Взгляд с чёрно-белого экрана

Говард, больше ничего не произнося, развернулся и пошёл к выходу. Он чувствовал себя как сухая трава, гонимая ветром. Разговор, если его так можно было назвать, оставил неприятное послевкусие. Осадок на душе. Молчание. Тягучее, вязкое, тёмное. Люси не знала, что сказать, чтобы выбраться из него, а Купера, казалось, наконец, всё устраивало. Девичий голос вновь смутил тишину: — Как мне тебя тогда звать? Гуль дёрнулся, будто его опять ударили. Обернулся, ощущая на себе уж очень пристальный взгляд. — Никак! На лице Люси был целый спектр негативных эмоций. Говард на пару секунд замер, с любопытством ожидая, во что её маленькая злость выльется. — С тобой невозможно! Ковбой, не меняя горького, как биттер, выражения лица, ухмыльнулся. — Ну, я больше не буду накидывать на тебя удавку и тащить по пустыне. Оставайся тут. Люси молча сжала кулаки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Скандалы - это не выход. Подобное отравляет, не даёт дышать. Ссоры ранят. Маклин всё же взяла себя в руки, заговорила спокойным тоном: — Слушай, прошло уже более 200 лет, но… — Что «но»? — Во рту его словно скрипела ржавчина. Снова Люси на шатких нервах швыряла его эмоционально из угла в угол. Говард смерил её взором. — Хватит, блять! Хватит! Резкий голос спутника больше не вызывал у неё страха. Девушка не прятала взгляд. Карие глаза, в которых отражался рассвет. Они были такими широкими, когда Купер впервые увидел Люси. Теперь в них появилась острота. Реальный мир начал менять её, раскрывать в ней эту неистовую красоту бойца. От той наивной Маклин уже мало что осталось. — Не следовало тебя бить, извини. Люси всё же опустила взгляд, стремясь подавить рвущиеся наружу слова. Купер сдался и почти прошептал: — И ты прости меня. Лицо девушки слегка вытянулось от удивления. — Ч-что? — Прости, что я не тот идеальный образ. Раздражённо цокнув, он пнул лежачий на земле камушек. Оглянулся через плечо, отыскивая глазами Псину. Вся эта ситуация стегала его нервы, будила давно забытую глухую усталость. — Куп… — Жаль, что в твоей спальне на столе нет фотографии с моим автографом с наивной подписью «на память от Купера». — Проскользнувшая в голосе нежность быстро исчезла. — Перед тобой стоит гниющая тварь, мерзкий урод. Маклин замерла лишь на пару секунд, прежде чем шагнуть к нему. От того, как быстро Люси подалась вперёд, Куперу казалось, что Убежищница хотела его поцеловать. Но то были объятия. Время теперь свито в кольцо. У него в мыслях нет Хэнка, нет Барбары, Волт-Тэка, Роберта Хауса и всех ужасов. Люси впервые за два дня не нужно утешение, но сейчас оно очень нужно Куперу. Он не поднял рук, не ответил на объятия, но и не хотел оставаться наедине со своими шрамами. Убежищнице хотелось сказать, что Купер тут не причём, что эта внешность её совсем не ранит, что ковбою не за что извиняться. — Ты не урод. Шёпот Люси похолодил кожу. Говард тяжело вздохнул. Скорбь по прошлому встала в горле колючим шипом. Но он не позволил слабости гнездиться в душе. — Ну всё, всё, — в голосе Купера улыбка, а не предупреждение, — хватит, милая. Люси сжала изорванный плащ до треска, крепче обняла. — По крайней мере, внешне не урод. Говард не видел лица девушки, но что-то подсказывало ковбою, что та улыбнулась. Всё внутри него рвалось как струны. С резкими кривыми звуками. Наёмник хотел высвободиться из объятий, пока противоречия не располосовали его до мяса. — Хватит. Гуль говорил тише обычного. Маклин показалось, что за этим шёпотом крылось нечто уязвимое. Та часть, которую охотник за головами не показывал. Руки опустились на талию Маклин, слегка отталкивая. Не помогло. Большие ладони сжали комбинезон чуть сильнее. Трусливое желание бежать дребезжало где-то на краю его разума, но слишком слабо и блёкло. Говард понял, что начал привязываться к ней. Наконец Маклин отпустила бывшего актёра. У Купера всё ещё была эта измученная улыбка человека, потерявшего всякий смысл жить дальше. Маклин осторожно тронула обожжённое лицо. На сей раз он даже не шелохнулся. Горячее дыхание девушки обдало ковбоя. Говард недовольно фыркнул и зубами поймал её указательный палец. — Хофеш, шобы я тэбэ палеф офкусил? — скрипуче усмехнулся он, держа фалангу. Маклин искренне улыбнулась представшей картине. Часть её ожидала криков, протестов, но Купер истощён морально, чтобы вновь срываться и угрожать оружием. Говард всё свёл в шутку. Он глядел на Люси с долей скепсиса, но и… с любопытством. Определённо с любопытством. Его правая ладонь гладила теперь ровно лицо. Гуль так и не отпустил чужой палец. Люси не больно, пришитый обрубок то не её. Маклин повторила за ним и тоже ухватила палец. Свой палец, пришитый к руке её кумира. Они засмеялись, держа друг друга зубами. Купер хитро подмигнул. Левая рука Говарда спустилась к молнии комбинезона. Купер, хмыкнув, выпустил чужой палец и не торопясь, потянул бегунок вниз. Люси удивилась, выпустила палец и спросила: — Ты хочешь заняться сексом? Он лишь фыркнул. — Что ты, милая! — горячий шёпот жаром осел на её губах, — как ты могла такое подумать? Мне просто кажется, тебе жарко. Глупо хлопая ресницами, Люси разочарованно сказала: — А, ну, мне не жарко. — Блять… — Купер добродушно, и с иронией над происходящим, закатил глаза. — Короче, нахуй прелюдию и нахуй тупые намёки. Поцелуй его был грубым, слегка неряшливым. Купер не знал близости очень много лет. Язык Маклин прошёлся по сухим губам без тени стеснения. Наёмник спустился к шее, оставляя дорогу пестреющих на оливковой коже следов марганца от поцелуев. Вдруг сбоку от них раздался лай. Люси и Купер синхронно повернулись к животному. Псина, буравя их глазами, подошла к Люси и ткнулась носом в бедро. — Ревнуешь, хвостатая? — Люси усмехнулась комментарию, поглаживая собаку. — Ладно, девочки, нечего нам тут задерживаться. Мне ещё вас в Нью-Вегасе продавать. — Что?! Маклин шутливо ткнула его кулачком в плечо. — Пойдём уже. Троица лениво направилась к выходу. Их ждали Пустошь, Хэнк Маклин, Нью-Вегас и мрачные тайны «Волт-Тека».