Displacement

Часть третья 14-28 — Что делать, когда кто-то, когда ты любишь, разбивает тебе сердце? Моб плакал, плакал уже несколько часов. Его грудь тряслась от икоты и судорожных рыданий. Он сидел на офисном диване, сгорбившись. Его сердце было разбито на миллион осколков. Все, что он для нее сделал — рассыпались, как лепестки подсолнуха, которые он так старался защитить. Рейген сидел напротив него, в той же разодранной одежде. К счастью, его раны больше не кровоточили, но лицо было покрыто крошечными царапинами. Моб чувствовал себя виноватым из-за этого. Внутри него много чувств: он был убит горем, униженный, виноватый, напуганный, злой и трусливый. Это слишком много, он не привык к такому. Он хотел бы вернуться назад. Но это была его вина, что он воздвиг такую непроницаемую стену, пряча за ней все, что не нравилось. Нет, он больше не будет все подавлять, он не допустит этого. Моб не мог перестать плакать, ему все ещё больно. Рейген встал и вскоре вернулся с чашкой горячего чая, снова присел перед Мобом, складывая руки перед собой. — Ты позволяешь ему разбиться, а потом собираешь осколки, — руки Рейгена тоже покрыты царапинами, Моб давился тяжелыми рыданиями. — Склеиваешь снова, делая сердце сильнее и добрее. И даешь время на то, чтобы успокоиться и исцелиться. Столько, сколько потребуется. Рейген потер руки, пока они не стали теплыми, а потом взял кружку и сел на место. Экубо, плывущий неподалеку, смотрел на Рейгена с выражением лица, которое Моб не мог понять. Это сострадание? Он никогда раньше не выражал это чувство Рейгену… Но после сегодняшнего дня, после того, они оба работали вместе, чтобы спасти его… Моб чувствовал себя изнуренным, его тело измотала психическая энергия, его сердце разбито, а голова ватная. — Я не знаю, что делать. Я разрушил почти весь город, я причинил вред стольким людям. Р-Рицу, вам, я… — Эй, Моб, Моб, это не твоя вина. — Моя. Я хотел увидеть её, хотел снова быть самим собой, я… — остановился он. У него закружилась голова. Он физически не мог сейчас путешествовать, способность под более менее шатким контролем, но он никогда не сможет перестать перемещаться. Эта часть всегда будет неизбежной. Рейген попытался достучаться до него, он взял его за плечи и обнял так крепко, что у Моба на мгновение перехватило дыхание. — Все в порядке, с тобой все в порядке, это не твоя вина. Ты в порядке, в порядке, в порядке, пожалуйста, хотя бы раз останься со мной. Шигео плакал уже третий раз за день, его рыдания были наполнены горем, грустью и огромным количеством других эмоций, которые так долго просились выйти на поверхность. Он не переместился. 14-16 — Моб! — Моб, кажется, не услышал его, поэтому он попытался ещё раз. — Моб! Он почти потерялся в толпе, и люди странно смотрели на него из-за издаваемого шума, но Рейгену было все равно. Это Моб и он не упустит возможности увидеть его. Рейген бежал, спотыкаясь о каждую неровность под его ногами, пока не догнал Моба. Он схватил его за руку. Моб вздрогнул, его волосы подпрыгнули и это смешно. Выражение лица потеплело, когда он узнал его. — Рейген, — Рейген улыбался так широко, что у него заболели щеки. Ему нравилось как тот произносил его фамилию, но ему хотелось, чтобы он называл его Аратакой, как он делал, когда был старше. — Привет, извини, что напугал тебя, — потребовалось немного времени, чтобы отдышаться. — Все в порядке, чем ты занимался? — Ты ходишь по магазинам? — Я жду, когда это закончится. — О, эм, может быть я подожду с тобой? Моб склонил голову набок. — Конечно. Они пошли в кафе. К счастью для Моба, там было не многолюдно. Рейген затащил его в самую дальнюю кабинку и разрешил заказать все, что он хочет. — Сколько тебе лет? — спросил Рейген, после того, как им принесли напитки. — Шестнадцать, а тебе? — Четырнадцать. Ты, значит, теперь в старшей школе? Моб промычал в ответ, делая большой глоток молочного коктейля. Последние два дня он бродил по улицам, голодая, но он не позволил себе воспользоваться добротой Рейгена. — Я думаю, ты дважды пришел из своего возраста, — размышлял Рейген. — Я что? — Помнишь, что ты показал тринадцатилетнему мне в магазине? — Нет. — Значит полностью из прошлого, — Рейген обыскал карманы и достал ручку, схватил салфетку и начал писать на ней: Мобу шестнадцать, мне четырнадцать, хоть в прошлом году он и приходил ко мне в том же возрасте. Он выше, учится в старшей школе и выглядит счастливым. — Я стал выше? Рейген хохотнул и накрыл рукой салфетку. — Эм, да, немного. — Ох, а что ты там пишешь? — Только факты. Вещи, которые доказывают, что ты настоящий и все такое. — На салфетке? — Нет, у меня есть блокнот. Я веду записи. Я видел двадцати восьмилетнего тебя в в конце того года. — О, я все ещё путешествую… — Боюсь, что так. — Ах… это очень плохо, — кажется, Моб расстроился. — Мне надо перестать ждать, может я услышу что-нибудь другое. Моб снова посмотрел на салфетку, зажатую между пальцами Рейгена. Он написал «Моб». Никто больше не называет его так с тех пор, как он пошел в старшую школу. Для своих одноклассников он Кагеяма. Для семьи и близких друзей — Шигео. Шиге-чан для Томе и Экубо, потому что им очень нравилось его дразнить. Он выхватил салфетку из его пальцев, Рейген потянулся за ней. — Одолжи свою ручку, — Рейген смотрел то на салфетку, то на Моба, но ручку все-таки дал. Моб написал свое полное имя на салфетке. Рейген, наверное, уже знает его, раз познакомился с его взрослой версией. — Кагеяма, — произнес он, всматриваясь в иероглифы его имени. — Шиге… Шигео? — Это доказательство того, что я существую. Моих родителей можно найти в телефонной книге, — кивнул он. Моб отдал салфетку обратно Рейгену, он взял ее очень осторожно. — И это в тот момент, когда я начал думать, что твое настоящее имя — Моб. — Если хочешь, можешь продолжать называть меня Мобом, — улыбнулся он. Рейген посмотрел на него с открытой челюстью и распахнутыми, пронзительными глазами. — Что-то не так? — спросил Моб, не привыкший, что на него так пристально смотрят. — Ничего, просто думаю как странно, что из будущего, — покачал головой Рейген. — Так и есть, — снова улыбнулся Моб и Рейген посмотрел на него с недоверием. В прошлом, похоже, их роли были другими. 17-16 — Аратака, — Рейген повернулся на звук своего имени. Его лицо тут же осветилось широкой улыбкой. — Моб, это ты! Как ты узнал, что я здесь? Я так давно тебя не видел! Волосы Рейгена светло-русые, почти белые. Наверное, он злоупотребил обесцвечивателем для волос, но когда он успел? В пятнадцать у него были натуральные волосы. — Я только что заметил тебя и подумал, что можно немного поговорить с тобой. — Конечно! — Рейген нетерпеливо ухмыльнулся. Моб улыбнулся в ответ. Его руки тряслись, но он успокоился, сжимая их в кулаки. Нельзя изменить прошлое. Он вдалбливал это правило в свою голову столько лет, столько раз пытался изменить события: не причинять боль Рицу, не разрывать город на куски, у него не получалось. Будущее предопределено, и он кусочек пазла, что идеально подходит картинке. И все же он хотел попробовать ещё раз. — Аратака, мы можем куда-нибудь пойти? — Э-д, да, мой дом рядом, давай ко мне… — Рейген почти взял его за руку, но вовремя осознал свою ошибку. — Иди за мной. Он отвел взгляд, а его щеки были такими красным, что Мобу захотелось расцеловать их. Дом, где вырос Рейген, очень похож на дом родителей Моба. Впрочем, как и на все остальные в округе. Отличительная черта — фамилии на табличках. Рейген сказал, что его родителей нет дома, но даже если бы были — ему бы было все равно. Понравится он его родителем или нет — он, в конце концов, исчезнет. Рейген заставил его сесть прямо на пол в гостиной, мол, его комната очень грязная, чтобы принимать гостей. И он был все еще красным от смущения. На мгновение он ушел, но вернулся с блокнотом в руках и Моб знал, что сейчас будет, поэтому сыграл на опережение. — Семнадцать, я все ещё в старшей школе, я вырос на два сантиметра с тех пор как ты, наверное, в последний раз видел меня, и мои родители никуда не делись из телефонной книги. Рейген широко ухмыльнулся, записывая все. — О чем ты хотел поговорить? — Я, э-э, — Моб почему-то занервничал. Хоть мальчик, стоящий перед ним, не тот мужчина, в которого он влюбился, но однажды он станет им. И это смущало — у них одинаковые глаза. — Я хотел сказать… Ты нравишься мне, я думаю, что влюблен в тебя, я уверен в этом. Я видел нас вместе в будущем и просто знаю, что это произойдет — я хочу, чтобы это произошло. Вполне естественно, что я люблю человека, который прошел через ад, чтобы вернуть меня… — Ты очень важен для меня, и я… — я люблю тебя, люблю, я так люблю тебя. — Я желаю тебе всего самого лучшего. Рейген с любопытством смотрел на него, пытаясь разгадать стоящий за словами смысл. — Ты тоже важен для меня! Я имею в виду, что никогда раньше не встречал путешественника во времени, ты… ты самый крутой человек, которого я знаю! Моб подарил ему едва заметную улыбку, это все, что он мог изобразить сейчас. Он не мог признаться Рейгену. Ему здесь не место. Он вот-вот переместится обратно, оставив его одного, в замешательстве. Ему придется набраться терпения и признаться своему Шишоу. — Моб, на самом деле… — Рейген покраснел ещё сильнее, смотря на него, нервно говоря. — Не важно. Может ли быть, что…? — Хочешь чай? — Да, пожалуйста. 27-19 — Ха, и вот только я убедился, что стрижка под горшок вышла из моды… Ты глянь на этого чувака, таким бы мог вырасти Шигео! — пошутил Экубо. — Не издевайся над Мобом, — поругал его Рейген, оглядываясь в поисках клиента, который должен был появиться ещё полчаса назад на этой многолюдной улице. — Ну а что? Ты же знаешь, что я прав. Это стрижка чертовски уродлива, ему нужно что-нибудь новое, если он хочет стать популярным и произвести впечатление на свою Цубоми. — У него слишком большой лоб, челка ему идет, — ответил Регейн, отправляя сообщение клиентке. — Да, но в остальном я прав. Я видел, как круто ты стрижешь клиентов, так что помоги ребенку, ладно? — гнул свое Экубо. Рейген все ещё переписывался с клиенткой или что-то подобное. Экубо даже не хотел быть здесь, Шигео заставил его присмотреть за мошенником. Экубо смотрел на людей и мужчина с той самой прической обернулся, показывая лицо. — Знаешь, хоть у Шигео и обычно лицо, но этот парень слишком похож на него. Просто старше. Рейген захлопнул телефон и проследил за его взглядом, пока не заметил мужчину. Забыв о клиентке, он побежал к нему. — Эй, твоя клиентка там, — но Рейген его не услышал, он в спешке нырнул в толпу, парень тоже заметил его и в его глазах читалось узнавание. Экубо пошел за ним чисто из любопытства. — Ты только что её потерял, придурок. Кто этот парень? Твой бывший? — Моб, — сказал Рейген и парень улыбнулся ему. — Привет, Аратака, — ответил мужчина знакомым голосом Моба. — Давно ты здесь блуждаешь? — Всего несколько часов. — А, это недолго, — Рейген неловко почесал затылок. — Эм, ты не против, если я погуляю с тобой? — Совсем не против, — снова улыбнулся Моб. — Хочешь куда-то пойти? Или просто наблюдаешь? — Я не знаю какой сейчас год. — О, двух тысяча двенадцатый год. Мне двадцать семь, тебе исполнилось четырнадцать где-то месяц назад. — Эй, Рейген, твоя клиентка прямо там, — перебил их Экубо. Моб и Рейген повернулись к нему. — Вот черт, пойду поговорю с ней. Пожалуйста, подожди здесь, Моб, — Моб кивнул и Рейген пошел к клиентке, оставляя их. — Экубо, рад тебя видеть, — сказал «Моб». — Шигео, ты старше, — заявил Экубо. — Мне девятнадцать. — Но как? — Я путешествую во времени, — дал простой ответ он. — С каких пор? — С девяти лет. — Вот что происходит, когда ты исчезаешь? Я думал, ты телепортируешься. — В некотором роде так и есть. — Я разобрался! Куда ты хочешь пойти, Моб? — вернулся Рейген. Экубо с подозрением повернулся к Рейгену: они должны были осмотреть предполагаемое место с призраками, а не просто поболтать с клиентом. — О, мне не очень важно. — Может ко мне? Мы могли бы купить немного собы по дороге. — Конечно, Аратака, — Моб улыбнулся, заставляя Рейгена покраснеть. — Твои услуги больше не понадобятся, можешь идти куда хочешь, — повернулся он к Экубо. — Да ни за что! Он пришел из будущего! — тыкнул Экубо на Моба. — Я знаю, не придавай этому большое значение, — тихо сказал Рейген. — Почему ты знаешь, а я нет? В чем дело? — Ты можешь пойти с нами, — перебил Моб, нервно оглядываясь по сторонам. — Нет, он все время ныл, что вынужден нянчить меня, так что пусть валит. — Ха? Вообще-то Шигео только что пригласил меня… — Пожалуйста, — умолял Моб. — Здесь слишком много людей, давайте просто пойдем к Аратаке?

