Displacement

Часть вторая 24-20 Рейгену двадцать четыре года. На улице шел дождь. Идеальный день, чтобы побездельничать дома с хорошей книгой в руках и горячим чаем. Таков план, у него действительно нет друзей, с которым он мог бы встретиться… Ну, у него есть Моб, но учитывая, что этому Мобу только исполнилось одиннадцать, это было бы неловко. У них рабочие отношения, к тому же он всего лишь ребенок, он не сможет говорить с ним честно, а он не сможет так же честно отвечать. Не то чтобы ему вообще хотелось выйти из дома под этот проливной дождь. Он удобно устроился на диване с книгой, медленно попивая чая, когда его испугал стук в дверь. Он не ждал гостей, поэтому сразу насторожился. Может быть, это продавцы? Неужели их боссы достаточно жестоки, чтобы отправлять сотрудников работать под мерзкий дождь? (хотя он знал, что эти люди и правда могут быть бессердечными монстрами) Может сосед? Рейген решил не открывать дверь, у него не было настроения бороться с любопытными соседями, но стук становился настойчивым, поэтому он встал, ворча себе под нос, проклиная этого незнакомца. Он открыл дверь и первое, что бросилось в глаза — босые ступни. — Привет, Аратака. Прошло три года с тех пор, как он видел его в последний раз, не считая маленького паршивца, который отшивается у него в офисе каждые несколько дней. Прошло так много времени и он едва верил своим глазам. Его не убедила даже уродливая розовая рубашка с каким-то уродским рисунком, свисающая с плеч Моба. — Привет, Моб, — он выбрал вести себя непринужденно, ну точнее попытался. Его глаза прикованы к Мобу, жадно разглядывая каждую деталь. Он не знал, когда они увидятся в следующий раз. — Сколько тебе сейчас лет? Это часть их рутины. — Двадцать, — ответил Моб с легкой улыбкой. — Я могу войти? Рейген кивнул, желая отвесить себе мощную пощечину за отсутствия манер. Уродливая рубашка или нет, но Моб промок под дождем, а его мокрые волосы свисают на глаза. Он отошел в сторону. — Откуда ты знаешь, где я живу? — спросил он, наблюдая, как Моб заходит в его квартиру. Он не видел Моба три года. Тот ни разу не приходил в его квартиру, чаще всего это была школа или случайные места. Казалось, он всегда появлялся тогда, когда Рейген чувствовал себя плохо — воодушевлял, подбадривал, обещал лучшее будущее. Поцелуй… — Я постоянно бываю здесь, — небрежно сказал Моб, блуждая взглядом по всей квартире. — Могу я воспользоваться твоей ванной? — Да, она… — Я знаю, где она, — уверенно сказал Моб, направляясь к ванной Рейгена. Он открыл дверь так, словно это место принадлежало ему. — Верно, — Рейген посмотрел себе под ноги, замечая лужи по всему полу. Моб сильно промок. — Одежда, да. Он вошел в спальню и открыл шкаф, покопавшись в своей одежде. Он искал пижаму, которая, смогла бы сесть на Моба, обязательную теплую, так как Моб наверняка замерз в этой рубашке с короткими рукавами и шортах. Где он вообще нашел одежду? Рейген постучал в дверь ванной. — Да? — отозвался Моб. — Я оставлю одежду у кровати. Можешь взять полотенце на полке и принять душ, если хочешь. — Хорошо. Рейген вышел из своей спальни, неловко себя чувствуя, и сел на диван в гостиной. Он вспомнил о блокноте, но он лежал в спальне, на прикроватной тумбочке, на самом видном месте. Он наверняка забыл его закрыть, черт возьми. Но Рейген всё равно мысленно законспектировал. 24-20. Июль. Моб взрослый и такой красивый. Нет! Он не знал, что теперь между ними. Он попытался вернуться к сюжету книги, но вскоре сдался. Его мысли вернулись к молодому человеку в ванной. Мобу двадцать. Рейген почувствовал легкую тревогу. Хоть Моб и навещал его в тридцать два года, но на протяжении всей его жизни перерывы между визитами становились все длиннее и длиннее. Он видел Моба (взрослую версию, а не маленького ребенка, который заставлял его чувствовать себя нянькой) только дважды за последние шесть лет. Тому Мобу было восемнадцать, а другому тридцать два. В первый раз он задержался так надолго. В голове крутились миллионы вопросов, но спрашивать не хотелось. Тот поцелуй, что был много лет назад, накрепко запечатлелся в его памяти — он питал все его надежды и фантазии. Какое-то время он верил, что ему и Мобу суждено, несмотря на ужасное неудобства связанными с перемещением (даже обнажение), просто суждено быть вместе! В восемнадцать лет Рейген чувствовал надежду, а затем, когда в двадцать лет он отважился найти дом Кагеяма и увидел брата Моба, который был младше его на какой-то жалкий год… Он увидел ребенка, и все развалилось. Моб впервые явился перед ним, когда Рейгену было двенадцать, а ему четырнадцать. Он нёс какой-то бред, но Рейген поверил парню только тогда, когда тот растворился в воздухе, оставив после себя украденную одежду. Рейген был заинтригован, так очарован. Он стоял над одеждой с открытым ртом, пока учитель не затащил его на урок, который он хотел прогулять. И когда Рейген вернулся домой, он прокручивал в голове встречу снова и снова, убеждая себя, что она была реальной. Он читал об эсперах, о путешествиях во времени, пока однажды не столкнулся на улице с очень знакомым незнакомцем. Моб был одет в украденную одежду: в футболку, свисающую с его плеч и в слишком длинных штанах. Но Рейген гулял с матерью по магазинам, поэтому все, что он мог сделать — это следить за незнакомцем глазами, задаваясь вопросом: а может он снова его выдумал? А потом незнакомец улыбнулся ему и Рейген понял. Не сейчас. Тринадцать лет Рейгена были замечательными. Моб появлялся четыре раза (19-14-28-17). Рейген задавал много вопросов при каждой возможностью, и хотя младшие версии Моба молчали, старшие же охотно делились всем. В том же году Рейген нашел Моба, прячущегося в одной из ванных комнатах. Его трясло, волосы неестественно шевелились на голове. Он мало что сказал, но одну фразу, скорее горькое сожаление, он запомнил надолго. Что лучше бы они никогда не встречались. А потом исчез и от него осталось только чужая одежда. Рейген был потрясен: он ничего не понимал. Почему Моб так расстроился? Что произошло в будущем? Он был озадачен и надеялся увидеть его снова. Рейген позаимствовал часть одежды своего отца и начал везде носить ее с собой, задаваясь вопросом: сколько же лет Мобу в его настоящем? Он всегда носил запасной комплект спортивной формы. Однажды он слишком устал, читая книги всю ночь напролет, и солгал учителям, прекрасно симулируя головную боль, ожидая окончания уроков в коридорах. Он делал это неделями, никто его не поймал, пока однажды терпение не принесло свои плоды. Моб появился в раздевалке, и Рейген мысленно пищал, пытаясь оставаться спокойным хотя бы внешне. Моб был выше, намного крупнее того четырнадцатилетнего парня, которого он впервые встретил, да и того шестнадцатилетнего, которого он видел только мельком, да и того девятнадцатилетнего, что выглядел намного моложе своего реального возраста. Моб нежно улыбнулся ему и произнес его имя таким сладким голосом, что сердце Рейгена пустилось в пляс. Чтобы не заставило Моба так улыбаться ему, какие бы отношения между не были… Раз он произнес его имя таким тоном, без почестей и приставок… Рейген этого желал. Рейгену тринадцать лет и он был влюблен в путешественника во времени. Но Моб не появлялся почти год, Рейген провел половину