Священные земли

Ничего кроме крошек воспоминаний у меня не осталось. А может, никогда и не было. Одиночество заставляет задумываться о человеческой природе. Что есть личность? Как может существовать личность в изоляции? Разве не перестает человек быть личностью в отсутствии общества? У меня полтора класса образования, такие вопросы не для меня, но все равно лезут в голову и вьют там гнезда. Я не готов увянуть и перестать существовать, но что еще остается в этом проклятом месте. Теперь злость одолевает меня каждый раз, стоит мне услышать извечно преследующий меня голос. Нотации, нотации, нотации… Не могу больше выносить эти раздражающие, кипятящие кровь слова. Я сбиваю кулаки в кровь в попытках утихомирить океан ненависти, но это не помогает, она говорит все громче, и я жалею, что когда-либо был знаком с этой женщиной. Позже, естественно, я погрязну в стыде за такие мысли, но не сейчас. Сейчас я проклинаю весь мир и воспоминания, что вспыхивают на внутренней стороне век при счете до квинтиллиона. Я снова в беспомощной юности, когда не мог сбежать из проклятого места, где прожил всю жизнь. Мягкий туман всегда окутывает меня перед сном. Когда я просыпаюсь он все еще не отпускает меня, заставляя нежиться в объятиях. Не то чтобы я против. В предыдущем цикле существования я редко имел возможность почувствовать подобное, потому сейчас не важно, человеческое это тепло или его жалкое подобие от безжизненной субстанции. И вот мне действительно всепоглощающе стыдно за желчь, хлюпающую у меня во рту. В отчаянии я вонзаю острые, грязные когти в язык и тяну на себя. Вырвать у меня его не получается, лишь разрываю его на лоскуты. Но воспоминания о былом поддерживают тлеющие угли существования в моей сшитой железной леской грудной клетке. Хотите знать, каким образом мое тело приобрело очередное уродство? Уверен, что нет, но все равно поделюсь приключением. Так вот. Я сидел, естественно, в одиночестве. И вдруг почувствовал такую боль, что вместо зубов у меня во рту в мгновение оказался песок. Нечто зудело и пиналось, царапая мне ребра изнутри. Это не сильно меня беспокоило, но кости чесались, раздражая все мои рецепторы. Для начала я просто содрал с тела кожу и мышцы, в надежде на возможность заглушить зуд болью. Это не помогло. Тогда мне пришлось по одному вырывать ребра, чтобы почесать каждое по отдельности и вставить обратно. Но поставить их на место оказалось не самой простой задачей. Я был вынужден вколачивать кости друг в друга, в результате чего они встали не на свои места, и моя грудная клетка стала напоминать полуразложившийся труп крупного рогатого скота. Во мне сразу разыгрался аппетит. Жаль, что здесь нечего съесть. Хотя. Я посмотрел на ошметки плоти, что еще не успел натянуть обратно. Рот тут же наполнился слюнями. Не церемонясь, словно свинья, коей я, в сущности, и являюсь, стал запихивать в свое чрево уже слегка подгнившую плоть. Тоска мгновенно отошла на второй план, давая дорогу чревоугодию. Не стану вдаваться в подробности этого великолепного приема пищи. После всего нужно было как-то заставить ребра держаться внутри, выбор пал на сковывавшую мою шею кангу, которую я без труда превратил в нить. И тогда оставалось всего лишь сотворить из нее паутину, вживленную в мое тело. Лоскутов кожи не хватало, они рвались, сшить их было непосильной задачей. Я, конечно, не надеялся соединить их между собой, всё-таки я съел всю плоть, что скрывала ребра. Кое-как у меня получилось вонзить леску в остатки мяса на спине, и она хорошо держалась. Пришлось даже насквозь продырявить мышцы живота, чтобы конструкция держалась, а то я настолько разбередил манипуляциями жалкий мешок с костями, что некоторые внутренности стремились