Созвездие удачи

      Пойти на концерт было идеей Хэ Сюаня. Плохой идеей. Вокруг них потная толпа сумасшедших фанатов с лицами исполнителей группы на всех возможных атрибутах одежды. Боже мой, у того мужчины трусы с лицом гитариста на голове?.. Хуа Чэн хочет уйти отсюда и никогда не слушать бредовые идеи Хэ Сюаня.       Вдруг свет вокруг них выключается, а со сцены доносятся звуки шагов. Толпа вокруг визжит и машет руками, как вдруг из динамиков слышится шёпот, от которого сердце художника замирает. Тихая речь призывает к минутной тишине, и толпа, околдованная этим голосом, затихает. Прожектора снова начинают светить прямо на сцену, и Хуа Чэн застывает, словно громом поражённый. На сцене стоял Наследный Принц, солист группы «Небожители», и, чёрт возьми, он больше всех оправдывал своё нахождение в ней. Его взгляд лучился добротой и чем-то таким родным и тёплым, что хотелось играть с ним в гляделки часами. Кажется, Хуа уже где-то видел этот взгляд… Но не только чудесные глаза Принца завораживали, он весь светился, его наряд, сшитый из органзы или вообще вуали, не скрывал ничего и одновременно давал разгуляться фантазии. Огромные рукава футболки, похожие на рукава ханьфу, стекали вниз, обволакивая. Сама футболка была слегка обтягивающей и доходила до начала штанов солиста. Полуоткрытая грудь, накаченный торс и, омойбог, дорожка совсем коротких, почти незаметных волосков, уходящих вниз штанов. В них не было ничего «животного», больше это походило на нечто возвышенное. Где-то на подкорках сознания он вспомнил, что Хэ Сюань, кажется, говорил, мол, это — самый развратный альбом группы, поэтому наряды будут соответствовать (он, конечно, лучше в этом разбирался). И голый Бог на сцене оправдал его слова. Там, кажется, были и другие участники группы, но они мало интересовали Хуа Чэна. Солист смутно напоминал ему кого-то, вот только мужчина никак не мог вспомнить — кого именно. Единственное, что он сейчас точно знал — его бабочки в животе отжигают по полной под пение этого небожителя, а Хуа с ними в унисон.       Кажется, ещё немного, и юного художника можно будет уводить под белые рученьки домой, ведь в толпе фанатов душно, потно и мерзко, но сознание он теряет не от этого, а от голоса солиста. Совсем немного осталось до того, чтобы Чэн-Чэн стал фетишистом, который получает нехилое удовольствие на грани с оргазмом от прослушивания песен. Сейчас как никогда он чувствовал себя грешником, руки которого по локоть в крови и грязи, собственное тело «жирное» и тяжёлое, непропорциональное и ужасное рядом с Богом. Люди вокруг него — такая же серая отвратительная масса, как и он. Они все смотрят на Небожителя, и Хуа Чэн клянётся — он никогда не чувствовал такой ревности к кому-либо так сильно, как к этому человеку на сцене.       Песня закончилась феерично, кажется, в штанах новоиспечённого фаната тесно, возможно, надо было брать джинсы пошире, иначе оставшиеся песни придётся стоять без них. Время летит незаметно, и вот уже Се Лянь со сцены объявляет, что осталась последняя песня, которую они сочинили совсем недавно, и это её первый проигрыш за пределами группы. Толпа одобрительно кричит, и Хуа Чэн, кажется, вместе с ними. Айдол на сцене мягко улыбается, и в этот момент свет гаснет… Гробовая тишина накрывает зал, все чего-то ждут. Вдруг включается одинокий прожектор и светит приглушённым фиолетовым на солиста. Тот, закрыв глаза обливается водой из бутылки, что видимо — часть шоу, но Хуа Чэн теряет голову. Ему жарко, тесно и хочется пить. Да, пить, пить влагу