Взгляд с чёрно-белого экрана

Их компания длинными тенями шла в потёмках мимо покосившихся домов. Просевшие низкие домики впитали песок и отголоски далёкого прошлого. Иногда Маклин вместе с собакой заглядывали в заколоченные окна обветшалых магазинов, кафешек и мастерских. Псина гордо бросила мертвого грызуна к ногам мутанта. Люси наблюдала со слабой улыбкой, как ковбой хвалил животное. За последние шесть часов после убийства каннибала Маклин произнесла лишь пару слов. Не хотела даже вести умные беседы с единственным преданным слушателем. С собакой. Купер прекрасно знал, что у Люси была сплошная вата в голове. Знал, по какой причине та молчала. — Заебала тишина, — Говард склонил голову, смотря на попутчицу через плечо. — Где твоя вредная привычка болтать без умолку? Скажи хоть что-нибудь. Я не заставлю жрать песок. Обещаю. Мужчина порылся во внутреннем кармане и достал пачку сигарет. Люси посмотрела на охотника за головами безжизненными глазами. — Откуда ты знаешь, в каком направлении движется мой отец? Говард неторопливо поднёс сигарету ко рту. — По запаху. «Очень смешно, мистер остряк», — подумала мысленно девушка. — Ты умеешь выслеживать людей, но как? Как ты вообще стал охотником за головами? Когда мы настигнем отца, то что будет? Ты меня опять будешь использовать? Говард, как всегда, легко уклонился от ответов: — Во тебя прорвало… Он упрямо старался прикурить. Огонёк старой зажигалки всё никак не появлялся. — Да, у меня много вопросов. Я многого не понимаю… и теперь ничего не чувствую внутри, — Люси гладила Псину по голове, пытаясь найти своему состоянию разумное объяснение. — Хотя реакция естественная. Скорее всего, психика пытается меня огородить от стресса. От того, что было два дня назад. Временное безразличие. Гуль кашлянул, заставляя Маклин слегка вздрогнуть от громкого звука. — Что было два дня назад? — Мне было очень больно, — голос звучал подавленно. — А сейчас я просто устала. На лице Купера проскользнуло сочувствие, которое он быстро скрыл за маской безразличия. — Маленькой убийце просто боязно. Она понятия не имеет, что Пустошь с ней сделает. В какую дрянь превратит. — Наконец зажигалка поддалась, и Купер медленно затянулся. — Жизнь полна трудностей, когда улетаешь из родного гнезда. Птенца везде поджидает всякое дерьмо. Если б он мог чувствовать аромат крепкой сигареты, то расслабился бы полностью. Уже давно не пагубная зависимость оглаживала скулы сизым дымом. Маклин позади дёрнула его за рукав, пытаясь привлечь внимание. — А можно мне? По вечно хмурой физиономии проскользнула тень удивления. Купер одобрительно кивнул. — Конечно, милая. Тонкие пальцы, почти обхватив никотиновую палочку, слегка тронули мутанта. — Это… Люси прищурилась, узнав свой палец, который был грубо пришит к обрубку его отсутствующего указательного. — Теперь он мой, — сказал Говард с ухмылкой. — Око за око, зуб за зуб. Люси продолжала держать его ладонь теперь двумя руками. Кожа Маклин мягкая, руки не знали посильного труда. Люси легонько тронула свой обрубок. Купер не почувствовал прикосновений, но хотел бы. Вдруг кончики вечно любопытных пальцев опустились ниже. Коснулись шероховатой кожи и снова поднялись выше, сравнивая. Выжженную радиацией плоть словно щекотали холодным шёлком. Купер в ответ лениво провёл по её некрозному пальцу. Псина ревниво заскулила возле них. Маклин наклонилась, чтобы