розы под сапогом украшают дорогу в ад

я вернулся из школы. эли подошла ко мне и протянула деньги. — спасибо, — я погладил ее. я закинул рюкзак и пошел в магазин. купил веревку, перчатки, изоленту. вернулся домой. положил купленные вещи в свою комнату. дома все, кроме отца. по прогнозу сегодня метель. всего лишь декабрь, а уже очень холодно на улице. отец вернется поздно вечером. я надел перчатки. закрыл входную дверь на все замки и подпер ручку стулом. — рей, что ты там делаешь? — мама крикнула мне с кухни. — да так, — я тревожно улыбнулся. я подошел к эли, взял ее за руку и затащил к себе в комнату. — что такое, рей? — она вопросительно смотрела на меня широко распахнутыми глазами. я резко развернул ее спиной к себе и связал руки. я привязал ее к батарее. — рей, что ты делаешь?! горячо!! больно!! очень туго!! зачем? что происходит?! — она не затыкалась. я заклеил ей рот изолентой. — пожалуйста, не шуми, — я вышел из комнаты, запер дверь на замок. даже не обернулся на сестру, но прекрасно понимал, что ее глаза полны слез. прости меня. я взял молоток из шкафа. мама мыла посуду, не услышала, как я подошел сзади. я замахнулся. удар. громко. мама падает на пол, не проронив ни звука. я ударил рукоятью, чтобы не убить. раньше времени. я дотащил маму до родительской комнаты, в которой заранее подготовил стул и веревку. я усадил ее на стул, крепко связал. как тяжело, ух. вытираю пот с лица. я взял с кухни самый острый нож. — эй, коичи, — выйдя в коридор, я позвал брата. спрятал руки с ножом за спину. — чего тебе? — с недовольным лицом коичи подошел ко мне. я присел на корточки. достаю нож из-за спины и тычу им в грудь братика. — сыграем в прятки? все как в детстве, только пара правок в правила: есть одна жизнь! кто плохо прятался, тот съеден, — я смотрю прямо в его выпученные и запуганные глаза, коичи пятится назад. — прячься, у тебя минут 10. ты ведь справишься, да? ты же любишь играть, коичи. ну чего ты? давай-давай, беги, — я говорю совершенно спокойно, с улыбкой. брат в ужасе побежал искать место, где спрятаться. я так убедительно выгляжу? мне не пришлось его резать, чтобы он поверил мне, ого. я вернулся в комнату с мамой и закрыл дверь на замок. похлопал ее по лицу. — ало, женщина, очнись, — мама открывает глаза. — поговорим, матушка? — я кручу нож в руке и смотрю на свое отражение на лезвии. ого, на моем лице такая искренняя улыбка. я очень счастлив. — рей, что ты творишь? — руки матери были привязаны к ручкам стула. я втыкаю нож в ее руку. в отражении ее перепуганных глаз я увидел, как пролетели брызги крови. — не разговаривай со мной в таком тоне, подстилка, — теперь вместо улыбки на моем лице отвращение и презрение. мама закричала. я заткнул ей рот. — прекрати орать, соседей напугаешь, — мать послушно кивнула. я убрал руку. видимо, она прогибается под всех, кто сильнее. — ты позволяла отцу бить меня. позволяла ломать мне кости. позволяла бить мою сестру. позволяла ему лапать мою сестру. никогда не защищала нас. зато любимый коичи никогда не виноват! он само совершенство, да? — я перехожу на крик, — какого хуя я должен страдать? кто заставлял тебя рожать? зачем? зачем? объясни мне? почему я должен терпеть столько боли? почему сестра должна видеть меня таким? почему я должен резать свои руки, чтобы не порезать кого-то из вас? не кажется ли тебе, блять, что это неправильно? надо было изначально убить вас всех, а не терпеть столько боли. — рей, прости меня, пожалуйста, — мама задыхалась от слез и соплей, — я правда хотела защитить тебя, но он- — я проткнул ей вторую руку. мать прикусила губу до крови, лишь бы не закричать от боли. — теперь собираешься свалить все на отца? ты тоже виновата. ты должна была спасти нас. но ты выбрала его. выбрала алкаша-педофила, а не своих детей. сдохни. я устал. устал слышать голоса. бесконечные. включать музыку на полную и засыпать так, чтобы заглушить их. устал смотреть на чудовищ теней, образовавшихся от светильника перед сном. они душат меня, мама, блять, душат! я чувствую это. физически чувствую. когда я был маленьким, вы говорили, что если буду вести себя плохо, буду один до конца своих дней. когда я был маленьким, вы часто в наказание ставили меня в угол. там, в темноте, я завел много маленьких странных друзей. со временем монстры, кто больше и кто злее, перестали пугать меня. а тех, что слабее, я заставил со мной дружить, — я нервно и широко улыбаюсь, вырывается смешок, — теперь они все боятся меня. монстры из детской, они боятся меня, — я подхожу к рыдающей от ужаса женщине. вонзаю нож ей в живот. она молчит. должно быть, от шока. — я ненавижу тебя. я ненавижу вас всех. и вы все умрете сегодня. — надеюсь, ты сможешь простить меня, рей. я люблю тебя, сын. будь счастлив, прошу. только.. не трогай.. коичи.. он не виноват.. — мама тихо шепчет. — не виноват? — я с криком замахнулся, — да еще как виноват, блять, — ударяю ее ножом. и еще раз. и еще. еще. хлюпающий звук. крики. я не могу остановиться. кровь брызжет на меня. мое лицо в крови. капли стекают по моему лицу, я продолжаю кричать о том, как ненавижу ее. кровь попадает в рот. вкус