Обоюдного счастья

      Ты помнишь наш первый поцелуй? Я до сих пор не уверена, кто первый его начал. Но, словно осязаемый фантом, прикосновение твоих губ преследовало меня еще несколько долгих недель, которые прошли в чудовищной схватке горячо пылающего сердца и пытающегося его утихомирить холодного разума. Ты тогда, наверняка, тоже была в смятении, не понимая к чему все это может привести. Но единственное, что до сих пор хоть немного продолжает успокаивать внезапно сбивающийся пульс при мысли о тебе, — это надежда, что ты хотя бы ни о чем не жалеешь.

***

             POV Марьяна              До ушей издалека долетал звук хлестких ударов баскетбольного мяча о резиновую поверхность спортивной площадки, пока ноги бездумно наматывали километры по стадиону. Волосы, которые были собраны в аккуратный пучок, растрепались, а на щеках выступил загнанный румянец. Легкие уже начинало покалывать от нехватки воздуха, когда, завершив очередной круг, я остановилась около оградительной сетки, за которой Влад вместе с друзьями играл в баскетбол.              Уже вторую неделю подряд, как самый преданный фанат любительского спорта, в каждый свободный от работы вечер я приходила вместе с Череватым на стадион. После недолгой пробежки я располагалась на подстриженной траве рядом с площадкой, подложив под спину один из рюкзаков парней, которые слишком доверчиво оставляли мне вещи, и пыталась создать видимость заинтересованности игрой, пока большую часть времени мои глаза сосредоточенно рыскали среди толпы постоянно снующих мимо людей в надежде выхватить знакомый силуэт женщины с небольшим, но очень активным французским бульдогом. Говоря честно, такого рода охота еще ни разу не заканчивалась успехом.              Каждый раз провожая меня после очередной вылазки на стадион, Влад хмурился, бросая недоуменные взгляды, потому что не мог до конца понять мотивацию моего пребывания в их компании, но сдержанно молчал, стараясь не задавать лишних вопросов, наверно, подозревая, что я сейчас сама не смогу найти на них ответы.              — Как вы с Андреем познакомились? — спросила я, вспоминая бритоголового мужчину, которого сегодня впервые увидела на стадионе, казалось, он был старше остальных ребят лет на десять.              — На работе, — непринужденно пожал плечами Влад, когда освежающий ветерок неожиданно подул со стороны моря, охлаждая липкую кожу.              — В «Авто-классе»? — удивленно уточнила я, несколько недель назад парень устроился инструктором в автошколу, радуясь возможности плавающего графика, но теперь с утра до ночи торчал в салоне машины, где недавно сломался кондиционер.              — В авто-хуе, — усмехнулся Череватый, поправляя козырек кепки. — Тебе на смену завтра?              — Вечером, — ответила я, пока в мыслях непоколебимым, навязчивым образом всплывала женщина, слишком крепко засевшая в голове.              Последние недели Райдос почти не появлялась в ресторане, лишь изредка заезжала поздним вечером, чтобы обсудить рабочие вопросы с управляющей. Мой взгляд каждый раз цеплялся за ее силуэт, пытаясь запомнить как можно больше деталей, но стоило ему дойти до глаз цвета темного янтаря, и успевающая утихнуть внутри буря вновь разрасталась, огненным штормом заполняя каждую частичку успевшего охладиться под кондиционерами тела. Казалось, женщина просто насмехалась надо мной, когда невзначай, легонько поворачивала голову в мою сторону и делала небрежный кивок, приподняв бровь. Ироничные искорки мелькали в ее взгляде, пока губ касалась вежливая полуулыбка, но уже через секунду все ее внимание было полностью сосредоточено на очередных документах с закупками.              — Может, в бар? — предложил Влад, замечая, как мои мысли улетают далеко от тесной улочки, ведущей прямиком к перекрестку рядом с домом.              — Нет, — я провела ладонью по лбу, к которому прилипли выбившиеся прядки волос. — Как минимум, мне нужен душ.              — Может, тогда просто включим что-нибудь и… — Влад не успел договорить.              — И возьмем три туборга и холодный чай? — перебила я, цитируя одного из героев фильма, который мы смотрели на прошлой неделе.              — Именно, — усмехнулся парень, поворачивая в сторону ближайшего супермаркета.              След от солнца виднелся на потемневшем небе затерявшимся разводом, словно кто-то случайно капнул бледно-розовой акварелью на темно-синий холст. Настежь распахнутые окна пытались создать подобие сквозняка, но духота осязаемым столбом стояла в квартире, пропитав жарой каждый кусочек мебели, который днем был подвергнут свету. Переступив порог, Череватый первым делом бросился на кухню, чтобы запихнуть только что купленные бутылки в морозилку, пока я включала вентилятор.              — Ты посмотрела «Дилера»? — спросил парень, садясь на корточки перед вентилятором и подставляя лицо спасающим порывам.              — Нет еще, — отозвалась я, раскладывая оставшиеся в пакете продукты по полкам.              — Тогда вопрос с фильмом закрыт, — сказал Влад, чуть ли не полностью прислонившись к решетке вентилятора, от чего звук его голоса, проходя через лопасти, исказился. — Сейчас в душ, потом смотрим?              — Да, — мой взгляд следил за тем, как влажные волосы парня слегка колышутся, наверняка, будь поток воздуха более морозный, Череватый мог бы простудиться. — Ты первый?              — Ага, — Влад подскочил с пола и по-хозяйски открыл шкаф, чтобы достать полотенце. — Аста ла виста, бейби!              На экране сменялись картинки, сопровождаемые одноголосым переводом, присущим для фильмов девяностых, пока мои пальцы тянулись к глубокой тарелке с попкорном, которая стояла на диване. Мысли, медленно, но намеренно атакующие голову, продолжали преследовать, а горькое понимание бессмысленности внезапно возникшей привязанности к Райдос грызло изнутри, но подлые эмоции каждый раз брали верх лишь при упоминании ее имени. Тоска, бродившая за мной по пятам с той ночи, когда я вела игру в покер, безжалостно скапливалась в груди, не давая сосредоточиться на фильме.              — Он так его херачит, — прошептал Череватый, завороженно наблюдая за очередной сценой, будто не видел ее уже тысячу раз.              — Тонни – придурок, — ответила я и сделала глоток колы, чувствуя, как шипящие пузырьки щекочут внутреннюю сторону щеки.              — Почему? — удивился Влад, приподнимая брови, и повернулся ко мне.              — Он слил друга, — удобнее устраиваясь на диване, возмутилась я.              — Но Франк еще тот мудак, — возразил парень и махнул рукой, крепко сжимающей бутылку пива, в сторону экрана, — если бы он не сдал его, скорее всего, повязали бы Тонни.              — Но он все-таки его друг, — отозвалась я, разглядывая запотевший стакан. — Я бы не смогла заложить тебя, чтобы спасти себя.              — Ты так говоришь, потому что это все в теории, — ухмыльнулся Влад, опуская голову на спинку дивана.              Следующим вечером я сидела на крыльце черного входа в ресторан, несмотря на подходящий к завершению день, солнце продолжало безжалостно палить, покрывая кожу капельками пота. Губы обхватывали фильтр, вдыхая обжигающий дым, когда во двор заехал черный джип и остановился под густой кроной каштана. Сердце предательски пропустило удар при виде открывающейся двери и женщины с насмешливо вздернутой бровью.              — Прохлаждаемся? — забирая с заднего сиденья сумку, спросила Райдос.              — Была бы прохлада, — ответила я, пытаясь сдержать улыбку, рвущуюся нарисоваться на губах.              — Как дела? — неожиданно тепло спросила Виктория Германовна, подходя ближе.              — Работаю, — мой взгляд изо всех сил держался на лице женщины, грозясь упасть ниже, к глубокому вырезу на ее платье. — Как у Вас?              — Работаю, — иронично протянула в ответ Райдос, ее карие глаза обвели здание ресторана и остановились на моем лице. — Подойди ко мне в течение смены.              — Хорошо, — успело сорваться с моих губ перед тем, как, бросив очередную снисходительную улыбку, женщина гордо скрылась за массивной железной дверью.              Губы обхватили фильтр новой сигареты, а пальцы аккуратно провели по колесику зажигалки, горький дым заполнил легкие, удушающей хваткой пытаясь справиться с разочарованием, бьющим хлесткой пощечиной по самолюбию, ведь сколько бы красивых сюжетов ни рисовало мое воображение, между нами с Райдос было непреодолимое расстояние, каждый раз напоминающее о себе.              Всю смену сковывающее напряжение пронзало тело, заставляя мышцы машинально двигаться, выполняя работу, пока мнимая нерешительность прошибала каждую клеточку. Взгляд то и дело трусливо соскальзывал с дальнего столика, за которым Райдос внимательно изучала документы, периодически с кем-то созваниваясь. Вечер мучительно быстро подходил к концу, в зале уже почти не оставалось гостей, когда, прижавшись спиной к барной стойке, я исподтишка рассматривала, как изящные пальцы, крепко держащие ручку, аккуратно вырисовывают символы на очередной папке с бумагами. Затаив дыхание, я не могла оторваться от выверенных движений, пока смуглая рука не остановилась. Уже через секунду почувствовался внимательный, словно острым лезвием рассекающий кожу, взгляд. Подняв голову, я встретилась с карими глазами, которые стрельнули на соседний диван, намекая, что больше оттягивать неизбежное некуда.              — Заждалась тебя прям, — сказала Райдос, складывая учетные журналы в стопку. — Какие все-таки официанты занятые.              — И не говорите, — улыбнувшись, я села напротив женщины.              — Есть на выходные планы? — спросила Виктория Германовна, слегка наклонив голову. — Смены у тебя не стоят.              — Видимо, появятся, — усмехнувшись, я прижалась к спинке дивана, чувствуя, как начинает расслабляться затекшая шея. — Игру провести нужно?              — Да, в субботу, — утвердительно кивнула Райдос. — Согласна?              — Думала, Вы уже нашли замену, — пытаясь звучать непринужденно, произнесла я, — несколько недель не звали.              — А хотела бы? — в голосе слышались нотки иронии, а на дне темных глаз сверкала стальная уверенность в моем ответе.              — Конечно, — легко вырвалось из моего рта, пока внутри закручивался тугой комок из противоречивых эмоций.              — Мне кажется, — Виктория Германовна остановилась, делая глоток кофе из фарфоровой кружки, — это не совсем для тебя.              — Да? — необдуманно резко прозвучало с моей стороны, от чего брови женщины соединились на переносице. — А зачем тогда зовете?              — Понравилась, — с хищной ухмылкой сказала Райдос, в этот момент переполняющая меня изнутри агрессия вмиг улетучилась, освобождая место искреннему недоумению, но уже через секунду женщина добавила, — нашему клиенту.              Внезапная растерянность предательски отразилась на лице, а между ребер стянулся неприятный узел, будто кто-то шарил там ладонью, специально надавливая острыми ногтями на самые болезненные точки.              — Тебе работать не пора? — Виктория Германовна осмотрела зал.              — Пора, — почти уверенная в том, что разочарование сквозит в голосе, прошептала я, вставая с дивана.              — В субботу в десять заеду, — сказала Райдос, открывая очередную папку с документами.              Ночной ветер прытко проникал в тесную однушку, раздувая шторы, пока я сидела, прижавшись затылком к откосу подоконника. Глаза медленно скользили по редко проезжающим по проспекту машинам, а большой палец отбивал только ему известный ритм на фильтре тлеющей сигареты, пепел разлетался в разные стороны, повсюду оставляя свои частицы. Серая крупица приземлилась на щеку, ладонь автоматически стряхнула ее с кожи, но в голове непроизвольно всплыл момент, как несколько недель назад Райдос, стоя на этой же кухне, уверенным движением стерла пепел с моего лица. Сердце противно сжалось, а губы выпустили изо рта едкий дым, пробравшийся в квартиру, взгляд тут же нашел возвышающийся над остальными домами шпиль, в окружении привычных зданий он казался стабильным маяком, указывающим путь. Но четкое осознание, что плыть необходимо в противоположном направлении кричало изнутри.              