***

— В чем тогда дело? — Моб ответил на все твои вопросы, чего ещё ты хочешь услышать? — О, я не знаю, Аратака, ты скажи мне, — ухмыльнулся дух. Рейген нахмурился, но проигнорировал его. — Ой, да ладно тебе, ты спалился! Насчет Шигео не знаю, а вот ты… — Что я? Уходи, раз тебе скучно. — Ни в коем случае, это чистое золото — ты влюблен в Шигео. — Бред не неси, — цокнул языком Рейген. Вот бы у него была сила изгонять духов. — Ты отменил клиента, купил ему любимую еду. Суетился вокруг него, как ребенок и краснел каждый раз, когда он называл тебя по имени. — Глупые догадки. — А вот и нет. Я понимаю, что он стал довольно горячим повзрослев. Ты действительно такой придурок? Ты знаешь этого парня с девяти лет, извращенец. Я должен рассказать его семье. Я так повеселюсь, когда они посадят тебя в тюрьму, Аратака, — Экубо монотонно произнес его имя, изображая Моба, явно издеваясь над ним. — Заткнись, — разозлился Рейген. — Ты нихера не знаешь, так что заткнись. — Так расскажи мне. — Хорошо, — огрызнулся он. — Хочешь узнать? Он появился в моей школе, когда мне было двенадцать лет и продолжал появляться на протяжении всей жизни. Постоянно. — И тогда ты влюбился в него, Аратака? — дьявольски ухмыльнулся Экубо. — Давай, поделись со мной. Если ты не сделал ничего жуткого, то я не вызову на тебя полицию. — Не будь таким вульгарным, я бы никогда… Я бы никогда не причинил Мобу такую боль. Я… я забочусь о другом Мобе, что старше. — Я знал это, извращенец! Ух дождись, Рицу обязательно узнает, — заржал Экубо. Рейген изо всех сил пытался игнорировать насмешки духа. — Не говори Рицу или кому-нибудь ещё, пожалуйста. — Почему бы и нет, Аратака? — Не издевайся над моим именем, — Рейген невероятно расстроился из-за этой ситуации, он должен был предвидеть такой исход. — Признайся, что влюблен в маленького ребенка и тогда, возможно, я подумаю о твоей просьбе, — не перестал дразнить его дух. — Я же сказал тебе: я никогда не причиню вреда Мобу! — закричал Рейген. — Дело не в том, что я хочу, а что нет, ты думаешь я настолько больной?! Да, я не могу преодолеть свои глупые чувства к путешественнику во времени, который то и дело появлялся в моей жизни! А теперь звони в полицию или скажи брату Моба, чтобы он избил меня, но знай: для меня четырнадцатилетний мальчишка и молодой человек, которого ты видел сегодня — разные люди! И это самое худшее! Он заперся в своей спальне. Экубо все равно проплыл сквозь дверь. — Черт, ты правда влюблен в него. — Бог Экубо, заткнись. — Послушай, я просто пытаюсь осознать все. Ты влюблен в Шигео. — И что, если так? — Рейген спрятал лицо в подушке, лишь бы не смотреть на духа. — Я люблю его уже пятнадцать лет и все ещё жду. — Ах, это очень жалко, Аратака, — и теперь Экубо произнес его имя по-другому, не подражая никому. — Я знаю, — приглушенно сказал Рейген. — А теперь, пожалуйста, просто уйди. Дух ушел и Рейген закричал в подушку. 18-28 — У меня есть ещё один вопрос, — сказал Моб. — Кажется, у тебя их больше одного, — ответил Рейген, поливая растения. — В тот день, когда тебе было восемнадцать, — ярко покраснел Моб, потому что он хорошо помнил поцелуй. — В тот день, да? Сколько прошло время для тебя? Для меня-то прошло десять лет, ух ты, десять лет… Как быстро летит время, — Рейген убрал лейку на место. Его растения казались очень сухими, как будто бы он давно за ними не ухаживал, но почему он решил заняться ими сейчас? Вопрос Рейгена вывел его из своих мыслей. — Около четырех месяцев, — ответил он. — Всего четыре, — усмехнулся Рейген. — Неудивительно, что тебе так хочется поговорить об этом. Так что там насчет того дня? — Это был не первый мой поцелуй. — Вот как? — рассмеялся Рейген. — А твой? Рейген снова рассмеялся, но его лицо покраснело. — Зачем тебе это знать? Ты из будущего, тебя не должно ничего удивлять. — Мне просто интересно. — И кто был твоим первым? — Первым? — Кто украл твой первый поцелуй, Моб-кун, — передразнил его Рейген. — А, её звали Эми. — Она была, то есть она будет твой первой девушкой? — Не совсем… Мы недолго встречались на последнем году обучения, но она не хотела быть моей девушкой. — Ой, почему нет? Моб посмотрел на любопытное лицо Рейгена. — Не знаю, видимо, я не очень-то ей и нравился. — А тебе самому она нравилась? — Она была милой, писала красивые истории. У нее была хорошая фигура, так что да, она мне нравилась. — Но ты не влюбился в нее, верно? Моб хмыкнул.

***

Моб последние три часа занимался тем, что смотрел в стену. Рейген забеспокоился бы, если бы не знал его достаточно хорошо. Он думал. Никто не думал так тяжело и глубоко как один мальчик по имени Шигео. Рейген же пытался читать, но безуспешно. Моб слишком отвлекал. Он сдался, с хлопком закрывая книгу. Моб подпрыгнул от звука, его аура тревожно вспыхнула. — Это был ты, признаю, — Моб озадаченно посмотрел на него. — У меня был первый поцелуй с тобой в тот день в парке. — Ой. — Но это не единственный мой поцелуй, так что не думай, что ты такой особенный. — Я не думаю, что я особенный.

