Charmed/Зачарованный

Юнги просыпается, и чувствует нервозность и бабочек в животе одновременно. На этот раз его разум совершенно ясен. Сейчас позднее утро, а это значит, что Хосок, скорее всего, уже проснулся и, скорее всего, прочитал его письмо. Это немного пугает, но в то же время и приносит Юнги величайшее облегчение в жизни. Всё его сердце, каждая частичка его самого теперь в руках Хосока. Юнги не торопится собираться, надевает мантию и рассматривает себя в зеркале. Он сделал это. Он уже начал сходить с ума, пытаясь скрыть от Хосока глубину своих чувств. Юнги чувствует, как невероятный груз свалился с его плеч. В залах тихо, по воскресеньям все либо спят, либо покидают замок, чтобы чем-нибудь развлечься. Юнги чувствует, как его в его груди что-то сжимается с каждым шагом, который он делает по направлению к Большому Залу, где он, скорее всего, увидит Хосока. Юнги заходит внутрь и сразу же чувствует на себе взгляды сотни пар глаз. Несколько человек начинают смеяться. Большинство людей оглядывают его с ног до головы, отворачиваются и шепчут что-то друг другу на ухо, не сводя с Юнги глаз. — Хён! — внезапно перед ним появляется Чимин и кладёт обе руки ему на грудь, отталкивая его назад. — Хён, не заходи. Давай уйдём отсюда! — Что? Почему? — Юнги с любопытством смотрит на него, прежде чем отнять его руки от груди и пройти дальше по коридору к столу Слизерина. — Где твой парень? — кричит кто-то со стороны гриффиндорского стола, вызывая взрыв смеха. Юнги моргает, а затем видит это. Повсюду разбросаны куски пергамента, которые явно были скопированы с оригинала. Он сразу узнаёт свой почерк. Его сердце разрывается. «Мой дорогой Хосок, Я долго размышлял, что сказать в этом письме. Я, наверное, начинал писать его раз пятьдесят, но большинство черновиков оказались в мусорной корзине. Это не потому, что я не знаю, что хочу тебе сказать, а потому, что я не знаю, как. Я хочу быть максимально честным, пытаясь донести до тебя мои намерения. Пожалуйста, дочитай до конца, даже если на полпути ты возненавидишь меня. Я впервые увидел тебя, когда ты была первокурсником. Я никогда не забуду, как впервые увидел тебя на праздничном приёме, маленького, испуганного и совершенно не в своей тарелке. И всё же ты подошёл к распределяющей шляпе с такой уверенностью, что это заставило меня улыбнуться. Я бы хотел, чтобы тебя определили в Слизерин, потому что я хотел узнать тебя получше, но ты оказался на другом факультете. Мои чувства к тебе зародились, когда ты учился на втором курсе, а я — на третьем. Я видел тебя в Большом Зале, смеющегося, с растрёпанными волосами, и это заставляло меня чувствовать то, чего я никогда раньше не испытывал ни к кому. Однажды я услышал, что у тебя были проблемы с зельеварением. Вот почему я придумал «Секреты Шуги». Вот почему ты был первым, кто получил их. И теперь ты первый, кто узнал, что это был я. Я скрывал от тебя свои чувства, потому что большую часть своей жизни сам верил в то, что все говорили обо мне. Что моё семейное происхождение делает меня злым. Что я такой же, как мой отец. Что я по своей сути плохой человек. А ты такой хороший, такой чистый, такой замечательный и добрый. Я не хотел портить тебе жизнь. Поэтому я избегал тебя. Даже тогда, когда ты потянулся ко мне, и попытался стать другом. Я не хотел, чтобы ты имел что-то общее с человеком, которым, по моему убеждению, я был. Все изменилось, когда с тобой произошёл несчастный случай. Я пошёл на матч по квиддичу только для того, чтобы понаблюдать за тобой, потому что это был повод сделать это