2. Почему Маша завидует Лизе
19 апреля 2024 г., 00:45
Следующую неделю Витька был образцом послушания и исполнительности для родителей, примерного поведения в школе, старательного выполнения учебных заданий на дом. Ни разу не решился выйти погулять. И не только потому, что времени свободного не было. Очень стеснялся встретить соседей, особенно девчонок. А еще страшила перспектива субботы. И поход в гости к Фроловым, и – тьфу-тьфу-тьфу, только не это – обещанная отцом, если что, публичная порка.
* * *
За завтраком в день Х отец потребовал школьный дневник. Перелистал. Двоек и след простыл. Пара троек, конечно, нашлась. Но ведь и четверки-пятерки красуются. - Полюбуйся, Танюша! – улыбнулся Иван Петрович. – Вот вечно Витьку жалеешь. Мол, ремнем уж очень его того. А смотри-ка: выдрал заслуженно, без встреваний твоих… Результат! Это когда ж у нас неделя целая без одной хоть пакости Витькиной проходила? Мало учителя на неуча жаловались? Мусор вынести вовремя, без напоминаний твоих – и то не допросишься. Нынче ж вон, отличник почти, по дому помощник, про футбол без спросу и допоздна даже мыслей нет. Аль не так, Витек? Научила тебя скакалка? - Так, - уткнулся мальчишка хмурым взглядом в тарелку каши. - Научила. - Ой, да ладно тебе, Вань, - успокаивающе приобняла мужа Татьяна Михайловна. – Я разве против, если за дело… Но порой все же ты чересчур. Вот сейчас… - обняла и сына, от чего тот протестно передернул плечами, но вырываться не стал. - Витька ж два дня только как сидит-то без ойканий после скакалки твоей! А нам в гости к обеду… - А то Фроловы не знают! – усмехнулся Иван Петрович. Заметил, как покраснел, давя обиду, набычился сын. Стерев усмешку, отец потянулся через стол, потрепал ласково Витькины вихры. – Что было, то было. Может, и перегнул… Извиняться не буду. Но впредь учту. Ремешка завсегда за дело получишь, не обессудь. Сам же знаешь: ни за что не луплю. И не без пользы. А скакалка… Не боись, сына. Если уж в край совсем только набедокуришь. Обещаю! Витька расправил плечи, улыбнулся. Застенчиво, но осмелело. - Заболтались! - расцвела и Татьяна Михайловна. – Ваня, Витька, марш одеваться оба, - подмигнула сыну, ткнув мужа в бок. - Лизка-то вон как смотрела, Витюш. Ты ж красавец у нас, хоть и оболтус.* * *
В соседний дом Витька идет через силу. Вроде и в теле боли почти нет, разве что присядешь или шагнешь неловко. И память старательно стирает особо неприятные подробности случившегося на прошлой неделе. А на душе все-таки тошный осадок…* * *
Калитка решетчатая приоткрыта. В глубине сада, у душистых розовых кустов белеет наглаженной скатертью стол. У сарая Дмитрий Львович деловито стучит топором - готовит дровишки для мангала. С крыльца сбежала Маша в нарядном пастельно-изумрудном платьице, прижимая к груди охапку фужеров и стаканов. Расставляет торопливо, разглядывая попутно на просвет, протирая начисто. Дмитрий Львович отвлекся от рубки, увидел гостей, помахал рукой. - Доброго дня, соседи! Иди-ка, подсоби, Петрович! И ты, Витька. А вас, Таня, в дом прошу. Поторопите там поварих, не стесняйтесь. Катерина с Лизкой чей-то завозились совсем. - Ой! – оглянулась Маша. Одернула платьице, подбежала. – Здравствуйте, Татьяна Михайловна! Взглянула на мальчишку, запнулась, сконфуженно улыбнулась. - Привет, Витя! - Ну чего расшумелся, Дима? Готово все у нас. Закусим щас. А то пока мяса от тебя дождешься… Погодите, минутку, Татьяна! Можно так, по простому? Без выканий. Соседи же! – высунулась в окно Екатерина Васильевна.* * *
