Амнезия: Мгновения памяти

      — Блять, не отвечает, — бормочет Сяо, убирая телефон от уха, и беспомощно смотрит на Скарамуччу, который сочувственно смотрит в ответ.       — Что ж ты такое натворил? Он пулей улетел отсюда.       — Не я, он все не так понял! Ну в смысле я тоже… Не важно, короче. Мне нужно все исправить, — Ли решительно убирает телефон в карман.       — Езжай к нему, — велит лучший друг, будто Сяо и сам не догадался об этом, — Только вызови такси.       — А? Почему это? Я же на своей, — недоумевает Ли.       — Ты же выпил, — поясняет младший, глядя в упор.       — Но совсем немного.       — Все равно. Я сказал: «Вызови такси». Машину потом заберешь, все равно я здесь до завтра, — он перекрещивает руки на груди, что означает, что он будет стоять на своем до последнего.       — Ты что это, беспокоишься обо мне? — ехидно сощуривается Ли.       — Ты же знаешь, я всегда о тебе беспокоюсь, даже когда ты творишь какую-нибудь херню, например, как сейчас, — закатывает глаза Скара, без капли иронии.       — Ладно, — кивает Ли, — Твоя взяла. А теперь мне пора.       — Удачи, — желает младший напоследок, глядя на удаляющийся силуэт друга, который даже не удосужился пожать руку на прощание.

Сяо: солнце, как ты? Итэр, возьми трубку, ты все не так понял. я сейчас приеду, пожалуйста только не делай глупостей. прошу тебя, родной, я все объясню. солнце, я люблю тебя, пожалуйста, выслушай меня. умоляю, Итэр…

      — Блять, — шепотом выругивается Сяо и нервно убирает телефон в карман: прочитано, но без ответа. Такси подъезжает к нужному двору, и он вылетает из машины, чуть не забыв шапку. Ли прыжками поднимается по лестнице, поскальзываясь на поворотах, к знакомой обшарпанной двери на четвертом этаже и дергает ручку. Тело обдает и холодом, и жаром одновременно: впервые за время их знакомства эта дверь заперта, — Итэр, открой! Я знаю, что ты там! — Сяо начинает долбить кулаком по мягкой обшивке двери, не думая, что может разбудить шумом соседей. С улицы доносятся звуки праздничных фейерверков, — Пожалуйста, я тебе все объясню! — Через минут пять долбежки он слышит какой-то неопределенный шорох, доносящийся из квартиры, и в его глазах разжигаются последние искры надежды: сейчас его солнышко ему откроет, он все ему объяснит и все снова будет хорошо, как раньше. Но его надежды разбиваются как стекло тех бутылок, которые опрокидывает светловолосый мужчина, сильно выше Сяо, возникающий в проходе. Он, пошатываясь, опирается на дверной косяк и Ли невольно морщится от ударившего в нос запаха перегара.       — Чего приперся, пацан? А ну проваливай, — кое-как выговаривает пьяница и пытается закрыть дверь, но Сяо ее перехватывает, не давая ему это сделать.       — Где Итэр? Позовите его сюда.       — Малой, чего не понятно? Убирайся, пока дыню не набил! — звереет мужчина и пытается отпихнуть студента, но тот не уступает:       — Пока я не увижу здесь Итэра, я не уйду! — тогда мужчина бьет его по локтю, из-за чего Сяо вскрикивает и отпускает дверь, после чего его хватают за грудки и швыряют вниз по лестнице. Ли даже не успевает среагировать, как копчик прожигает болью, а из глаз летят искры. Дверь квартиры безнадежно захлопывается, оставляя Сяо одного на подъездной площадке. Через минуту гаснет и лампа, погружая его во мрак и смесь чувств.

Сяо: солнышко, умоляю… ты мне нужен…

      Где-то в глубине комнаты тихо, зажимая себе рот, чтобы не издавать лишних звуков, замирает, роняя слезы, Итэр, еле сдерживаясь, чтобы не выбежать навстречу когда-то самому дорогому человеку.

1 января

Сяо: солнышко, как ты? милый, я скучаю. пожалуйста, ответь, как сможешь.