открыто. Я видел, что ты сделал; как ты спас жизнь Чимини. Я видел, как в тебя попал бладжер, и это было худшее, что когда-либо случалось со мной. Мое заклинание было недостаточно быстрым. Я почти предотвратил падение, но не до конца. Ты знаешь, что заклинания — не являются моей сильной стороной. Я замедлил твое падение, но недостаточно. Ты всё равно ударился о землю. После этого я возненавидел себя. Затем я почти всё время бодрствовал у твоей постели в лазарете, пока ты выздоравливал. Я держал тебя, пока они запихивали тебе в глотку этот мерзкий Skelet gro. Твои крики преследовали меня и продолжают преследовать до сих пор, но я сделал это, потому что знал, что это поможет тебе вылечиться. Я очень долго боялся, что потеряю тебя и никогда больше не увижу твоей улыбки. Я не могу представить себе ничего хуже. Я писал тебе письма, Хосок. Каждый день. Я думаю, ты, вероятно, читал их, и я хочу сказать, что каждое из этих писем было самым честным из всех, которые я когда-либо писал за всю свою жизнь. Ты не должен были их прочесть. Я планировал уничтожить их до того, как ты проснёшься, но потом ты исцелился так внезапно, что у меня не было шанса сделать задуманное. Я тогда так паниковал. Так вот оно что. Моё признание. Я люблю тебя, Чон Хосок. Я надеюсь, это не отпугнёт тебя и не заставит возненавидеть меня, потому что это правда. Ты наполняешь солнечным светом каждый сантиметр моей жизни и делаешь меня самым счастливым человеком на земле. Я люблю тебя и никогда не перестану это повторять. Я люблю тебя больше, чем друга. Я тебя люблю. Я влюблён в тебя. Безумно. Твой хён, Юнги.» Юнги чувствует, как у него щиплет глаза. Он не может дышать. Он не может думать. Он вдруг понимает, что он, должно быть, дал вчера Хосоку по ошибке последнюю главу «Секретов Шуги», а письмо, предназначенное ему, сунул в карман мантии случайного студента. Перед глазами у Юнги всё плывёт, он чувствует, как к горлу подступает ком. Бормотание вокруг него становится громче, в ушах звенит, и Мина начинает преодолевать приступ паники. Он должен уйти. Он должен убраться отсюда к чёртовой матери. Юнги начинает, спотыкаясь, продвигаться к выходу, обхватив себя руками, словно пытаясь собраться с силами, чтобы успеть сбежать. Конечно, именно в этот момент в дверях появляется Хосок, преграждая ему путь к выходу. Хосок резко останавливается, едва сдерживая порыв, и чуть не сбивает Юнги с ног у входа в Большой Зал. Мгновение они смотрят друг на друга. Хосок смотрит в глаза Юнги, видит, как его красивые карие слегка стекленеют, и Чон впадает в панику, потому что это его худший страх, — то, что Юнги замкнётся в себе, возведёт непробиваемые стены, отвернётся, откажется от него. Хосок провёл с Юнги немало времени и теперь, когда он его знает получше, он понимает, как это чудесно, когда о тебе заботятся. Особенно, когда это делает Юнги. — Хён… — Отпусти меня. — Голос Юнги хриплый от волнения, и на сердце у Хосока становится тяжёло от той боли, которую, как он знает, испытывает Мин. — Пожалуйста… Хосок качает головой, потому что не позволит этому так закончиться, не позволит им вот так разойтись. Он хватает Юнги и внезапно заключает его в крепкие объятия. — Не волнуйся, Юнги хён. Всё будет хорошо. Затем Хосок отпускает Юнги, тот всё ещё растерян и его слегка трясёт. Но у Хосока есть план, и он хочет его привести в действие немедленно. Хосок запрыгивает на ближайший стол и достаёт свою палочку. Ученики поблизости ахают, но Хосок не обращает на них никакого внимания. Единственный человек, который для него сейчас важен, это