Первой вышла Лиза. Темно-синий джинсовый костюм. Пышные локоны по плечам рассыпались. Большой поднос в руках полон тарелок, вазочек, судков. Глянула на Витю. Улыбнулась неожиданно застенчиво. – Поможешь? А то рассыплю еще. Татьяна Михайловна легонько подтолкнула стушевавшегося сына. - Бери, неси! Витька шагнул неловко, подхватил осторожно поднос. Лиза взяла в руки тройку самых больших тарелок, наваленных с горкой овощами и зеленью, нарезкой мясного и колбасного ассорти. Пошла вперед, к столу, не оглядываясь. Витька, боясь оступиться, расплескать соус шашлычный, горчицу и кетчуп, уронить салатницы с оливье, винегретом и крупными кусками капусты, рыбы и моркови в чем-то даже на нюх остро-перечно-чесночном, засеменил следом. Это специально она, - мелькнула зловредная мысль. - Чтоб упало что-то. Вот и провинность будет. И еще чего придумает… У стола он намертво вцепился в драгоценный поднос, застыл каменным столбом. Ждет девичьего подвоха. Лиза, однако, не медлит. Быстро разгружает посуду. То и дело невзначай касаясь Витькиных рук. Забирая опустевший поднос, девичья ладонь легла на мальчишечью. Старательно избегавшие до этого Витькиного лица глаза Лизы задержались взглядом зрачок в зрачок. Девчонка тихо вздохнула. - Спасибо, Витюш! Поглаживающим движением рука девичья соскользнула с мальчишечьей. Пушистые ресницы прикрыли глаза. - Сок, Лиза. Морс. Компот, - скомандовала Екатерина Васильевна, подчеркнуто отстраненно от всего и всех вокруг распределяющая посуду так, чтоб никто ни за чем не тянулся напряжно в застолье. - Иди-ка и ты, Витя, - поддержала Татьяна Михайловна, тоже как бы сверхувлеченная аккуратным раскидыванием по разным краям стола ровных стопок бумажных салфеток. – Помоги.* * *
Екатерина Васильевна задумчиво глянула вслед скрывшимся в доме девчонке с мальчишкой. - Ловко у них получается, Таня. Прям как брат с сестрой. - Скажешь тоже, Катя! - перешла «на ты» и Татьяна Михайловна. – Это где же у брата с сестрой так, как у нас давеча… - Дети еще! Дурного не понимают, - оглядела удовлетворенно стол Екатерина Васильевна, села в плетеное кресло, плеснула из графина красного. - У твоего гормон бездумно взыграл. И мои… Где набрались… Ты не думай ничего этакого! Мы с Дмитрием мозги им тем же вечером вправили. Удивленная Татьяна Михайловна тоже присела. Молча. Уставилась на соседку. - Да нет! Что ты! Словами… - Екатерина Васильевна двинула ей второй полный вином стакан. – А вы с Витькой круто как! Нельзя ж так-то! Да и я… Не думала увидеть такое…. Не сдержалась, раскричалась... Прости! Татьяна Михайловна отхлебнула, не зная, что и сказать. Екатерина Васильевна подозвала отошедшую было к качелям Машу. - Глянь-ка, дочь. Чего Лизка там возится?* * *
Дмитрий Львович воткнул топор в пенек. Утер вспотевший лоб. - Ну все. Как думаешь, хватит? Иван Петрович добавил пару чурочек к горке в мангале. Аккуратно сложил запас на плитке у газона. - Должно. Поджиг где? Пора. Пока разгорится, обуглится... - Держи, - протянул Дмитрий Львович пластиковый флакон. – Осторожно, чтоб не полыхнуло. А то видел тебя. Горяч! Иван Петрович отставил бутыль. Глянул исподлобья. - О чем ты? - Вправду думаешь, не слышно, не видно? – подошел Дмитрий Львович, глянул глаза в глаза. – Зимой оно, может, и так. А в теплынь… Когда окна