2 января

Сяо: доброе утро, милый. с тобой все хорошо? прости меня пожалуйста… я перед тобой очень виноват, но прошу послушай меня. я не хотел тебя расстраивать.

Сяо: спокойной ночи.

3 января

Сяо: доброе утро, родной, как ты? надеюсь, у тебя все хорошо. я приезжал к тебе еще раз, но ты так и не открыл…

Сяо: чувствую себя просто ужасно… Итэр, я идиот, умоляю, ты мне нужен, я не выживу без тебя…

Сяо: наверно, с твоей стороны это все выглядит как одна большая безнадежная манипуляция…

4 января

Сяо: Итэр, любимый, умоляю, ответь хоть на что-то… хоть напиши, что ты в порядке…

Сяо: читаешь сообщения, это хорошо. я хотя бы знаю, что с ты жив. люблю тебя очень сильно. Сяо: спокойной ночи, родной.

5 января

Сяо: доброе утро, Итэр. я все тешу себя надеждами, что мы скоро увидимся в вузе. мне без тебя так плохо… как будто кусок меня оторвали…

Сяо: скорее бы тебя увидеть и поговорить с тобой. я уверен, ты все поймешь и все снова будет хорошо. мне так тебя не хватает. я тебя очень люблю.

Сяо: Итэр, солнце, проси что угодно, только ответь. я ради тебя сделаю что угодно. прошу, не оставляй меня… я готов умереть ради тебя. солнышко…

Сяо: не отвечаешь… Сяо: спокойной ночи, солнышко мое. или уже не мое… надеюсь, все еще мое…

6 января

Сяо: утречко, дорогой. люблю тебя. прости меня еще раз. я очень виноват перед тобой, прости…

Сяо: у тебя сегодня должен был быть сеанс психотерапии, я приходил к больнице, но тебя так и не увидел… не бросай, пожалуйста это, и не делай с собой ничего плохого, милый. я очень хочу, чтобы тебе было хорошо. хотя бы тебе…

7 января

Сяо: доброе утро, Итэр. прости, вчера не пожелал спокойной ночи, не заметил, как уснул. как ты? надеюсь, у тебя все в порядке. еще раз извини меня, я не хотел, чтоб так вышло. Сяо: доброй ночи, милый, пусть тебе приснятся самые лучшие сны. завтра мы увидимся, надеюсь. очень на это надеюсь…

      Сяо поднимается в пять утра в первый учебный день в этом году. Если вообще можно сказать, что он спит все эти дни разлуки с Итэром. Он быстро собирается, пьет кофе, в надежде, что этот отвратный горький напиток прогонит сонливость. Он приходит в вуз задолго до открытия дверей и сидит на холодных ступеньках в ожидании охранника, который откроет здание, причитая что-то невнятное. Ему все равно на здоровье, на то, что о нем подумают, ему все равно вообще на все происходящее вокруг него. В голове живет лишь одна мысль о встрече с Итэром. Он проматывает в мыслях всевозможные сценарии их встречи, варианты разговора. Он готов принять любое решение Соры, лишь бы между ними не осталось недосказанности и такого недопонимания, но он думает… Нет, он практически уверен, что его любимое справедливое и доброе солнышко все помёт, простит его, обнимет и искренне улыбнется, вернет спокойствие и их отношения, которые они так долго выстраивали…       Он не приходит. Не приходит и на следующий день. И через день. И после.       Ли разрывает от переполняющих его эмоций и чувств. Он нереально волнуется за Сору, ведь тот всегда старался не пропускать пары без причины, так переживал из-за экзаменов, а теперь не появляется на занятиях вовсе. Вместе с тем у него болит сердце от ставшей уже невыносимой разлуки. Он не живет все эти дни, он выживает.       — Эй, Ли, — чей-то голос вырывает его из раздумий и переживаний, пока он курит под козырьком уже третью сигарету подряд.       — Чего тебе, Мона? — грубо откликается он, перебарывая желание проигнорировать надоедливую одногруппницу.       — А чего это Итэр отчислиться вдруг решил? Он же вроде на стипендию собирался выйти…       — Чего, блять?! — от удивления Сяо роняет сигарету в снег и давится морозным воздухом.       — А? Что тебя так удивило? — недоумевает девушка, делая полшага назад.       — С чего ты взяла, что он отчисляется?       — А, ну так… Староста сказала, что он пятого числа забрал документы из ВУЗа, — поясняет Мона и еле успевает увернуться от метнувшегося куда-то Сяо, — Какой-то он сегодня странный… — бормочет она сама себе, глядя ему в след.       Ли залетает без стука в деканат и быстрым шагом следует к ошарашенной такой наглостью секретарше.       — Скажите, пожалуйста, Итэр Сора отчислен?       — Во-первых, здравствуйте, — слегка помедлив отвечает женщина, поправляя волосы, — А, во-вторых, давайте подпорядку: факультет, курс, группа…       — Извините, — стыдливо исправляется Сяо и перечисляет запрошенную информацию.       — Да, все верно, отчислен по собственному желанию пятого января этого года. Что-то еще интересует?       — Нет, спасибо, — поникнув отвечает Ли, — До свидания.       Он выходит из кабинета и вынимает из кармана телефон.