этого года, карауля шкафчики спортзала, пока его не поймали в середине лета. У него была куча проблем, но это не помешало ему попытаться снова. Потом Моб появился на оживленной улице, он посмотрел на Рейгена, а через минуту убегал от полицейских, и это было так ужасно, что Рейген побежал за ним. Потому что волновался. Но он немного не успел — полицейские смущенно смотрели на кучу одежды на асфальте. Путешественник во времени появлялся на протяжении всей его жизни. Иногда они часто беседовали в школьном спортзале, и Рейген влюблялся в него все сильнее. Новизна прошла, но молодой человек говорил с ним так по-доброму, рассказывал о своей жизни, о брате, о борьбе, о своих невероятных приключениях… Кагеяма Шигео забрался в его душу. Мальчик, что был слегка старше его и так мило улыбался. А потом им было по восемнадцать, и Моб был зол или расстроен, они поцеловались. И с тех пор он появился только один раз. Не как путешественник во времени, а просто мальчишка, что пришел к нему в офис за помощью. Тихий, как молчание во время похорон, послушный и наивный. Рейген ненавидел себя за то, что с каждым днем презирал этого мальчика все больше и больше. Этот паршивец был не тем, кого ему обещали. Он не был очаровательным, он не был загадочным, он был просто бедным ребенком, страдающим от редкого недуга, и Рейген не мог ничего сделать, чтобы по настоящему помочь мальчику. У Моба была жена, Рейген был почти на сто процентов уверен, что так нежно он рассказывал именно о Цубоми. Возможно, у восемнадцатилетнего Моба не было жены, но все надежды и мечты погасли, пока он не понял, что ему шесть лет. Рейген вздохнул, чувствуя себя некомфортно в сложившейся ситуации. Он все равно что разворошил осиное гнездо. Моб обнял его за плечи, и душа Рейгена чуть не ушла в пятки. — Блять, Моб, я даже не услышал тебя. Моб ничего не сказал, лишь прижался щекой к волосам Рейгена. — Я скучал по тебе, — сказал он, и сердце Рейгена остановилось. А потом забилось как бешеное. — Я… — я тоже, прошло шесть лет, Моб, где ты был? Почему ты меня поцеловал? Почему ты пришел за мной? Кто я тебе? Ты вообще заботишься обо мне? Потому что я люблю тебя, люблю так сильно, что это разрушает мою жизнь. — … прошло много времени. Идеально. Это именно то, что он хотел сказать. — Сколько тебе лет? — спросил Моб, не выпуская его из объятий. — Двадцать четыре, — ответил он шепотом, потому что Моб начал гладить его волосы. Поцелуй… да, у них случился поцелуй, но после этого Моб не прикасался к нему. К нему вообще никто так не прикасался. Пальцы Моба обжигали его, сердце колотилось. Ему хотелось повернуться, притянуть лицо Моба к себе, обнять его так крепко, чтобы он не смел никуда уходить. — Ой, ты такой молодой. — Я всегда молодой. Моб вырвался из объятий и отступил. Рейген чуть не заплакал от чувства потери. — Да, — сказал Моб. Он обогнул диван и без подсказки сел, словно он был дома. Рейген старался зря себя не обнадеживать. В конце концов, этот Моб не останется с ним, он исчезнет, оставив после себя одежду, а завтра вернется маленьким паршивцем. — Шесть лет, — сказал Рейген, откашлявшись. Он взял книгу и сделал вид, что читает. Моб смотрел из-под полуприкрытых век. — Я был слишком занят, чтобы сторожить школу. — Держу пари, я не подарок, да? Я знаю, что вначале ты не заботился обо мне. — Что? Кто тебе это сказал? Конечно ребенок, что приходил к нему офис, не мужчина его мечты, но в какой-то момент он им станет… Но пока нет, он все ещё ребенок, хороший ребенок, который боролся изо всех сил. Рейген очень старался не дать проявиться своей неуместной обиде. — Я из будущего, Аратака, — Рейген вздрогнул, услышав свое имя от взрослого Моба. — Он ребенок, я не испытываю к нему неприязни, я забочусь о его безопасности, иначе бы не держал его рядом. — Или, может быть, тебе просто не терпится увидеть кем он станет. — Я вижу сейчас, и меня не особо впечатляет, знаешь ли. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Ещё нет. Моб ухмыльнулся и вытянул ноги на журнальный столик. На нем носки Рейгена и он точно не давал ему носки. — Я никогда не говорил, что ты будешь большой частью моей жизни. — И все же ты знаешь, где что находится в этом доме. Моб хмыкнул в ответ. — Это ты наказал мне ничего не говорить о твоём будущем. — Я не… — В будущем… — Моб сменил тему. — … Хоть мне и нравится твоя квартира, ты возьмешь квартиру побольше, с задним двором и собакой. Будет хорошо. — Правда что ли? — У тебя будет кот. — Я не очень люблю кошек. — Я знаю, но ты сможешь отказаться. — Я бы не хотел знать, — солгал он. Конечно он хотел знать. Он хотел услышать, что Моб скажет ему, что они живут вместе. Он хотел услышать, что Моб любит его, что он ждал не зря. Он хотел узнать будет ли он когда-нибудь счастлив. — Я знаю, — расслабленно сказал Моб. — Ты всегда так твердо придерживаешься своих правил, хотя я бы хотел, чтобы ты иногда расслаблялся. — Понятие не имею о чем ты. Моб просто улыбнулся. 16-38+24 Мобу шестнадцать и он только что увидел нечто невероятное. Путешествовать очень хлопотно, и каждый раз бежать за своей же жизнью — утомительно. Он нашел одежду и бродил по улицам. В последнее время его все больше и больше интересовало будущее, поэтому вместо того, чтобы спрятаться в какой-нибудь уголок и молиться там о возвращении, он начал изучать. Он хотел посмотреть на свою жизнь с другой точки зрения. Он все равно не мог ничего изменить, так что все в порядке. Он гулял по улицам города Приправа, впитывая как можно больше деталей, пока не увидел их. Сначала он заметил себя. Он видел себя бессчетное количество раз, но в основном он был всегда один, а в этот раз он шел с кем-то под руку. Теперь он высокий, выше своего спутника, мужчины, который счастливо прилип к нему. Моб пришел в восторг от увиденного. Его романтические попытки в отношения по большей части оказались неудачными, и он мечтал о встречи с тем, с кем он будет идти рука об руку по жизни. Он шел за парой на безопасном расстоянии, его будущее «Я» безусловно знало, что за ним следят, но Мобу было очень любопытно увидеть его спутника с каштановыми волосами. Они зашли в кафе, и Моб смог мельком увидеть загадочного человека. Они сидели друг напротив друга, Моб взял его за руку, а мужчина подарил ему очень нежную улыбку, которая показывала сколько в нем любви и признательности. — Рейген… Моб вернулся назад, пугая всех вокруг. Моб уже много лет был неосознанно влюблен в Рейгена, и то, что он увидел, породило в нем ожидание будущего. 