открыты. Орет не на полдеревни, но мы ж соседи. Два-три раза в неделю лупишь. Иль больше? - Кхм… - потупился Иван Петрович. – У тебя девчонки. К пацану подход другой надобно. - Знаю. Не спорю, – неуступчив Дмитрий Львович. – И меня батя драл. И тебя, видать, тоже. И в углу оба стояли. За дело – кто ж против… У тебя перебор, согласись, однако. Да при девчонках! Сам не стыдился что ли, если видел кто бесштанника? - За этим позвал? – нахмурился Иван Петрович. – Жизни учить? Дмитрий Львович отступил. Замолчал. В душе Ивана Петровича вспыхнули давние воспоминания. Деревенского своего детства. Часто пьяный и оттого еще более строгий отец. Материнские слезы, причитания жалостливые. Глаза сестры блюдцами, как Ваньке опять перепадает до истошного визга солдатским ремнем или – куда хуже! – пряжкой литой со звездой… - Прав ты, Димон! – протянул руку прям над пышущим уже жаром мангалом. – Мир? - И ты извини. Не в свое лезу, - слабо взял за пальцы Дмитрий Львович. - Прав! Признаю же. Спасибо! - Мир! – рукопожатие окрепло. – У детей, погляди, Петрович, тоже, видать, - улыбнулся Дмитрий Львович, видя идущих с разноцветными графинами Лизу и Витю. – Пойдем-ка! Сбрызнем! А то дамы того и гляди красное раньше срока прикончат.* * *
В доме Лиза прошла на кухню. Открыла холодильник. Выставляет на стол графины с напитками. Витя скромно стоит у двери. Дверца холодильника жестко захлопнулась. – Извини! Пожалуйста! Никто никогда не узнает! Жалобно звякнул поставленный на стол с грохотом очередной графин. Девочка подошла к мальчику. – Извини? И все? – Витя отстранился, глядя куда-то в пространство. – Не узнает… А ты? А Машка? «Раздевайся!.. Еще ему!..» - А тебе за свое не стыдно? – взяла Лиза Витю за плечи, заставила встретиться взглядами. – А мы замечали тебя на дереве и молчали. Если б папка твой не пришел так вот вдруг… - Вы и обрадовались! Дорвались! – мальчишка дернулся, вырываясь. Но отчего-то вдруг даже уши заполыхали. - Сквитались, - поджала губы Лиза. - И ты нас видел, и мы тебя. - Все разглядели? – насупился, не сдаваясь, мальчишка. - Как и ты, - отрезала Лиза и вернулась к подбору графинов. Витя хотел что-то еще сказать. Но и сам не понял – гадость или нежность, а уже как будто подавился почти вылетевшими словами. - Вы че тут? – появилась на пороге Маша. Лиза, пряча глаза, подхватила неловко графин, сунула сестре. - Иди! Неси! – буркнула раздраженно. Младшая обиженно хлопнула дверью, нарочито громко протопала по коридору, вернулась на цыпочках, замерла у приоткрывшейся двери. И даже рот разинула от увиденного. Лиза прильнула к спине Вити, закинула руки на грудь, ткнулась лицом в коротко выстриженный затылок. - Красивый ты, - прошептала жарко. Мальчишка волчком развернулся. И рот его тут же накрыл девичий поцелуй…* * *
Маша на крыльце оправила платье, провела рукой по лицу, скрывая гримасу ошарашенности и легкой зависти к сестре. Вдохнула глубоко, напуская беззаботный вид. Пошла к столу, где папа с дядей Ваней, к Машиной радости, отвлекли беседой маму и тетю Таню.* * *
Лиза отлипла от обалдевшего мальчишки. - Спасибо, Витя! Ты тоже молчал. Даже тогда... Про парней. Хотя все видел. Узнали б родители… Теперь и она вспыхнула по уши. - Бери! – охрипший вдруг Витя кашлянул, протянул Лизе пару графинов, сам взял еще пару. – Ждут нас! - Да, - решительно поддержала она. – Нас. Меня и только тебя – так мы двое хотим? - рядом.