Сяо: солнышко, ты отчислился? не знаю, зачем спрашиваю это, я уже все узнал, знаю, что это так. почему? ты же хотел окончить вуз. мы же хотели съехаться после четвертого курса, помнишь? любимый? почему ты не сказал? ты из-за меня отчислился? мне очень жаль. я не хотел всего этого, поверь. клянусь тебе. для меня было важно чтобы твои желания сбылись, в том числе и это. и сейчас важно. солнце… я приеду к тебе сегодня снова. знаю, что не откроешь, но я приеду. вдруг ты выйдешь, и я случайно тебя встречу. мне бы тебя увидеть… мы бы все решили. восстановили бы тебя в вузе. были бы вместе…

      Ли спускается по лестнице и выходит из здания, закуривая очередную сигарету, забивая на страшные картинки на упаковке про рак легких и выпадение зубов, и закидывает голову наверх, подставляя лицо падающим снежинкам.       «Блять, как все могло до такого дойти…»       Сигарету он тушит об запястье. Впервые с последнего раза за минувшие десять лет.

Сяо: привет, родной. я тут подумал. если захочешь поговорить, приходи на место, где мы впервые собирались компанией. может вживую тебе будет проще, чем отвечать на сообщения. я буду ждать тебя там каждый день утром и после пар. если не захочешь, не приходи, я пойму. я уже не надеюсь на то, что смогу тебя увидеть, а сталкерить тебя под домом не хочу. да и это статья, хах. но я буду ждать тебя. и писать буду каждый день, прости. слишком уж привык к нашему общению. но ты всегда можешь меня заблокировать или сменить номер. люблю тебя. начну сегодня. прямо сейчас пойду на то место, подожду пока совсем не стемнеет или пока не замерзну.