железа. запах железа. одежда в крови. все в крови. мать больше не дергается. не дышит. на всякий случай я перерезал ей горло. — ты сама виновата. я стряхиваю кровь с ножа. выхожу из комнаты. — раз, два, три, четыре, пять. не пора ли? я иду искать, — я принялся за поиски пиздюка. в ванной и в туалете нет. открываю кладовой шкаф в стене в коридоре. завалено вещами. хватаю стопку вещей и резким движением швыряю на пол. улыбаюсь. — нашел, — я за волосы вытаскиваю брата из шкафа и ставлю на колени. — ах, если ад существует, скажешь отцу, что на этот раз это и вправду был рей, — я воткнул нож ему в спину, не дав сказать ни слова. он истошно закричал от боли, пытался вырваться. я отбросил его к стене и начал безостановочно ударять ножом в горло. кровь из сонной артерии хлестала по мне. она теплая. он быстро умер. я поднял его тело и отнес в комнату. посадил рядом со стулом, на котором сидел труп моей матери. нашей матери. я открыл дверь в свою комнату. вижу отчаянные глаза эли. я подошел к ней поближе и сел рядом. вернул ей дар речи. не знаю, что сказать. я весь в крови. наверное, ей очень страшно видеть меня таким. я убил ее маму и ее младшего брата. — осталось дождаться главного героя этого шоу, — я смотрю в никуда. — п-пожалуйста, не убивай папу.. прости, что отбирала у тебя шоколадки, рей, прости, что доставала тебя, прости, что не могла защитить, прости- — успокойся, я не злюсь, — я посмотрел на нее. она плачет. в ее глазах полнейший ужас. она продолжала умолять меня оставить в живых отца, но ее голос стал для меня белым шумом. — уже время. посиди тут еще немного, — я вышел из комнаты. отец вот-вот вернется. я убрал стул от входной двери и поставил его рядом с мамой и коичи. я встал посередине коридора, снова спрятав нож за спину, и ожидал отца. через минут 10 замок отворился, уебок вернулся. он посмотрел на улыбающегося меня, окровавленный пол и стену. — что это? не смешно, идиот, фу, боже, чем так воняет?! — даже сейчас он орет на меня, хаха.. — я убил твою жену и твоего сына — я продолжал улыбаться. — что, блять? — я медленно подошел к нему и подставил нож к горлу. — пойдем в вашу комнату, м? — он послушно пошел в свою комнату. я закрыл за ним дверь. раздался крик. — ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛ?! ТЫ ЕБАНУТЫЙ? КАК ТЫ ПОСМЕЛ ПОДНЯТЬ РУКУ НА СВОЮ МАТЬ? ТЫ- — не ори на меня, ты не в том положении сейчас, — я серьезно смотрю на него, — садись на свободный стул, — отец выполнил мой приказ. — я даже говорить тебе ничего не стану, животное. не заслуживаешь моего времени, — объясняю ему, привязывая к стулу. я поднял с пола молоток, подбросил его и поймал. подхожу к отцу, замахиваюсь, держа молоток двумя руками. наношу удар ему между ног. оглушительный крик ударяет по моим ушам. я начинаю смеяться в истерике, прикрывая половину лица рукой. смотрю в щель между своих пальцев. — наконец-то такие бляди плодиться перестанут, — я задыхаюсь от смеха, жадно глотаю воздух, еле держусь на ногах. я так безумно счастлив. его боль доставляет мне удовольствие. я просто схожу с ума. я ебашу его по голове молотком, слышу, как пробиваю ему череп, вижу, как ручейки крови стекают по его лицу и капают на пол. я проделал дырку в его пустой башке. заглянул туда. ахуеть, там есть мозг. фуу, как мерзко рыться в органах своего папаши. но я хочу посмотреть.. я залез пальцами в дырку. хаха.. хахахаха.. ахахаха.. хах. хахаа.. мягкое, такое нежное.. теплое.. розовенькое.. мозг.. такой прикольный на ощупь. ваауу.. хаха.. ахахаха.. я пришел в себя. все мертвы. они все мертвы.. вау.. я принял душ. так приятно было смыть с себя всю эту грязь. я собрал рюкзак. взял у отца и матери всю наличку, самую необходимую одежду. свой телефон, только вытащил из него симку и сжег ее. стащил у отца сигареты. взял немного еды. три зажигалки. скрепки, заколки. пригодится. переоделся, развязал эли. она молчит. я одел ее потеплее и засунул в карман деньги на проезд. — скажешь, что в дом ворвались какие-то мужчины, убили всех, кроме тебя, потому что ты спряталась под кроватью. меня схватили и куда-то потащили, а еще эти дяденьки упомянули, что будут требовать выкуп за меня. все понятно? — эли не ответила, но сопротивления не оказывала. я вывел ее на улицу. жутко холодно, из-за метели ни черта не видно. я чуть отвел ее от дома и сказал закрыть глаза. она послушалась. я приказал ей посчитать до пятидесяти. эли начала считать. на сугробе подле ее ног я написал фразу: «я люблю тебя». пока она считала, я ушел. я сел на автобус. мой пункт назначения — вокзал. надо уехать из города. одиноко и грустно. и страшно. еду в автобусе, смотрю в окно. на моей совести жизни четырех человек. я убил всю свою семью. страшно. что будет дальше? меня найдут? что будет с эли? что будет со мной? я приехал. купил билет до питера. сел в поезд. нужно скрыться. начать все с чистого листа. жить, как обычный человек не получится, но умирать я не хочу. не ради этого я убил их всех и спас элизабет. я смог сделать это. я говорил, что смогу. и я смог. я особенный, получается. я сильный. больше не слабый. мне нечего бояться. я улыбнулся будущему.