Что ещё за экси?

      — Правила посещения стадиона для тебя шутка что ли? — стонет Ваймак, когда в очередной раз замечает в зоне для запасных знакомое лицо.       Нил Джостен становится его личной проблемой в тот самый момент, когда его фотографии из больничного коридора оказываются в статьях, но Дэвид искренне считает, что из этого журналистам не удастся ничего высосать. Думает он так до того момента, пока не выясняется, что помимо запоминающегося цвета волос Нил владеет ещё просто невероятной бестактностью и полным отсутствием самоконтроля. Видео с Джостеном он находит не сам — ему сообщают об этом пиарщики Комитета, и это определённо не то, из-за чего хочется просыпаться ранним субботним утром.       По прошествии почти трёх недель небольшая шумиха вокруг грубияна спадает. Ваймак объявляет нового члена «Лисов» и их ненадолго оставляют в покое до следующего матча, но нервы его это отнюдь не бережёт, потому что вместо того, чтобы навсегда забыть про непричастного парня, он начинает регулярно встречать его на закрытом для посещения стадионе.       — Чейз! — сурово шагает он через весь стадион к Смоллзу, который отрабатывает броски в другом конце поля. Натаниэль проводит его равнодушным взглядом и возвращается к учебнику, потому что курс языковой прагматики определённо создан лишь для того, чтобы выжать из него все соки. — Почему ты пускаешь кого попало на частную территорию?       Ваймак никогда не обращается к Чейзу по фамилии. Скорее всего, он всё ещё продолжает испытывать вину за то, что случилось с Джейни, поэтому старается не ассоциировать их между собой.       — Официально это считается территорией университета, — Чейз опирается клюшкой о пол, повисая пальцами на сетке и тяжело дыша. — Значит, с юридической точки зрения Нил может полноправно здесь присутствовать.       Кевин гоняет его как на убой, и теперь Натаниэль действительно видит, что несколько лет после ухода из юниорской команды Смоллз не делал ни шагу на поле и сумел растерять свою физическую форму. Он был прав тогда, в день отбора — все его выпады были лишь мудрёными приёмами, и на практике между ними не было никакой связки. Именно сгладить эти прорехи пытался Кевин, который уже на первых же тренировках после официального вступления Чейза в команду взял себя в руки и в своей привычно презрительной форме высказал всё, что думает о способностях бывше-нынешнего сокомандника.       — Не помню, чтобы ты учился на юридическом направлении, — Ваймак между делом кидает угрожающий взгляд на Сета, который в очередной раз находится в шаге от того, чтобы сорваться на Ники, который в свою очередь опять развлекается, провоцируя его. Гордона взгляд тренера, конечно, не остановил бы, но он хотя бы разжимает клюшку, которую до этого был готов переломать надвое. Натаниэль уже замечает, что те сцепляются куда чаще остальных.       — Он же не мешается, тренер, — Ники подмигивает Натаниэлю, который с достоинством игнорирует всех присутствующим с таким видом, будто это не он пришёл на чужую тренировку. — Нил — наш талисман. Предлагаю надеть на него лисьи уши, прицепить хвост и…       — Пожалуйста, останови свою фантазию, Хэммик, — Элисон добегает последний круг по стадиону и поправляет хвост. Даже взмокшая и утомлённая она продолжает выглядеть так, будто бы сошла с обложки спортивного журнала. Бегать ей приходится одной — она опаздывает на тренировку, и Ваймак добавляет ей десяток штрафных кругов. — Я даже не хочу знать, куда ты собираешься вставлять этот хвост.       Чейз едва заметно усмехается, слушая девушку, и это больше совсем не похоже на его прежние восторженные эмоции, с которыми он отзывался ранее о Рейнольдс. Оставаясь наедине с Нилом, он продолжает восхищённо трепаться о девушке, но вот находясь с ней на поле, аккуратничает. Он безосновательно вызывает неприязнь у большей части команды, поэтому старается сохранить подобие перемирия хотя бы с остальными.       — Вот видите, — Смоллз пожимает плечами. — Никто не против его присутствия.        — Я против, — Элисон демонстративно поднимает руку. — Если он сольёт в сеть мои фотки без макияжа, я найму киллера.       — Готов быть киллером, — Кевин кидает взгляд в зону запасных и после смотрит на одну из трибун. — Думаю, не я один.       Эндрю даже не поворачивается на его взгляд. В отличие от всех остальных членов команды, в поте лица старающихся на поле, он сидит на зрительских сидениях в последних рядах и уже третий раз переплетает сетку запасной ракетки. Зачем он делает это, когда рядом с ним лежит основная, не совсем понятно, но Натаниэль чувствует, что Миньярд напряжён. Он никогда особо не выделяется во время тренировок, предпочитая отмалчиваться, но сегодня особенно тих. Эндрю не первый раз отказывается от тренировки — Чейз рассказывает, что это довольно обычное для него дело, — а в последние три дня и вовсе не появляется на стадионе. Натаниэль чувствует, что в этот раз что-то не так.       Ваймак никогда не заставляет выходить на поле насильно, и это кажется странным способом влияния на продуктивность спортсменов, но, впрочем, у него наверняка свои способы достижения целей.       — Мне это надоело, от твоего присутствия абсолютно никакой пользы, — он направляется в сторону Веснински, и тот настороженно поднимает взгляд, отвлекаясь от учебника. Он думает, что его сейчас выгонят, но это не совсем так. — Держи камеру, поможешь записывать тренировку. Миньярд, ты закончил ерундой страдать? — режет вдруг по ушам басистый крик мужчины. — По моим планам на сегодня игра пять на пять.       Эндрю что-то произносит, но из-за расстояния этого не слышно — только видно шевеление губ.       — Я думаю, он вас послал, — произносит Аарон, переходя на другую половину поля.       — Придётся вам самому встать на ворота, тренер, — хмыкает Натаниэль, чуть озадаченно разглядывая камеру, которую ему вручают. Он не ожидает, что его неожиданно припрягут к делу, когда приходит на тренировки. Вообще-то он появляется здесь лишь для того, чтобы лишний раз мозолить глаза Кевину и не выпускать из своего обзора Чейза, но происходящее оборачивается в его пользу.       Чем больше к нему привыкают остальные Лисы, тем проще будет настроить их против Дэя.       — Будешь много трепаться, поставим тебя, — Кевин раздражённо кидает взгляд в сторону их единственного зрителя.       — На колени?       — Хэммик, заткнись, умоляю.       Когда тренировка заканчивается, все расходятся по своим раздевалкам. Натаниэль обещает Чейзу дождаться его, чтобы отправиться в общежитие и помочь собрать остатки вещей для переезда в Лисью башню. Смоллзу приходится основательно перекроить весь свой распорядок после вступления в команду: значительно урезать расписание, полностью отказаться от одного из направлений и, разумеется, переехать в общежитие спортсменов. Из-за бумажной волокиты переезд затягивается, но в конечном итоге всё получается уладить.       Ваймак перед уходом в свой кабинет вырубает основной свет в зале, поэтому всё пространство погружается в мрак, который разбавляет лишь аварийное освещение и свет из арок, ведущих к раздевалкам и на выход. Натаниэль раздражённо моргает, но всё же убирает учебник обратно в рюкзак и поднимается со своего места, оглядываясь назад.       Эндрю всё ещё сидит на предпоследнем ряду.       Играть команде приходится без него — если на одних воротах остаётся Рене, то вторые оказываются без присмотра, поэтому защите приходится играть в усиленном темпе, чтобы не допустить туда нападающих. Это всё равно бесполезно, потому что нападающим является Кевин, который разбивает вторую половину команды в пух и прах, даже не собираясь идти им на уступки.       Говоря начистоту, Кевин неплохо настраивает против себя Лисов и без помощи Натаниэля.       — Что-то случилось?       