***

Рейген вытащил его поужинать и заставил Моба выбрать место. Он выбрал первое попавшееся место, где подавали рамен. Рейген был не так скуп, как обычно, поэтому он разрешил ему заказать все, что он хотел. Моб воспользовался предложением и заказал сытный обед. Как ни странно, Рейген не накинулся на еду сразу, как ее принесли. Он ковырялся в ней, накручивая на палочки лапшу и кидая ее обратно в миску. Он даже не смотрел на свои действия, впрочем, он никогда не смотрел, его руки, казалось, всегда жили своей жизнью. Он смотрел на Моба. — Я не это имел в виду, — начал Рейген. — Хм? — То что я сказал. Что ты не особенный. Я… я не это имел в виду. — О, я не против. Я знаю, кто я, меня не беспокоят такие слова. — Тебя, которого я знаю сейчас, это беспокоит, и очень сильно, — Рейген перевел взгляд на миску, снова ковыряясь в еде. — Так было, но я вырос, — по-простому ответил он. — Ты вырос, — Моб ждал продолжения: вот сейчас Рейген назовет его ребенком, мелким или чем-то обычным для них. Но он промолчал.

***

Несмотря на поздний час улицы не были пусты. Повсюду сновали рабочие, компании друзей, проводящие время вместе пары. Ночь казалась очень живой и Моб нашел ее приятной. Ему нравилось наблюдать за людьми, он вырос из своего желания находиться в обществе. Да, он все ещё социально неловок это никогда не изменится, но у него есть люди в жизни: настоящие друзья, семья. Он не тот изгой, каким он когда-то себя чувствовал. Он по-прежнему путешествовал и чувствовал себя вырванным из жизни. Он знал, что мог в любой момент просто исчезнуть, как призрак, и его никто не найдет в течение несколько дней. Это то, о чем он раньше никогда не думал. Возможно он и есть призрак и однажды он исчезнет, переставая цепляться за существование. Моб посмотрел на более молодого Рейгена. И все же он мало чем отличался от человека, который его отверг, за исключением того, что выглядел он мрачным и усталым. Его Рейген всегда улыбался, но может быть это всего лишь маска? Он всегда был великолепным лжецом. … ты обусловил мою жизнь!.. Ты не оставил мне выбора! Рейген остановился у магазина и попросил Моба подождать снаружи. Моб послушался, размышляя о вещах, которые он пережил. Существенных изменений в его жизни не было, просто менялся он сам. Рейген, казалось, нервничал, когда вышел из магазина. Он протянул Мобу упаковку клубничного молока и спрятал что-то в карман. Мобу было любопытно, но он не хотел лезть в душу, должно быть, это снова сигареты. — Я спать, — заявил Рейген, когда они вернулись. — Пожалуйста, поспи сегодня на диване. Я плохо себя чувствую. — О, конечно, я могу чем-нибудь помочь? — Я в порядке, — пояснил он, Моб озадаченно посмотрел на него. — Я имею в виду со мной все будет в порядке, просто голова болит. — Хорошо, но если тебе что-нибудь понадобится… — Да-да, не волнуйся, — перебил он Моба, махнув рукой. — Посмотри телевизор или делай с этой квартирой, что хочешь, просто не шуми слишком сильно. — Хорошо, — кротко согласился Моб, зная, что сейчас он ничего не добьется. Моб очень долго стоял посреди квартиры, обдумывая то, что только что произошло. Он не знал, что делать дальше. Может быть, ему пора уходить. Прошло уже три дня с тех пор, как он переместился в это время. Он легко бы вызывал у себя достаточный стресс, чтобы спровоцировать путешествие, оставляя Рейгена наедине с его проблемами. В конечном итоге его будут преследовать репортеры на пресс-конференции. Ему хотелось бы предупредить, но этот день очень важен для Моба. Важен для них. Он сел на диван. Одеяло, под которым Рейген спал прошлой ночью, было аккуратно сложено в ногах. Моб смотрел на стену, как и днем, но разница в том, о чем размышлял: он думал о поцелуе, о Цубоми, Эми, Теру. Все было по-другому, совсем по-другому. Но ты не влюбился в нее, верно? Может быть, он ошибался. Может быть, он не любил Рейгена, может быть, он просто отчаянно хотел добиться того, что он видел в будущем. Устраивал ли его любой романтический интерес? Разве ему не достаточно отказывала Цубоми? Незаинтересованность Эми? Неискренность Теру? Злобно увольнение Рейгена, который вдобавок растоптал его чувства? Рейген говорил, исходя из своего опыта. Экубо сочувственно смотрел на него, как будто бы знал больше, а Моб тогда не думал ни о чем, кроме как о своем горе. Может быть, он слишком влюбчивый. Он ведь не осознавал. Как он не мог перестать думать о Цубоми. Как он пытался разгадать каждое слово, сказанное Эми. Как у него скручивался живот от комплиментов Теру. Но все это быстро забылось. Произойдет ли то же самое с Рейгеном. Сколько времени он потратит на него? … ты не оставил мне выбора! Для Моба эти размышления чересчур сложные, расстраивающие, поэтому он переключился на что-то более простое. Когда они по-настоящему встретились? С точки зрение Моба: когда ему было десять лет. Он искал экстрасенсов в телефонной книге, он сходил уже к трем, пока не нашел Рейгена. У него не было ауры, как у всех остальных, но Рейген не отмахнулся от него. Он не пытался ему что-то продать, не называл Моба проклятым, ради собственной выгоды. Он сказал то, что Мобу нужно было услышать, и он так искренне улыбался. Но для Рейгена это была не первая их встреча. Рейген знал его, он ждал его. Он улыбался ярко, но потом его улыбка померкла. Он назвал его экстрасенсом, сказал, что ему нужно учиться у лучших. Он говорил много правильных и неправильных вещей, он долго не улыбался искренне. Моб вспомнил тот раз, когда Рейген был моложе его, ему было двенадцать лет. Моб был очень рад, что смог удивить своего Шишоу. Шестнадцать лет… Он вправил, наконец, себе мозги после некоторых размышлений. Я люблю тебя, и это не ложь. Люблю с тех пор, как впервые встретил тебя… И я не думаю, что когда-нибудь перестану. Моб чувствовал себя очень глупым. Ему следовало бы знать. Он влюбился в Цубоми, когда им было по четыре года, она отвергла его и они не виделись, пока он не встретил её снова. Он не понял, что просто скучал по своему первому другу. Ему нравилась Эми, но они не подходили друг другу, так же было и с Теру. Хотя с ним он скорее проверял влечение к своему полу. Он был влюблен в Рейгена уже два года. Для него и шестнадцать лет непостижимое число, и если его Рейген все ещё испытывал к нему чувства, то это уже двадцать лет. Больше, чем он жил. Должно быть, ему было так больно. Цубоми разбила ему сердце, но он пережил это. Он справился. Справился и с Эми, и с Теру. Он попытался представить, как можно любить кого-то целых двадцать лет. Что делать, когда кто-то, когда ты любишь, разбивает тебе сердце? Ты позволяешь ему разбиться, а потом собираешь осколки. Склеиваешь снова, делая сердце сильнее и добрее. И даешь время на то, чтобы успокоиться и исцелиться. Столько, сколько потребуется. Он такой глупый. — Шигео, — Моб моргнул, выходя из ступора. — Как долго ты думаешь? Моб посмотрел на Рейгена: у него были растрепаны волосы, он был в той же рубашке, что и днем, с тремя расстегнутыми пуговицами, но джинсы он сменил на пижамные штаны. Наверное, он действительно спал. Сколько прошло времени? — Ши-ге-о, — махнул рукой Рейген перед его лицом. Он уже дважды назвал его имя. На самом деле он часто называл его по имени с тех пор, как он появился здесь, и это странно, потому что для него он Моб. — Шигео, уходи уже! — вцепился в его плечи Рейген. — У тебя вся жизнь впереди, какого черта ты тут забыл? Моб не мог прочитать его взгляд. — Я не знаю. Я не выбираю, куда мне идти, — честно ответил он. — Но ты заставляешь себя остаться здесь, просто прекрати. — Я не могу оставить тебя, я никогда не хотел причинить тебе боль. Ты так одинок — это несправедливо. — С тобой это никак не связано, мой жизненный выбор — моя ответственность. Я же говорил тебе, что не верю в судьбу. …Я бы хотел, чтобы ты никогда не появлялся возле тех шкафчиков в спортзале… — Но если бы я не появился тогда, ты был бы намного счастливее. Рейген резко притянул его лицо к себе и поцеловал. Точно так же, как это сделал Моб, когда они были одногодками. — Без тебя? Никогда. Их взгляды пересеклись. Они двигались вместе, столкнувшись носами, ошеломленно смотря друг на друга. Моб отмер первым, мягко прижимаясь к его рту. Губы Рейгена теплые, он приоткрыл их, отвечая на поцелуй. Моб отзеркалил его движение, прикусывая его нижнюю губу зубами. Теплые пальцы Рейгена скользнули от его рук к талии. Моб зарылся пальцами в его волосы — они тонкие, вероятно, от того, что он продолжал их обесцвечивать, но они были необычайно мягкие, как тогда, когда ему было восемнадцать. Моб приласкал его щеку и поднял голову вверх, как учил его Теру, когда они были вместе. Рейген прижал его к себе, касаясь его лба своим, и на мгновение они дышали в унисон. — Я люблю тебя, — выдохнул Моб, поглаживая скулу Рейгена большим пальцам. Другой рукой он обхватил его челюсть. Они снова двигались вместе, их губы соединились, руки искали прикосновений. Рейген ответил долгим, пытливым поцелуем, от которого Моб выпрямился на диване. — Моб… — сказал Рейген, его губы коснулись щеки. — …ты… — коснулись челюсти. — … такой красивый, — а потом вверх, к губам, и он снова поцеловал его. Моб задыхался. Ему было хорошо. Он обнажил шею, позволяя Рейгену целовать ее. Его сердце громко стучало в груди, он хотел этого. Чем бы это не было, к чему бы это не привело. Он положил его свободную руку к себе на талию, а сам просунул пальцы под одежду, растопырив пальцы на его спине. Ему жарко, он хотел чувствовать больше. Рейген на мгновение остановился, и Моб готов был умолять его, он может ускользнуть в любой момент. Пожалуйста, просто позволь нам, пожалуйста… Рейген поцеловал впадинку его горла, прежде чем вернуться к его губами. Их взгляды встретились, и они начали целоваться с новой настойчивостью, почти отчаянием. Он мог вернуться в любой момент. Оставить этого Рейгена, который разбил сердце четырнадцатилетнему Мобу. Моб мог исчезнуть, и Рейген знал это как никто другой. Они в пузыре, в котором времени не существует. Моб не из будущего, а Рейген не из прошлого. Он не его Шишоу, а он не Моб. — Шигео, — выдохнул Аратака, когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться. Шигео хотел, чтобы это длилось вечно. — Я люблю тебя, — снова признался Шигео, потому что он мог. Потому что он не знал, сможет ли когда-нибудь сказать эти слова снова. Его голова коснулась подлокотника дивана, их поцелуи неистовы, беспорядочные. Шигео первый начал возиться с пуговицами. Я могу ускользнуть в любой момент. Он хотел быть ещё ближе, ближе, ближе. Он стянул с Рейгена рубашку, быстро беря за руки Рейгена, чтобы он сделал то же самое. Рейген засомневался. — Пожалуйста, — поторопил его Моб, зацеловывая его плечи, грудь, любой участок тела — куда он только мог дотянуться. — Я могу исчезнуть в любой момент. Он запомнил вкус кожи, потому что это, наверное, их первый и последний раз. — Пожалуйста, я хочу этого, я хочу тебя, — умолял Моб, чувствуя отчаяние из-за молчания Рейгена. Рейген обвел большим пальцем контур его рта. Моб ждал, его сердце не билось. — Ты уверен, что это взаправду? Моб кивнул, затягивая его в долгий поцелуй. — Я не… Уши Рейгена покраснели. — Я не хочу, чтобы ты пропал во время… — сказал он самым тихим голосом, который Моб когда-либо слышал от него. — Я не переживу этого. — Не пропаду, — Моб зажал его лицо руками, совсем как Рейген раньше, чтобы сосредоточить его внимание. — Обещаю, не пропаду. Пятками упрусь, но останусь. Клянусь. Глаза Рейгена остекленели, Моб был полон решимости. — Никто не сможет отнять меня у тебя прямо сейчас. Аратака, я так сильно люблю тебя. Моб нежно поцеловал его губы, он чувствовал, как Рейген оттаял. Он сделал то, что приказал ему Моб: его руки пробрались под футболку. Моб дрожал. Его руки такие мягкие, он всегда представлял их такими. Они скользили вверх по его торсу, лаская своими знающими пальцами каждый сантиметр кожи. Моб вздохнул, вытягивая руки, помогая Рейгену стянуть с него футболку. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Рейген, ныряя за новым поцелуем.