Юнги. Хосок прикладывает кончик палочки к своему горлу. — Сонорус! — произносит Хосок уверенно. Усиливающие чары вступают в силу, и его голос становится достаточно громким, чтобы каждый ученик мог слышать его отчётливо. — Эй! Заткнитесь все! В зале воцаряется гробовая тишина, студенты даже отрываются от еды, чтобы посмотреть на разворачивающееся перед ними зрелище. — Я не знаю, кто из вас решил, что будет забавно раздавать копии письма Юнги хёна, но поверьте мне, когда я узнаю, кто это, я заставлю вас пожалеть об этом и заплатить. Никто, абсолютно никто никогда не слышал, чтобы представитель Хаффлпаффа звучал так грозно; люди, сидящие поблизости, выпрямляются на своих местах. — Если у вас есть копия письма Юнги, сожгите её. Прямо сейчас! Или вам придется иметь дело со мной, и, уверяю, вам это не понравится. Ученики нервно переглядываются, но никто не двигается с места. — Я сказал, прямо сейчас! Живо! Хосок приказывает и, наконец, слышит, как ученики по всему залу произносят слово заклятия огня, появляются маленькие облачка дыма, когда копии письма Юнги превращаются в пепел. — Серьёзно, если я поймаю кого-нибудь, кто раздаёт копии этого письма, у вас будут крупные неприятности. Если вы их найдёте, просто сожгите. Попробуйте хоть раз в жизни вести себя как порядочные люди, а не как злобные сплетники. Многие ученики опускают глаза, чувствуя стыд за то, что Чон Хосок, самый лучший игрок в квиддич во всём Хогвартсе, отчитывал их за то, что они были такими подлыми и бездумными. — Теперь, когда мы с этим разобрались, — суровое выражение лица Хосока исчезает, сменяясь сияющей улыбкой в форме сердечка. — Юнги хён. Мне нужно тебе кое-что сказать. Слизеринец стоит совершенно неподвижно, удивлённый тем, как решительно младший мальчик защищал его. Хосок спрыгивает со стола, но пока не рассеивает заклятие, так что все по-прежнему могут его отчётливо слышать. — Я не жалею о том, что сделал тогда, во время того матча по квиддичу. Чимин — мой друг, и, как ты знаешь, я из тех людей, которые всегда защищают своих друзей. Он бросает взгляд на Юнги, который стоит рядом с Чимином, который, по понятным причинам, выглядит озадаченным, но всё же поднимает большой палец вверх. — Но выздоровление… пребывание в лазарете было настоящим адом. Я был уверен, что не переживу этого, что мне никогда не станет лучше. Но потом… потом появился ты. Даже когда я был почти без ума от боли, я слышал твой голос, хён. Хосок протягивает руку и хватает Юнги за руку. — Я чувствовал на себе твои руки, ты всегда крепко прижимал меня к себе, подбадривал меня, чтобы я проснулся, никогда не терял надежды на то, что мне снова станет лучше. Другой рукой он касается мягкой щеки Юнги, обхватывая лицо старшего мальчика. — Юнги-хён, ты был моей связью с реальностью. Каждый раз, когда мне хотелось сдаться, я этого не делал, потому что знал, что ты ждёшь меня. А потом я проснулся, и мы стали друзьями, и теперь… теперь у нас гораздо больше общего. Он делает глубокий вдох, позволяя себе произнести слова, которые вот уже несколько недель грозили сорваться с его губ, с тех пор, как он имел удовольствие познакомиться с Юнги поближе. — Я люблю тебя, Мин Юнги. Я так сильно люблю тебя, и мне плевать, что думают другие. С этого момента только ты и я, хорошо? Юнги слишком ошеломлен, чтобы говорить, слезы повисли на его красивых длинных ресницах, пока он изо всех сил пытается сохранить самообладание. Поэтому он просто кивает, наклоняя голову, чтобы ощутить прикосновение Хосока. — Д-да. — Мой хён теперь мой парень. Хосок