Веснински не знает, что им движет, когда он подходит к Миньярду по последнему ряду. Тот смотрит перед собой пустым взглядом, прокручивая в руке заблокированный мобильник, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. Натаниэль замечает наушники, когда понимает, что Эндрю его не слышит, и только теперь распознаёт приглушённый звук какой-то тяжёлой музыки. Садится на соседнее сидение рядом выше.       — Не смей.       Пальцы замирают в воздухе, так и не коснувшись чужого плеча.       Миньярд медленно поднимает руку, выдёргивая наушники, и скручивает их, чтобы неторопливо убрать в карман. Его движения замедленные, тягучие, словно он только что проснулся, но вместе с тем Натаниэль улавливает в них предупреждение. Так двигаются только хищники.       — Что-то случилось, — увереннее повторяет он. Уже не спрашивает.       — Ничего, кроме появления на нашей территории чужака, — произносит Эндрю, не оглядываясь на Веснински.       — Я лишь прихожу за компанию, — произносит Натаниэль, опираясь на спинку сидения и разглядывая напряжённые мышцы чужой шеи. Он вообще хотя бы когда-то расслабляется? — Если мне запретят прямо, то я здесь больше не появлюсь. Можешь сказать тренеру или…       — Я не про тебя.       Первоначальная мысль теряется.       — Значит, ты не против моего присутствия?       — Против, — Эндрю поворачивается полубоком, чтобы видеть Натаниэля. Под глазами Миньярда непривычные тени, которые вблизи видно ещё лучше. Неизвестно, где он был эти три дня, но, кажется, отдохнуть ему определённо не удалось. — Из двух зол выбираю меньшее.       Ирония в чужом голосе улавливается сразу же.       — Очень смешно, — хмыкает Натаниэль, не произнося вслух, что не от Миньярда ему слышать насмешки над своим ростом. — Ваймак выбрал его в команду. Я тут не при чём.       — Кажется, у тебя проблемы со слухом, — вздыхает Эндрю, намекая на их разговор в библиотеке.       — Прямо как у тебя с памятью, — парирует Натаниэль. — Сам же сказал, что он пошёл на отбор из-за своей сестры, — Миньярд не отвечает и лишь закидывает ноги на сидение, всем своим видом выражая, что остаётся при своём мнении. — Так что всё-таки произошло?       — Я уже сказал.       — Перевёл тему, — возражает Веснински. Эндрю только усмехается и качает головой, отводя взгляд. — Тебя не было три дня.       — Соскучился? — улыбается он, но Натаниэля такими улыбками не обмануть — сам их когда-то репетировал перед зеркалом. Понимая, что он не отстанет, Эндрю рассеянно поправляет повязку на правой руке и, тщательно подбирая слова, произносит: — Это не касается тебя, Веснински. Пока что не касается.       Натаниэль цепляется за услышанное, как утопающий за соломинку.       — Пока что?       Эндрю на долю секунды меняется в лице, и становится ясно, что он озвучил чуть больше, чем собирался. Он только успевает открыть рот, чтобы исправиться, как темноту стадиона разрезает бодрый голос, который после их тихого разговора кажется совсем громким.       — О, ты здесь! Я думал, что ты уже кинул меня. Привет, Дрю, не здоровались ещё сегодня.       Миньярд неопределённо приподнимает руку в подобии приветствия.       — Разве я смог бы тебя оставить, Чейз? — натянуто улыбается Натаниэль. ***       Помощь в переезде по сути не то чтобы очень сильно требуется, но Натаниэль не отказывает Смоллзу в компании и едет вместе с ним в Лисью Башню. Чейза поселяют в комнату к Сету и Мэтту, которые, к счастью, в этот момент отсутствуют, поэтому вечер обходится без неловкой тишины. В отличие от прошлого посещения общежития, это проходит довольно-таки спокойно и Натаниэлю лишь приходится фоново терпеть трёп однокурсника о последней тренировке и приёмах, которые он хотел опробовать. Половину незнакомых терминов Веснински пропускает мимо ушей, остальные с горем пополам понимает, но всё равно не старается запомнить.       Он продолжает думать о странном разговоре с Эндрю.       В какой-то момент Натаниэлю в голову даже приходит мысль найти его в общежитии для спортсменов, но он избавляется от этой идеи, прекрасно осознавая, что Миньярд не расскажет ему ничего, пока сам не захочет этого.       