Что ещё за экси?

      Если бы Натаниэлю предложили откатить время ко вчерашнему утру, он согласился бы, не раздумывая, и не стал оставлять бы оружие в общежитии. Он привык к тому, что во время походов к Лисам стоит оставаться без пистолета, потому что ему хватило того раза, когда эмоциональный Чейз полез к нему обниматься во время присутствия на одной из тренировок и едва не заметил оружие. Натаниэль отшатнулся тогда, словно ошпаренный, но ему повезло — Чейз не заметил ничего подозрительного.              Натаниэль ещё вчера утром догадывался, что может остаться в Лисьей башне с ночёвкой, так что ему не хотелось бы, чтобы кто-то шарился по его вещам и случайно наткнулся на пистолет.              Это решение выкатывается в закономерные последствия.              Он сталкивается с полицейскими на лестнице, но они даже не обращают на него внимания. Оба мужчины выглядят чуть раздражёнными — губы поджаты, на лице отпечаток негодования.              — Как меня достали эти малолетки с ложными вызовами, — закатывает глаза один из копов, когда спускается чуть ниже, и Натаниэль невольно тормозит, оглядываясь и провожая его настороженным взглядом.              — Лучше перестраховаться, — звучит удаляющийся голос второго полицейского.              — Лучше не приехать однажды на анонимку, пусть перестреляют друг друга. Поменьше идиотов станет.              Натаниэль презрительно усмехается. Ублюдки есть не только среди психопатов вроде его отца — они таятся везде: в университете, среди случайных прохожих на улице и даже среди тех, кто обязан отдать свою жизнь на службу стране. Среди последних, как показывает его опыт, отбитых ничуть не меньше, чем в тех же группировках.              Его совсем немного отпускает, потому риск быть пойманным остаётся позади, но кое-что всё же остаётся неясным — как они умудрились просмотреть пистолет? Он находился под матрасом, Натаниэль даже не старался особенно старательно прятать его, потому что его сосед по комнате был не из любителей покопаться в личных вещах — а если был из таких, то это были уже куда скорее его личные проблемы.              Натаниэль поднимается на свой этаж и смотрит в едва заметную щель, через которую видно часть замка в том случае, если дверь заперта на ключ. Дверь открыта: либо Джейсон находился в комнате, либо копам было настолько плевать на анонимную жалобу, что они вскрыли дверь и даже не удосужились просто заглянуть под матрас на кровати.              Ручка опускается с тихим скрипом, и Натаниэль заходит в комнату, тут же понимая, что досмотр всё же был. Матрас лежит на месте, но кровать расправлена, подушка с одеялом валяются на полу, простынь сбита. Одежда из всех шкафов раскидана рядом, все дверцы распахнуты, ящики выдвинуты. Эти ублюдки явно не церемонились с собственностью студентов: даже холодильник отодвинут из ниши, потому что им взбрело в голову посмотреть и за ним тоже.              Джейсон полулежит на своей кровати посреди всего этого хаоса, опираясь спиной о стену. Ноги небрежно закинуты на стул, выдвинутый из своего рабочего стола, на ушах надеты наушники, оттуда орёт какая-то оглушительная музыка, которую слышно даже от порога. Он замечает Натаниэля и равнодушно закрывает глаза снова, словно досмотр их общей комнаты — какая-то мелочь, недостойная его внимания.              Возможно, он так думает и про Нила Джостена?              Натаниэль проходит в комнату и поднимает вещи, неаккуратно заталкивая их в шкаф — потом разберёт. Закрывает все створки, отодвигает холодильник на место и даже включает его в розетку, чтобы спасти замороженные полуфабрикаты, которыми питается Джейсон в таких количествах, словно его мышечная масса растёт только за их счёт.              К кровати он подходит на десерт, оттягивая проверку до самого последнего момента, и оглядывается мельком на Джейсона, проверяя, закрыты ли его глаза. Дремлет тот или притворяется, неясно, но интереса никакого к происходящему не проявляет, поэтому Натаниэль застилает обратно постель, а после с замиранием сердца лезет рукой под матрас.              Его обдаёт ледяной волной — пистолета там не оказывается.              Натаниэль шарит рукой по деревянной поверхности, даже толстенный матрас сдвигает чуть в сторону в попытке найти оружие, но его там нет. Двоякие чувства обжигают сознание — если бы пистолет был там, его наверняка обнаружили бы и это вылилось бы в очередные проблемы, но то, что его не обнаружили, было едва ли не хуже первого варианта развития событий.              Натаниэль знал, как манипулировать полицией и имел достаточные связи для того, чтобы избавиться от последствий своей ошибки, но что ему делать, если источник проблемы неизвестен?              