со своего божества, слизывать струйки воды и пота с накаченного торса, ласкать соски языком… кажется он теряет сознание. И тут происходит то, чего никто из зрителей не ожидал — Се Лянь стонет. Стонет тихо, мелодично, медленно переходя в звук «а». Пока он тянет гласную к его голосу подключается музыка, а затем и стоны других участников группы. Потом мелодия пошлости резко затихает, а через пару секунд вступает партия электрогитары, следом грохот барабанов и наконец клавиши. Се Лянь поёт, тянет гласные, томно прикрывает глаза, толпа кричит восторженно. Рука небожителя гладит собственную грудь, следом он разворачивается всем корпусом и виляет бёдрами медленно и слащаво-дразняще. У Хуа Чэна уже слюна изо рта рекой течёт, хотя 30 секунд назад внутри была жаркая пустыня. Никогда в жизни он не видел столь сексуальных людей, никто не вызывал в нём столь сильного желания, ни один не выглядел как Бог. Голова кружится, красочный вихрь закручивает его внутрь, и его Небожитель становится единственным ориентиром среди буйства вокруг. Хуа Чэн смотрит на сцену и вдруг взгляд солиста цепляет его из толпы. Их глаза встречаются, медово-карие лучатся теплом и чем-то родным, обсидианово-чёрный затягивают внутрь, как бездна. Кажется, в какой-то сопливой дораме по телеку такое показывали. Может ли Сань Лан надеяться на такой же хэппи энд, как там? Божество не разрывает зрительный контакт, но начинает прикрывать глаза и медленно опускаться на сцену. Концерт завершён, прожектора выключаются, зал снова замирает, чтобы через секунду взорваться криком тысячи восторженных голосов. Хуа Чэн не кричит, он смотрит на сцену, смотрит и ждёт. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем включается свет, группа кланяется, машет и уходит. Они будут раздавать автографы и диски с новой песней… Хуа Чэн смотрит на сцену и ждёт чуда. Толпа вокруг него редеет, рядом остаётся только молчаливый друг. Он тоже, наверное, ждёт. Их божества сейчас заняты, им нет дела до одиноких грешников.

***

— Ты видел его, Хэ? — Видел. — Я бы его раздел. — Мечтай молча, он мой. — Мне не нужен твой барабанчик. Я про солиста. — Тогда мечтай ещё тише, его хочет две трети Китая.       Диалоги с другом успокаивали, но у Хуа Чэна второй раз за день перед глазами пронеслась жизнь, а слова запутались на полпути, когда он брал автограф Се Ляня на диске с новой песней. В итоге взволнованный художник выдал что-то типа «До свидания, сексуальный, Вы очень, спасибо» и сгорал от стыда весь оставшийся вечер. Два парня горько вздохнули и отпили из бутылок. Они прекрасно понимали, что их шансы даже нормально поговорить с этими божествами равны примерно нулю. Они не отличались ничем таким, чем можно хвастаться. Хуа Чэн так и вообще погрузился в самокопания на счёт своей внешности. У Хэ Сюаня апатия проходила по-своему. Он просто ел. Уныло сидя в углу комнаты, пожирал лапшу, банку за банкой. — Ты разжиреешь и станешь ещё страшнее, чем сейчас, — предупреждал друга Хуа. — Молчи, циклоп с кисточкой. Что ты там, кстати, рисуешь уже так долго? — Не твоё дело, рыбёха, — Сань Лан нервно развернул холст к себе поближе.       Он уже несколько дней подряд рисовал «Наследного принца» во всех техниках, которые знал. Ему даже подходил абстрактный экспрессионизм (на столько, на сколько это вообще можно охарактеризовать…). Он не прекращал творить, забывая про базовые потребности человека. Отсутствие еды он объяснял тем, что Хэ Сюань ест за него. Друг же любезно напоминал художнику, что если тот не будет есть, то вскоре станет палкой и тогда вообще пиши пропало. После этих слов он ласково получал кисточкой в бок. Что касается самого модельера, тот усердно корпел над работой, выкраивая платья и костюмы на заказ.       