***

Моб положил голову на плечо Рейгена, вырисовывая буквы своего имени на животе. Его глаза закрыты, но он не спал. Он о чем-то думал. — О чем думаешь? — он начертил последнюю букву уже своего имени рядом с тем местом, где было имя Аратаки. Аратака глубоко вздохнул, прежде чем ответить. — Мне интересно: я попаду в ад или буду приговорен к вечности в качество проклятого духа за это. — Не говори так, ты… ты же жалеешь об этом, не так ли? — неуверенно спросил Моб. Этот момент. То, что они сделали, наслаждаясь друг другом, это было лучшее, что когда-либо испытывал Моб. Это физическое доказательство их любви… Он не хотел возвращаться, он хотел остаться здесь, в этой постели, убегая от реальности так долго, как это возможно. И если Рейген жалел об этом, если ему не понравилось — Моб не переживет. Его сердце разобьется вдребезги… — Нет, но знаешь в чем проблема, Шигео? Мы занимались любовью, — сердце потеплело от этих слов. — Знаешь, как долго я мечтал об этом? Как мне жить-то дальше? Зная, что мы… что мы любим… и как ты выглядишь, когда… Рейген заикался, его лицо так мило покраснело, что Моб поцеловал кончик его носа. — Я тоже мечтал об этом, — выдохнул он. — Я люблю тебя, Шишоу. Рейген скорчил рожу, и Моб понял, что совершил ошибку. Шишоу… боже, как можно было умудриться испортить такой идеальный момент. Рейген закрыл глаза руками. — Мне очень жаль, — попытался исправиться он. Но ему не жаль, он не сожалеет, ему это понравилось. — О, Моб, — зарыдал он. — Как я могу отказать тебе через четыре года? Как я смогу смотреть тебе в глаза после этого? — Не надо, ты не сделал ничего плохого. Рейген жалел. Сердце Моба разбилось на миллион осколков. А ведь он понимал. Он же не глупый, он и правда понимал. Четырнадцать лет — это слишком много. Возможно то, что он видел в будущем тоже будет неловким, ведь они не могли быть вместе. Рейген никогда не будет с ним счастлив, он всегда будет чувствовать себя виноватым, он всегда будет делить его на две части: ребенка и мужчину. … Я бы хотел, чтобы ты никогда не появлялся возле тех шкафчиков в спортзале… И все это из-за его путешествий. Всегда из-за них. Моб совершил ошибку. Ужасную, душераздирающую ошибку. — Я не очень умный, Моб, — начал Рейген, разрывая душу Моба. — Я всегда мог уйти. Это в моей власти, в моей ответственности. Но я решил проигнорировать это. Я мог бы отвергнуть тебя, когда ты пришел ко мне, мог бы выгнать тебя недавно, но решил не делать этого. — Я разрушил все свои обещания двигаться дальше, — дыхание Рейгена сбилось в рыданиях. Моб проглотил свои извинения, они не помогли бы, только расстроили бы Рейгена ещё больше. Каким-то образом он не ушел той ночью. Он много часов слушал, как Рейген плакал от ненависти к себе и только потом позволил усталости взять вверх и погрузиться в прерывистый сон. Следующим утром он проснулся один. Он все ещё в постели Рейгена, в его квартире. Он испытал огромное облегчение: его сила не заставила переместиться посреди ночи. Рейген курил на балконе. Возле его ног стояла полная пепельница, а на плечах висело одеяло. Он предложил кусочек одеяла, когда увидел Моба, и потушил сигарету в пепельнице. Моб принял предложение, укрываясь его частью. — Мне жаль, что я вел себя так не круто вчера, — слегка хриплым голосом сказал Рейген. — Все в порядке, — Моб прижался щекой к плечу Рейгена. От него сильно воняло сигаретами. Моб ненавидел этот запах. — Я понимаю. Рейген в ответ прижался щекой к волосам Моба и обнял его плечи рукой. Больше они не разговаривали, им это не нужно. Рейген спрятал руку под одеялом, где Моб переплел их пальцы. Они сидели так очень долго, пока Рейген не похлопал его по колену и не сказал, что им пора поесть. Он улыбался. Искренне. Моб подумал, что так и должно быть.

***

— Каково это, путешествовать? — спросил Рейген. Они бездельничали, лежа в постели, запутавшись в объятиях друг друга. — Мне всегда было интересно, но я никогда не спрашивал тебя. — Это сложно описать, — вырвался Моб из полудремы. — И как это? Больно? — услужливо подсказал Рейген. — В каком-то смысле да, потому что я не хочу путешествовать. Это не как в кино: мгновение и я исчез, я чувствую, как начинаю ускользать, это как… — Моб закрыл глаза, пытаясь выбрать нужное слово, чтобы описать то, что мучило его. — … быть поглощенным ничем. Моб задрожал. Рейген погладил его по волосам и он продолжил: — Темное ничто, я ничего не вижу, не слышу, не чувствую, оно вырывает меня и бросает, обнаженного, во… слишком многое. — Слишком многое? Это как? — Я не умею быстро обрабатывать информацию, мой мозг слишком медленный для этого, — Рейген крепче обнял его. — Переходить от ничего к чему-то за такое короткое время… это слишком. — И то что ты совершенно обнажен в случайном месте не особо помогает, — усмехнулся Рейген, смех грохотал в его груди, Моб прислонился ухом ближе, чувствуя его голос, запоминая сердечный ритм его сердца. — Мне жаль, я не хотел быть таким бесчувственным. — Бывает, но ты же не такой, — вздохнул Моб. — Это и правда не помогает, мне кажется, я никогда не привыкну к наготе из-за чувства стыда. — Повезло, что ты красивый, — почти тихо пробормотал Рейген. Моб покрылся ярко-красным румянцем. — На самом деле я не… не такой, — заикнулся Моб. — Рицу получил красивую внешность. — Ты очень красивый, Шигео, — Рейген погладил пальцами волосы Моб, Моб поднял голову вверх. — Ты вырос, твое лицо немного изменилось, теперь ты выглядишь более зрелым, — он убрал челку со лба, зачесывая волосы назад. — Клуб совершенствования тела пошел тебе на пользу. Лицо Моба пылало различными оттенками красного, он не смог сдержать улыбку. В порыве уверенности Моб оседлал бедра Рейгена, он смотрел на Моба из-под опущенных ресниц. Он протянул руки к подолу его футболки, большой палец коснулся кожи, заставляя Моб дрожать. — Правда? — спросил Моб, не уверенный в том, что он хотел получить. Но он хотел услышать из уст Рейгена все больше и больше восторга, почувствовать его руки на своем теле так, как он касался его прошлой ночью. Рейген не разочаровал. Его руки скользнули под футболку, лаская, обводя контур мышц его живота. Пощипывая, царапая так, что Моб наклонился головой, у него сбилось дыхание. Он поставил руку на подушку Рейгена, сбоку от его головы, для поддержки. Он посмотрел в его глаза, и это была ошибка. Бабочки в его животе превратились в рой разгневанных ос. — Да, — голос Рейгена тянулся, как сладкий мед. Моб пытался проявить сдержанность — вчера вечером он был слишком нетерпелив. Рейген посмеялся над ним, назвав его нетерпеливым паршивцем. Все закончилось слишком быстро, и все же это было так хорошо. Он чувствовал себя подавленным, что не смог дать столько, сколько дал ему Рейген, ему было за это стыдно. На это была причина — он не мог сдержаться: это его первый раз и его свели с ума такими поцелуями. Теру предлагал ему перейти на следующий этап, но Моб не согласился. Да, их поцелуи ощущались правильными, но и это было лишнее. Как сказал Рейген, он просто хотел влюбиться. И влюбился Моб сильно и глубоко именно в Рейгена. Он должен был спросить его, он, наверное, действительно глупый, раз поступил так. Но прямо сейчас от размышлений его отвлекали небрежные поцелуи и руки опытного массажиста. Моб взял его руки и прижал их на подушке за головой. Уверенность переполняла его, он понял, что ему не нужны его силы, чтобы сделать Рейгена беспомощным. Глаза Рейгена, смотрящие на него, красивые, горячие, как расплавленная карамель и шоколад, безусловно одобряющие. — Абсолютно. Они таяли вместе во жгучем поцелуе.

