Что ещё за экси?

      Второй тайм подходит к своему завершению, когда телефон в кармане начинает занудно вибрировать, напоминая о том, что тридцать пятая минута матча подходит к концу и осталось всего десять минут до того, как брекендриджские болельщики взорвутся счастливыми воплями. Натаниэль поднимается с пластикового сидения, намереваясь свалить со стадиона пораньше.       Таймер он ставит намеренно: ему совершенно не хочется сталкиваться на выходе с толпой обезумевших фанатов экси, которые затопчут его, даже не заметив. Будь людей на стадионе поменьше, возможно, от лишних травм его спас бы собственный пренебрежительный взгляд, но это был откровенно не тот случай. И для чего только притащился сюда?..       Ах да, для того, чтобы слиться с толпой студентов. Будто бы сидеть на парах и жить в кампусе было недостаточно.       Студенчество раздражало. Натаниэль был принят в начале учебного года на второй курс и за пару месяцев уже успел убедиться в том, что не испытывает совершенно никакого интереса к шумным тусовкам. Он куда больше предпочёл бы оставаться на заочном обучении, но у отца были другие планы, так что прáва на неподчинение его приказам у него не было. Теперь его жизнь — скучные пары, незримое присутствие на студенческих попойках и, конечно, эти идиотские матчи. Позорные, к слову — у команды его университета не было абсолютно никаких шансов на победу, и он понимал это, даже не имея ни малейшего представления о правилах игры.       — Ты куда собрался, Джостен? — возмущается в спину однокурсник, голос которого даже перекрывает страдальческий вопль хозяев их родного стадиона, пропустивших очередной гол. Натаниэль неохотно тормозит и оглядывается. Чужая фамилия царапает слух, но фальшивое имя — одно из обязательных условий. Ему не было позволено давать кому-то понять, кем он являлся на самом деле.       — Мы просрали, Чейз. Не хочу досматривать даже.       — У «Лисов» ещё есть шанс вырваться вперёд! — тут же кидается на защиту университетской команды вихрастый паренёк, который, пожалуй, был слишком наивен для того, чтобы признать, что у Пальметто изначально не было никаких шансов на победу. Чейз действительно хороший — настолько хороший, что от его невинности почти подташнивает.       — Вперёд ногами, — флегматично парирует Натаниэль.       Желания досматривать матч до конца нет не только у него — на выходе со стадиона он сталкивается ещё с несколькими студентами. Те столь очевидно разочарованы, что, кажется, готовы расплакаться. Это почти забавно: они расстраивались каждый раз, будто бы у них были хоть какие-то жалкие надежды на то, что “Лисы” однажды одержат победу. Все знали, что их команда — редкостный сорт отборного дерьма, но почему-то всё равно верили в сказку о выигрыше.       Или они надеялись на нового члена команды и собрались здесь только ради него, как и сам Веснински?..       Разумеется, у Натаниэля была цель. Отец отправил его сюда отнюдь не из-за того, что хотел обеспечить сыну надёжное образование — ему было поручено вернуть Кевина в клан Морияма. Несмотря на то, что в стиле Мясника было скорее связать мальчишку, запихнуть в багажник и привезти по месту назначения, поступать так ему запретили сразу. Кенго велел действовать мягко и ненавязчиво — влиться в доверие, вселить недоверие к новым сокомандникам, не дать завести друзей, заставить возненавидеть Пальметто всей душой. Натан Веснински был в ярости от того, что ему запретили вести дела так, как он привык.       Поэтому за Кевином был выслан Натаниэль.       Годовой срок, который ему дали на выполнение задания, казался неубедительно длительным, но кто он такой, чтобы ставить под сомнение решения хозяев? Вероятно, Кевин Дэй был любимым питомцем клана, которого по частям возвращать не хотели — исключительно целым, здоровым и по своей воле.       Спешить вливаться в доверие не было необходимости — это было бы подозрительно, как минимум, накинься Нил Джостен на Кевина в первые же дни, когда тому и без того было слишком много внимания от фанатов экси, поэтому он не спешил. Успеет, когда предоставится шанс. Для начала ему было достаточно уже того, что он начал ходить на эти шумные матчи и видеть тёмную макушку искомого объекта издалека.       Шанс приблизиться к Кевину Дэю возникает столь стремительно, что губы невольно изгибаются в довольной усмешке. Ведь вовсе необязательно подбираться к нему напрямую — это вполне легко сделать и обходными путями.       Натаниэль возвращает себе нейтральное выражение лица, пока никто не замечает хищную ухмылку, которая вовсе не сочеталась с его привычным равнодушным состоянием.       