вырваться наружу. Жалею лишь о том, что не могу полноценно насладиться результатом упорной работы, самому никак не осмотреть все тело, надо будет найти водоем. Всю свою жизнь я ненавидел каждую составляющую себя, начиная от частей тела и заканчивая мыслями. Я делал все, чтобы эта мразь в зеркале страдала. Чтобы ему было плохо и больно беспрестанно, каждую секунду вечности. И сейчас, находясь в агонии, будучи изуродованным, я не могу сдержать улыбки. Переведя немного дух после операции, отправился искать водную гладь, в которой можно будет рассмотреть мое творение. Я среди оживленной улицы. Замер на мгновение. Мой взгляд зацепился за смеющуюся пару друзей. Что-то разлилось в груди, но я не могу описать это ощущение. Нечто потянуло меня за уголки губ, и они слегка поднялись. Приятно. Но так грустно вместе с этим. Глубокий вдох. Выдох. Я отвернулся и продолжил бродить по городу. Пестрая толпа прохожих не поглощает меня, обволакивает, оставляя позади или сбоку. Я все никак не стану ее частью. Я чувствую — это хорошо. Но так хочется знать, какого побывать в этой пучине событий, тесноте незнакомцев. Вместе с тем, я сознательно надел защитный отталкивающий костюм, чтобы никакая человекоподобная зараза не прицепилась ко мне. Какая-то компания втянула меня в свой поток. Я стоял среди них, и в моей голове была лишь одна мысль: «Я хочу быть их частью». Но мои навыки коммуникации не то, что мертвы, они никогда не рождались. А из этой приютившей меня группы никто не проявлял ко мне интереса. Они впустили меня, посвятили в своих и перестали меня замечать. Я не хотел никому надоедать, но мне так хотелось быть частью общества, что я просто не мог уйти. Забившись в угол, я сидел там постоянно, это было хорошее место, отсюда я видел всех, слышал их разговоры и не чувствовал себя отвергнутым, это я спрятался, а не меня не приняли. В какой-то момент мне захотелось подойти ближе, чтобы рассмотреть то, что они обсуждали. Однако я не мог встать, вокруг меня и моего угла струились сильные корни, которые не позволяли мне сдвинуться с места. Они оплетали меня, а когда я начал дергаться и пытаться выпутаться, они впились мне прямо в плоть. Боль была ужасная, но я не мог кричать, мне не хотелось привлекать к себе внимание. Корни врастали, разрастаясь у меня под кожей, оплетая внутренности. Я думал, что умираю. Превозмогая боль, я со всех сил протянул руку к людям, на это действие я потратил последние силы, и бессознательность окутала меня. Очнулся я все также в своем углу. Корни намертво приросли ко мне, моя одежда была пропитана кровью. Компания все еще стояла вокруг стола и обсуждала что-то. Из услышанного я понял, что тема не поменялась, значит, я недолго отсутствовал. Боль притупилась, но не прошла. Теперь она переливалась, пульсировала по всему телу. Мне ничего не осталось, кроме как смотреть на моих новых знакомых. Они так дружны и добры друг к другу. Их смех эхом откликался в каждой моей клетке, сплетаясь с болью. Сонливость охватила меня, корни сжали немного сильнее. Глаза медленно закрывались, отрезая меня от мира. Спустя время я вновь обрел возможность к передвижению, на меня все еще никто не обращал внимания. Это просто невыносимо. Медленно перемещая отвыкшие от движения ноги, я побрел на выход. Коллектив не заметил меня, а потом и моего ухода. Я знал, что придется вернуться, но сейчас мне нужен свежий воздух. Так странно, я получил то, чего хотел, но все оказалось иначе, чем в моих ожиданиях. Не зря она говорила, что я не умею дружить, любить и ладить с людьми, что я навсегда останусь один. Не важно, мне неплохо и в компании самого себя. Я могу заставить свое существо чувствовать, что считаю нужным, не переживать о мелочах.