достаёт палочку, чтобы отключить усиливающие чары, и его голос возвращается к нормальной громкости. Время, кажется, застыло на мгновение, прежде чем тишину прорезает женский голос. — Боже правый, как раз вовремя! — Мадам Помфри встаёт из-за преподавательского стола с широкой улыбкой на лице. Со стороны гриффиндорского стола раздается громкий свист. — Да, чёрт возьми, давайте же послушаем Юнги и Хосока! Самая горячая новая пара Хогвартса! — выкрикивает Сокджин, встаёт со своего места, чтобы возглавить хор одобрительных возгласов и аплодисментов учеников. — Выражайтесь прилично, мистер Ким! — директриса делает вид, что ругает его, но даже на её лице появляется лёгкая улыбка. Теперь, когда прилив адреналина начал спадать, Хосок выглядит смущённым, а Юнги всё ещё прячется в его объятиях. — Убирайтесь отсюда, хёны. — Чимин прогоняет их с ослепительной улыбкой на лице. — Я жду подробностей позже. Хосок кивает, уводя своего парня — «своего парня», кричит его разум — подальше от шума и любопытных взглядов. Теперь между ними больше нет секретов, и Хосок никогда не был так счастлив. Он всё ещё держит Юнги, обнимая слизеринца за талию, а Юнги держится за его собственную, и они медленно идут по коридорам. Хосок оставляет поцелуй на макушке шелковистых чёрных волос Юнги, и теперь его охватывает трепет, когда он знает, что действительно может делать всё, чего он хотел, следовать всем импульсам, которые он игнорировал, потому что они с Юнги теперь пара. Он может прикасаться к Юнги, он может целовать Юнги, он может говорить Юнги, как сильно он его любит, не боясь быть отвергнутым. Он никогда в жизни не чувствовал себя более свободным. Он никогда в жизни не чувствовал себя более счастливым. Юнги на мгновение задумывается, не снится ли ему это, потому что Чон Хосок только что сказал ему, что любит его, перед всей школой. — Куда мы идём? — Туда, где нас никто не побеспокоит, — решительно говорит Хосок. Юнги прижимается к нему боком, позволяя ему вести себя. В конце концов, Юнги поднимает глаза и видит вход в общежитие Слизерина. — Прости, хён, но я думаю, что твоя спальня — самое безопасное место в Хогвартсе. Дверь распахивается, и Хосок быстро ведёт Юнги через пустую гостиную, по коридору в его спальню. Он бережно кладёт Юнги на кровать, закрывает дверь и достаёт волшебную палочку, быстро накладывая заклятие на ручку, чтобы она могла сдвинуться с места только изнутри. — Ну вот, теперь нас никто не сможет найти, — торжествующе улыбается Хосок, оборачиваясь, прежде чем броситься к Юнги. — Хён, ты в порядке? — Да. Просто слишком много эмоций за такой короткий промежуток времени… — Прости, если я не вовремя со своим признанием, хён. Я просто не хотел тебя терять. Я не хотел, чтобы ты пытался отдалиться от меня… Юнги качает головой и делает несколько глубоких вдохов, терпеливо ожидая, когда его сердце перестанет колотиться о грудную клетку, как пойманная в ловушку канарейка. В конце концов, оно снова замедляется, и он способен осознать, что именно только что произошло. — Хосоки, — тихо произносит Юнги. — Боже, я такой идиот идиот, прости меня. Прошлой ночью я дал тебе не тот пергамент и сунул твоё письмо в чужую мантию. Оно предназначалось только для твоих глаз.