потрепать животное двумя руками. Купер, хмыкнув, отдал Люси сигарету. Ему хотелось убить скуку. Стало любопытно посмотреть на первый опыт чужого курения. Как только Люси вдохнула, её лёгкие смял удушливый кашель. Дым обжёг горло и ноздри. Маклин хлопала влажными ресницами, пока затяжка сотрясала организм. Бумажка, слегка скомканная в руке, стала влажной от потеющей ладони. — Ещё хочется? Люси жадно вдохнула ночной воздух. С болезненным стоном посмотрела на мужчину и отрицательно промотала головой, отдавая этот яд обратно. — Н-нет. Дрожь утихла, Маклин вновь зашагала следом, стараясь попадать ему в шаг, как прежде. — Может, доешь остатки того мальчишки? — спросил Говард с издёвкой. Дым из его рта и носа туманно поднялся в небо. Люси повела плечом, качая головой. Обрывки воспоминаний замелькали подобно кино-полотну: каннибал заносит кулак, ехидно ржёт. В следующую секунду визжит от боли и замертво падает на холодный пол Убежища. Долгое молчание компаньона заставило Говарда обернуться и посмотреть на неё. Синяки оставили фиолетово-жёлтые оттенки. Одно веко тяжёлым покрывалом кровоподтёка давило на глаз. За какие-то жалкие пару дней человек, полный веры, надежд и мечтаний, превратился в сломленного бойца. Люси приблизилась к пониманию этого мира. Поверхность изменила Убежищницу. В её огонь подкинули немало сырых дров, и ядовитый пламень с аппетитом уплетал все идеалы и громкие заявления изнутри. — У меня всё ещё есть игуана. Желудок Люси заурчал при упоминании еды. Девушка, невольно вспоминая Убежище 33, грустно улыбнулась. Словно ощутила вкус любимого желейного торта и запах утреннего кофе. В голове возник образ брата, который «фукал» на этот напиток, потому что он, видите ли, горчит. Норм постоянно играл в «Красную угрозу» на Пип-Бое, а отец ругал, чтобы сын ел за столом и не отвлекался. Люси тоскливо без Нормана. Она понимала, что трудно будет говорить ему правду. Тяжело объяснить, что её решение отправиться на поверхность за отцом изменило их жизни навсегда. Гуль продолжал идти ровным шагом, даже не намекая на отдых. Маклин смотрела на мерцающие огни одинокого городка вдалеке. Нью-Вегас. Пыль мягко кружилась у их ног, пока они шли туда. Через пару минут Люси задавалась другим вопросом. Что же Братство будет делать с бесконечной энергией холодного ядерного синтеза? Маклин задумалась обо всех людях, которые следовали за Молдавер и погибли. Скольким удалось сбежать? Кто привёл Братство так быстро в Обсерваторию? Неужели Максимус участвовал в бою? Может ли она считать парня своим другом? Не хотелось думать о рыцаре плохо. Мысли о прошлом улетели из головы, давая передышку. Тьма вокруг стала настолько густой, что Люси едва могла разглядеть впереди идущего. Лишь рваный плащ и шляпу. Кто он для неё теперь? Гуль — первый настоящий ковбой, которого она встретила. Бродячий искатель приключений? Доблестный отважный шериф? Конечно, нет. Безжалостный мутант не вышел прямиком из маленького телевизора, а был частью огромного жестокого мира. Смотря на фигуру в потёмках, реальность начала таять, как дымка сигареты. Острая боль эхом отдавалась почти в каждой мышце. Полумрак клонил в сон. Долгое время Маклин не удавалось нормально поспать. Мышцы стенали от усталости. Ковыляя, Люси потянулась к шершавой ладони. Купер рефлекторно перехватил тонкое запястье другой рукой. Собака шумно гавкнула на