В наличии проблемы, впрочем, теперь сомневаться не приходится.              — Что-то потерял?              Голос Джейсона спокойный, и мрачные нотки в нём — вполне привычное дело, учитывая то, что этот парень никогда не был особенно дружелюбным типом, но Натаниэль почему-то всё равно напрягается.              — Нет, — врёт он, медленно оглядываясь на своего соседа, который в свою очередь чуть сдвигает массивные наушники в сторону, чтобы услышать ответ. Музыка становится чуть громче из-за того, что амбушюры перестают плотно прилегать к голове, и в хрипах солиста смутно угадывается что-то знакомое — кажется, Чейз слушал что-то похожее, чередуя тяжёлый рок с попсовыми песнями популярных исполнителей.              Джейсон смотрит нечитаемым, но пристальным взглядом, из-за которого становится некомфортно. Натаниэль вообще-то уже успевает привыкнуть к его мрачным переглядкам, и потому этот навязчивый дискомфорт, который он ощущал поначалу в первый месяц жизни в общежитии, чувствуется особенно ярко.              — Отлично, — произносит Джейсон и подтягивает к себе телефон, чтобы переключить песню.              Натаниэль разворачивается обратно к кровати, отсчитывая секунды напряжённой тишины. Ему кажется, что он даже слышит стук собственного сердца, потому что неожиданное понимание приходит слишком резко, едва не сбивая его дыхание.              Чем ему это грозит?              — Спасибо, — произносит Натаниэль сдержанно спустя несколько минут, присаживаясь на край своей кровати и встречаясь взглядом с Джейсоном, который так и не сдвигает наушники на их привычное место, будто бы давая шанс своему соседу по комнате продолжить разговор.              — За что? — играет тот в дурачка, но не слишком убедительно, потому что в его взгляде всё ещё читается то спокойное равнодушие без доли удивления.              — За то, что избавил меня от проблем.              Джейсон хмыкает, почти не отразив на лице усмешку.              — Ты сам по себе проблема, Джостен, так что от тебя не так просто избавиться, — отвечает он, но в этом ответе не чувствуется раздражения. Он чуть привстаёт и лезет рукой под толстовку, вытягивая заткнутый за пояс джинсов пистолет в чехле.              Натаниэль молча принимает припасённое оружие и прячет его, не решаясь прямо сейчас скрывать его снова под матрасом. Это место вдруг кажется столь ненадёжным, что его обжигает недовольством от осознания собственной тупости.              Ещё бы под подушкой спрятал.              Надо будет купить какой-нибудь небольшой сейф или что-то вроде того — он отказывался от этой идеи, потому что не хотел, чтобы у его соседа по комнате возникли лишние вопросы, но теперь, судя по всему бояться за это не стоит.              — Ничего не хочешь спросить? — спрашивает Натаниэль ненароком. Например, у него самого вопросов столько, что, решись от задать их Джейсону, их разговор затянулся бы на весь вечер и грозил бы побить все рекорды, потому что раньше им особенно много говорить не приходилось.              Джейсон поднимает взгляд и смотрит на него через всю комнату.              — Мне похуй, чем ты занимаешься и кто ты такой, — с расстановкой произносит он, и у Натаниэля холодеет внутри от постановки фразы. Он надеется на то, что это лишь его паранойя, потому что было бы ужасно вдруг узнать, что весь Пальметто знает о том, что никакого Нила Джостена не существует. — Пока ты не приносишь проблем, ты можешь делать всё, что хочешь. И, если хочешь следовать правилам, научись прятать свои игрушки понадёжнее или хотя бы купи сейф.              Натаниэль невольно чувствует себя так, словно его отчитывают. Это не жёсткие обвинения от людей Веснински и даже не мягкие замечания от преподавателей, с которыми ему приходится сталкиваться из-за того, что он не успевает по программе — здесь вместо желания защищаться или равнодушия Натаниэль почему-то чувствует что-то среднее между досадой и виной.              — Как раз думал об этом, — отвечает он негромко, и Джейсон кивает в ответ.              — Закончим на этом, — он собирается натянуть обратно наушники, но встречает взгляд Натаниэля. — Что ещё?              — Давно знаешь?              Врождённая настороженность не даёт ему замолчать этот вопрос. Если Джейсон успел спрятать пистолет от копов, это означало, что он точно был уверен в том, где тот находился, и догадывался, к каким последствиям это могло привести.              — С первой недели, — пожимает плечами Джейсон и выразительно смотрит на Натаниэля, взглядом намекая на то, что не потерпит обвинений от парня, который держит пистолет под подушкой. Натаниэль покорно молчит, и Джейсон после долгой паузы добавляет: — У меня чуткий сон. Я видел, как ты проверял его ночью.              