Чейз предлагает взять его джип, чтобы добраться до кампуса, но Веснински вызывает такси — у него есть ещё кое-какие дела, которые можно было бы отложить на другой день, не будь они инициированы его отцом.       Звонок из Балтимора настигает его, когда они с Чейзом заезжают в общежитие, чтобы забрать вещи. Натаниэль остаётся в машине, решая не подниматься наверх ради двух сумок, и радуется этому невероятному совпадению, потому что знает, что игнорировать звонки Натана ему нельзя, а брать трубку в присутствии Чейза — и вовсе верх глупости.       Разговор похож на допрос: короткие вопросы со стороны отца, обтекаемые ответы со стороны младшего Веснински. Он чувствует вяжущее неодобрение Натана, которого совершенно не устраивает то, что он слышит, потому что, хоть он и даёт год, всё равно ожидает более стремительного результата.       — И это всё?       От его голоса омерзительная дрожь пробегает по позвоночнику. Натаниэль думал, что он привык к отцу в последние годы, но тот факт, что он покинул дом на время задания, значительно сказывается на восприятии.       — Прошло лишь чуть больше четырёх месяцев. У меня ещё достаточно времени.       — Я не вижу результатов.       Он сжимает кулаки, лежащие на коленях. Ногти болезненно впиваются в кожу ладоней.       — Если тебе нужен скорый результат, так и говори. Я не умею читать твои мысли.       — А должен, — цедит Натан. Будь он рядом, Натаниэлю наверняка влетело бы за подобные выражения, но их разделяют сотни километров, поэтому он в безопасности.       Самообман: в безопасности он никогда не был.       — Скажи, что мне нужно сделать, и я сделаю это.       — Сделай свою работу, — пронизывающим насквозь тоном произносит отец и после недолгой паузы вдруг добавляет: — Я помогу тебе.       Натаниэль приезжает в город уже ночью — они поздно выходят с тренировки и тратят достаточно времени на переезд. Встреча запланирована отцом, поэтому он не знает, кого именно ждёт, когда заходит в тёмный переулок без фонарей по присланным координатам, но когда видит сгорбившийся силуэт у двери в дом, безошибочно понимает, что это именно тот, кто ему и нужен.       — От Мясника? — мужчина выдыхает дым в сторону Натаниэля. От незнакомца пахнет потом, табаком и сладко-солёным тяжёлым запахом, который к одеколонам определённо не имеет никакого отношения. Он ухмыляется, явно ожидая, что Натаниэль закашляется от этой вони, но тот даже в лице не меняется.       — Ещё громче крикни, — холодно произносит он и протягивает раскрытую ладонь. — Я тороплюсь.       Мужчина фыркает осуждающе, но всё же вкладывает в руку завёрнутый в несколько раз пластиковый пакет с визуально небольшим бруском прессованного молочно-белого порошка.       — Какая деловая нынче молодёжь пошла, — ворчливо добавляет он, забирая деньги и пересчитывая крупные купюры несколько раз. Он мерзко слюнявит пальцы, распространяя в воздухе запах гнилых зубов, и пыхтит во время пересчёта. Натаниэль терпеливо дожидается, когда торгаш убедится в том, что сумма верна до последнего цента, и только после этого прячет пакет во внутреннем кармане куртки. — Пацан, а зачем тебе столько?       — Спроси у Мясника.       Натаниэль покидает переулок, чтобы вызвать такси до общежития — время уже за полночь, так что ему уже в любом случае придётся подкупать охранника, чтобы тот пустил его в корпус. Впрочем, по сравнению с сегодняшними тратами, эта сумма будет до смешного мизерной.       Натан обещает сделать всё необходимое со своей стороны — вывести из строя камеры, натравить нужных людей в нужный момент, запустить грязный слух. Натаниэлю уже не в первый раз приходится заниматься этим, он даже знает конкретных людей Мясника, которые будут работать над каждым из этапов, поэтому уверен, что всё пройдёт хорошо, но…       Откуда же это дурное предчувствие?       До выездного матча, на котором ему предстоит подкинуть купленные наркотики Кевину Дэю, остаётся три дня.