мутанта. Закатив глаза, он демонстративно цокнул. — Ладно, девочки. Отдыхаем час и двигаемся дальше. Троица разбила лагерь внутри руин какого-то отеля. Серые стены увешаны голыми рамами без картин. Отсюда уже давно вывезли ценные вещи. Остались лишь пыль веков да мусор. Люси молча осела на полу холла, держась одной рукой за голову, а другой за охотника. Разлепив глаза, посмотрела снизу вверх на мутанта. Купер опустился на корточки. Их лица оказались на одном уровне. Глаза наёмника отдавали ядовитым блеском. Он игриво подмигнул ей. Псина плюхнулась на бок между их подстилками, но ближе к Люси. При каждом моргании ковбой и собака перед ней становились нечёткими, зыбкими. Девушка уже хотела забыться в столь желанном сне. — Спокойной ночи. «Спокойной ночи». М-да… Подобное желают своим родителям, детям, друзьям. Возможно, соседям в маленьком пригороде, где все друг друга знают, но не здесь, не сейчас. Говард ей ничего не ответил, потому что не смог решить, ценил он слова Маклин или они его злили. Она засыпала с мыслью о Гуле. Люси почти с самого начала увидела в грозном охотнике за головами заблудшую душу. Презренный, отвергнутый миром. В нём как будто растёкся океан горя. Однако правда не была прозаичной. Не плавала на мелководье, а раскололась на кусочки и покоилась на самом дне. Рой жужжащих мыслей быстро покинул её голову, уступив гробовой тишине, и Маклин крепко уснула. Говард погрузился глубоко в себя. Вдыхал покой, чистил оружие, слушал шуршание песков. Стоокая ночь, будто зритель, молча наблюдала за героями. Лицезрела их приключения по бесплодной злой Пустоши. Куп покосился на «спящую красавицу». Приоткрытые губы трогала мягкая улыбка. Поразительно! Девчонка даже во сне улыбалась. Бледность и синяки не портили лицо. По крайней мере, ему эта изнурённость мила. Теперь Купер не находил в себе сил отвести взгляда. Опять. Бывший актёр придвинулся и протянул руку. Аккуратно тронул курносый нос, щёку, кровоподтёк. Потянулся к уху, заправив за него каштановые пряди. Запустил пальцы дальше, поглаживая спутанные волосы. Люси слегка двинулась, застонала от чужих касаний. Все иные чувства внутри Купера смолкли. Большая ладонь спустилась к самому нежному беззащитному месту. К шее. Жадные пальцы, рисуя круги, спускались к молнии комбинезона. Купер тянул бегунок вниз. Лёгкий ночной холод обжёг её тело. Гладкая кожа превратилась в гусиную. От этого зрелища радужки его глаз полнились чернотой. Когда Говард медленно провёл ладонью по мягкой груди через майку, Люси слегка двинулась во сне, застонала от чужих касаний, пошевелив головой. Скорее всего, мурашки отозвались колючим покалыванием. Внезапно собака тихонько зарычала, показывая клыки. Мутант искренне удивился. Сухие губы тронула лёгкая полуулыбка, в которой был намёк на уважение. Охотник за головами сдался, кивнул животному и убрал руку. Псина подползла ближе к спящей девушке и больше не спала. Внимательно смотрела за любым движением Гуля. Купер, хмыкнув, отодвинулся от них. Он опустил глаза на свои штаны, увидел то, что никак не ожидал узреть. Собственное тело освобождать хозяина от жара возбуждения не спешило. Мужчина разозлился. Мысленно выругался. Насильно представил, как гладкокожая в один день станет красной водой, костями и песком. Возбуждение Купера утихало, но тяжесть невидимой накидкой накрыла широкие плечи. Он не заметил, как и сам уснул.