Натаниэль сдерживает желание побиться головой о стену, потому что отлично помнит тот момент — это была одна из ночей, когда блядские кошмары затопили его с головой. Давление со стороны отца, груз ответственности, новое место — он впервые остался один вдалеке от гнёта отца, и тогда боролся со сраным чувством вины от странного чувства свободы, которого он не имел права чувствовать, будучи Веснински. Натаниэль не помнил, что снилось ему той ночью, но помнил, как подскочил на месте, рефлекторно выхватывая пистолет из-под матраса, и держал его в руках до тех пор, пока металл не согрелся под его пальцами, а дыхание не выровнялось.              — Может, тебе снотворное прописать? — вздыхает Натаниэль и снова откидывается на стенку, рассеянно думая о том, почему Джейсон никак не среагировал на секрет своего соседа по комнате. Возможно, ему уже приходилось иметь дело с оружием? Сейчас, вспоминая о том, как уверенно лежал пистолет в его руке, он думает, что это вполне вероятно.              Он не знает о Джейсоне абсолютно ничего кроме сухих строчек в досье, которое запрашивает ранее из-за того, что вынужден жить с ним вместе в одной комнате. В голове даже не откладывается толком никакой информации о нём, потому что в этом нет особой необходимости.              — Себе пропиши, — беззлобно бросает в ответ Джейсон и всё же натягивает наушники на уши, возвращаясь к телефону.              ***              В течение следующей недели репортёрам надоедает караулить Кевина Дэя за каждым углом, и они успокаивается. Натаниэль искренне рассчитывает, что реакция на громкую новость будет более затяжной, но ошибается в своих догадках. Тренировки возобновляются, Лисы начинают оттаивать к Кевину и однажды, когда он встречает Чейза с тренировки, чтобы пойти вместе с ним в магазин, вдруг замечает, что Ники вполне себе мирно болтает с Дэем.              Да чёрт бы их побрал, эти Лисы абсолютно непробиваемы. Что нужно сделать, чтобы они отвернулись от Дэя окончательно? Обвинить его в убийстве?              Подобные обстоятельства означают только то, что Натаниэлю снова нужно придумывать способ рассорить Кевина с остальными, и эта мысль почему-то неприятна ему. Словно отягчающая обязанность, которая не позволяет ему жить спокойно и висит над головой тяжёлым грузом.              Ему же не может нравиться студенческая жизнь? Как могут нравиться эти скучные занятия, бесполезная трата времени на общение с людьми вроде Чейза и отсутствие действительно важных целей?              Кто-то действительно живёт так, как ему хочется, не подчиняясь чьим-то приказам?..              Натаниэль опирается локтями о колени, чуть ссутуливаясь, пока ждёт Чейза на скамейке в холле торгового центра. Смоллзу хочется купить новой тупой одежды, и он, конечно, утаскивает его вместе с тобой — даже слова не удаётся вставить о собственном нежелании идти куда-то этим вечером. Натаниэль не заходит в магазин, не доверяя магнитным аркам на входах магазин — он знает, что они работают только на встроенные датчики, но всё же не хочет рисковать, если в какой-то из рамок вдруг будет встроен металлоискатель.              Сейф Натаниэль покупает ещё пару дней назад, да только вот странное ощущение преследующего его повсюду взгляда заставляет его постоянно находиться в напряжённом ожидании нападения.              Он почти рад этому чувству. Оно держит его в тонусе и не даёт расслабиться и забыть о своём задании.              — Как тебе? — светит улыбкой Чейз, выскакивая с двумя пакетами одежды.              Натаниэль неохотно проскальзывает по нему взглядом, распрямляясь, и подмечает какой-то уродливый шарф с кислотными аляповатыми пятнами.              — Ужасно, — честно даёт оценку новому образу.              — Клёво, да? — веселится Чейз, и Натаниэлю остаётся только тихо хмыкнуть. Он почти привыкает к этому, вопреки всем этим странностям в личности Смоллза.              Насколько сложно будет снова вернуться в свой привычный ритм жизни после того, как он вернётся домой?              Они как раз идут в направлении проржавевшего внедорожника Чейза по подземной парковке, которая находится на нулевом этаже торгового центра, когда совсем рядом раздаётся грохот. Смоллз буквально откидывает Натаниэля в сторону своей массивной рукой, едва ли не выбивая из него весь воздух, и напряжённо встаёт перед — он выглядит сейчас точно как на поле, когда ожидает мяча, который вот-вот полетит в его сторону и позволит перейти в нападение на соперников.              