Амнезия: Мгновения памяти

      Трель будильника отзывается болью в голове. Брюнет распахивает глаза и не глядя тыкает в телефон, наощупь отключая этот ужасный звук. Он встает и быстро надевает белую футболку и брюки. Выйдя на кухню, молодой человек замечает привычную записку от отчима на столе, который озаряют ранние солнечные лучи, проникающие сквозь тонкий тюль:       «Сяо, я ушел на работу. В холодильнике завтрак, покушай пожалуйста. Люблю»       Студент слегка морщится от слащавости букв, выведенных красивым ровным почерком с завитушками, и привычно открывает холодильник, доставая из него миндальный тофу, который Чжун Ли – он привык звать отчима именно так – столь неумело продолжает делать из раза в раз, желая угодить приемному сыну, ведь он знает, что Сяо с самого детства обожает это блюдо. Сяо садится за обеденный стол, отодвигая в сторону записку, и приступает к завтраку, снова думая, что надо бы относиться к опекуну получше, но он знает, что при их встрече характер снова проявится, и он даже не сможет нормально отблагодарить за заботу. Но Ли так же знает, что отчим не обидится.       Они познакомились благодаря роману матери и Чжун Ли, когда Сяо было еще десять лет. Неизвестно, чем эта женщина могла зацепить богатого аристократа в дорогом выглаженном костюме, но их отношения продлились около года, так и не дойдя до заключения брака. Мужчина пытался изменить ее: заставлял кодироваться, умолял бросить вредные привычки, обосновывая это тем, что она учит плохому своего ребенка, но все было тщетно. Они расстались громким скандалом и битой посудой, пока Сяо сидел в своей комнате и зажимал ладошками уши, чтобы не слышать маты и звуки рассыпающегося по полу стекла. Ему было одновременно и все равно, и грустно: несмотря на свою нелюдимость, к Чжун Ли ребенок привязался довольно быстро: мужчина не скупился на дорогие игрушки, водил его в кино и зоопарк, забирал со школы на дорогой машине, чем мальчишка часто хвастался перед сверстниками и ловил воодушевленные взгляды. Да и в целом их жизнь с матерью значительно улучшилась с появлением богача: деньги и правда способны на многое. Но с его уходом все вернулось на свои места: женщина перестала наряжаться на свидания, снова стала много пить, а Сяо продолжал ходить в школу, занашивая до дыр одежду, подаренную Чжун Ли. Из изменений только у него появились порезы на руках, ляжках и ребрах и ожоги от сигарет, которые он таскал у матери, но женщина их не замечала, как и учителя в школе. Это стало привычным способом выражать душевную боль.       Вновь встретились они совершенно случайно через два года, когда подросток возвращался со школы, и около него остановилась та самая до боли знакомая черная ауди, из приоткрытого тонированного окна которой высунулась веселая мужская голова. Чжун Ли, завидев как исхудал и помрачнел мальчишка, не смог проехать мимо. В тот день он предложил подвезти его домой, по дороге расспрашивая о жизни. А на следующий день к ним в квартиру заявилась опека с внезапной проверкой. Очевидно, Сяо тогда и забрали в детский дом, и парень сразу понял, кто стал виновником всего этого. Впрочем, виновник сам явился в тот же вечер в новое место жительства младшего и поклялся забрать. Однако в свой адрес он получил лишь проклятья и слова ненависти вперемешку с ударами в грудь маленькими кулачками: несмотря на возраст, Сяо был меньше всех своих сверстников, скорее всего из-за плохого питания и отсутствия спорта в его жизни.       Чжун Ли оказался человеком слова: какие бы гадости мальчик ему не кричал, ровно через полгода мужчина сначала оформил над ним опекунство, а потом и усыновил, окончательно забрав из приюта и дав ему свою фамилию. Сяо впервые видел такой ухоженный дом как у Чжун Ли: все было чистым, белым и светлым, газон во дворе аккуратно постриженным, а с кухни вкусно пахло выпечкой. В первый же день, как его привезли, для него освободили комнату, которую со временем подросток завесил постерами и обставил различными фигурками, деньги на которые ему в неограниченном количестве выделял Чжун Ли. Сяо первое время даже пытался пользоваться его добротой и состоянием, но все же бунт закончился, а совесть со временем проснулась, поэтому парень стал просить деньги лишь на необходимые нужды.       