретимся и обо всем поговорим. Я найду твой номер. Одежду вернешь при встрече.       Сяо не соврал, и в субботу Итэр просыпается от раннего телефонного звонка. На другом конце трубки произносят простое «Выходи», и он все сразу понимает, узнав голос. Одевается он пулей, но максимально тихо, чтобы не разбудить решившую переночевать дома Люмин.       — Разбудил? — одногруппник, облокотившись на фонарный столб у подъезда, осматривает сонного взлохмаченного блондина оценивающим взглядом, не вынимая руки из карманов, — Извини, я только покончил с утренней пробежкой. Идем? — Спортсмен кивает головой, зовя за собой, и молодые люди направляются в неизвестном Итэру направлении. Ли идет уверенной походкой с широко расправленными плечами, на одно из которых пялится Сора, боясь сказать что-то и испортить момент. Вблизи в футболке и шортах Сяо кажется ему еще более идеальным, чем через две парты в вузе, — Ну, рассказывай, — неожиданно нарушает тишину брюнет, бросая взгляд на одногруппника через плечо. Итэр замирает, смотрит в янтарные глаза, не смея оторвать взгляд, а потом шепотом спрашивает, и этот вопрос ложится тяжелым грузом на плечи обоих:       — Почему ты меня защитил? — Я преследую свои цели, можно сказать, — вздыхает Сяо и движется вперёд, зная, что Итэр пойдет следом. Конечно, про то, что тот, вернее его образ, который снится ему теперь каждый день, спасает его от жутких кошмаров, — Меня интересует кое-что другое.       — Ч-что же? — косит на дурочка Сора, за что получает очередной осуждающий взгляд и вздох:       — Ты знаешь. Пойми я не просто так интересуюсь. Мы очень похожи, я думаю. Возможно, я смогу тебе помочь, — эти слова больно колют где-то в груди Итэра и он прищуривается, сжимая край своей кофты – одежду Сяо он, конечно же, в тот же вечер постирал и взял с собой на встречу, но от мысли, что нужно расстаться с его вещами, становилось грустно.       — Не думаю, что мы хоть немного похожи. Ты богач, который не знает забот и никогда не посмотрит на такого как я не свысока.       — Но посмотрел же. И сейчас смотрю. — Речь Ли такая заманчивая и спокойная, такая…       — И зачем? — Итэр сам не знает, откуда в нем находится столько смелости. Ужасно хочется Сяо доверять, но нельзя, — Собираешь информацию, чтобы потом меня высмеять, как и все свои предыдущие жертвы?       — И много у тебя доказательств моих жертв? — перебивает Ли и резко останавливается, отчего Сора почти врезается ему в спину и отрицательно машет головой на его вопрос, когда тот разворачивается и устремляет взгляд глаза в глаза, — Вот когда появятся, обязательно скажи мне. А пока прошу без ложных обвинений. Ты же не бабка у подъезда, чтобы верить всяким слухам. А я тебе лично говорю: мы похожи. И ни над кем я не издавался никогда. Говорю без свидетелей, конечно. Но думаю, они нам тут не нужны. — Итэр вздыхает, почему-то расслабляется и начинает рассказ. Он выкладывает все, начиная алкашами родителями и заканчивая порезами и попытками суицида в полных подробностях: где, когда и каким способом. Сяо оказывается отличным слушателем: он не перебивает. Лишь изредка кивает, задает вопросы или вбрасывает подбадривающие фразы, побуждая продолжать ему открываться. А Итэра в свое время не волнует, почему тот решил стать личным психологом для почти незнакомца.       — И ты до сих пор думаешь, что мы похожи? — с усмешкой спрашивает блондин, окончательно осмелев и закончив свой рассказ.       — Знаешь, Чжун Ли мне не родной отец. Он вообще мне не родственник: он мой опекун. Взял меня из приюта, куда я попал по его же вине. Хотя больше тут, конечно, вины моей матери алкоголички. Не подумай, я ее все равно люблю. — Осекается сразу же Ли, чтобы не показаться слишком грубым и не оттолкнуть, — Ты, наверное, своих стариков в глубине души тоже. Но хочешь верь, хочешь – нет, но пару лет назад я выглядел так же ужасно, как ты сейчас. Не в обиду тебе, — поясняет Сяо, — Я тоже был худой как спичка, весь в порезах, шрамы от которых ты заметил тогда на физре. Просто мне повезло, и меня спасли. И я верю, что тебя тоже можно спасти.       — Предлагаешь мне в детский дом пойти? Сестра меня убьет, — смеется Сора и Ли неосознанно задерживает внимание на его солнечной искренней улыбке, которая еще и образует на его щеках наимилейшие ямочки. Мысль, что его это умиляет, почему-то немного пугает: не хочется привязываться или привязывать к себе парня.       — Не совсем. Знаешь, чтобы тебе стало лучше, нужно чтобы ты сам хотел меняться. Я это понял на себе, — Вновь поясняет простые вещи спортсмен, — Пока я сам не признал свои проблемы, ни один психотерапевт мне не помог. Но начать нужно с физического состояния: нормально помыться, начать хорошо питаться, заниматься спортом. Потом уже привести в порядок свою голову.       — Невозможно. — Отрезал Итэр.       — Что, прости?       — Как ты себе представляешь, что я нормально помоюсь? — с язвлением в голосе возмущается блондин, — Мои родители убьют, если я займу ванную комнату дольше, чем на десять минут, а волосы такие промыть, знаешь ли, нужно минут тридцать по-хорошему. Да и одежды нормальной у меня нет. Про еду вообще молчу.       — Но твоя сестра… Я видел ее пару раз, когда вы ругались в коридоре, она…       — Она почти живет у своих подружек, дома только изредка ночует. Но боюсь, если я пойду к ним с просьбой помыться, они неправильно поймут, — огорченно заявляет Сора, уже отошедший от моментного гнева.       — Ты можешь принять душ у меня, — внезапно выпаливает Ли, ошарашив этим, кажется, не только одногруппника, но и самого себя.       — Что?       — Что «что»? Так, ясно, пошли.       — Куда? — успевает лишь выкрикнуть удивленный блондин, как его хватают за запястье – чтоб точно не вырвался – и волокут… в гости?       — Ты что, просто мылом помылся что ли? — Сяо тенет носом воздух и хмурится, и Итэр отмечает, что ему очень нравится мимика одногруппника вблизи. Чужая ванна позволила расслабиться и отмокнуть по максимуму. Сора давно не ощущал себя настолько чистым, — Там же целая полка всяких гелей, шампуней… Ох, ладно, в следующий раз проведу тебе краткий экскурс. Пока что хватит и этого. — Сяо оказался довольно решительным парнем, но, на удивление Итэра, мягким и не таким грозным, каким его выставляют окружающие. Хотя, быть может, Соре так кажется только сейчас, ведь они общаются лишь в третий раз в жизни. — Держи, если не брезгуешь, конечно, — он протягивает Итэру расческу и наблюдает минут пять за мучениями блондина, вставшего напротив зеркала, а потом его терпение кончается, и он ее забирает, — Дай помогу. Зачем только отращивать такие волосы, если не умеешь за ними ухаживать?! Что ж ты неумеха такой, — возмущается Ли, но не со злостью, и, подтащив одногруппника к дивану, усадив его туда, чтобы компенсировать разницу в росте, начинает прочесывать длинные локоны с концов, — Фена у меня нет, извини. Так что придется тебе ждать, пока они сами высохнут. Ты, кажется, все время косу заплетаешь?       — Ага. Так с ними проще в моих условиях. Была бы моя воля, я бы мыл их каждый день, пожалуй.       — М-м. Интересно, — мычит Сяо и разделяет чужие волосы на три части, и Итэр видит кусочек его сосредоточенного лица в зеркале.       — Ты умеешь заплетать? — Итэр, сидя на диване, запрокидывает голову и смотрит в пронзительные глаза одногруппника, который уже обошел его со спины.       — Если честно, ни разу до этого не пробовал, — Признается Сяо, — Но, думаю, это не сложно. По крайней мере выглядит просто. Так что, если не будешь так много вертеться, должно все получиться, хоть я и не парикмахер, — с намеком завершает он и опускает чужую голову обратно. Лицо Итэра заливается румянцем, и он продолжает украдкой любоваться чужим лицом в зеркале, но потом Ли произносит фразу, от которого и легких вышибает воздух, — У тебя красивые волосы, Итэр. Особенно, когда распущенные.       — Ты говоришь это сейчас, потому что хочешь подбодрить, или потому что правда так считаешь? — как-то грустно спрашивает блондин, думая, что если бы Сяо попросил, то он бы только и ходил бы с распущенными волосами всю оставшуюся жизнь несмотря на неудобство.       — И то, и другое. — Язвит спортсмен, — Только в следующий раз воспользуйся шампунем, пожалуйста.       — В следующий раз? — Сора снова удивленно оборачивается на Ли. Взгляд у последнего необычайно спокойный, а на лице видна легкая улыбка лишь уголками губ.       — Конечно. — Отвечает он так, что противоречить нет шанса, — Мы ведь завтра утром идем на пробежку.