32-18 Рейгену тридцать два года и он чувствовал себя паршиво. Сегодня Мобу исполнилось восемнадцать лет, и это важный жизненный этап для мальчика, который, наконец, стал взрослым, коим он так давно хотел быть. Рейген очень гордился им. Но Рейген также в подробностях помнил каждую встречу со своим путешественником во времени. В его восемнадцатый день рождения появился обезумевший после ссоры Моб, которая произошла между ними как раз на восемнадцатилетие Моба. В тот день они впервые поцеловались. И Рейген мог признаться — он ясно помнил тот день. Он рыдал, цепляясь за одежду незнакомца, он помнил, как глупо плакал перед сном, думая, что больше никогда не увидит Моба. Он долгое время чувствовал себя безнадежным, убитым горем, а затем в его школе появился двенадцатилетний Моб, назвавший его Шишоу, это их первая встреча с точки зрения Моб, и Рейген знал, что это только начало. Ох похоронил все чувства и пытался двигаться дальше. В следующий раз, когда появился Моб, ему было тридцать два года, как ему самому сейчас, Рейген пытался вести себя нормально и скрывать боль от бесконечных разговоров Моба о своем счастье и супружеской жизни Но он сказал, что Рейген раздражительным по утрам, и откуда ещё он мог это знать, если не из… Жить дальше было очень тяжело, ему было очень тревожно, когда он встретил четырехлетнего брата Моба, и он почувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как забыть про все. Начало его третьего десятка лет было очень удручающим и откровенно жалким. Он не знал, что делать и очень скучал по Мобу. Он долгое время презирал собственное существование, все его отношения с другими людьми подчеркивали, что большая часть его жизни состояла из взаимодействия с путешественником во времени, о чем он, конечно, не упоминал, потому что не хотел, чтобы его приняли за больного. Он начал лгать, а потом ещё и еще. Он так и не перестал лгать. Ложь не способствовала прочным и здоровым отношениям, он всегда терпел неудачи, потому что он мог любить только Моба. Он присоединился к кучке людей, которым нравилось сверхъестественное. Обычно — это пожилые люди, которые все ещё верили, что призраки и духи являлись причиной всех их бед, так он и построил бизнес. Потому что некоторые из суеверных людей были правы — есть люди, которые гнули ложки и читали мысли, и Рейген знал, что эсперы реальны. А потом он встретил Моба — маленького, беспомощного, жалкого. Он не тот человек, в которого влюбился Рейген, он был просто неспособным ребенком. Это было тяжело и ужасно. Каждый раз, когда он смотрел на ребенка в своем офисе, он не мог разглядеть в нем мальчика, которого полюбил. Он никогда не позволял себе этого. Через некоторое время он обнаружил, что доволен своей жизнью: после многих неудач маленький Моб все ещё приходил к нему, а зрелый бросал тоскливые взгляды и соблюдал их рутину. Он старался быть полезным, старался помочь, но Моб продолжал возвращаться к нему, а это означало только то, что день, когда ему придется разбить его сердце, уже настал. Рейген думал об этом, думал о годах, которые он провел в тоске по нему, о чудесной неделе, которую они провели вместе с тем Мобом. Он подумывал было сказать «да», но… он не мог. У него скручивался желудок, он не мог объединить маленького ребенка, который рос у него на глазах и мужчину из будущего. Это неправильно, поэтому он не мог. Он любил Моба во многих отношениях и хотел, чтобы тот был счастлив. У Моба есть шанс прожить прекрасную жизнь, а Рейген не заслуживал быть ее частью. Рейген не слепой, после погрома из-за Цубоми, после очередного увлечения одноклассником, с которым он недолго встречался, после непродолжительных отношений с Ханадзавой Теруки, Моб перестал искать отношений. В какой-то момент Моб начал смотреть на Рейгена по-другому. Он хотел проводить с ним больше времени, и Рейген замечал долгие взгляды, улыбки и нежно-розовый цвет его щёк. Моб был влюблен в него и Рейген всегда это знал. Но ему тридцать два года, а жизнь Моба только началась. Рейгену тридцать два, его жизнь все такая же: он такой же одержимый, такой же жалкий, такой же больной на голову. Он знал, что если когда-нибудь позволит себе быть с Мобом, то больше никак не сможет его отпустить. А он не поступил бы так с ним. Работы сегодня не было. День рождения Моба в этом году приходилось на воскресенье, погода теплая и приятная. Вчера вечером Моб спросил могут ли они встретиться наедине. Рейген хотел было отвести его в ресторан, чтобы накормить вкусным ужином, но он знал, что они поссорятся, и предпочел бы сделать это в месте поудобнее, где он не будет публично унижать мальчика. Он купил торт и любимую еду Моба, ничего личного, просто что-то хорошее перед тем как навсегда разрушить их отношения. Он задавался вопросом: а была ли это причина того, что Моб продолжал возвращать к нему, а могло ли бы по-другому? Не делал ли так будущий Моб из ложного чувства тоски? — Шишоу, — поприветствовал его Моб на входе в его квартиру. Он держал что-то за спиной, и Рейген изо всех сил старался не гримасничать. — С днем рождения, Моб! Добро пожаловать в чудесное и столь же ужасное приключение взрослой жизни! — сказал он так весело, как мог. — Заходи, я купил нам немного такояки и твой любимый клубничный торт. — Спасибо. Трапеза прошла без происшествий, Моб подарил ему маленький горшок с каким-то красивым, цветком, который должен вот-вот зацвести. Рейген принял подарок, но его сердце болело, он не приготовил подарок. — Шишоу, я могу вам кое-что сказать? — Давай сначала поедим торт, — попытался отсрочить момент он. — Аратака, — Моб схватил его за руку через стол. — Мне надо поговорить с тобой. Рейген был ошеломлен, это так похоже на парня из будущего. Он потерял дар речи. — Ты всегда говорил мне быть храбрым и быть тем, кем я хочу быть, и я действительно хочу это сделать… Я просто, просто… не хочу продолжать прятаться… Я люблю тебя, Аратака. Моя сила продолжает возвращать меня к тебе больше, чем к кому либо ещё, и я знаю… Когда я видел тебя в последний раз — тебе было шестнадцать, я сказал, что причина, по которой я возвращаюсь снова и снова заключается в том, что ты так важен для меня. Это было правдой и тогда, и сейчас. Я хочу быть с тобой, хочу провести с тобой каждую секунду своей жизни. Когда я с тобой, я чувствую себя таким приземленным, настоящим, и я… я люблю тебя, Аратака. Я люблю тебя, когда ты маленький, когда ты такой же молодой, как и я, я люблю тебя будущего, когда ты позволишь своим волосам вновь стать каштановыми. Моб закончил и глубоко вздохнул, ожидая ответа. — О, Моб, я тоже забочусь о тебе, правда. Но не в этом смысле, — произнес хорошо отрепетированную фразу Рейген. — Т-ты врешь. — Моб, ты ребенок, ты восхищаешь мной и я правда польщен, но ты просто запутался. — Нет! Я столько раз возвращался к тебе, Шишоу, так много раз видел тебя, когда ты был таким же, как я, и позже. Ты всегда был собой в лучшем смысле этого слова. Мне нравится видеть тебя, Шишоу, сама судьба так… — Нет, Шигео, просто забудем об этом, ладно? Встречайся со своими ровесниками и забудь обо мне, — пренебрежительно отрезал он. — Я не хочу! — повысил голос Моб. — Я был в будущем, Шишоу. Мы живем вместе! Мы любим друг друга и мы так счастливы. Я не глупый, я предполагал, что ты не захочешь быть со мной, пока я не подрасту, и ты заставил меня пообещать не рассказывать тебе ничего. Шишоу, я не хочу больше ждать, мы любим друг друга, так зачем все усложнять? Рейген спрятал лицо в ладонях, готовясь выплюнуть следующие слова. Он не мог взять и разрушить жизнь Моба, он не хотел тащить его на дно. Не того ребенка, что вырос у него на глазах. Моб, нет, Шигео, не сон, он настоящий, и он такой хороший, замечательный человек. Он заслуживал лучшего, а не уставшего, старого Рейгена. — Я не верю в судьбу, Моб. — Это не судьба, это неизбежность, такими мы будем, ты не можешь это изменить… — Подумай еще раз, поставь себя на мое место. — Я… — Мне было двенадцать, когда ты впервые появился. Я был глупым, впечатлительным