Источник громкого звука — всего лишь автомобиль, который впечатывается в один из бетонных столбов, поддерживающих здание. Натаниэль замечает за рулём через лобовой стекло девушку, которая напуганно прижимает руки ко рту, потому что не справляется с управлением, а после медленно переводит взгляд на Чейза.              Тот замирает неподвижно на несколько секунд, а после вдруг расслабляется и неловко смеётся, потирая затылок.              — Чуть инфаркт не словил, — сконфуженно бормочет он.              Натаниэль прищуривается.              — Чей ты?              Неоспоримый вопрос, поставленный жёстким, холодным голосом. Он смотрит на Смоллза, надеясь на то, что он сдастся, раскроется, но Чейз лишь на считанный миг дёргает уголком губ, а после непонимающе вздёргивает брови.              — О чём ты?              Наглый сучонок. Ладно.              — Твои родители супергерои? Откуда у тебя такая силища, у меня же синяк останется, — трёт Натаниэль грудь с показательным недовольством. — Если играешь в моего телохранителя, постарайся не убить меня сам.              Чейз заметно расслабляется, а Натаниэль думает, что плевать на самом деле, принадлежит он людям отца или клану Морияма — главное, что вне зависимости от его хозяев, он находится здесь для того, чтобы помогать ему с заданием и это...              Это просто чертовски раздражает.              Его считают настолько немощным, что он не сможет сам справиться с заданием?              Риторические вопросы в голове, которые Натаниэль задаёт сам себе, начинают раздражать, и он первым резким шагом направляется к машине, пока Чейз торопливо идёт за ним.              — Я вообще-то приёмный, если ты забыл, — напоминает Смоллз, которого упоминание о родителях вряд ли задевает, но даёт повод перевести тему в другое русло.              — Так не из пробирки же, — садится на пассажирское сиденье Натаниэль.              Пока они едут в сторону общежития, он набирает сообщение Ромеро. Номер его в контактной книге не сохранён, но важные контакты его уже давно заставляют вызубрить наизусть.              «Чейз Смоллз из наших?»              Он не особо надеется на то, что Ромеро ответит. Когда Натаниэль просил нарыть на него информацию, Малкольм нашёл две несчастных страницы досье, и это могло означать только две вещи: либо жизнь Смоллза была настолько посредственна, что в ней не было ничего, кроме сухих абзацев с описаниями его путешествий из одной приёмной семьи в другую, либо данные о нём умело скрывали.              Ромеро действительно тянет с ответом — он вообще не любитель писать сообщения, — так что ответ на телефон приходит уже тогда, когда Натаниэль уже лежит в кровати и безуспешно пытается уснуть. Джейсон сегодня ночует где-то в другом месте — Натаниэль даже предполагает, что он заводит себе девушку, — поэтому комната сегодня пустует, но сон всё равно не идёт из-за мыслей, атакующих голову.              Лёгкая сонливость только-только начинает подкрадываться к Натаниэля, как её моментально прогоняет вибрация телефона.              Он щурится, фокусируя взгляд на ярком экране.              «У меня нет такой информации»              Натаниэль едва ли зубами не скрипит, тут же усаживаясь в кровати. Для человека, который запросил услугу за это досье, Ромеро слишком равнодушен к попыткам нарыть что-то большее.              «Так раздобудь» — сквозят в сообщении холодные нотки. Натаниэль раздражается, когда люди отца забывают, кто он такой, и думают, что им можно манипулировать.              «Есть признаки?»              Переписка тут же перетекает в более деловое русло. Ему обязательно было переходить на приказы? Нельзя было как-то пропустить этот этап?              «Играет на моей стороне»              «Ок, отпишусь» — коротко отвечает Ромеро, и Натаниэль со вздохом отбрасывает телефон в сторону, откидываясь обратно на подушку. Хочется верить, что Малкольм справится за сутки — не слишком комфортно ощущать себя идиотом, когда все вокруг будто бы знают правила игры, а только ему одному не выдают инструкцию.              Натаниэль переворачивается набок, задумчиво смотря перед собой на чужую пустую кровать в попытке уснуть. Наверное, стоило попросить Ромера попытаться копнуть глубже и в отношении соседа по комнате, но это может дорого стоить — для начала стоит попробовать найти информацию на него самостоятельно, а только после этого обращаться к более достоверным источникам, если возникнут какие-то сомнения.              Сомнения, впрочем, становятся его извечным спутником во время пребывания в университете Пальметто.              На следующий день Джейсон в комнату не возвращается.              Спустя сутки — тоже.              На третий день Нила Джостена вызывают в полицию в качестве свидетеля.