***

— Все не так уж и плохо, — продолжил Моб. Они ели прямо в постели. Он, наверное, выдал эти слова неожиданно и из ниоткуда, но Рейген знал, как работала его голова и понял о чем речь. — Я видел, как мои родители гуляли со мной и Рицу в детстве. Это было… так странно. Знать, что я когда-то был таким крошечным. Рицу был очень милым ребенком, у меня не было воспоминаний, только фотографии. Я знаю, что это глупо, но я рад, что увидел это. Я видел, как мы играли с Цубоми на нашей любимой детской площадке, мы были так счастливы… Я помню это. Наблюдая со стороны, я часто улыбался тогда… Мне очень повезло, я получил столько счастливых воспоминаний, я думаю о них каждый раз, когда устаю от путешествий. Мне также нравится видеть тебя. Видеть тебя, когда ты был таким, как я. Видеть сейчас и в будущем. Я ведь правда видел тебя издалека, в будущем ты был в очках, а твои волосы снова стали каштановыми, ты казался таким счастливым. Должно быть, это самая длинная фраза, которую Рейген слышал от Моба. Он хотел спросить больше об этом будущем. Сколько? Когда? Почему? Расскажи мне все и, пожалуйста, не оставляй меня. — Это глупо? — спросил Моб. — Хотеть посмотреть на свою жизнь со стороны? — Нет, ни капельки.

***

Моб послал улыбку ему через стол. Если так подумать, он улыбался с тех пор, как они сели обедать. — У меня что-то на лице? — спросил он. — Да, — улыбка Моба трещала по швам. — Ты вообще весь измазался. Рейген вытер с лица кусочки риса и остатки соуса, бросая на Моба строгий взгляд, на который Моб ответил коротким смешком. Давно он не видел его таким. Интересно, когда же произойдет превращение из мрачного, невыразительного мальчика в вот такого мужчину? Наверное, он вырастет, а Рейген этого не увидит. Ему было интересно: как они помирятся, если вообще помирятся. Моб просто перестал появляться, он знал, что это из-за его слов, но Рейген не хотел, он просто приревновал, он вообще глупый, но все же… — Чему ты улыбаешься? — спросил он Моба. — Тебе. Рейген покраснел. — У тебя такое глупое лицо сейчас, понимаешь? И улыбка глупая, будто бы ты смотришь на фотографии с щенками и котятами. Где мой Моб с мертвыми рыбьими глазами? — Здесь я, просто использую мышцы лица по назначению, — рассмеялся Моб. — Хорошо, я тебе верю, но только потому, что мертвые рыбьи глаза — ваша семейная черта. У Рицу такие же, он страшный. Смеясь, Моб выплюнул свой обед. Рейген не думал, что сказал что-то смешное, но Моба действительно порвало с его штуки. — Не говори так о моем младшем брате, — сказал он, все ещё хихикая. — Ну прости, прости, — усмехнулся он. — По крайней мере, я стер это странное выражение с твоего лица. — Тебе не комфортно? Мне нравится смотреть на тебя, — сказал Моб, снова надевая это глупое, полное любви к нему лицо. Боже, он уверен, что выглядел также, когда его навещал Моб в прошлом. Как неловко-то. — Все в порядке, это же твое лицо странное, а не мое, — проворчал он. Моб протянул к нему руку и Рейген даже не постарался стереть собственную глупую улыбку.

***

— Мое любимое время? — Да. Раз уж ты путешествуешь во времени, ты, наверное, видел странную моду или события. — О, я не особо обращаю внимание на время, в котором оказываюсь. Я просто стараюсь вернуться как можно быстрее. — Ах, я думал — это будет более веселая тема… — посетовал Рейген. — Все в порядке, меня это больше не расстраивает, — Моб передал ему ведерко с мороженым, из которого они оба ели. — Все равно я не уходил далеко, думаю, самое далекое прошлое, где я был — когда поженились мои родители. Это было, хм. Двадцать три года назад. — Так ты же перемещаешься только туда, где ты уже есть или, как минимум, запланирован, — рассуждал Рейген. — Но раз тебе восемнадцать, и ты только что сказал, что это было двадцать три года назад, то что-то не сходится. — Да, — Моб съел полную ложку шоколадного мороженого, которую протянул ему Рейген. — Мои родители всегда хотели детей. Некоторое время у них не получалось. Им было около тридцати, когда я родился. — О, а я и не знал, — какое-то время он обсасывал ложку. — Вау, а может быть — это история твоего происхождения! Сами посуди: ты результат лечения бесплодия с помощью как-то экспериментального препарата или ты ребенок из пробирки, которую держали слишком близко к… я не знаю к чему, к чему-то радиоактивному. Моб отобрал у него ложку. — Я не ребенок из пробирки, ничего из этого. Я родился самым нормальным образом, — продолжил Моб. — Мама сказала, что я родился вовремя, и родился таким, каким и должен быть. — Вот только ты обесточил все больничное освещение своим первым криком. Моб пристально посмотрел на него. — Ты это уже знаешь. — Да, мы с этим мелким паршивцем все время болтаем. — Это все ещё я. — Ммм, — Рейген чмокнул его в нос, чтобы незаметно стащить ложку. — Я ни о чем не буду спрашивать взрослого Моба, но этот паршивец — честная игра. — Ты можешь спросить меня о чем угодно, — Моб обхватил его лицо руками, не давая возможности отстраниться. — Нет, не люблю спойлеры. Моя жизнь принадлежит мне. Я решил это пять лет назад и буду продолжать придерживаться, спасибо большое. — Хорошо, — Моб все равно поцеловал его.

***

— Ты называешь меня по имени, — выдохнул Моб посреди жарких поцелуев. — Я всегда называю тебя так, — Рейген скинул с них куртки прямо на пол, а потом сказал, обжигая шею жарким дыхание, заставляя дрожать. — Моб. — И не только Моб, — перебил его Рейген, целуя в губы, взъерошивая аккуратную прическу длинными пальцами. — Шигео. Он оттолкнул Рейгена, чтобы попытаться снять с него свитер. — Ты никогда не звал меня так, никогда. Рейген поднял руки, облегчая задачу. — Правда что ли? — он использовал руки Моба, чтобы развернуться в объятиях и приглашающе наклонил шею для поцелуев. — Никто больше не называет меня Мобом, — выдохнул он, покусывая его шею и плечи. — Только ты. — Никогда не замечал, — его пальцы такие длинные, такие ловкие, они творят волшебство с его телом, Моб еле сдерживает крик. — Ты преставился мне Мобом, для меня это твое имя. Моб почувствовал его улыбку на своем лице. — Не думай, что я не заметил, как ты называешь меня по имени только тогда, когда я моложе тебя, Шигео, — сказал он и прикоснулся рукой так, что он ахнул и уткнулся головой в плечо Рейгена. — Аратака, — простонал Моб. — Вот так лучше, мне нравится мое имя.

***

— Мне тоже нравится мое имя, — сказал Моб. Они лежали друг на друге, полностью измотанные. — Ши-ге-о, — Рейген перекатал на языке его имя по слогам, заставляя Моба дрожать. — Мне тоже оно нравится. Перестанет ли он когда-либо ощущать бабочек в животе при каждом прикосновении? Времени в обрез. Ему нужно было набраться смелости и воспользоваться этим изолированном маленьким пузырем получше. — Мне тоже нравится позволять тебе делать то, что ты только что сделал, — не просто нравится, он обожал это. Несмотря на то, что ему действительно понравилось брать на себя инициативу, это было в новинку, а Рейген гораздо опытнее его, его прикосновения точны, они затягивали. Неудивительно, что у него так много постоянных клиентов на массаже. Моб притянул его для поцелуя. Рейген ответил на него лениво, почти сонно. Моб забрался к нему на колени, чтобы разбудить. — Опять? Ты, чертов подросток, дай мне хоть немного времени отдохнуть, — рассмеялся Рейген, встречая Моба на полпути. — Научи меня тому, что ты только что сделал. — Хорошо-хорошо, но только при одном условии. Моб наклонил голову набок, побуждая его продолжить. — Постарайся перестать ломать мою мебель, я, знаешь ли, не богат.