… но теперь все это увидели. — От этого ведь оно не перестало быть правдой? — спрашивает Хосок. — Конечно, нет. — Так это ведь самое главное. — Хосок улыбается и берёт Юнги за руку. Хосок обхватывает ладонями лицо Юнги и нежно целует в центр лба. Юнги тает в его руках, пряча лицо в ладони Хосока и запечатлевая на них поцелуй. — Хорошо, — повторяет Юнги, затаив дыхание. Хосок счастливо вздыхает и тянет Юнги за собой, укладывая его на подушки, обхватывая руками за шею и прижимаясь лбами друг к другу. Хосок улыбается, и его пронзительные глаза кажутся такими невероятно мягкими, когда он на старшего. Юнги тянется и целует Хосока в кончик носа, как он представлял себе это много раз. То, как Хосок улыбается и морщит нос, когда он это делает, намного милее, чем он мог себе представить. — Когда ты понял, что любишь меня? — робко спрашивает Юнги. Хосок на секунду задумывается. — Думаю, я понял это, когда увидел, как ты счастлив, вызвав своего патронуса. Но я убедился в этом тогда, когда мы вместе заснули, потому что никогда в жизни я не чувствовал себя так хорошо. Губы Хосока совсем рядом. Юнги зачарованно смотрит на них, пока говорит, внезапно осознавая, что, вероятно, может поцеловать эти губы. Его грудь сжимается от этой мысли. — Хосока, — тихо произносит он. — Знаешь, какая моя самая счастливая мысль, которую я использую, чтобы вызвать своего патронуса? Он протягивает руку и слегка прижимает большой палец к тому месту, где обычно появляются ямочки на щеках Хосока. — Каждый раз, когда я вижу, как ты улыбаешься. Это самая счастливая мысль в моей жизни. Так было ещё до того, как мы начали с тобой общаться. Хосок моргает, глядя на него, раз, другой, прежде чем его глаза застилают слёзы счастья. Прежде чем Юнги осознает, что происходит, Хосок наклоняется к нему, пристально глядя в его глаза, и затем он чувствует губы Хосока на своих, а затем его целуют. Сначала это нежно. Легкие, как касание крыльев бабочки, поцелуи. Юнги отвечает, обхватывая пальцами шею Хосока сзади и зарываясь в его огненные волосы, притягивая его к себе, соединяя их губы в настоящем поцелуе, всё ещё нежном, но переходящем в более напористый. Юнги весь горит. Все связные мысли, которые когда-то были у него в голове, вылетают из головы. — Хён … — шепчет Хосок и Юнги притягивает его ближе и углубляет поцелуй, нежно приоткрывая рот, проводит языком по губам Хосока, чтобы полностью ощутить их вкус. Он понимает, что никогда не перестанет целовать Хосока. Теперь, когда он это сделал, ему будет трудно захотеть сделать что-то ёще, кроме того, чтобы целовать Хосока. Они остаются в таком положении ещё какое-то время. Руки Хосока ложатся на лопатки Юнги и сближают их грудные клетки настолько, что он может почувствовать, как сердце Хосока бьётся в такт с его собственным. Они снова и снова целуются, медленно, чувственно, тягуче. Это так приятно, это может тянуться часами и никто из них не заметит счёта времени. В конце концов, Юнги вынужден остановить себя. Он должен, иначе он захочет того, что ему определённо ещё рано просить. Юнги отстраняется, его губы опухли и горят, он прижимается лбом ко лбу младшего. — Ух ты … — выдыхает Хосок, облизывая свои губы — Это было потрясающе. Хён так хорошо целуется. — Хён просто хочет сделать тебя счастливым, — вздыхает Юнги, протягивая руку, чтобы убрать чёлку с лица Хосока. — Хён и так делает меня самым счастливым человеком на свете, — отвечает Хосок с улыбкой, от которой у Юнги в животе всё переворачивается. — Когда ты пригласил меня на свидание после того урока, я чуть не перестал дышать. Хён, когда ты впервые взял меня за руку на астрономической башне, я почувствовал, что моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Я не мог потом перестать думать об этом несколько дней. Я хотел поцеловать тебя ещё в то первое утро, когда остался на ночь, ты был таким красивым, я никогда не видел ничего