***

Купера разбудил звук шуршания бумаги. Охотник за головами резко открыл глаза и понял, что через пару минут рассвет. Значит, они проспали больше одного часа. Маклин возле него, подперев кулаком голову, листала какой-то потёртый журнал, подсвечивая листы фонариком. Где она, чёрт возьми, взяла это старьё? Говард, хмуря лоб, присмотрелся. Изучение картинок захлестнуло девчонку с головой. Купер незаметно глядел, на что Люси обращала внимание. Дамские шмотки, украшения, сумочки, туфельки. Довоенный винтаж. Она тихонько перелистала несколько страниц. Остановилась там, где был пригород. Маленький сад, фонтан над прудом, а вокруг счастливая семья. Мама, папа, дети с собакой. Не сложно понять, что маленькая девочка внутри неё ещё долго будет плакать. Пряничный домик под названием «Убежище 33» оказался гнилым, покрытым зелёной плесенью. Маклин с тоской перевернула страницу и тяжело вздохнула. Взгляд Говарда снова упал на журнал. Реклама вестерна «Человек из Калабасаса». На него опять смотрело прошлое. С сухих губ почти сорвалось скверное слово. — Что же тебе так нравится в этом актёришке? — хриплый голос разрезал воздух. Люси сильно дёрнулась от чужого бурчания. — О, доброе ут… Не успела она пожелать хорошего пробуждения, как наёмник рывком поднял её с пола и собрал тряпки, на которых они лежали. — Пошли! Он широким шагом отправился к выходу. — Стой! Мне нужно отойти в туалет. Он резко остановился, Маклин почти врезалась ему в спину. — А ты не могла сходить поссать, пока я спал? — зубы ковбоя тёрлись друг о друга с громким скрежетом, — ну-ка, дай эту хуйню! — Гуль протянул руку, но Люси не отдавала свою находку. — Дай! — Он рывком вырвал журнал и показательно пролистал до страницы с его фильмом. Вырвав лист, он с гадкой ухмылкой вручил его Люси. — Будет чем подтереться. Не дожидаясь ответа, актёр кинул остатки мятого журнала в стену. Маклин злобно посмотрела на мутанта. — Ладно, ковбой. Хочешь знать, что мне в нём так нравится? Образ спасителя, который не боится убивать. Почти каждый его персонаж несёт тяжёлое бремя. Бремя праведного гнева. Секундное удивление мужчины сменилось раздражением. — Перестань нести бред! — бросил Купер. — Помнишь финальную сцену «Человека из Дедхорса»? Где Говард убивает злодея? Прекрасно видно колебания в его глазах. Для него убийство неприемлемо. Но шериф жертвует своей честью, чтобы хорошие люди, его горожане, не жили в постоянном страхе, и им никогда не пришлось делать подобный выбор. Поначалу Купер был польщён, что у него остались фанаты спустя двести лет. Сейчас же Люси досаждала. Говард шумно вздохнул, будто девушка сказала какую-то глупость, и равнодушно ответил: — Конечно, помню. Я снимался в этом говне. — Маклин недоверчиво подняла брови, но перебивать не стала. — Производство кино – это геморрой. Сценаристы писали ересь, которую им твердили студии. Если кто-то шёл против системы, от него отказывались, говоря, что он коммунист. Эти мудаки с плакатов, не важно насколько были талантливыми, они все торговали собой, своими ебальниками. Девочки в пубертате вешали их плакаты на стены, а мальчики хотели быть этими ковбоями. Господи! Что отец, что дочь – фанаты грёбаных вестернов. Яблочко, блять, от яблони не далеко упало! — Я не говорила, что папа – фанат, — Маклин глянула на Гуля сквозь спутанную чёлку серьёзным взглядом. Столь непривычным. — Что ты имел в виду, когда спрашивал его про автограф в Обсерватории? Ты процитировал фильм. Купер тихо выругался. Воспоминания, которые смазались и затёрлись, прорывались с треском через преграды. — Когда я впервые встретил Генри, он был помощником… — поджатые губы намекали на то, что эту тему мутанту поднимать не хотелось. — Одного высокопоставленного руководителя «Волт-Тек». Он был очень молод, но далеко не наивен. Любил вестерны. А я… я был… актёром. Люси склонила голову, обдумывая слова мужчины. Она не переставала изучать его лицо. Люси смотрела в глаза цвета листьев, подчёркнутых