***

Каждый раз, когда они были вместе, возникала срочность и неуверенность. Моб мог в любую секунду исчезнуть, оставить после себя одежду Рейгена на полу. И чем он сможет доказать, что это не просто долгоиграющая галлюцинация? Чем он докажет, что это не его глупая голова вообразила эти дни, чтобы почувствовать себя лучше? Он даже не сможет спросить Моба, он уйдет и останется только его Моб, маленький мальчик, он не сможет рассказать ему о неделе, которую они провели вместе, едва выбираясь из квартиры, словно прилипли друг к другу. Он даже не девственник, нет, он лишился девственности вскоре после того, как к нему пришел маленький Моб. Какой смысл хранить целомудрие? Девственность — глупый социальный конструкт, и несмотря на то, что единственный человек, которого он когда-либо любил и будет любить — это Моб, секс и любовь все же разные вещи. Первый раз он переспал с женщиной, она была приятной и милой, много смеялась и назвала его красивым. Она даже попросила совет, как сделать такое же аккуратное окрашивание, как у него. Это было мило, приятно, нормально. Но честно признаться, он выбрал женщину, чтобы не думать о Мобе. Но это не помогло. Потом был уверенный в себе мужчина — полная противоположность того, кого он действительно хотел. Ему было приятно. Он многому его научил, называл умным и нахальным. Но этот мужчина захотел большего, а Рейген нет. Его самообман не мог зайти так далеко. Были и другие, которых он подцеплял. Которые подцепяли его в любимом баре, и если он выбирал, то выбирал темноволосых, застенчивых мужчин. Через некоторое время он остановился — одного из них он называл Шигео. Это произошло как раз после новой встречи со взрослым Мобом после столь долгой разлуки. И около года назад он дал себе обет безбрачия. И придерживался его до сих пор. С Мобом все совсем по-другому. Для него секс всегда был скорее механическим действием, так было легко, когда оба человека преследовали одну и ту же цель. Иначе было бы скучно — никто не стоил его потраченного времени. Он всегда чувствовал это к людям, они не могли сделать ничего такого, что он бы не сделал сам в одиночку. Но с Мобом… каждое прикосновение к коже волновало — это чудесно. Он был в отчаянии и ужасе, потому что когда Моб уйдет, все будет кончено. Он мог и не вернуться. Рейген хотел запомнить и изучить все: каждый сантиметр кожи Моба, каждое ощущение, текстуру, даже крошечную родинку. Потому что Моб так молод, потому что его Моб считал Цубоми любовью всей его жизни. И через два года этот Моб может сказать также о ком угодно: о новой девочке и мальчике. Рейген ожидал от него этого, это нормально. Но Рейген никогда не сможет забыть его, ведь он уже пытался стереть из головы путешественника во времени, но он занимал все его мысли с шестнадцати лет. Он возьмет все, что только сможет.

***

Моб спал, вещи в комнате левитировали, хотя он выглядел вполне мирным. Рейген последние пару часов играл с его волосами, думая о различиях между мальчиком, который перестал приходить к нему в офис, и молодым человеком в своей постеле. Различий не так много: его лицо немного вытянулось, разрез глаз стал более четким, плечи стали шире, а на теле, особенно на ногах, появились рельефные мускулы. Он выше Рейгена. Он видел Мобов и старше его, но он не был с ними близок, ему никогда не приходилось прикасаться к ним, гладить волосы. Маленького мальчика он держал на расстоянии вытянутой руки, а старшие сами не подходили близко. Моб начал исчезать. Почти обман зрения, но это правда, он ускользал… Рейген прижал его к груди, кладя подбородок ему на голову. Пожалуйста, может быть, если он будет держать его достаточно крепко — они уйдут вместе… Он думал об этом раньше, когда был таким же молодым, как Шигео. Тогда это не сработало, он ушел, оставив одежду и его разбитое сердце. И все же он попытался. Моб просыпался. Его тело утекало, как вода сквозь пальцы. Рейген паниковал, ему хотелось кричать, он не мог его потерять! Ещё чуть-чуть, ещё несколько дней, ему нужно столько, чтобы воспоминаний хватило на всю жизнь. А потом твердые пальцы болезненно вцепились в его руки. В ушах стоял гудящий шум, вся комната сверкала разноцветными красками, а затем все прекратилось. Моб смотрел на него большими глазами. Он отпустил руку Рейгена, словно она ужалила его. Рейген поцеловал его в лоб, а потом в нос. Моб твердый, теплый, настоящий. Он зарылся лицом в его волосы, запоминая запах. Ещё немного и будет достаточно.

***

Конечно, всему пришел конец. Мобу здесь не место. Ему суждено быть с Рейгеном, который отвергнет его чувства через четыре года. Моб чувствовал себя великолепно, просто чудесно. И дни, которые они провели вместе — чудесны. Они провели их, признаваясь друг другу в любви, целуясь, занимаясь любовью, теперь Рейген снова будет держать его на расстоянии вытянутой руки… Его Рейген сказал, что он все забыл, но сам он не сможет забыть эти последние пару дней… Но четыре года — это большой срок. Он знал, что Рейген не будет даже рассматривать его молодого в качестве романтического партнера. Моб понимал, он сам бы поступил точно также. В любом случае, Моб не влюбится в Рейгена, пока ему не исполнится шестнадцать. После того как Цубоми ушла, после того, как Рейген бежал к нему босиком, истекая кровью, только для того, чтобы сказать, что видит его… после того, как он преодолел свою влюбленность в Цубоми, после того, как Теруки заставил его осознать, что его так же привлекают мужчины, после того, как он увидел искреннюю улыбку Рейгена, не ту, которую он использует для обслуживания клиентов, а ту, настоящую, довольную, легкую улыбку, которую он дарил Мобу. На этой неделе у Рейгена будет долгих четыре года, чтобы подумать, разобрать все и начать двигаться дальше. Моб проснулся рано. Солнечные лучи проникали сквозь шторы, подсвечивая волосы Рейгена красивым золотым оттенком. Моб смотрел на его слегка приоткрытые губы, на дрожь глаз под веками. Ему что-то снилось и Моб надеялся, что это приятный сон. Моб с уверенностью мог сказать, что он впервые чувствует такую любовь. Его сердце переполнено ею, оно так болело. Как он мог просто вернуться? Рейген здесь так одинок… но это ненадолго. Скоро он встретит Серидзаву, другие дети-эсперы сбегутся к нему, словно потерявшиеся утята, даже эсперы из Когтя подружатся с ним. Экубо, Томе, Шо, да даже Рицу, все они полюбят Рейгена. На пробковой доске будут множество фотографии искренней дружбы, дней рождения. И все же… Моб тоскливо вздохнул, прижимаясь лицом к груди Рейгена, желая остаться здесь навсегда. Он перемещался, он никогда не будет принадлежать этому времени. Он не уверен, будут ли они когда-нибудь в будущем, он больше никогда не видел их, он не видел себя женатым. Он видел Рицу взрослым и счастливым рядом с Шо, видел своих родителей с огромным количеством седых волос, и себя тоже. Но не Рейгена, он не знал, что с ним произойдет. Может быть тогда он перепутал дружбу и любовь. Моб не привык к такой неуверенности насчет будущего. Рейген проснулся, зарываясь носом в его волосы, шепча его имя, прижимая к груди. Моб упивался этим, он ускользал. Он не мог это остановить, он сделал все. — Как спалось? — спросил его Рейген хриплым ото сна голосом, вместо ответа Моб прижался ближе. — Шигео? Рейген отстранил его, его глаза изучающе смотрели, а после в них отразилось понимание. Он прижался лбом к Мобу, его глаза сверкали. Он знал. Его пальцы снова и снова ласкали его лицо, слезы текли по щекам. Моб не хотел уходить. — Все нормально, — сказал Рейген сдавленным от сдерживаемых слез голосом. — Теперь ты можешь отпустить себя, все нормально. Нет, это не нормально. Ничто из того, что они когда-либо пережили вместе никогда не было нормальным. Моб не принадлежал прошлому, а Рейген не заслуживал так долго тосковать по нему, нельзя заставлять его терпеть это. … это боль от неизвестного…

***

Громко. Машины, люди. Он оказался в каком-то переулке. Он был голым, ему холодно и так больно. Инстинкты подсказали ему одеться и найти безопасное место, но он проигнорировал их, позволяя боли в сердце поглотить его. Когда он почувствовал себя достаточно сосредоточенным, он встал, не обращая внимания на трещины на асфальте, которых не было до тех пор, пока он не заплакал. Он стащил одежду с ближайшего балкона и пошел домой.