подобного. Ты такой нежный во сне, я мог бы лежать рядом с тобой всё утро и просто слушать, как ты дышишь. А ещё правда в том, что я не смог бы выиграть матч без твоей помощи. Всё время, пока я летал, всё о чём я мог думать, это то, что ты наблюдал за мной на трибунах, подбадривал меня, и это придавало мне сил. Ты всегда был моей опорой, хён. Ты делаешь меня лучше. Хосок снова тянется за поцелуем, потому что не может насытиться губами Юнги, тем, как они ласкают его собственные. Чувства нарастает, их сердца бьются быстрее, их пальцы переплетаются, и снова они целуются, целуются и целуются. Иногда они останавливаются, чтобы просто обняться, перевести дыхание и разделить тепло друг друга. Это чисто и прекрасно, это настоящая нежность. Они забывают обо всём остальном мире, довольствуясь тем, что просто находятся друг с другом, и всё остальное теперь кажется неважным. Но, в конце концов, раздаётся стук в дверь, и Юнги отрывается от губ Хосока, сделав недовольное лицо. Хосок хихикает, уткнувшись лицом в шею слизеринца. — Клянусь, — ворчит Юнги, проводя пальцами по волосам Хосока. — Никто не стучался в мою дверь годами, и вдруг, когда я действительно хочу, чтобы меня оставили в покое, это происходит. Стук продолжается, и Юнги закатывает глаза и стонет, заставляя хаффлпаффца смеяться ещё громче. — Мы должны открыть, хён. Мы не можем прятаться здесь вечно. — Жаль, что не можем, — шепчет Юнги, наклоняясь для ещё одного поцелуя. Юнги отстраняется, пытаясь придать себе приличный вид, прежде чем распахнуть дверь. Он даже не успевает заговорить, как раздаются крики поздравлений! Ему не дают ничего сказать, мальчики начинают входить в комнату, хихикая и крича. Тэхён практически прижимает Хосока к кровати, а Юнги оказывается в объятиях Чимина, который подпрыгивает от волнения. — Ладно, мы ждали, сколько могли, но у нас кончилось терпение! — объясняет Чимин с застенчивой улыбкой. Намджун и Сокджин тоже здесь, они развалились на его кровати, но ведут себя гораздо более сдержанно, чем младшие. Сюда пришёл и ловец Гриффиндора, Чонгук, который застенчиво машет им рукой. Юнги почёсывает в затылке, несколько взволнованный тем фактом, что Хосок, кажется, не единственный, кому не наплевать на него, Юнги. Он оглядывает комнату и видит… друзей. Может быть, он не так одинок, как думал. Хосок притягивает его ближе, прижимая Юнги к себе, его рука естественным образом находит руку его парня — Ну что ж…… Я знаю, вы, наверное, прочитали это письмо, и знаете, наша история началась много лет назад. Но есть кое-что, о чём мы пока никому не говорили. Юнги не может отвести взгляда от Хосока, пока тот говорит, в глазах младшего мальчика столько любви, когда он говорит о том, как они сблизились за время занятий в библиотеке, и о том, что, как они ходили на «свидания» на территории замка после них. Он чувствует, как тот груз, который он привык носить с собой, медленно уходит, кусочек за кусочком, с каждым произнесенным Хосоком словом. Потому что ему больше не нужно быть одиноким, у него есть Хосок, его парень, но у него также есть и друзья, на которых он может положиться. В этот момент Юнги чувствует себя таким блаженно счастливым. Он и не подозревал, что может чувствовать так много эмоций, что жизнь может наполнять его до такой степени. Хосок поворачивается к нему, завершая рассказ. — Я не знаю. Всё произошло так естественно, само собой. Я действительно люблю хёна и чувствую себя таким по-настоящему счастливым. — Я тоже счастлив. — Юнги улыбается широко и искренне.

***

Два с половиной года спустя.