осенней желтизной, которые прятали в себе тайну. Глядела, как чёрные густые ресницы немного дрогнули. Шляпа скрывала сильно выступавший лоб. — О-о, боже мой! Ты… — Знаю… — Он замялся, не зная, как лучше объясниться. — Не так ты представляла… — Язык словно налился свинцом, тяжело оседая во рту. — Feo, fuerte y formal. Ну как же я сразу не догадалась… Ты тот злодей-коммунист, которого застрелил шериф Говарда в конце фильма. Король вестернов резко переменился. Эмоции исчезли с его лица. Взгляд похолодел, стал менее человечным. Купер не смог подавить нервную дрожь. С Люси его память переставала быть разрозненной мозаикой. Глупая девчонка из Убежища принесла с собой не сквозняк, а целый ветер перемен. Неосознанное, не названое чувство въелось в его радиоактивные кости. Сейчас Маклин, сама того не ведая, пробудила обиду и злость. Мутант не смирился, что Люси за гниющей плотью, которая уже второе столетие лохмотьями слезала с него, не узнала своего любимого кумира. Нет. Едкий гнев полнил разум. Топил бурными волнами. Гуль выхватил оружие из кобуры и направил на Маклин. Собака тут же стала громко лаять. — Заткнись! Мужчина быстро закипал от ярости, от раздражения, которых не желал скрывать. Псина, поджав хвост, села на пол. Тихий звон шпор с каждым приближающимся шагом неприятно бил по ушам Люси. — Ч-что ты делаешь? — спросила она, надеясь достучаться до него. Купер приставил дуло к её лбу. Алый рассвет огней, что горел позади, облеплял фигуру ковбоя. Огромная тень нависла, обволакивая девушку. Люси сейчас хрупкая, подобно фарфоровой чашке, которую покупаешь в фабричном магазине. Вот её и запер папаша в сервизе, а точнее, в Убежище, дабы уберечь дочурку. А Купер решил провести эксперимент. Как быстро чашка треснет? На сколько кусочков расколется? Девчонка была крепким орешком. Мужчина взял свободной рукой Маклин за волосы. Люси растерянно отвернула голову. — Злодей? Нет, милая, я – продукт, — Купер смотрел на неё испытующе, — ты со своей улыбкой до ушей – продукт, — ковбой жаждал прочесть Маклин. Хотел знать, что вызывали его слова. — Не делай из меня злодея, и не думай, что я герой. Образ Купера Говарда – продукт. Сердце Люси билось маленькой канарейкой в клетке. Страх становился густым, заслонял разум. Говард, словно изверг, усмехнулся, смотря на испуганное лицо. Взирал с каким-то безумием. Тёплое дыхание обдало её щёки, и по гладкой коже побежали мурашки. — Двести лет назад я играл в кино отважных героев, а теперь мою рожу можно рисовать на пачках сигарет. Люси застыла. Девушка несколько раз открывала и закрывала рот. Казалось, она утратила дар речи. Воспоминания об идеальном образе скользили под кожей, нашли способ добраться до заповедных уголков души. Её глаза прикованы к тому самому взгляду с чёрно-белого экрана. Долгое молчание тянуло их в свои колкие объятия. Купер внимательно наблюдал. Люси задрожала. Нет, не от страха или боли. От волнения. — Так ты жив! Жив! Почему ты сразу не сказал?! Слёзы радости обжигающими капельками скатывались по лицу Маклин. Казалось, что сломать в теле все кости, а позже срастить их заново будет легче. Не так больнее, чем снова услышать её радостный вскрик. Купер на пару секунд закрыл глаза, чтобы не видеть Люси. Может, ему почудилось, послышалось. Но нет. Девчонка счастлива. Говард удивлённо рассмеялся. Смех звучал низко, гранича с нездоровой истерией. Вдруг звонкая пощёчина эхом летела по помещению. Купер умолк. Скрипучий смех больше не сотрясал стены. — Почему ты не сказал? — Её голос слегка надорвался и затих. Мутант застыл статуей. — Купер, прости. Люси теперь считала, что совершила ошибку, ударив ковбоя. Дабы привлечь внимание, она коснулась обожжённого лица. Дёрнувшись всем телом, Гуль отпрянул. Боль на минуту прижилась где-то под рёбрами Говарда. Давно он не слышал, как другой человек зовёт его по имени. Воспоминания закрутились, смешиваясь в неразборчивый комок. — Никогда меня так больше не зови, милая.