В один вечер, когда Сяо придя со школы переодевался у себя в комнате, забыв закрыться, опекун увидел его порезы на ребрах и руках, и после вынужденного разговора «по душам», которого опекун очень долго добивался, чуть ли не насильно не выпуская подростка с кухни, заставил ходить на долгую дорогостоящую психотерапию. Ли младший не понимал такого отношения к нему и пытался выяснить, почему именно он. Зачем он понадобился Чжун Ли, зачем тот тратит на него свои деньги, заработанные таким трудом и каждодневной работой, на которой он порой стал пропадать сутками. Но вразумительного ответа так и не получил, и решил смириться, просто позволяя о нем заботиться, а сам в свою очередь стал стараться поменьше трепать отчиму нервы. Спустя целых два года психотерапии, порезы перестали появляться на теле подростка, он начал набирать вес. Чжун Ли отдавал его в различные спортивные секции, старался делать все, чтобы Сяо нашел себя, так что к четырнадцати годам парень полностью пришел в отличную форму и стал ментально здоровым, за что был несомненно благодарен опекуну. Помимо этого, он нашел новое хобби – рисование, на которое Чжун Ли так же не жалел денег, покупая лучшие художественные материалы и отдавая парны в лучших школы искусства города. Мать он больше не видел и не знал, жива ли она, или печень все же не выдержала такое количество алкоголя. Но даже несмотря на ужасное детство, если бы она вдруг объявилась, Сяо без раздумий пришел бы ей на помощь.       Чжун Ли дал ему отличное образование и воспитание, научил защищать слабых и помогать всем, несмотря на их социальный статус и состояние, но также научил гордо держаться в обществе и уметь за себя постоять. Но характер у молодого человека был довольно тяжелый, что породило множество конфликтов между ним и опекуном. Однако, мужчина всегда старался по минимуму ограничивать Сяо и на многое закрывал глаза: на курение, алкоголь, странную компанию – главное для него стало построить доверительные отношения, и чтобы у его подопечного была голова на плечах.       Сяо доедает завтрак, ставит тарелку в мойку, обувается и идет на пары. Он бы давно уже бросил ВУЗ, ведь желания учиться у него нет совершенно, однако огорчать Чжун Ли ему не хочется еще сильнее, и он не пропускает занятия даже когда опекун на работе. Правда позволяет себе частенько опаздывать, зная, что его место у окна никто не займёт, а преподаватели хоть и поворчат, все равно отметят его присутствие, ведь он один из лучших учеников.       Ли заходит в аудиторию, садится за парту, как всегда, один, и, не вынимая из ушей наушники, смотрит в окно: материал лекции он выучил еще недели две назад, так что имеет полное право. Он мог бы зазнаться, основываясь на своих уме и состоянии, но несмотря на все нежелание никак не контактировать с одногруппниками, он никогда не отказывает на просьбу помочь с учёбой. И сейчас он снова чувствует на себе взгляд своего одногруппника, которого в первый учебный день случайно спутал с девчонкой из-за его длинной светлой слегка растрепанной косы. Выглядит он, откровенно говоря, не очень, но отвращения не вызывает. Сяо слышал пару раз, что над ним издеваются, но лично ни разу не видел (или не обращал внимания, не слыша шум за плотно прилегающими наушниками), иначе бы точно заступился бы за него, но сначала бы попытался разобраться в ситуации. Ли часто ловит на себе его взгляды, и на этот раз он решает обернуться и попытаться понять, что же от него хотят. Но блондин лишь испуганно отворачивается, на что Сяо снова пожимает плечами и смотрит обратно в окно, наблюдая за белками, беззаботно скачущими по веткам ели во дворе.       Сяо докуривает, притаптывает сигарету носком кроссовка, и, махнув на прощание несуразному Итэру рукой, идет на встречу к своему другу детства Скарамучче. Этот парень младше на два года, но почти все детство и юношество они провели вместе. Их мамы дружили. Ну, вернее сказать, пили вместе на детской площадке, пока Сяо и Скара возились в песочнице. В отличие от Сяо, второму повезло меньше, его не подобрал на улице богатый дядька и не привез к себе, и парень с шестнадцати лет усиленно пахал на подработках, чтобы выжить. Отсюда началась его история с наркотиками: сначала только продажа, потом «Я только попробую», ну а дальше уже почти ежедневное употребление, за которое Сяо его сначала осуждал и пытался вытащить, но потом забил и смирился. Но несмотря ни на что, парни все равно дружили и дружат до сих пор. Скара не смотрит с завистью, не просится в гости, не требует помочь деньгами по старой дружбе, и младшего Ли все устраивает. Однако старший вот недоволен такими общениями подопечного, но после того, как Сяо его заверил, что не будет следовать дурному примеру друга, Чжун Ли сдался и закрыл на это глаза, при условиях, что он никогда не будет пробовать наркотики, и ноги Скарамуччи в их доме не будет, даже когда опекун в командировке.       А отличие от Сяо, Скару, можно сказать, вообще не воспитывали, и он, как та самая маленькая озлобленная собачка, кидается на всех, кого может дотянуться укусить. И сейчас он в очередной раз рассказывает, как навалял каким-то девятиклассникам возле их старой школы.       — Эй, чертила, ты меня слушаешь вообще? — подобные обзывательства были в духе Скары, и Сяо за долгие годы дружбы их уже не воспринимает всерьёз.       — Да, просто кое-что весь день не выходит из головы, прости, — смешно, но от синеволосого же слова извинений Ли не слышал ни разу.       — И что же? — незаинтересованно тянет собеседник, болтая недопитое пиво в бутылке, поднимая со дна осадок.       — Есть у меня одногруппник один – странный тип, и он сегодня шрамы мои спалил, — отвечает кратко Сяо, не желая рассказывать всю историю в подробностях.       — И че? Доебывается? Могу поговорить с ним, по-мужски, – Скара подмигивает и залпом опустошает стеклянную тару.       — Да нет, в этом нет нужды, я и сам могу постоять за себя. Не забывай, кто из нас борьбой занимался, — кривится брюнет, — Просто, он, кажется, выглядел действительно взволнованно. С чего бы ему переживать за меня? Мы ни разу не общались даже.       — Да забей ты. Сам же говоришь, что он странный. Придурочный какой-то не иначе. — Сяо молча кивает, и тоже отпивает из своей наполовину полной бутылки. — Кстати, сегодня с пацанами пойдем на заброшку, ты с нами?       — Не-ет, — тянет Сяо и отрицательно мотает головой, — Я же Чжун Ли обещал.       — Да сдался он тебе! Папенькин сыночек! Тьфу! — Скара демонстративно сплевывает слюну к ногам друга.       — Он меня взял из приюта, вырастил и воспитал, — напоминает тот, поднимая брови и в упор глядя в глаза другу.       — Да, только он тебя туда и упек. — На это Ли уже не находится, что сказать, но эти слова друга в который раз заставляют его задуматься.       — Я дома! — скидывая кроссовки кричит Сяо в пустоту коридора, зная, что отчим еще не спит.       — Сяо, ты время видел? — Чжун Ли выходит с кухни в пижаме, вытирая руки тряпкой – мыл посуду после ужина скорее всего.       — Мне уже почти двадцать два, — спокойно бросает парень, проходя мимо него к холодильнику. Ссориться желания нет никакого.       — Но можно же было хотя бы предупредить? — на это младший Ли лишь вздыхает, забирает из холодильника свою порцию ужина и, разогрев ее в микроволновке, несет к себе в комнату, закрывая дверь на замок. После трапезы он максимально оттягивает время, чтобы не ложиться спать: на протяжении долгих лет его преследуют кошмары. Он просыпается буквально каждую ночь весь в холодном поту и с дрожью. То ему снится, как его тело разрывают на куски громадные черные собаки, то он собственноручно перерезает горло своей пьяной матери. Вот и сейчас ему снится очередной сон. Непривычно спокойный сон: он в черном костюме, под которым скрыта черная рубашка, и с кроваво красными ликорисами в руке идет по грязной мокрой от дождя земле. Сяо обводит глазами свое окружение и видит многочисленные белые каменные плиты, но не останавливается и продолжает идти вперед. Ноги сами ведут его. И тут в горле застревает истошный крик: его глаза пробегают по надписи надгробного камня, перед которым он останавливается. С фотографии на него смотрит Чжун Ли. Студент падает на колени и прикладывает к земле ладонь: два метра под ним лежит тела его опекуна, давшего ему жизнь. Сяо поднимает замыленный слезами взгляд на фотографию и внезапно в них вспыхивает картинка: за окном машины проносятся поля с редкими деревьями. Кое-где виднеются маленькие деревушки. Сяо поворачивает голову налево и видит за рулем его. Они едут незнакомой дорогой, но парня не волнует ничего кроме…       — Чжун Ли? — на глаза наворачиваются слезы, — Это правда ты? Что произошло?       — А? Ты о чем? — мужчина поворачивается на подопечного и роняет на него удивленный взор.       — Я только что был на твоей… — младший Ли понижает тон голоса, — Твоей могиле.       — Ох, милый, это скорее всего был сон, — опекун по обычаю тянется рукой к Сяо и кладет ему на голову ладонь, ероша непослушные крашеные волосы. Молодой человек прикрывает глаза, стараясь успокоить сердцебиение и прерывистое дыхание, как вдруг раздается стремительно приближающийся сигнал клаксона: он поворачивает голову и его глаза расширяются от ужаса. Чжун Ли, отвлекшись на подопечного, выехал на встречную полосу, и прямо на них сейчас несется грузовик. Опекун одергивает руку и резко выкручивает руль вправо. Удар приходится в водительское сиденье. Машину переворачивает.       Неизвестно, сколько времени прошло с момента аварии. Сяо с трудом открывает лаза и издает сдавленный стон, вызванный болью во всем теле. Все плывет, и он первые минут пять не осознает, где находится. Но внезапно память прошибает словно током, и он поворачивает голову в сторону водителя, жалея о резкости этого движения, ведь оно отдает болью в висках. Кабина грузовика вдавлена в сиденье, полностью залитое кровью. С краю свешивается синяя, хотя скорее уже черная, рука, на которую надеты часы Чжун Ли. До ушей Сяо доносится крик. Через минуту до него доходит, что кричит он.       — Тише, тише, не кричи, — Ли не понимает, чей это голос, и его прижимают чьи-то худощавые бледные руки. Он с трудом поворачивает голову и видит его… Кажется его зовут Итэр? Но что он тут забыл?..       Рывком он подскакивает на кровати и резко садится, удивленно прикасаясь ледяными пальцами к коже щеки, которая все еще мокрая от дорожек недавних слез. Сон. Всего лишь сон.