ребенком. Ты продолжал приходить ко мне, гребанный эспер, путешествующий во времени, наобещал светлое, чудесное будущее. Сказал, что я важен, и я чувствовал к тебе что-то Моб, это правда. Моб смотрел на него с такой надеждой в глазах… Рейген ненавидел себя. — Как я могу не чувствовать что-то, когда ты появлялся снова и снова. И вот я забыл тебя, так ты снова пришел, просто привязал меня к себе. Я ждал тебя, я ждал будущее, которое ты мне подаришь. Я построил всю свою молодость на тебе! Я потратил так много времени в ожидании тебя, в ожидании твоих слов, в ожидании, пока ты подрастешь, черт возьми! — он сжал руки в кулаки, потому что ему больно от этой правды. — Ты на четырнадцать лет моложе меня, это целая жизнь! Ты осознаешь сколько это времени? Я пошел дальше, я забыл о тебе. А потом ты появился в моем офисе. Тебе было десять чертовых лет, у меня не было выбора, Моб! Он кричал, он ничего не мог с собой поделать. Он ни за что не привяжет Моба к себе, не погубит его. Он не несет ответственность за твою жизнь, не смей тащить его вниз, вырасти, черт возьми, Аратака! — Но сейчас мне не десять, я вырос, и в будущем… — Да не волнует меня будущее! Никогда не волновало и не будет волновать! Я хочу жить настоящим, это все, что я когда-либо хотел, — закончил он прерывистым шепотом. И в тот момент, когда он закончил — он знал, что слова правдивы, но это также самая большая ложь, которая когда-либо выходила из его рта. И именно так он понял, почему этот момент неизбежно случился. Рейген никогда и ни с кем не делился об этом. Его путешественник во времени — тайна. Скрыть страдания, замаскировать любовь! Ему нужно было это закончить — ничего не получится ни у него, ни у них. Не получится, не сработает. — Есть причина, по которой я продолжал возвращаться к тебе, Шишоу, теперь я знаю! Я люблю тебя и знаю, что ты тоже… — Потому что ты не оставил мне выбора! — Рейген удивился гневу в своем голосе. Чистому, неподдельным гневу, разочарованием, которое он испытывал в этот момент. — Я… — Ты обусловил мою жизнь, ты удачно появлялся в важный для меня момент. Ты заставил меня нуждаться в тебе, а когда ты действительно был мне необходим… тебя не было рядом! Ты не оставил мне выбора, я ждал тебя, и зачем? Я стал твоей нянькой, Моб. Я обязан был заботиться о тебе! Ты не оставил мне другого выбора кроме как быть в твоей жизни! Ты хотя бы пытался подумать, что я хочу? Задумывался о том, какого мне тебя видеть снова и снова? Моб плакал. Рейген несколько раз видел, как тот плачет, его рыдания всегда раздирали ему душу. Да он сам расстроен, так зол на себя, на Моба, он ненавидел свою жизнь, ненавидел всю вселенную. Он хотел положить этому конец, положить конец этой затянувшейся шутке и провалиться уже сквозь землю. — Мне очень жаль, — всхлипнул Моб. — Мне очень жаль, мне очень жаль, очень жаль, я никогда не хотел… но я люблю тебя, это правда… — А я бы хотел, чтобы ты позволил мне выбрать самому, Моб. Мне бы хотелось вернуться, прямо как ты, и изменить ситуацию. Я бы хотел, чтобы ты никогда не появлялся возле тех шкафчиков в спортзале. Моб исчез рыдая. Его одежда свалилась в кучу, мебель лежала на полу и этот беспорядок был настолько драматичным. Рейген закрыл лицо руками и дал волю слезам. Он знал, что произойдет дальше с Мобом, он знал, о чем они говорили в прошлом, он знал, что сейчас они целуются в том пустом парке, он знал… он знал, что Рейген проведет неделю, безгранично любя его, он знал, потому что хранил это воспоминание. И Моб тоже будет хранить его, как и будущие Мобы, но они когда больше не заговорят об этом, ни разу. Он забыл то, что Моб сказал ему в пылу ссоры, захоронил на задворках сознания, оставляя только слезы Моба и горе, что он причинил им обоим. Так и должно быть. Все к лучшему. 18/19 Мобу восемнадцать лет и он был убит горем. Он не разговаривал с Рейгеном четыре месяца, их разрыв ощущался сильнее, а его последние путешествия приводили Моба в пустынные, опасные места, словно глупая сила подыгрывала его настроению. Рейген не брал трубку и не позволял приходить в офис, он даже заставил Серидзаву выгнать его. Моб чувствовал себя злым и жалким, из-за стресса он перемещался вдвое чаще. Он переместился, переживая из-за домашнего задания. Он понял, что ушел недалеко, потому что все выглядело одинаковым. Он стоял рядом с квартирой Рейгена, но решил не идти туда. Судя по всему, он, наверное, перепрыгнул несколько месяцев назад или вперед. Он все равно не мог ничего исправить, он пытался изменить свою судьбу. Он видел, как в десять лет откинул своего младшего брата к стене, он видел свои слезы. Его силы не слушались, они не имеют цели, его путешествия — простое неудобство. Как только проблема с одеждой была решена, он пошел в другую сторону. Он мог бы пойти домой и спрятаться в своей комнате, он знал, что другой он не расстроится его компании, они могли бы переждать вместе. Он наткнулся на кого-то и как раз хотел извиниться, но увидел, человека перед собой. — Привет, Шигео. Моб смотрел себе в глаза. Кагеяма Шигео стоял перед ним с пакетом продуктов. — Я и забыл, что сегодня тот день, когда ты придешь. Это не первый раз, когда он видел себя и разговаривал с собой, это не удивительно, но это не значит, что ситуация его не раздражала. — Пойдем со мной, нет смысла бродить по улицам. Моб кивнул и пошел с ним. Наверное, они были похожи на близнецов, синхронно идущих обратно в родительский дом. Дом пуст, сказал Шигео. Он смотрел, как тот разбирал продукты. А репетировал ли он это, придется ли ему делать то же самое? Шигео сел перед ним. — Ты скоро вернешься, просто ты слишком напряжен. Тебе нужно успокоиться. — Как? — Как обычно, — сказал Шигео. — Через какое-то время тебе станет немного лучше, просто наберись терпения. — Сколько тебе лет? — спросил Моб, перебивая его. — Девятнадцать. — Ах, я знал, что ушел недалеко. — Ага, на несколько месяцев вперед. — Шишоу отверг меня. — Да, я знаю. — Я видел нас, держащихся за руки, я не знаю, сколько нам было лет, но у Шишоу были каштановые волосы, как в детстве. Мы выглядели счастливыми… — Да, — сказал Шигео — Я помню. Этого ещё не произошло. Моб задумчиво вздохнул, ложась лицом на стол. — Возможно, мне это показалось, — пробормотал он. — Но у меня нет воображения, тот поцелуй был слишком реальным. — Мне жаль, у меня нет новостей получше. Я хорошо учился в школе и поступил в колледж. — Ох, это хорошо, — его голос, в отличие от слов, был довольно мрачным. — С нами все будет в порядке, Шигео, просто дай ему время. Постарайся понять его получше, — вздохнул Шигео. — В жизни есть нечто большее. — Я знаю, — Моб дернул нитку на своем свитере. — У тебя все будет хорошо. — А у тебя? — поднял голову Моб. Шигео дважды покачал головой. — Мы не можем изменить будущее. 