Конец первого матча не далее чем час назад завершился для «Лисов» довольно фатально — нападающий «Шакалов» сорвался на вратаря пальметтской команды. Со зрительских трибун, конечно, не было слышно, что именно тот ему сказал, но члена команды соперников это, судя по всему, задело сильнее, чем должно было, поэтому он накинулся на уже покидающего поле вратаря, который успел снять на тот момент шлем.       Натаниэль даже со своего высокого места в другом конце стадиона заметил, что поведение Лисов на происходящее было довольно странным: вместо того, чтобы сорваться на зачинщика, они едва ли не все кинулись удерживать своего вратаря. Тот выглядел абсолютно непричастным и очевидно не собирался бить соперника в ответ, но Натаниэлю, впрочем, не был виден его взгляд. Паренёк, снявший шлем и получивший по лицу, оказался светловолосым, мелким и внешне не представлял никакой угрозы, поэтому смысла в его удержании не виделось, но, судя по всему, его сокомандникам было известно куда больше.       Ранее Натаниэль мельком просматривал список членов команды, потому что ему в любом случае необходимо было рано или поздно влиться в их компанию. Имена всех помнил, но запоминать роли в команде не стал, потому и назвать имени вратаря не мог — это был один из близнецов Миньярдов.       Именно с ним Веснински и сталкивается за стадионом по пути к общежитию.       Щелчок зажигалки в тишине звучит неожиданно громко. За стенами стадиона шумно, оттуда слышится музыка и приглушённые вопли, но здесь, на траве у забора, где сидит неожиданно бледный Миньярд, звуки будто затихают. Его можно было бы и не заметить, но оранжевая форма бросается в глаза даже в темноте и накинутая на плечи тёмная кофта вовсе не скрадывает этот яркий цвет.       Натаниэль останавливается рядом, провожая взглядом тлеющий огонёк из опустившейся руки. Под носом Миньярда — следы размазанной крови, которые на бледном лице кажутся совсем яркими.       — Свали, — угрожающе звучит в темноте.       «Как грубо» — насмешливо звучит в голове, но у Натаниэля нет цели поссориться с сокомандником Кевина Дэя.       — Уже, — невозмутимо отвечает он вместо этого. — Как и ты. Не осуждаю, игра действительно отвратная.       Миньярд молчит, никак не реагируя на выпад — то ли ему слишком не хочется шевелиться после игры, с которой он сбежал, уступив место на воротах безобидной с виду девушке с милой улыбкой, то ли его действительно никак не задевают слова Веснински.       Натаниэль дёргает уголком губ и опирается плечом о край высокого забора, тоже доставая из кармана пачку сигарет. Миньярд даже не смотрит на него — разглядывает пустым взглядом стену стадиона, опираясь спиной о каменное основание. Трава мокрая — на его белой вратарской форме наверняка останутся разводы.       — Тут нет медпункта? Может, стоит сходить в больницу?       Взгляд медленно перемещается на Натаниэля. Он выдерживает — после отцовских глаз чужие карие радужки кажутся совершенно тёплыми, несмотря на бесконечный лёд, скрывающийся в них.       — Что ты забыл на игре? — отвечает вопросом на вопрос Миньярд, в больницу явно не собираясь. Непонимающе вздёрнутой брови хватает, чтобы он продолжил. — Ты не похож на фаната экси.       — Пришёл с другом, — пожимает плечами Натаниэль, хотя его на секунду напрягает то, что человек, который видит его впервые, настолько легко распознал то, что его не интересует этот вид спорта. — Мне нравится экси.       — Не думаю. Ты даже не в курсе, что у нас свой врач.       Смешок невольно срывается с губ. Почти искренний. Фанаты этой игры действительно были странными — казалось, спроси их посреди ночи, какова протяжённость поля в дюймах, и они дали бы ответ, даже не задумываясь.       — Не настолько нравится, — подтверждает Натаниэль, почти незаметно кивнув. — Я не знал, что у вас есть врач, и, честно говоря, только сегодня узнал, что в команде может быть больше девяти игроков, — намекает он на состав приглашённой команды, которых в сравнении с «Лисами» было непривычно много. — Твоего имени, кстати, тоже не запомнил, хотя в начале первого тайма ваши имена скандировали достаточно громко. Но видимо не так громко, чтобы вселить боевой дух.       Последнего добавлять не стоило, но у Натаниэля язык без костей, поэтому он не особо сожалеет о сказанном.       — Главное, что мне известно твоё имя.       На губах Миньярда мерещится ухмылка. По спине невольно пробегает холодок, потому что…       Какого чёрта?       Роль Натаниэля — невзрачный студент Нил Джостен. Ему не нужно привлекать внимание, он не состоит ни в каких клубах и не общается с большим количеством людей. На парах он больше спит и отвечает лишь тогда, когда его спросит. Единственные люди, с которыми общается Нил Джостен — его однокурсник Чейз и сосед по комнате Джейсон, который большую часть времени предпочитает игнорировать его существование. Он никак не выделяется, поэтому, исходя из известных фактов, возникает закономерный вопрос…       Какое из имён ему известно?