      Ли выходит за ворота университета и направляется в частный сектор, преодолевая гаражный кооператив и сугробы по колено. Он приходит к покрытому льдом озеру, к тем самым поваленным бревнам, на которых они когда-то вместе сидели. Он смахивает голой рукой снег и садится, устремляя свой взгляд вдаль, но через минут пять ему становится совсем одиноко в гробовой тишине, и он закуривает.       Часы идут один за одним. Сяо не замечает ход времени до тех пор, пока сигареты не кончаются и солнце не скрывается за горизонтом. Без сигарет становится совсем тошно. Ли допускает мысль, что он может отлучиться за ними в ближайший ларек, но слишком страшно терять время. Слишком страшно, что Итэр может прийти в то время, когда его не будет на месте и подумать, что это все было издевкой. Слишком страшно терять Итэра. Ли так и сидит до самой ночи, сверяясь с наручными часами, вокруг которых красуются новые ожоги от сигарет, и время от времени отправляя сообщения возлюбленному и фото заката, по традиции, не получая на них ответ. Но ему достаточно хотя бы того, что Сора их время от времени читает. На душе остается надежда, что быть может через несколько дней, месяцев, в худшем случае лет Итэр простит его и вернется. Сяо готов дать ему бесконечно много времени, готов ждать хоть всю жизнь, просто чтобы он был рядом. В голову приходит мысль, что одновременно и милосердно и до боли жестоко со стороны Итэра оставлять возможность писать ему сообщения, если он так и не ответит до конца жалкой жизни Сяо.       Возвращается домой Ли уже когда опекун спит. Тихо разувается и прокрадывается в свою комнату прямо в куртке: он слишком замерз, чтобы сейчас снимать верхнюю одежду. Он садится на пол комнаты, запрокидывает голову в белый безмолвный потолок и просиживает всю ночь в такой позе, так и не сомкнув глаз.       — Сяо? — студент вздрагивает и переводит взгляд на открывшуюся дверь, только сейчас осознавая, насколько затекло все тело, — Я стучал, ты не открыл, — поясняет опекун, — Что-то произошло? Ты вернулся очень поздно и… ты что, не раздевался? — мужчина оглядывает оценивающе подопечного и терпеливо ждет ответ. В голове Сяо же в эту минуту творится хаос мыслей, стоит ли посвящать Чжун Ли в произошедшее, как он отреагирует, когда узнает причину ссоры, не будет ли осуждать. Он встречается глазами с добрым взглядом опекуна и перед ним пролетают воспоминания из детства, как опекун забирал его из детского дома, как защищал от дворовых собак, как залечивал ссадины от первых школьных драк, как обещал всегда поддерживать и быть рядом, на его стороне.       — Мы с Итэром… поругались, — слабым охрипшим голосом выговаривает Сяо, — Вернее… Там все очень сложно, я сам ничего толком не понял. Но я знаю только, что я очень виноват перед ним, и он со мной не разговаривает больше, уже очень давно, — младший беспомощно разводит руками, — Я писал, звонил, приезжал, даже с отцом его пытался поговорить, но все без толку. Я не знаю, что мне делать, — он обреченно поднимает жалобный взгляд на Чжун Ли, на что тот сочувственно смотрит в ответ.       — Ума не приложу, что ты мог такое сделать, чтобы Итэр мог так сильно обидеться, но должно быть это нечто ужасное… — проговаривает задумчиво опекун.       — Там даже дело больше не во мне, а в моменте… — поникше отвечает Сяо и отворачивается, глядя в пол.       — Ну, я не спец в отношениях, ты и сам это знаешь. Могу лишь посоветовать дать Итэру время. Он добрый мальчик, и я уверен, что вы еще помиритесь. Но вот останетесь ли вы в тех же отношениях, что были до ссоры – это уже другой вопрос, и ответ на него пока что никто не может дать, — делает вывод Чжун Ли, — Главное не унывай. Думаю, вы уже совсем скоро сможете пообщаться.       — Надеюсь ты прав, — кивает Сяо и поднимается с пола, ведь учебу никто не отменял.

***

      Третий курс заканчивается незаметно. Как и пролетает за ним четвертый, написание и защита диплома, выпуск. Сяо заканчивает университет с красным дипломом. Заканчивает в одиночестве. Он приходит каждый день на обусловленное им же место встречи, наблюдает за тем, как после зимы просыпается природа, как дни становятся длиннее и солнце садится позже, только вот встреча так и не происходит. Из односторонних сообщений уже можно написать еще один полноценный диплом, ведь писать Итэру каждый день входит Сяо в привычку. В привычку входит и то, что сообщения остаются безответными; и то, что опекун больше не спрашивает о появляющихся чуть ли не каждый день новых порезах на его теле несмотря на то, что психотерапевт уже вдвое увеличил дозу антидепрессантов; и то, что кошмары вновь мучают Сяо каждый день.       — Поздравляю, сынок, с окончанием университета, — с добрым прищуром произносит Чжун Ли, поправляя накидку на плечах Сяо, на что тот выдавливает максимально непринужденную улыбку, на которую только способен. Отношения с опекуном за последние полтора года значительно улучшились: Сяо больше не оскорбляется, когда Чжун Ли называет его сыном, на что второй старается быть менее назойливым и поменьше вмешиваться в личную жизнь подопечного, но все же и не упускать ее из вида, ведь состояние, в котором прибывает Сяо, с трудом можно назвать удовлетворительным. Он походит на зомби, который невесть как остается живым, — Куда теперь планируешь пойти?       — Ты же знаешь, — закатывает глаза Сяо. Под глазами синяки, которые уже не замазывает даже самый плотный тональник, — Я все еще хочу переехать отсюда в город побольше, попытаюсь устроиться в кампанию, о которой я тебе уже много раз говорил. Думаю, если у меня выйдет, это будет достойным подъемом, — безэмоционально заканчивает он.       — Да-да, извини, — кивает Чжун Ли, — Просто хотел удостовериться, что ты не поменял планы. Я буду скучать по тебе, когда ты бросишь своего старика, — усмехается он.       — Ты никакой не старик, и я тебя не бросаю, ты же знаешь, я буду приезжать, — уже более спокойно отвечает Ли. Так, болтая о будущем, они подходят к дому. Сяо достает из кармана телефон и заходит в диалог с контактом «Солнышко».