12-25 — Шишоу. Моб зашел в офис в новенькой школьной форме, кинул сумку возле его импровизированного стола и сел на стул, предназначенный для клиентов. — Привет, Моб! Как прошел твой первый день? Конечно же не так плохо, как ты думал, верно? — Рейген улыбнулся Мобу, потому что это то, что должен делать взрослый, утешая ребенка. А не потому что он был рад его видеть. — Я снова путешествовал, — опустил голову Моб, выглядя пристыженным. — Я пробовал дыхательные упражнения, которыми вы меня учили, но они не сработали. Я пропустил половину своего первого дня. Учитель нашел меня голым на школьном дворе. Рейген закрыл ноутбук, как будто бы у него не было там важных рабочих задач. — Все в порядке, Моб, ты только начал тренироваться, вполне естественно, что с первого раза не получилось. К тому же мы ещё не все попробовали. Моб посмотрел на него, и в его бесстрастных глазах что-то было. Но если хорошо приглядеться, то можно заметить что именно. У Рейгена было преимущество, он знал Моба долгое время и они пережили множество различных этапов его жизни. Сомнение. Моб сомневался в его словах. — Я встретил вас сегодня. — Конечно, вот он я, перед тобой, — усмехнулся он, постукивая пальцами по столу. Взгляд Моба стал холодным. Конечно же ему не нравилось, когда с ним обращались, как с идиотом, и он знал, что Рейген понял, что он имел в виду. В конце концов, он пережил это. — Почему вы мне не сказали? — голос у него такой же холодный, это странно. — Ах, ты видел меня в прошлом, — Моб выжидающе смотрел на него. Рейген хотел притвориться дурачком. Может и правда притвориться, что он не помнит? Нет, слишком глупо, Моб появлялся слишком много раз в его жизни. — Вы сказали, что я приходил к вам много раз. Вы были молодым, носили гакуран и учились в моей школе, — добавил Моб. — Не совсем, я учился в средней школе Соль, они рядом, — отклонился от вопроса он. — Как давно вы меня знаете, Шишоу? Рейген закрыл глаза, драматично кладя пальцы на лоб. Он приоткрыл глаз: Моб все ещё ждал его ответа. Черт, видимо, от этого никуда не деться. — Ты появлялся и исчезал из моей жизни уже много лет, я даже не могу вспомнить, когда это случилось в первый раз, — его слова ложь, по времени это почти точная разница в их возрасте. — Ты просто появился передо мной однажды, я не удивился этому, потому что был достаточно силен, хотя признаю, ты единственный в мире путешествующий во времени эспер, которого я когда-либо видел. В эти слова он вложил всю свою уверенность. Он молился, чтобы Моб оказался настолько глуп, чтобы поверить ему. — Ох… — напряженные плечи Моба расслабились. Он такой наивный. — Вы знали, что я вас найду? Рейген откинулся на спинку стула и кивнул. По крайней мере, тут он мог ответить честно. — Я когда-нибудь… — Моб выбирал слова, Рейген дал ему время. — Я когда-нибудь перестану путешествовать? Улыбка Рейгена полностью исчезла, маска спала. Он не станет лгать. Он мог бы, но не нет. Иначе Моб возненавидит его в будущем. Прежде чем ответить, он сделал глубокий вдох. Моб с тревогой смотрел на него. — Самому старшему было тридцать два года, я тебя спрашивал… Это никогда не прекратится. Выражение лица Моба… не изменилось. Стало более пустым. — Вот как… — Но тогда ты выглядел очень счастливым, ты женат и путешествия не мешали тебе, — голос Рейгена растерял былую уверенность, теперь это просто мешанина слов. — Что… Кто это? Цу-цубоми? — спросил он шепотом. Его лицо покраснело, а пальцы теребили форму. — Не знаю, — холодно ответил он, а затем взял себя в руки и натянул зубастую улыбку. — Я никогда не спрашиваю о будущем. Ложь. — О некоторых вещах лучше не знать. Ещё больше лжи. — Хотя мне бы хотелось узнать, останусь ли я таким же красивым и харизматичным. Но куда без сюрпризов? Я имею в виду, что не хочу разочароваться. Повезло, что он не проклятый Пиноккио, иначе его нос уже давно пробил стену. — О, верно. На этот раз он смог искренне улыбнуться Мобу. — Ты увидишь меня ещё много раз, я, которого ты видишь сейчас — знает об этом, но я из прошлого… он очень похож на тебя. У Моба были глаза, как чайные блюдца. Будто сама эта мысль невероятна. Он так молод. — Ты встретишь меня на разных этапах моей жизни… Мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал, — это обещание всегда раздражало его, но после встречи с этой версией Моба, такой молодой и наивной, он понял, наконец, причину. — Ты не должен рассказывать про будущее ни при каких обстоятельствах, особенно про моё. — Почему? — Потому что я не хочу жить по сценарию, — кажется, Моб смутился, поэтому Рейген уточнил. — Будущее не изменить, так ты сказал, а я бы предпочел удивляться ему. И перестать ждать тебя. — Если кто-то проспойлерит конец фильма, который ты так долго ждал, будет совсем не весело смотреть его, верно? Моб понимающе кивнул. — Обещай мне. — Обещаю. — Хорошо, — улыбнулся Рейген. — А теперь давай освежим мою память: расскажи мне все о своём путешествии. И о своем первом дне в школе. Я уверен, он тоже был очень захватывающим. 18-28 Рейген совсем один и его только что стошнило в пустом переулке. Моб переместился. Как всегда, в неизвестное ему место. Он украл одежду с чьего-то балкона, она слишком тесная и кожа от нее зудела. Он уже хотел было уйти, как увидел человека, которого стошнило прямо на улице. Это отвратительно, но, возможно, ему нужна помощь. Моб подошел к больному и узнал знакомое золото волос, с отросшими каштановыми корнями. Рейген прислонился к стене и скатился прямо на землю, Моб услышал сдавленное рыдание. Моб захотел развернуться и уйти, позволить ему захлебнуться блевотой и рыданиями, потому что Рейген не хотел его, потому что он обусловил его жизнь… Потому что он никогда не упоминал о поцелуе. В этот момент Рейген начал задыхаться, уступая место рыданиями. Прямо посреди пустого грязного переулка. Моб подошел к нему и позвал его: Рейген. Потому что ещё не заслужил называть его по имени. Рейген посмотрел на него стеклянным взглядом. — Нет, — прерывисто выдохнул он. — Не сейчас, боже, ну почему именно сейчас? Он закрыл лицо руками. Моб присел рядом, морщась от мерзкого запаха алкоголя, рвоты и этого переулка. — Ты в порядке? — Нет-нет-нет, уйди, Моб, я просто, — он смотрел на него, его глаза полны слез и он снова зарыдал. — Ты не должен был это увидеть. — Шишоу, позволь помочь тебе. Моб нежно положил руку на его колено и подождал, пока Рейген придет в себя. — Позволь хотя бы проводить тебя до дома. — Хорошо, — согласился Рейген, сглатывая слезы и шмыгая носом. Моб помог себе силой, потому что он недостаточно силен, чтобы поднять пьяного мужчину голыми руками. Рейген закричал, когда Моб поднял его над землей. — Поставь меня, — панически приказал он, Моб сделал это осторожно, потому что теперь он полностью контролировал свою силу. — Я могу ходить, просто помоги мне немного. Моб взял его руку и перекинул через свое плечо, Рейген тут же навалился на него всем весом. Моб какое-то время пытался тащить его, но сдался, используя свои способности, чтобы не дать им рухнуть на землю. — Моя квартира… — Я знаю, где ты живешь. — Точно. Они шли в тишине, Моб чувствовал себя не в своей тарелке сильнее, чем обычно. Он хотел спросить у Рейгена сколько ему лет, почему он пьян, хотя знал о том, как плохо переносил алкоголь. Почему он плакал? Как только дом появился на горизонте, Рейген оторвался от Моба и упал бы лицом, если бы не его помощь. Он похлопал себя по карманам в поисках ключей. Рейген очень долго мялся на пороге, глядя на свою обувь. — Как… Насколько ты останешься на этот раз? — Ты знаешь, что я не контролирую это. — Эм, а тебе есть где остановиться? — Ты знаешь, что нет, — нарочно холодно ответил он. — Верно, верно, — он перебирал ключи в своих руках. — Сколько мне лет… Мне