В пятницу вечером, услышав от меня категорический отказ пойти на стадион, Влад предложил выпить в баре, уже через двадцать минут после своего последнего курсанта парень скучающе оглядывал полки стеллажа в моей квартире, пока я аккуратно рисовала стрелки на глазах. Уходящая неделя давала о себе знать шумными возгласами, доносящимися из окна, и переполненными тротуарами, где-то на площади намечался уличный концерт, поэтому приезжие плавно стекались с пляжей в сторону центра.              — Не хочешь завтра на «Кубу»? — спросил Череватый, проводя указательным пальцем по корешкам запылившихся книг. — Там вечеринка на яхте будет, ребята зовут.              — Без вариантов, — протянула я, пытаясь вывести краешек стрелки. — Работаю.              — У тебя же выходные, вроде, без смен были, — повернулся Влад, встречаясь со мной удивленным взглядом в маленьком зеркальце, которое я держала в руке.              — Поменялись планы, — я пожала плечами, закрывая подводку колпачком.              — Кончился вдруг воздух? — усмехнулся парень, подходя к окну. — У тебя пепельница новая?              — Если учитывать, что старой не было, — я быстро складывала средства для макияжа в косметичку, — то да.              — Прикольно, — Влад аккуратно приподнял пепельницу, рассматривая сквозь окурки рисунок на дне. — Где брала?              — Не помню, — накинув поверх шелкового платья жакет, ответила я. — Уже давно купила, но только на днях достала.              — С червовым тузом, — ухмыльнулся парень, переводя на меня взгляд.              В небольшом баре, намеренно затерявшемся среди домов, было многолюдно, а внутри играла музыка, мы с Череватым, забрав напитки, устроились на уютной веранде на заднем дворике, расписанном граффити. Влад делился нелепыми ситуациями со своими курсантами из автошколы, пытаясь перекричать фоновый шум, смех парня и веселые возгласы с разных сторон отвлекали от скапливающейся внутри тревоги, вызванной ожиданием завтрашней игры, которую мне предстояло вести. Слова Райдос о том, что все это мне совершенно не подходит, вновь прозвучали в голове, когда Череватый заканчивал рассказывать, как недавно на утреннем занятии одна девчонка чуть не врезалась в фуру, когда парень случайно задремал на пассажирском сиденье. Все вокруг было совершенно привычным, мы часто ходили в этот бар, обсуждали работу, фильмы или общих знакомых, но почему-то именно сейчас все эти разговоры казались совершенно бесцветными, потерянными смысла.              — А ты знаешь что-нибудь про Райдос? — спросила я, когда Влад вернулся с новой порцией джин-тоника.              — Про Райдос? — вздернув брови, удивился парень. — А что именно?              — Ну, ты же долго в «Колизее» проработал, — нарочито расслабленно произнесла я, — наверняка, что-то знаешь.              — Около года там продержался, — задумчиво сказал Череватый, сделав глоток из стакана, — кроме, обычных сплетен ничего не слышал.              — Сплетен? — будто невзначай уточнила я. — Каких?              — Когда я туда только устроился, была полная смена персонала, — Влад отвел взгляд, вспоминая, — но один парнишка, который работал там поваром уже несколько лет, рассказал мне, что ресторан достался Райдос от мужа и будто бы она была причастна к его смерти.              — Чего? — я недоверчиво посмотрела на Череватого.              — Просто слухи, говорю же, — Влад беззаботно пожал плечами и провел пальцем по виску, стирая выступившую капельку пота.              — А почему полная смена персонала была? — я вытащила из сумочки недавно начатую пачку и прикурила сигарету.              — Насколько знаю, — было видно, как обычно разговорчивый Череватый пытается осторожно подбирать слова, — на Райдос тогда какую-то проверку натравили, и она подумала, что кто-то из своих слил.              — Интересно, — я откинулась на спинку плетеного стула и сделала затяжку.              — А почему тебя это заинтересовало? — скопировав мою позу, спросил Влад. — Видела что-то странное?              — Нет, — стряхивая пепел, ответила я и улыбнулась. — Праздный интерес.              Не стихающие улочки были заполнены людьми, фонари ярко освещали дорогу, а из окон проезжающих машин слышалась музыка, когда мы с Владом шли в сторону моего дома. Решив немного проветриться, мы свернули в небольшой сквер рядом с проспектом, все лавочки были усеяны воркующими парочками, но в конце тропинки уже виднелся перекресток, ведущий к моему двору. Череватый рассказывал про работы, представленные в этом году на Каннском фестивале, особенно уделяя внимание номинации за лучший оригинальный сценарий, когда на другой стороне сквера я заметила знакомую светящуюся шлейку. Голова тут же повернулась, а взгляд наткнулся на сосредоточенное лицо Райдос, внимание которой было полностью приковано к французскому бульдогу. Через мгновение по-дьявольски черные, в свете прожекторов, глаза встретились с моими, лицо женщины даже не дрогнуло в то время, как моя ладонь непроизвольно потянулась к плечу Влада, легонько сжимая.              — Ты чего? — парень удивленно опустил взгляд на мою руку. — Споткнулась?              — Да, — слишком хрипло ответила я и обернулась, чтобы увидеть уже удаляющуюся спину Райдос.              — Аккуратней надо, — Влад внимательно проследил за моим взглядом и продолжил рассказывать про кинофестиваль.              В субботу с самого утра напряжение тысячей иголок пронизывало тело, накатывающее волнение притуплялось, стоило лишь сделать затяжку, но накрывало новой волной, когда сигарета подходила к фильтру. Детское желание показать перед Райдос свою нужность сейчас выглядело как фальшивый спектакль, потому что совершенно ничего не значило для женщины, внутри плескалась уверенность, что она даже могла не узнать меня среди такого количества людей.              Ироничная насмешка нарисовалась на губах от мысли, что уже как полчаса я сижу на подоконнике, высматривая в окно черный джип, который должен подъехать с минуты на минуту. Пальцы привычно выудили из заканчивающейся пачки сигарету, секундная легкость растеклась по телу вместе с табачным дымом, заполняющим легкие. Последние недели мысли все время крутились вокруг Райдос, пытаясь объяснить причину этой болезненной привязанности к женщине, мне было страшно назвать это чем-то большим, чем просто симпатия или желание, но сердце, намеренно пропускавшее удары при ее виде, говорило о чем-то другом, о чем-то, что я старалась запрятать как можно глубже.               Губы обожгло дотлевшим фильтром, когда из-за угла показалась знакомая машина, пальцы быстро затушили окурок. Хлопковая рубашка тут же была сдернута со спинки стула и накинута на плечи, глаза быстро пробежались по собственному отражению в зеркале, тщательно высматривая недостатки, телефон громко звякнул, оповещая о новом уведомлении, заставившем ладошки предательски вспотеть, а тревогу узлом стянуть ребра. Пальцы слегка подрагивали, крепко вцепляясь в ключи, пока закрывали входную дверь. Предвкушение заполняло изнутри, ноги беспечно неслись по пролетам, пропуская ступеньки, в попытке как можно быстрее оказаться на первом этаже. Легкие набрали полную грудь воздуха и медленно выпустили его наружу перед тем, как ладонь толкнула прохладную сталь и раздался прерывистый писк домофона.              — Здравствуйте! — я легко улыбнулась, устраиваясь на переднем сиденье.              — Привет, — женщина плавным движением выкрутила руль, разворачиваясь, чтобы выехать со двора.              