***

Рейген справился с разбитым сердце единственным известным ему способом: он собрал осколки, склеил их обратно, надел костюм и пошел дальше. Он испортил все из-за излишней самоуверенности, но вернул доверие Моба. Ничего страшного, оно того стоит, этого достаточно. 32 — Когда ты перестанешь вести себя, как жалкий ублюдок? — Рейген открыл глаза, чтобы увидеть этот отвратительно неоново-зеленый цвет. — Какого черта ты хочешь? — у Рейгена похмелье и он не был в настроении разбираться с дерьмом Экубо. — Вот как ты разговариваешь с другом? — Ты не мой друг. — Здесь воняет, какого черта, Аратака. — Так уходи. — Нет, все это надо прекратить, ты жалок. — Спасибо, — с сарказмом сказал Рейген. Он сел на диван, а потом пошел на кухню, где налил стакан воды. У него сильно болела голова, а фокус размыт. — Тебе нужно поговорить с ним. — Нет. — Какой смысл во всем этом? Ты знаешь, как сложится будущее, просто поговори с… Рейген отогнал духа от своего лица. — Оставь это. — Ты такой глупый. — Отвали. — Ладно, иди-ка ты на хер! И душ прими! — крикнул Экубо, проходя сквозь стену. — Заведи собаку или ещё кого-нибудь, только выходи иногда, тупой неудачник. Рейген положил голову на стол, пока не прошло головокружение. Он почувствовал запах своего тела и пошел в душ. В конце концов, Экубо прав, и он это ненавидел. 18-38 Он ждал у офиса Рейгена. Ждал, пока он сам не выйдет из здания. Моб вошел, как обычный клиент, пусть и странно одетый, ему не впервые. Их неделя свежа в его памяти, прикосновения Рейгена горели на его коже, прошло два месяца, а следом и шесть. Не считая той ссоры, у него не хватило смелости снова противостоять ему. Но что-то же должно случиться, через шесть лет все хорошо, Моб увидел дату в газете. — Добро пожаловать… — Рейген замер, увидев его. — Моб, из какого ты времени? — спросил он, зная, что он не тот человек, который только что вышел из офиса. — Мне восемнадцать, — Моб сел в кресло, предназначенное для клиентов. Офис такой же, как всегда, но выглядел немного по-другому. Теперь здесь все фотографии, и одна из них выделялась. — Ах, тебе что-то нужно? Или ты пришел переждать? — натянуто улыбнулся Рейген. Волосы у него каштановые. Он в очках и они ему очень шли. Он не выглядел старым, он выглядел, как всегда: зрелым и очень красивым. — Ты ненавидел меня, Шишоу? — Что? — его улыбка исчезла. — С чего бы мне ненавидеть тебя? — Ты сказал мне много чего в тот день, ты сказал, что ненавидишь меня, ты сказал, что хотел бы, чтобы мы никогда не встречались, и я поверил тебе… а потом мы поцеловались и провели неделю вместе… Почему ты солгал мне? Рейген встал и подошел к нему. — Нет, я никогда не говорил, что ненавижу тебя. Глаза Моба были на мокром месте. — Почему все должно быть так сложно? Мы женаты. — Мы будем женаты. Однажды в будущем, когда мы оба вырастем, — обнял его Рейген. — Но я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, ты даже не представляешь насколько, Шигео. Всегда любил и всегда буду. Тебе больно сейчас и будет больно ещё какое-то время, нужно просто немного подождать. Через несколько лет все обретет смысл. — Тебе тоже больно, ты не хотел, чтобы я тебя оставлял… — Тш-ш, я знаю, знаю. Я никогда не хотел, чтобы ты уходил. — Почему ты не сказал мне. — Потому что… — Рейген взял его за плечи, нежно вытер слезы и положил ладонь на его щеку. — … Ты не можешь изменить прошлое или будущее. Я не хотел, чтобы ты ломал себе голову, думая о том, как что-то исправить. Я хотел, чтобы ты наслаждался своим даром. — Но ты… — Я безнадежен, я влюбился в тебя двадцать шесть лет назад, ничего не изменилось. Я не думаю, что изменится, — Рейген потеребил два кольца на безымянном пальце. — А ещё я довольно глупый, но в итоге все получится, так что перестать об этом беспокоиться. Моб обнял Рейгена за шею, крепко прижимаясь к нему. — Мне очень жаль, — Рейген погладил его по волосам, позволяя плакать у себя на плече. — Все будет хорошо. У тебя все будет хорошо, у нас все будет хорошо. 36-22 — Шишоу, — поздоровался Моб на станции. — О, Моб! Ты вырос? Посмотри на себя! Ты такой большой, — усмехнулся Рейген, удивляясь встрече с человеком, которого так долго любил. — Возможно, я не проверял. — Да-да, — улыбнулся Рейген, в уголке его глаз морщинки от смеха, Моб подумал, что он прекрасен. — Давай, все тебя ждут. По дороге на вечеринку они дружелюбно болтали. Моб спросил как поживает Гюня, кот, которого он спас два года назад, Рейген заботился о нем, пока Моб не переедет в новую квартиру. — Этот кот такой злой, клянусь, он специально разбивает мои кружки. Кошки — зло, возможно, тебе нужно попытаться изгнать его, — Моб рассмеялся над ним. — И Чиз не лучше. Это кошка плохо на нее влияет, она так хорошо ведет себя, когда его нет рядом. Собаки лучшие! Это все Гюня. Чиз сбивает мои цветочные горшки, кот спит на ростках помидоров. Она не была такой раньше. Ты уверен, что он не злой дух, замаскированный под кота? — Я уверен, что он всего лишь кот. Я скоро перееду и заберу его, чтобы он не мешал, — от души посмеялся Моб. — Ой? Здорово… обязательно навещайте Чиз, она будет скучать по этому коту-демону. Рейген молчал до конца поездки. Вечеринка крутая. Все вместе, много тортов. Томе потребовала собраться всем вместе для группового фото на ее новенький поларойд. В итоге Моб и Рейген крепко прижались друг к другу, и он, кажется, не был против. Рейген обнял Моба за плечи, ярко улыбнувшись в камеру. Сердце Моба колотилось у него в груди, он очень глупо улыбнулся и Томе поиздевалась над ним за это. Она отдала ему фотографию и попросила вторую. На этот раз Шо достал свой смартфон, они сделали вторую фотографию, третью, черт его знает сколько ещё, Моб улыбался, потому что рука Рейгена осталась на нем. Квартира Рейгена небольшая, но у него был задний двор для собаки и достаточно места для кота Моба, чтобы они бегали, сколько душе угодно. Новая квартира Моба будет маленькой, Гюня не будет там счастлив, так он и сказал Рейгену. Он театрально закатил глаза и согласился оставить ненавистного кота, который мурлыкал у него на коленях. Маленькая квартира — всего лишь повод оставить Гюню здесь. Иначе он не увидит Рейгена, если заберет его. Они одни впервые за долгое время. — Ну, раз уж я оставлю себе кота-демона, вот твой подарок, — он протянул Мобу небольшой пакет, Моб принял его, но решил пока не открывать. — Спасибо, Рейген-сан. — Пожалуйста, а теперь иди, иначе опоздаешь на поезд. — Вообще-то я думал, что могу остаться на ночь, провести больше времени с Гюней… — начал заикаться Моб. — А? Ну ладно, пойду за запасным футоном. — Я видел нас сегодня, — начал Моб, останавливая его. — Думаю, это был тот раз. Рейген остановился. Они никогда не говорили о той неделе, что провели вместе годы назад. Рейген ушел от разговора, проигнорировав Моба, когда тот вернулся. Поэтому Моб не поднимал этот вопрос. Ему было больно, но он последовал давнему совету Рейгена: позволил себе пострадать, собрал осколки и сделал сердце сильнее. Он никогда не переставал любить его. Моб был довольно романтичным, поэтому мог без стеснения сказать — Рейген это все, что ему нужно. — Ах, оставим прошлое в прошлом, давай лучше одеяло принесу. Моб схватил его за запястье, чтобы тот не убежал. — Да, но я не хочу. Я живу прошлым, настоящим и будущим каждый день своей жизни. Я видел тебя и ребенком, и взрослым. Я люблю тебя очень давно, и даже несмотря на это, я уверен, что моя любовь никогда не сравнится с тем, как сильно ты любишь меня. — Как всегда прямой и смелый, Моб-кун… Ты думаешь, что я… та неделя была очень давно. Люди растут, преодолевая трудности. — Нет, я никогда не переставал любить тебя, как бы я не старался, — Моб поцеловал его руку. — Я люблю тебя, Аратака, и меня не волнует ни прошлое, ни настоящее, ни будущее, вот как сильно я тебя люблю. — Мы не можем, — задрожал Рейген. — Можем, я достаточно взрослый, чтобы понимать многие вещи. Понимать лучше тебя, я не вижу… — Я не хочу этого, — сказал Рейген душераздирающим голосом. — Но… — Моб потерял дар речи, он же сказал, что никогда не перестанет любить его, он сказал… — Ты замечательный человек, Моб, и я люблю тебя, но я не могу это сделать, — Рейген сжал руки Моба в своих. — Я так долго пытался жить без тебя, так долго пытался найти смысл своей жизни вне тебя, и я думаю, что нашел его. Я наконец-то чувствую себя довольным своей жизнью, я нравлюсь себе. Я не знаю, что будет, если мы начнем встречаться. Получится ли у нас? Вот что меня пугает. Что мне делать, когда я тебе надоем? Когда ты поймешь, что я старый, а ты ещё молод? Это убьет меня, я не сделаю это с тобой, я больше не сделаю это с собой. Я не хочу этого. — Думаю, мне пора, — сказал Моб, чувствуя оцепление. — Мне очень жаль, Моб. Я просто не могу так жить. Моб ничего не ответил. Он видел кольца, фотографии на стене офиса, кусочки здоровых и счастливых отношений между ними. И все же он мог понять Рейгена. Двадцать четыре года — слишком много, чтобы тосковать по кому-то. Рейгену так долго было больно. Моб повернулся, чтобы уйти, напрочь забыв о своем подарке. Он почти дошел до двери, когда Рейген схватил его за руку. Моб повернулся, сердце за мгновение наполнилось надеждой. Лицо Рейгена было в слезах, он прижался к груди Моба, без сил обнимая его спину. Моб прижал его к себе, он все ещё в оцепенении, он чувствовал себя также, как в детстве, он знал, что если позволить эмоциям взять вверх, то он переместится. Спустя время, которое казалось вечностью, Рейген оторвал голову от его груди и подарил влажный, соленый поцелуй, прежде чем отойти. На его улыбку больно смотреть, но она была такой же искренней, как в первый раз, когда он встретил его. И только тогда Моб нашел в себе силы выбежать за дверь. Он бежал по улицам, благодаря своей силе. Он был таким быстрым, никто бы его не остановил. Он пробежал мимо вокзала, мимо города и остановился, когда почувствовал себя опустошенным. Он не знал, где он, как вернуться. Моб стоял посреди кукурузного поля. Он ничего не слышал, высвободил свою силу, наблюдая, как кукуруза упала на траву. Земля треснула под его ногами и он исчез в небытие. 23-37 Прошло несколько дней, прежде чем он вернулся. Он был измотан, он неделями носился по улицам в прошлом. В прошлом, где Рейген бы нашел его. Это было самое долгое время, проведенное в прошлом. Лучше бы это было тогда, когда он умолял остаться вместе с Рейгеном. Его сбила машина, когда он бежал. Он получил травму, а ещё у него ужасные знания безопасности дорожного движения, но он не мог пойти в больницу без документов и денег, а воровать он отказался. Одежды достаточно. Он не в городе, он в пригороде, там много домов, выстроенных в ряд, он увидел табличку раньше, чем узнал улицу. Моб позвонил в звонок. Он не знал, который сейчас час, у него болела нога, ему холодно и он был раздет. — Иду, иду, — сказал Рейген через дверь. Его глаза расширились от шока, когда он увидел Моба. Он немедленно начал действовать: затащил его внутрь, бросился за одеялом, принес воды и достал аптечку. — Что случилось? — спросил он, суетясь над Мобом, проверяя его голову, руки и ноги, подмечая каждый синяк. — Боже, Моб, у тебя нога сломана. — Автомобиль, — судорожно задышал Моб. — Нужно смотреть по сторонам, Моб, — неловко засмеялся он. — Где ты был? Рейген внимательно осмотрел его ногу. — Тебе было двадцать пять, но я не хотел тебя беспокоить. Я и так достаточно тебя тревожу, тебе не нужно, чтобы я постоянно совался в твою жизнь. — Моб, это не имеет значения, ты всегда можешь прийти ко мне. В любое время, — сказал он, щупая его лоб. — Ты горишь, тебе нужна медицинская помощь. — Нет, мне не нравятся больницы, я пойду. — Никуда ты не пойдешь, я позабочусь о тебе. — Прости, Аратака, я все время тебя беспокою. — Нет-нет, — Рейген убрал волосы с его глаз, погладил по щеке дрожащими пальцами. — Никогда так больше не делай. А что, если я не верну тебя? Ох, Моб… Рейген поцеловал его в лоб, продлевая прикосновение. — Мне жаль. — Нет, не надо, не волнуйся. Все хорошо. С тобой все будет хорошо. С нами все будет хорошо.