двадцать семь. Блять, нет, я забыл, что у меня день рождения. Двадцать восемь. Мне двадцать восемь лет. Рейген навалился на дверной косяк, Моб мог только стоять и смотреть. — Думаю, я облажался, — Моб ждал, пока Рейген объяснит, что он имел в виду. — Я правда… просто… Все что я хотел, это облегчить жизнь, но… я не могу забыть тебя, все так запутано. — Забыть меня? Но я был с тобой всегда, это ты… — ушел, закончил он мысленно. Он не уходил и Рейген, которому сейчас тридцать два года, тоже никогда не уходил. За исключением… за исключением того раза, когда он сказал «нет», за исключением того, что он сказал, что любил его в восемнадцать, и… Каждый раз, когда я пытался забыть тебя, ты появлялся снова и снова, привязывал меня к себе… ты обусловил мою жизнь… ты не оставил мне выбора!.. Когда я нуждался в тебе, тебя никогда не было рядом. Ты когда-нибудь думал о том, чего хочу я? Рейген покачал головой и зашел в квартиру, дверь была приглашающе открыта, поэтому Моб зашел следом, смотря как Рейген подошел к кухонной раковине, набрал воды в стакан и залпом ее выпил. — Сколько тебе лет? Мы все ещё друзья? — задал он много вопросов, совсем как тогда, в молодости. — Я хоть порядочный человек? — Восемнадцать, — ответил Моб. Потому что он всегда отвечал на его вопросы. — Тебе тридцать два. Я думаю, ты меня ненавидишь, ты больше не хочешь быть моим другом. Но ты такой же… Рейген сморщился на его слова. — Ты такой же хороший человек, каким был всегда. — Шигео, ты всегда был хреновым лжецом, — Рейген убрал стакан в раковину и взял новый, наполняя его водой, чтобы отдать ему. — Я не вру, — он взял стакан и последовал за Рейгеном, садясь на диван. — Конечно нет. Скажи мне, ты уже поцеловал меня? Или это произойдет сегодня? Ты не рассказывал, когда мы поссорились. Как ты прыгаешь по времени? Хочешь я наговорю тебе гадостей, чтобы ты больше разозлился? — Не понимаю о чем ты. — Я имею в виду тот гребаный поцелуй, когда тебе было восемнадцать, как и мне. Это единственный раз, когда мы были одного возраста, — Рейген положил подбородок на ладонь и посмотрел на него. — Ах, это уже произошло, — фыркнул он, а затем посмеялся надломленным, ужасным смехом. Моб не знал, что делать. Любые его действия могли оказать противоположный эффект. — Боже, я бы душу продал за то, чтобы мы никогда не встретились у тех шкафчиков. Моб сидел неподвижно, позволяя словам Рейгена окутать его. Он слышал их уже второй раз. он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня он ненавидит меня У Моба закружилась голова, он почувствовал, что вот-вот переместится. Впервые в жизни он был благодарен, потому что он не мог ничего исправить, не мог контролировать, он даже не мог вернуться назад, чтобы не дать своему прошлому «я» начать этот беспорядок. — Что ты хотел сказать? — Моб посмотрел на него, видимо, непонимание отразилось на его лице, потому что выражение лица Рейгена стало кислым. — Перед тем как ты исчез. Ты хотел мне что-то сказать, потому что я признался тебе в любви, мы поцеловались и… — замолчал он. — Не говори. Забудь, что я только что сказал. Рейген опустил голову на руки. — Мне очень жаль, — разбито прошептал Моб. — Не надо, это не твоя вина. Никогда не было и никогда не будет. Видишь ли, моя жизнь, весь этот бардак, это все моя вина, — он драматично развел руками. Рейген встал, споткнулся, а потом снова взял себя в руки. — Я так горжусь тобой. Я когда-нибудь говорил тебе это? Не важно, я горжусь тобой, потому что тебя преследует злой рок, а ты не жалуешься и стараешься жить честной жизнью. У тебя есть друзья и люди, которые сильно тебя любят, но я мешаю тебе, потому что у меня нет никого, кроме тебя. Я принимаю это и горжусь ещё сильнее. Моб смотрел куда угодно: на свои руки, на ноги, на все, кроме Рейгена, потому что тот улыбался так широко, что на него было больно смотреть. Рейган упал на колени перед ним, забрал стакан и взял его за руки. — Я говорю правду. Я знаю, что ты тогда хотел сказать, и почему ты был расстроен. Мне, должно быть, тридцать два года, да? Да. Я отверг тебя, не так ли? Я сказал, что не люблю тебя. Моб смотрел на него, на его горькую улыбку. Он только заметил летающие по комнате вещи и сжал кулаки, чтобы остановить их, но Рейген остановил его, лаская тыльную сторону его рук. — Все в порядке. Я солгал. Ты должен знать, что я солгал и ты должен знать, что я не очень хороший человек. Я люблю тебя, поэтому я не люблю тебя. Эти слова привлекли внимание Моба, он кинулся на него, но Рейген положил руку на его грудь и покачал головой. — Я люблю тебя, и это не ложь. Люблю с тех пор, как впервые встретил тебя… И я не думаю, что когда-нибудь перестану. Моб не запомнил, как заснул. У него ужасно болела голова. Потребовалось несколько минут, чтобы понять, где он. Он в спальне, на кровати под одеялом и, к счастью, полностью одетый, хоть и босой. Прошлой ночью он был с Рейгеном. С тем Рейгеном, которому двадцать восемь лет. Он был пьян, ему было очень плохо и он сказал, что любит его. Моб аккуратно сел. Он все ещё в прошлом, и он должен был переместиться, так почему он все ещё здесь? Он достаточно напряжен, так почему… Он помнил, как его голова раскалывалась, он помнил, как он растворялся в воздухе, и он знал, что отправлялся обратно. Но потом он потерял сознание, и Рейген натужно унес его в постель. — Ты все ещё здесь, — пробормотал Рейген, стоя в дверном проеме. Моб поднял голову и тут же пожалел об этом: острая боль пронзила его виски, в глазах потускнело. Моб задыхался. Его тело теряло очертание, он растворялся, нет, нет, нет! Шигео сопротивлялся притяжению, вложил все свои силы, использовал телекинез, чтобы удержаться здесь. Он мог уйти, но ему нужно спросить, нужно узнать… он просто. Как только это чувство прошло — кровать громко упала на пол. Мобу все ещё было больно, зрение не вернулось и он мог только чувствовать руку Рейгена на своей, его обеспокоенный голос. Слова постепенно обрели смысл. — … хорошо? — Да, — сфокусировался Моб. — Что случилось? — Я переносился обратно. — Ты что? — рука Рейгена перестала гладить его, он спросил в замешательстве. — Ты можешь остановить это? — Нет, — покачал головой он и сморщился от боли. — Я могу отложить перемещение, если очень постараюсь, но это больно. — О, Шигео, — он снова взял Моба за руку и начал ласкать ее так, будто она очень хрупкая и ценная. — Возвращайся, все хорошо. — Не хочу. — Моб. — Нет, я знаю, что ты хочешь сказать, знаю, просто… Мне там плохо, позволь остаться недолго, пожалуйста? — умолял он. Умоляли его глаза, все его существо. Он не хотел возвращаться, здесь лучше, ведь этот Рейген его любил. Рейген закрыл глаза и вздохнул. — Ты можешь остаться на столько, сколько хочешь, — и Моб улыбнулся ему. — Но в тот момент, когда тебе станет слишком больно, ты вернешься назад. Ты не принадлежишь этому времени. Мы не можем ничего изменить, помни об этом. Моб кивнул и его улыбка пропала. — Пойдем умоемся. Я приготовил новую зубную щетку, ты можешь взять любую одежду из шкафа и нет, не возражай, на тебе чужая одежда, а моя, по крайней мере, чистая, — Моб медленно кивнул. — Я пойду готовить завтрак. Здесь тихо. Квартира Рейгена была не просто тихая, она нетронутая, минималистичная, лишенная всякой индивидуальности. Не