Сяо: вот я и выпустился, с красным дипломом, как и говорил. очень жаль, что без тебя. мы бы здорово смотрелись вместе на фотографиях. люблю тебя. без тебя эти полтора года были худшими за все мое время обучения.

      Переезд Сяо происходит быстрее, чем они с Чжун Ли рассчитывают, ведь младшему неожиданно попадается объявление о продаже небольшой хорошей квартиры в самом центре города, которую опекун с радостью, внезапно для младшего, решает подарить Сяо в награду за хорошее окончание университета, поэтому они наскоро прощаются, Сяо еще раз перепроверяет по списку, все ли вещи он погрузил в машину, которая еле закрывается из-за обилия сумок и коробок, и покидает свой город, обещая бдительно водить машину, почаще звонить и иногда приезжать в гости. Весь день уходит на преодоление довольно большого расстояния между населенными пунктами, поэтому договор о покупке жилья с предыдущей хозяйкой квартиры Сяо подписывает почти ночью, но это лучшее, что он может себе представить, поэтому, как только женщина оставляет его одного, покидая полупустое помещение, он отписывается отчиму, отправляет очередное безответное сообщение Итэру, в котором кратко описывает, как доехал, и падает на незастеленную кровать с матрасом в целлофане, впервые за последнее время проваливаясь в сон так быстро.       Неделя проходит неделей, день сменяется бессонной ночью. Сяо не замечает, как наступает осень, деревья сбрасывают листья, а небо застилается плаксивыми тучами. Первая его осень в собственной, уже почти полностью обставленной мебелью квартире. Первая его осень в другом городе, в котором он сутками напролет пребывает в полном одиночестве, просыпаясь с восходом солнца и уходя на работу и возвращаясь домой ближе к ночи, заставляя себя принять душ хотя бы раз в два дня и оставляя все новые порезы, которые с каждым разом становятся все глубже и глубже, ведь здесь их не увидит Чжун Ли, которого не хочется расстраивать. Выходные Ли проводит в мебельных и хозяйственных магазинах, разбирается с оплатой счетов и прикручивает книжные полки рядом с кроватью, чтобы хоть как-то коротать ночи, переполненные ужасными кошмарами, которые заботливо приходят в гости к нему каждый раз, чтобы составить компанию, несмотря на три таблетки снотворного перед сном.       — Алло? — Сяо поднимается с кровати, рассматривая крестовидную отвертку в руках, — Привет, Пап, — что-то в груди больно укалывает от этого слова, а в носу начинает щипать, — Да, все хорошо, — голос предательски дрожит, выдавая ложь, но оба мужчины закрывают на это глаза. Сяо кладет отвертку на прикроватную тумбу и стягивает свободной от телефона рукой резинку с отросших волос, удерживающую короткий хвостик на затылке, и кладет ее к отвертке, вместе с парочкой случайно вырванных волос, — Я же уже говорил, не надо присылать мне деньги, я нормально зарабатываю, мне на все хватает, — закатывает глаза Ли, будто кто-то, кроме их совместных фотографий, способен это увидеть. Рядом с семейным фото стоит их фото с Итэром, — Да, на таблетки тоже хватает. Я же их не каждый день покупаю, а лишь раз в месяц. Да общаюсь я с психиатром, не начинай! — возмущается Сяо, поднимаясь на ноги и роняет взгляд на настенные часы, — Я в магазин собираюсь, он скоро закроется, — врет опекуну он, ведь супермаркет под домом круглосуточный, — Хорошо. Спокойной ночи. И я тебя люблю, — Ли