Так и проходили их дни, пока однажды Сюань не заметил, что Хуа Чэн перестал рисовать дома и начал больше времени сидеть за компьютером. Сначала это не настораживало, но, когда он начал спрашивать какие-то данные Хэ Сюаня, периодически ходил туда-сюда со своими личными документами, а потом что-то печатал — пугало. После двух дней такого странного поведения Сюань не выдержал и всё-таки спросил: «Что, ты, нахрен, делаешь?». Ответом послужила фраза, которую он совсем не ожидал: «Устраиваю нашу судьбу». Это вообще не успокоило модельера. — Слушай сюда, мне похуй, что ты там собрался делать с собой, своими картинами и что там у тебя ещё есть за душой, но меня никуда не впутывай. — Карасик, ты хочешь увидеть своего барабанчика голым? — усмехнулся Хуа Чэн. Предложение звучало чертовски заманчиво и опасно одновременно. — Ты подал заявку в клуб анонимных сталкеров и любителей онанизма? — Почти. Ты будешь личным модельером группы «Небожители». А я — их визажистом.       Такой тишины в их доме давно не стояло. Было даже слышно, как седеют волосы на голове Хэ. — Что, — выйдя из ступора, прошептал Сюань. — Ты, блять сделал ЧТО? — Я не понимаю, ты в ступоре или в гневе? — усмехается Хуа. — Тебе лучше побыстрее объяснить, что за нахрен, или твоя худощавая рожа превратится в фарш, — Хэ Сюань угрожающе сжал кулаки, смотря в упор на своего сожителя.       Тот же, в свою очередь, весело усмехнулся и плюхнулся на диван. Потом всё с той же хитрющей улыбкой он повернул экран ноутбука к модельеру. — Злой дядя Хэ, поубавь пыл и посмотри сюда, — Хуа Чэн ткнул пальцем куда-то в экран и Хэ Сюань, повинуясь, наклонился. — Это моя переписка с Мэй Няньцином. Он приходил в наше казино и проиграл там крупную сумму, которую записал на счёт некого Цзюнь У. Позже этот любезный захотел сыграть не на деньги, и я на крыльях удачи быстро согласился и ещё быстрее выиграл. Не закатывай глаза, злой дядя Хэ. Этот Мэй поставил на кон свою любую услугу, и с тех пор она пылилась в моих закромах. — Послушай, мне не интересно слушать про твои великие победы. Скажи, как он связан с нашей… новой работой. — А тут и есть самое интересное. Он — второй музыкальный менеджер группы «Небожители». Как только Хуа произнёс эту фразу, у Хэ Сюаня отвисла челюсть почти в прямом смысле. — Подожди… Ты заставил его нанять нас, так? — Почти так. В общем, я вышлю на твою почту условия соглашения. Кстати, этот некий Цзюнь У — влиятельная шишка и главный спонсор. Позиционирует себя как первый менеджер, но на деле просто богатый.       Хэ Сюаню надо присесть, слишком много всего он сейчас узнал. Кажется, его мечта с поразительной скоростью начинает сбываться, и это в каком-то смысле пугает. Ему надо подумать. И поесть. Да, сейчас он пойдёт и наестся, как перед казнью. Сюань встаёт и молча идёт по направлению к выходу, Хуа Чэн его не останавливает, лишь просит ответить на письмо Мэю пораньше.       После ухода друга художник только улыбнулся закрытой двери и откинулся на кровать. Меньше чем через пять минут его накрыло глубоким сном, ведь он уже почти неделю нормально не спал, ведя переговоры с Няньцином.       На экране ноутбука светилось новое уведомление: «Вы приняты на работу в качестве визажиста группы «Небожители». Мы ждём вас в понедельник к 6 утра по адресу ***». Хуа Чэн с Хэ Сюанем позаботятся об этом завтра.