было ярких плакатов с его лицом, безделушек на полках, зато книг много. Они аккуратно стояли на стеллаже, рассортированные по размеру. Кухня чистая, практически безупречная, а столовых приборов по паре, как будто у него никогда не было гостей. Он готовил завтрак молча, место казалось пустым. Во всем жилом комплексе не было жизни. Это раздражало. Моб жил раньше в подобном месте, но только в очень оживленном, вокруг было много семей с шумными детьми и домашними животными, там были даже безобидные духи. Квартира Рейгена одинокая, как и он сам. Моб чувствовал таящуюся в стенах печаль — глубокую, всепоглощающую. Офис никогда не был таким: он был светлым, чистым и опрятным, верно, но в нем было полно цветов, безвкусные побрякушки лежали в ящиках. Там было много подарков от благодарных клиентов, расклеенные уродские постеры с его лицом, доска с фотографиями счастливых клиентов, домашний запах чая и кофе, различных благовоний, которые он постоянно покупал. Офис не вызвал чувство отрешенности, он был домом для многих людей. Моб хотел спросить, но он боялся, так боялся, потому что Рейген сказал ему: я всю жизнь построил вокруг тебя… Я стал твоей нянькой! — Я знаю, о чем ты думаешь, — Рейген поставил перед ним небольшую тарелку с рисом и яйцом. — Чаю? — Спасибо, — кивнул Моб. — Что ты имеешь в виду? — Квартира. По тебе видно, ты крутишь головой, как совенок, — ухмыльнулся он. — И о чем я думаю? — Ты думаешь, что тут пусто и скучно. Ты видимо ожидал увидеть здесь секреты: детские смущающие фотки или увлечения. — Это все в офисе, — рассеянно сказал Моб. — В офисе? — озадаченно спросил Рейген? — Все, что тебе нравится. — Это будет в будущем? — Нет, оно всегда было там, на своем месте. Рейген снова вздохнул. Стало тихо и как-то неловко. Ели они тоже в тишине. Потом Рейген начал убирать со стола и ожидаемо отказался от его помощи. Он отвернулся, чтобы помыть посуду, но начал разговор: — Ты знаешь, что произошло между нами. Тебе восемнадцать, ты должен помнить. — Да, — Моб ясно все помнил. Конечно он помнил то время, когда впервые усомнился в Рейгене. Он помнил так ярко, потому что ему было очень больно терять доверие к единственному человеку, которого он уважал больше всех на свете. А потом Рейген отложил свою гордость в сторону, перестал выпендриваться и обратился сквозь толпу репортеров прямо к нему. Моб отчетливо помнил эти слова. Теперь он понял, что в сознании Рейгена всегда было два Шигео. Он, наверное, ревновал… Ты заставил меня нуждаться в тебе… и когда ты действительно был нужен, тебя не было рядом. — Шишоу, это не… — Не говори мне, я не хочу знать. Не хочу следовать сценарию. Я знаю, что ты знаешь, что произойдет, но не говори мне, пожалуйста. Опять стало тихо. Звук льющейся воды, губки, скрипящей тарелке, действовал Мобу на нервы. — Насчет офиса… тебе нравится твоя работа? — спросил Моб. Почему он никогда об этом не спрашивал? Конечно, теперь у него был Серидзава, Томе, пусть она и училась в колледже, но все равно заглядывала, как и Теру, и все другие дети-эсперы, которые нашли утешение в присутствии Рейгена. Но это будущее, сейчас у него никого нет. Моб пропустил двадцать восьмое день рождение Рейгена… Он очень важен для них, но важны ли они для него? Учитывая, что они оба познакомились случайно… если бы ты только не появился у шкафчиков… Рейген не зарабатывал много денег, и никогда не заработает. Моб видел, насколько маленькая его квартира и в его тридцать два года он все ещё жил здесь. — Я не хочу отвечать на этот вопрос, лучше расскажи мне о будущем, — ушел от ответа он. Ему не нравилось. Что ещё мне оставалось делать? Моб сжался: его голова раскалывалась, он чувствовал, как сила касалась каждой поверхности, стены дрожали. — Ладно, держи язык за зубами, мистер. Тогда расскажи о прошлом, — Моб очень долго смотрел на Рейгена, пока тот не заерзал и не отвернулся обратно к раковине. — Ладно. Рейген вытирал одну тарелку за другой. Что-то треснуло: тарелка или чашка, он не уверен. Тело Моба превратилось в камень, он попытался взять под контроль, но оно царапало его когтями. — Моб, вернись! — рявкнул Рейген. — Что? — Возвращайся. Ты сказал, что останавливаешь перемещение, так что прекрати. Вернись. Тебе же больно. — Я в порядке, — серьезно ответил он. — Ладно, хорошо, понял. Рейген ушел в спальню, Моб хотел пойти за ним, но это было бы невежливо. Через несколько минут он вышел в темно-коричневом костюме. — Куда ты? — На работу. У меня встреча с клиентами. — Я с тобой, — встал Моб. — Э-э, — колебался Рейген, а потом еле слышно забормотал. — Ладно, хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо… — Шишоу. — Выбери одежду и обувь, выходим через десять минут. Любая попытка начать разговор пресеклась Рейгеном. Моб неловко попытался снова, но Рейген отвечал лишь невнятным ворчанием и косыми взглядами. Утро, но не позднее, поезд пуст, а ехать недолго, но тишина очень угнетала. Моб шел рядом с Рейгеном по дороге от станции до офиса. Он посмотрел на стол, который больше не принадлежит ему. Рейген открыл жалюзи, немного прибрался, а потом исчез в массажном кабинете. Моб осмотрел безделушки, которых не было в квартире, сувениры, дурацкий плакат, доску с фотографиями довольных клиентов. Моб поискал себя, но его не было ни на одной фотографий, потому что он всегда был фотографом. Или его загораживали. Или его вообще не было. Но будет одна фотография, на которой Рейген настоял, якобы информация о сотрудниках для веб-сайта, но так и не загрузил ее. Со смущением и любопытством Моб часто обновлял сайт, чтобы посмотреть, как он выглядит на ней, пока она не появилась поверх остальных фотографий на доске. Независимо от того, сколько у них было фотографий счастливых клиентов — одна всегда была по центру. Потом к ней добавилась новая фотка с Томе и Серидзавой, даже была с зеленым пятном (Экубо) и то самое групповое фото на день рождения Рейгена… Он так старался притвориться, что не плакал, но этот момент все равно попал в кадр. А потом, в прошлом году, Моб, как обычно, пришел в офис, все фотографии были на месте, со дня рождения, с Серидзавой, Томе, Экубо (ее сделал сам Моб), но их фотографии не было. Рейген снял её и Моб не переставал беспокоиться почему. Сейчас её тем более не было. — Чаю? — Рейген отвлек его от осмотра. — Да, пожалуйста. Он отвернулся от доски, зная, что не получит ответ на свой вопрос от того, кому ещё не пришло в голову эта идея. Моб сел на свой старый стул, с удовольствием отмечая, что он слишком большой, чтобы комфортно сидеть. Он поблагодарил Рейгена за чай, тот сморщился на его благодарность. Он сел за свой стол, включил ноутбук и что-то печатал, печатал, печатал. Чай Моба давно закончился, а Рейген все печатал. Это точно не электронные письма, потому что он не получал такое количество почты в настоящем. Рейген посмотрел на него поверх ноутбука и остановился. Его взгляд метался в разные стороны, потом он захлопнул ноутбук и встал, подошел к окну и посмотрел в него, постукивая пальцами по предплечью, притопывая ногой. Моб долго наблюдал за ним, Рейген снова открыл ноутбук, начал что-то печатать, тарабанил пальцами по столу, а затем снова встал. Так прошел час, а затем ещё два. Моб не против посидеть молча: он был занят своими мыслями