***

Оказывается, у него не перелом, а простой вывих. А лихорадило его из-за гриппа, который он подхватил, бродя по улицам. Довольно редкий случай, но ничего такого, чего бы не могли исправить антибиотики, отдых и гипс на ноге. Рейген баловал его, проверял самочувствие, приносил еду, и если честно, был довольно раздражающим. Рейген знал об этом, но не мог ничего поделать. Моб остался у Рейгена на время выздоровления, он был слишком измотан, чтобы куда-то идти, и он сказал, что ему здесь комфортно. Он продолжал убеждать Рейгена, что его путешествие не имело к нему никакого отношения, но сколько бы он не говорил, Рейген все равно не верил. После последнего признания Моб пропал на целую неделю, и вернулся раненым. Пусть это, всего пару царапин, но он думал, что Моб неосторожный и не мог перестать опекать его. Моб лежал на диване, кошка и собака спали на нем. Он выглядел так по-домашнему уютно, что Рейген задался вопросом: почему он снова отверг его? Он знал почему. Последние пару лет сбили его с толку, но он многому научился. Научился справляться с проблемами здоровым образом и его пугало то, что изменение статуса их отношений может все разрушить. — Аратака, — позвал его Моб, увидев, как тот мялся в дверном проеме. — Как ты себя чувствуешь? — Мм, хорошо. — Тебе что-нибудь нужно? — Только твоя компания. — Хорошо, может быть перекус? Воду? — Аратака, — Моб посмотрел на него невозмутимым взглядом. — Что? — Раздражаешь. — Ах… — замер Рейген. — Я рад, что ты заботишься обо мне, но ты зря чувствуешь себя виноватым. — Это не так. — Но я же вижу. Я же сказал, что это не имеет к тебе никакого отношения. Моб сел, убирая кота со своих колен. — Я не врал, — начал Рейген. — Я имел в виду каждое свое слово. — Я знаю, — Моб подвинулся, чтобы Рейген сел с ним рядом. — Но я так устал находиться вдали от тебя. — Шишоу… — Я сдаюсь, мне все равно… так что если ты все ещё хочешь меня… Моб обнял его сзади, кладя подбородок на его плечо. — Всегда. 28-42 — Раньше я чувствовал себя очень одиноким, — начал Моб. — Никто по-настоящему меня не понимал, даже если очень хотел. Даже ты. Аратака заерзал на своем месте. — Понимаешь, я уникален. Мне двадцать восемь лет, я годами искал таких же, как и я, но так и не нашел. Я ненавидел быть таким, ненавидел эти путешествия, неудобства, которые они причиняли, силы, которые я не мог полностью контролировать. Я до сих пор не очень-то справляюсь, — он посмотрел на своего спутника. Мальчик охотно впитывал информацию, которую Моб давал ему, как губка. Мобу обязательно нужно будет спросить об этой встречи старшего Аратаку, понял ли он хоть что-то тогда. — Но я вырос. Будущее невозможно изменить, как бы ты не старался, меня вела моя сила. Тебе никогда полностью не понять моих проблем, никому не понять, но ты постараешься. Моб встретился с ним взглядом, протянул руку, чтобы коснуться щеки. — Мне потребовались годы, чтобы осознать это, так что ты ещё не раз увидишь меня расстроенным, и даже не два. Но есть причина, по которой мы возвращаемся к тебе, — Моб погладил его щеку, румянец согрел пальцы. — Ты важен для меня, Аратака. Прежде чем у него возникло искушение предъявить дополнительные доказательства их связи, сила решила отправить его обратно.

***

Сегодня Моб встретился с молодой версией своего мужа. Несмотря на ужасный процесс путешествия ему было приятно снова увидеть Рейгена таким молодым. Ему было тринадцать и он был потрясающим. Такой полный удивления, сильно отличающийся от циничного мужчины, которого он впервые встретил много лет назад. Который заставил Моба ждать, наблюдая за ним издалека. Аратака готовил ужин, когда Моб вернулся домой. — Наконец-то, — сказал он с улыбкой. Шигео кивнул, обнимая его сзади. Аратака повернул шею, чтобы нежно поцеловать его. — И долго меня не было? — Несколько часов, но я знал, что ты скоро вернешься, — чмокнул его в нос Аратака. — Правда? — Переодевайся, я приготовил чистые полотенца и любимую пижаму в нашей спальне. Моб коротко поцеловал его, неохотно отстраняясь, чтобы пойти переодеться. Тем не менее это тот распорядок дня, которому они оба неуклонно следовали. Моб записывал, где он брал одежду, а по возвращению стирал и аккуратно складывал в сумку, чтобы вернуть ее владельцам. Ему бы хотелось делать так раньше, но тогда у него не было привилегии иметь собственный дома или любящего мужа, который всячески ему помогал. Он быстро помылся, чтобы избавиться от чужого запаха одолженной одежды, и переоделся в знакомую и удобную пижаму. А потом пошел на кухню, молча накрывая на стол, слушая, как Аратака рассказывал о своем дне в офисе. За ужином они часто молчали. Это было по-домашнему, и от того замечательно. Они легли в постель, Аратака играл на своем телефоне и Моб начинал тот разговор, которого они оба избегали. — Сегодня я встретил тебя очень маленкого. — Правда что ли? — небрежно бросил Аратака, но Моб знал, что ему любопытно. — Тебе было тринадцать, — Аратака резко напрягся. Он часто стал напрягаться после каждого путешествия с тех пор, как ему исполнилось двадцать восемь. — Ты задал мне кучу вопросов и был удивлен тем, насколько я «эмоциональный», — рассмеялся Моб. — Я помню, — тихо сказал Аратака. — Ты никогда мне не рассказывал, — Моб взял левую руку Аратаки в свою, чтобы забрать одно кольцо из двух. Моб носил его только дома, потому что однажды потерял его из-за перемещения. Он надел его на свой палец, где ему и было место. Аратака все еще был напряженным, он положил телефон на тумбочку и снял очки для чтения. Многие года проведенные перед экраном, заставили его нуждаться в них. — Я не хотел, чтобы ты знал. — Почему? Ты же рассказал мне о других случаях, когда я приходил к тебе, но я не знал, что зайду к тебе так далеко. — Моб… ты лучше знаешь, что я спросил в тот день. — Ты спрашивал о моих путешествиях, моем возрасте, о будущем, ух… — Я спросил женат ли ты, — Моб посмотрел на него. — А ещё я спросил счастлив ли ты, потому что в последний раз, когда я видел тебя, ты был расстроен. — Да, и я ответил. — Ответил, но не полностью. Ты не сказал, что женат на мне. — Так это ты запретил мне! — нахмурился Моб, смущенный разговором. — Это правда, и я рад этому, — Рейген посмотрел на него, в его глазах блестели слезы. — Можно сказать, что это был тот в день, когда я понял, что люблю тебя. — Ты был таким молодым… ты никогда не говорил… — задохнулся Моб. Аратака медленно покачал головой. — Я не хотел, чтобы ты знал. Иначе бы тебя потом выбрасывало бы в то время, чтобы попытаться утешить меня или что-то в этом роде, я этого не хотел. — Но… Аратака обхватил лицо Моба руками, как делал всегда, когда тот ускальзывал или терял контроль. — Все это, каждое путешествие, каждая секунда счастья и печали, растерянности, абсолютно все, Шигео, привело нас к этому. Нам пришлось пройти через трудности, сомнения и даже разлуку, иначе бы это не сработало. Нам нужно было… вырасти, — Аратака наклонился, чтобы поцеловать его, и Моб нетерпеливо встретился с ним, растворяясь в прикосновениях, купаясь в их любви. — В конце концов, будущее не изменить. — Но ты смог сделать его самым счастливым из всех. Кагеяма Аратака улыбнулся, и Моб понял, что оно того стоило.