облегченно убирает телефон в карман и идет в прихожую, надевая по пути уже повидавший жизнь черный тренч, поднимает рюкзак, небрежно брошенный им ранее на пол, и выходит из квартиры. Лифт, как всегда, приходится ждать долго, что немудрено: в «человейнике», насчитывающем по тысяче квартир в каждом подъезде, лифт нужен всем и сразу, особенно вечером и по утрам. Минут через десять последняя надежда дождаться лифт исчезает вместе с желанием куда-либо идти, однако живот издает урчание, сигнализируя, что все же стоит хоть раз за день поесть, и Сяо решает спуститься пешком по лестнице, в процессе чего невольно вспоминает спортивную молодость и думает, что пора бы бросить курить и снова начать бегать, но естественно он этого делать не будет, ведь сил нет даже на то, чтобы просыпаться по утрам.       Сяо наскоро докуривает сигарету под подъездом, поеживаясь от холодного пронзающего ветра и прижигая бычком запястье поверх недавнего пореза, выкидывает окурок в урну, после чего направляется в супермаркет. Двери автоматически раздвигаются, впуская Ли внутрь магазина, и он уставшей походкой направляется сначала в отдел с хлебом, затем в колбасный, прихватывая по пути с полки банку кофе, ведь дома уже почти закончился, и после идет за овощами: психиатр велел пить побольше минералки и следить за питанием, причитая об истощении и еще какой-то научной фигне, про которую Сяо благополучно прослушал.       — Ну что, выбрал? — улавливает он краем уха чужой разговор припозднившихся, как и он, покупателей.       — Нет, я все не могу решить, какие грибы взять, — в глазах Сяо резко мутнеет, а ноги подкашиваются, сердце пропускает удар, отчего дыхание на секунду прерывается, застревая хрипом в груди.       — Ты вообще уверен, что ты хочешь грибы? — словно сквозь водную пелену продолжает слышать он и пошатываясь разворачивается, идя на до боли знакомый голос.       — Утром точно хотел, а вот сейчас…       — И-тэр? — словно зомби выговаривает Ли, еле складывая непослушными губами слова, и пытается сфокусировать замыленный взгляд на человеческих силуэтах, — Итэр, солнце, это ты… — Сяо зажмуривается, смаргивая выступившие слезы, и уже более трезвым взглядом смотрит на двух удивленных парней, уставившихся на него.       — Итэр, вы знакомы? — спрашивает блондин, кладя в корзинку с покупками к Итэру палку колбасы.       — Сяо? — ошарашено подается вперед он, — Что ты здесь делаешь? Как?       — Я нашел тебя… — полушепотом, словно безумец, повторяет Ли, делая пару шагов ватными ногами и протягивает вперед ослабшую руку, — Итэр, родной, послушай, я…       — Нет, — перебивает его младший и машет головой, — Сяо, все, что было между нами, в прошлом, — отрезает он, — Я не хочу ничего слышать, — голос Соры дрожит, как и он сам, однако это замечает только его спутник.       — Но, Итэр, постой, — начинает было Ли, но ему не дают права слова:       — Сяо, нет! Я теперь занят, у меня новая жизнь, новые отношения. Ты разрушил мне мою жизнь в прошлом, так не рушь в будущем! — он берет под руку удивленного парня, стоящего рядом с ним, и подталкивает вперед, — Идем, нам пора. — Что-то внутри Сяо с треском разбивается. Ему хочется кричать, хочется побежать за Итэром следом, броситься на колени, начать извиняться, целовать ему ноги, но он может лишь стоять на месте, шокировано глядя вслед уходящему солнцу. Больше не его солнцу.