Юнги быстро избавляется от своей лимонно-зелёной мантии и надевает вместо неё джинсы и чёрную футболку. Он рад, что смог улизнуть из аптеки пораньше, чтобы переодеться и привести себя в презентабельный вид, это не так-то просто отработать одиннадцатичасовую ночную смену. Взглянув в зеркало, он хмурится на свои волосы, которые он недавно покрасил в серебристый. Он достаёт волшебную палочку, встряхивает ею и быстро укладывает волосы так, чтобы они не выглядели такими растрёпанными, убирая их со лба. Это определенно делает его немного старше. К тому же ничего нельзя поделать с тёмными кругами под глазами, поэтому Юнги просто надеется, что Хосок не будет слишком беспокоиться из-за того, что он много работает. В коридорах больницы Святого Мунго гораздо больше народу, чем было, когда Юнги заступал на смену накануне вечером, там полно тех, кто навещает больных, и дневных целителей. Юнги благодарен судьбе, что ему предстоит отдохнуть от этого безумия и суматохи, хотя за последний год он научился любить их. У Юнги запланирован недельный отпуск, и, хотя он немного взволнован, он также и в предвкушении. Хосок только что закончил школу и попросил, чтобы они начали свою взрослую жизнь вместе и чтобы Юнги познакомился с родителями Хосока. На самом деле, не мысль о родителях Хосока пугает его (хотя он постоянно беспокоится, что не понравится им), его волнует тот факт, что он никогда раньше не жил в мире маглов. Он понятия не имеет, как ему следует действовать, хотя знает, что может положиться на Хосока, который научит его всему. И его новый цвет волос, и одежда — это результат того, что Юнги в панике позвонил Сокджину и попросил у него совета. Сокджин теперь постоянно имеет дело с магглами на своей новой работе в Нью -Йорке. Его хён уверенно сказал ему, какую именно одежду купить и что ему следует покрасить волосы, потому что «светлые волосы — это сейчас очень модно, и магглам такое нравится». Юнги смотрит на часы и вздыхает, надеясь, что не опоздает. Он быстро дезаппарирует и появляется на железнодорожной платформе среди тех, кто с нетерпением ожидает возвращения своих близких из Хогвартса. Несколько человек бросают на него странные взгляды, и он понимает, что одет больше как маггл, но его сейчас волнует другое. А именно, тот сюрприз, который он приготовил для Хосока, и те важные вопросы, которые он намерен задать ему. Он не видел своего парня почти два месяца, с тех пор как в последний раз Юнги смог вырваться и встретиться с Хосоком в Хогсмиде, а также посмотреть финальную игру сезона по квиддичу. Потому начались выпускные экзамены и возможности увидеться уже не выпадало. Конечно, они постоянно посылали друг другу письма и посылки, Пуони была очень рада быть полезной и иметь столько возможностей расправить крылья и полетать. Юнги практически отдал её Хосоку, когда покидал Хогвартс, прося младшего использовать Пуони для отправки писем ему и своей семье. Юнги знал, что, так как он теперь будет работать в больнице Святого Мунго, Пуони придётся весь день сидеть запертой в квартире и это будет делать её несчастной. И, конечно, он не хотел доверять сову своей семье. У Юнги был непросто год без Хосока. Несмотря на то, что ему нравится стажироваться и готовиться стать целителем, часы работы были долгими и изнурительными. Также в одно время ходили слухи о том, что его отец подал прошение освободить его из Азкабана. Удовлетворении его апелляции было маловероятно, но привело к пробуждению старых страхов Юнги. Он не раз просыпался в холодном поту после ночных кошмаров, в которых его отец избивал Хосока. Ублюдок всегда ненавидел магглорождённых. Что-то внутри Юнги всегда будет испытывать глубокое удовлетворение от того, что он, как его сын и наследник его рода, влюбился в магглорождённого. Когда-нибудь он обязательно женится на этом магглорождённом и проживет с ним всю свою жизнь. Юнги надеется, что эти слухи дойдут до тюремной камеры отца, где он гниёт. В конце концов, Юнги слышит знакомый звук гудка, и из-за угла появляется Хогвартс-экспресс, который, пыхтя, останавливается. Ученики начинают выбегать из дверей, в результате чего на платформе начинает полный хаос. Юнги понятия не имеет, макушку какого цвета ему искать в толпе, потому что цвет волос Хосока меняется почти каждую неделю. В последний раз, когда он видел своего парня, его волосы были цвета яркого барвинка*. Юнги прислоняется к колонне, решив подождать, пока толпа немного рассосётся, потому что он маленького роста и нет смысла лезть в самую гущу событий. Хосок найдёт его. Они всегда находят друг друга.