Мои глаза изучающе скользили по кожаному салону, пока Райдос сосредоточенно вела джип, проезжая по уже знакомому маршруту в сторону одного из центральных проспектов города. Само нахождение меня в ее машине казалось инородным, будто обычный фианит по случайности закинули в шкатулку для бриллиантов. Мысли стаей кружились вокруг женщины, каждая частица которой, казалось, была наполнена непоколебимым спокойствием, придающим каждому ее действию уверенность, которая стойким шлейфом оседала вокруг.              — О чем думаешь? — внезапно спросила Виктория Германовна, обращая внимание на мой расфокусированный взгляд, бездумно уставившийся на решетки кондиционера, откуда вырывались потоки, покрывающие кожу мурашками. — Холодно?              — Нет-нет, — я отрицательно замотала головой, опуская глаза на смуглую руку, уже меняющую температуру в салоне через медиа панель. — Все было в порядке.              — Не сомневаюсь, — отозвалась Райдос, останавливаясь на светофоре. — Ты все помнишь?              — Конечно, — ответила я, пытаясь придать позе более расслабленный вид.              — Мы это уже обсуждали, — сказала женщина, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пролезая под кожу, — но ты же помнишь, что об этих мероприятия, — Виктория Германовна красноречиво приподняла брови, — и о твоем участии в них никто не должен знать?              — Разумеется, — усмехнулась я, вспоминая, как Райдос читала мне лекцию о том, что никто не должен узнать ни о месте, где проводятся покерные сессии, ни о самих играх.              — И ты, разумеется, никому не говорила? — Виктория Германовна перевела взгляд на загоревшийся зеленым сигнал светофора и нажала на педаль.              — Что-то случилось? — настороженно спросила я, когда мы завернули в нужный двор.              — Ответ, — сталь прозвучала в голосе, женщина остановила машину, переводя в режим «паркинг».              — Не говорила, — сказала я, пытаясь выловить хоть одну эмоцию на строгом лице.              — Пошли, — властный тон прошелся через все тело, заставляя каждую частицу трепетно вздрогнуть.              Свернувшаяся в клубок тревога широко расправила крылья, но стремительно выпорхнула из тела, как только началась партия, пальцы заученными движениями мешали и раздавали карты, а глаза, быстро считали фишки, пробегаясь по стопкам. Спиной ощущался взгляд, разжигающий на лопатках пожар, но стоило слегка повернуть голову, как карие глаза были устремлены на гостей, их ставки, карты, выложенные на столе, но точно не на меня. Некоторые лица присутствующих были мне уже знакомы, но в памяти отчетливее всего отпечатались ехидная улыбка и нахальный взгляд мужчины с красноречивым шрамом, тянущимся от виска. Сейчас этот скептический прищур вновь тщательно следил за каждым моим движением, стараясь поймать на оплошности, но требовательное желание показать Райдос, что я способна провести партию без изъянов, трепыхалось внутри, подстегивая четко прокручивать в голове каждый взмах рукой.              Ноющая спина и нестерпимое желание сделать затяжку, обхватив губами фильтр сигареты, давали о себе знать, когда закончился последний шоудаун. Мужчина со шрамом раздосадовано вскрыл комбинацию карт, образующих стрит, когда на столе, обшитом синим войлочным сукном с разметкой, уже лежал флеш, собранный из пиковой масти. Крепкая ладонь грубо ударила по бортику, а затем оттолкнулась от него, когда мужчина резко встал, роняя с грохотом кресло, стоящее позади. Не говоря ни слова, он вышел, быстро поднявшись по лестнице, пока каждая мышца моего лица, прикладывая львиную долю усилий, пыталась не дернуться, сохраняя непроницаемую маску, в то время, как руки выверенными движениями собирали карты и складывали фишки в стопку, передавая выигрыш.              — Пиздец, Левин сегодня устроил, — сказал Олег, составляя стаканы в бар, когда за последним гостем захлопнулась дверь. — Ты неплохо держалась.              — Можно даже сказать, отлично, — Райдос вышла из своего кабинета, набирая какое-то сообщение в телефоне, пока я закрывала последний кейс. — Надо будет поговорить с ним.              — Он ебнутый, — пожимая плечами, отозвался Олег. — Вы уже поехали?              — Да, — Виктория Германовна подняла задумчивый взгляд на Шепса, а затем посмотрела на меня, — сейчас Марьяна тут закончит, и поедем.              Просыпающееся солнце развеивало ночную синеву, когда мы выезжали со двора, свинцовая усталость разливалась по телу, но стойкое желание вдохнуть табачный дым, заполнив легкие до краев, продолжало держать веки приоткрытыми. Затылок прижимался к мягкой обивке сиденья, пока глаза пытались сосредоточиться на быстро мелькающих за окном зданиях.              — Устала? — тихо спросила Райдос, включая поворотник.              — Немного, — ответила я и прислонилась лбом к прохладному окну. — Курить хочу.              — Покури, — спокойно предложила женщина и начала опускать боковые стекла.              — Серьезно? — я приподняла голову и удивленно посмотрела на сосредоточенное лицо, на котором усталость не оставила и следа. — В машине?              — Да, — Райдос расслабленно кивнула, бросив на меня мимолетный взгляд.              — Спасибо, — пальцы проворно выудили из сумочки пачку и достали сигарету.              Первая затяжка почувствовалась, как глоток свежего воздуха, быстро нырнувшего по легким, дым сразу же ускользнул сквозь открытое окно, а по затылку прошлась приятная тяжесть.              — Хотите? — спросила я, протягивая пачку, а губы вновь обхватили фильтр.              — Хочу, — женщина вытащила сигарету и слегка наклонилась ко мне, когда я чиркнула колесиком зажигалки, прикуривая.              — Все еще думаете, что я не подхожу? — вперемешку с дымом вырвалось из моего рта.              — Да, — уверенно ответила Райдос, стряхивая пепел в окно.              — Но…              — Но это неважно, Марьяна, — плавно выкручивая руль одной рукой, прервала меня Виктория Германовна, — если этого хочешь ты.              — А что важно? — легкое раздражение прозвенело в голосе, когда мы остановились на светофоре рядом с моим домом.              — Вчера ночью видела тебя в сквере, — Райдос выдохнула дым и провела кончиком языка по губам. — Это твой парень?              — Просто друг, — машина плавно повернула во двор, когда сигарета уже дотлела до фильтра.              — Просто друг? — Виктория Германовна остановилась около подъезда, тонкие пальцы изящно оттянули задвижку встроенной пепельницы и потушили сигарету.              — Ага, — я вдавила туда же свой окурок и подняла взгляд, встречаясь с завораживающим омутом карих глаз напротив.              Сердце пропустило удар, чтобы зайтись в бешенном ритме, пальцы, крепко стискивающие пластик зажигалки, на секунду разжались, черный Крикет упал за широкий подлокотник между сиденьями. Одновременно потянувшись, мы с Райдос оказались слишком близко друг другу. Ее зрачки, еле заметные в темной радужке, расширились, а большой палец, будто в замедленной съемке, потянулся к моему лицу и провел по щеке. Прикосновение прошлось по телу, точно электрический разряд, уже через мгновение наши губы столкнулись в поцелуе. Горячая волна, укутывающая с головой, разливалась в груди, а узел возбуждения стягивался внизу живота, когда, проведя кончиком языка по моей нижней губе, Райдос отстранилась, оставляя еще один поцелуй в уголке рта.              — Ага, — хрипло прошептала женщина, очерчивая пальцем линию моих губ.              Взгляд не мог оторваться от ее лица, пытаясь запомнить каждую деталь, проследить каждую морщинку, пока сердце продолжало отбивать беспорядочный ритм. В ее глазах, точно тающие льдинки в бокале коньяка, плескались эмоции, которые с трудом можно было распознать, но мой мозг, пораженный невозможностью происходящего момента, судорожно пытался впитать в себя все до последней капли.              — Пока? — полувопросительно произнесла Райдос и убрала ладонь от моего лица.              — Пока, — непроизвольная улыбка коснулась моих губ, на которых до сих пор оставались осязаемые тени поцелуев.