и восстановлением контроля над силой. — Черт, — зарычал Рейген на третьем часу. — Что-то не так? — тихо спросил Моб. — Да. — Что именно? — Ты все ещё здесь! — Я могу уйти, если беспокою тебя, — Моб постарался не обижаться. — И куда ты уйдешь? Если я не ошибаюсь, никто кроме Экубо не знает о твоих путешествиях, и он не сможет найти тебе место для ночлега, верно? — огрызнулся он. — Я мог бы… — Нет, мы возвращаемся в квартиру. Как будто бы у меня будут клиенты… — Рейген выключил ноутбук, опустил жалюзи. — Шигео, — позвал он. И Моб пошел за ним. — Черт возьми, Аратака, ты выглядишь ужасно! — крикнул Экубо и Моб подпрыгнул от испуга, его пока не заметили. — Где твое самоуважение, ты не можешь продолжать тосковать после… Экубо замолчал, его глаза комично распахнулись. — Шигео? — Да, — ответил он на автомате. — Мне восемнадцать лет. — О да, вижу. — Какого черта ты ворвался ко мне? — зашипел Рейген на Экубо. Он скопировал гнусавый голос Экубо. — Что случилось с твоим: прощай, ты ему больше не нужен? — Очевидно, это не так, учитывая, что он здесь, — Экубо специально отрастил палец, чтобы тыкнуть им в Моба. — Как долго ты здесь, Шигео? — День, практически два. — Вы уже потрахались? — Моб стал ярко-красным и Рейген бросил что-то в Экубо, но оно пролетело сквозь духа. В него нельзя попасть, если он сам этого не захочет или если вмешается эспер. Моб тоже захотел кинуть в него что-нибудь. — Заткни свой чертов рот, зеленая вонючая сопля! — Рейген тыкнул ложкой в лицо Экубо. — Убирайся к черту! — Ни в коем случае, тут взрослый Шиего, а у меня есть вопросы. Что ты делаешь здесь с этим старым неудачником? Моб все ещё был в шоке от грубого комментария Экубо. Зачем ему такое спрашивать? Рейген ничего не сделал, но он и не отрицал… — Это не твое дело, пошел вон, — Рейген бросил что-то ещё, а точнее ложку, Экубо поймал её, играясь с ней. — А вот и не уйду. Единственный, кто может заставить меня свалить это Шигео, а Шигео не хочет этого, поэтому… — Ой, да завали ты уже ебало… — Что? Он точно знает, что мы мошенник. Ни за что на свете он не промолчал бы… — Ты, дерьма кусок… — Стоп, — сказал Моб самым спокойным тоном, и почему-то он вызвал дрожь и у Рейгена, и у Экубо. — Хватит ссориться из-за глупых вещей! Вы… Сила Моба скопилась в кончиках его пальцах, он ускользал, ускользал, ускользал… нет, пожалуйста, нет… — Все хорошо, просто дыши, — успокаивающее сказал Рейген. — Отпусти себя, не сдерживайся… — Нет! Я не-не… — Моб сосредоточился на дыхании, сила царапала его от того, что он засовывал ее обратно. Но ему нужно остаться, нужно узнать больше. Рейген говорил с ним вчера вечером, он сказал, что любит его, он не мог уйти… не сейчас! — Ну и дела, — неловко сказал Экубо. — Эм, Шигео. Моб глубоко дышал. Он понимал, насколько сильно он напряжен, иначе бы эта глупая ссора не вывела его из себя, он наступал себе на горло — ему действительно нужно вернуться, но… Как только его голова немного прояснились, он перевел взгляд на Экубо. — Оно никогда не пройдет, не так ли? — Моб кивнул ему. — Это полный отстой, парень. Уголок его рта поднялся в полугримасе, полу неловкой улыбки. — Что ты здесь делаешь, с Аратакой? — Я не контролирую, где… — Да, да, я знаю. Я имею в виду, почему ты заставляешь себя остаться? На мгновение ты почти ускользнул. — Я пока не хочу обратно. — Ты не можешь изменить прошлое, — напомнил Экубо. Он всегда непреклонен в своих словах. Мобу все ещё интересно, неужели Экубо при жизни страдал от такого же недуга, как и он. Он никогда не спрашивал и, наверное, никогда и не спросит. — Я знаю. Экубо оглянулся на Рейгена, который готовил обед на кухне. Он подплыл поближе к Мобу. Посмотрел на него долгим взглядом, а потом вздохнул. — Так ты испортишь финал, — печально сказал дух. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, Шиге-чан! — подмигнул он и повысил голос. — Не изнуряй себя попытками остаться! — Экубо. — Нет-нет, не обращай внимания, просто запомни, — дух отрастил руку, поднимая указательный палец вверх. — Некоторые вещи просто неизбежны. Нужно дождаться подходящего момента. Он обернулся к явно подслушивающему их Рейгену, а потом исчез из квартиры, прежде чем Моб открыл рот для вопроса. Впрочем, Мобу совсем не хотелось за ним гоняться. — Клянусь, однажды он сойдет с ума, а мы и не заметим, — Рейген поставил две порции еды на кофейный столик и палочки. — Ты так думаешь? Моб лежал без сна на кровати Рейгена. Уже поздно и темно, но его глаза привыкли к темноте. Он слышал телевизор в гостиной. А ведь в комнате тоже нет никакой индивидуальности. Тут даже хуже, чем на кухне или гостиной, тут пусто. Он не заметил это вчера вечером, потому что устал, но теперь он видел. Голые стены давили. Моб откинул одеяло и встал, выходя из спальни. Рейген не спал, смотря по телевизору какой-то документальный фильм. Точнее он смотрел сквозь него. — Рейген, — позвал он. — Эй, Моб-кун, не можешь уснуть? — Моб покачал головой и Рейген улыбнулся. — Присаживайся. Рейген поднял одеяло и Моб с радостью нырнул под него. Под одеялом тепло, но оно маленькое и Моб был вынужден сесть, прижавшись к Рейгену. Ему понравилось. Это напомнило ему о прежних днях, когда они ехали в автобусе домой после работы с призраками. — Могу я задать вопрос? — Рейген промычал в ответ. — Я пришел, когда мне было десять… и ты знал, кто я такой… почему ты мне не сказал? Рейген долго размышлял над ответом, настолько долго, что Моб был уверен: его просто проигнорировали. — Хороший вопрос, — начал он. — Я всегда думал о тебе и о том тебе, которому сейчас четырнадцать, как о разных людях. Мне пришлось разделить вас, потому что я… Рейген остановился и ему, казалось, было очень больно продолжать. — Ты ослепил меня… — сердце Моба остановилось. Ослепил? Это невозможно. Из всех людей его? — Мне нужно было узнать тебя настоящего. Разве это было бы честно с моей стороны? Прошлое не изменить, а ты был всего лишь ребенком, это несправедливо. Я не верю в судьбу или что-то в этом роде, я не хотел, чтобы у тебя возникло ощущение, что я принуждаю тебя остаться со мной. Моб понимал. Он хотел, чтобы все было легко и просто, но что тогда бы было с его жизнью? Логично, что Рейген не стал рассказывать будущее его растерянному прошлому «я». — Когда ты влюбился в меня? — задал следующий вопрос он. — Вчера вечером ты сказал… — Боже, я правда это сказал? Ты такой смелый, это никогда не изменится, верно? — посмеялся Рейген, скрестив руки на груди и прижав палец к губам, размышляя. Моб ждал, потому что он всегда отвечал на его вопросы. — Я был молод и впечатлителен, а ты был… ты был чудом всей моей жизни, конечно я влюбился в тебя. Рейген закрыл глаза и замолчал, чтобы отдышаться. — Ты лучшее, что было в моей жизни. Сердце Моба затрепетало, он чувствовал сердцебиение в своем горле. Он снова замолчал, Моб ждал, но новых слов не последовало. — Почему все не может быть просто? — спросил Моб. Он ведь понимал Рейгена, всегда понимал. Просто отрицал. — Да уж, — улыбнулся ему Рейген. Они вместе заснули на диване под одним одеялом. Третий день прошел почти без происшествий: Рейген не захотел работать, поэтому они остались в квартире, спокойно привыкая друг к другу, формируя новый этап взаимопонимания. На четвертый день они поцеловались.