***

Это странное чувство — знать, что это будет его последняя поездка на Хогвартс-экспрессе. Последние семь лет Хогвартс был такой важной частью жизни Хосока, и, честно говоря, он чувствует, что оставляет там большую часть себя. Он будет скучать по своим друзьям, Чимину, Тэхёну и Чонгуку, но также Чон рад, что теперь попадёт в настоящий волшебный мир. Сокджин уже взял с него и Юнги обещание навестить его в Америке; Намджун скоро присоединится к нему, чтобы там же пройти стажировку. А у самого Хосока будет очень напряжённое лето. Он благодарен судьбе за то, что овладел искусством аппарирования, потому что ему нужно посетить множество мест для участия в отборах в различные профессиональные команды Британской и Ирландской лиги по квиддичу. Он всё ещё не может поверить, что получил так много приглашений. На шестом курсе Йерима избрали капитаном команды, и он привел Хаффлпафф к победе в Кубке по квиддичу на последнем курсе. Это был поистине замечательный день, который стал ещё лучше благодаря тому, что Юнги проделал долгий путь из Лондона только для того, чтобы посмотреть на игру Хосока. Его всё ещё удивляет, что Юнги так поддерживал его в выборе профессии, зная, что с его прошлым вероятность получения травм никогда по-настоящему не исчезнет. Но Юнги доверял ему, он верил в него, но самое главное, он понимал, что квиддич делает Хосока счастливым. Вспоминая свой седьмой год в Хогварсте, Хосок испытывает и грусть, и радость. После двух лет отношений с Юнги, было трудно внезапно оказаться без него. Но у Юнги всегда был талант к писательству, и его письма регулярно приходили, скрашивая дни разлуки. Прекрасные, восхитительные письма, полные тоски и любви. Хосок привязался к Пуони, верной сове Юнги, которая помогала им общаться в течение последнего года обучения. И, конечно, были посещения Хогсмида, которые Юнги всегда планировал заранее. У него были перерывы в стажировке в школе Святого Мунго, и он старался навещать Хосока как можно чаще. Отношения на расстоянии были испытанием для их отношений, но они успешно справились. Теперь, когда Хосок окончил школу, ничто больше не могло их разлучить. Он проведёт целое лето с Юнги, и это знание всё ещё будоражило его кровь, он знал, что сможет просыпаться каждый божий день рядом с человеком, которого любил больше всего на свете. До этого дня Юнги вел себя по-рыцарски, не позволяя отношениям между ними зайти слишком далеко, всегда проводя черту, когда ситуация становилась слишком напряжённой. Несмотря на возражения Хосока, Юнги предложил подождать, пока младший не выпустится. Юнги хотел подождать, пока они не станут взрослыми, когда оба официально закончат Хогвартс и будут жить самостоятельно. И Хосок решил уважать это желание своего парня. Он наслаждался любыми проявлениями чувств, которые дарил ему Юнги, потому что не сомневался в его чувствах. — Кое-кто в явном нетерпении, — Намджун с улыбкой указывает на ногу Хосока, которая дёргается. — Я понимаю тебя. Я тоже очень взволнован. — Да? — Хосок улыбается, наклоняясь к окну в их маленьком вагончике и отламывая маленькие кусочки от своей шоколадной лягушки, которую он купил с тележки. — Когда ты отправишься в Америку? — Сокджин хён уже зарегистрировал порт-ключ. Так что я буду в Нью-Йорке уже сегодня вечером. — Это здорово, — искренне говорит Хосок, радуясь за своих друзей. Они уже давно встречались, но из-за того, что их отношения были на расстоянии, виделись нечасто. И вот теперь Намджун и Сокджин смогут воссоединиться. — Юнги хён встретит тебя на платформе? — Да. — Хосок снова поворачивает голову к окну, наблюдая, как мимо проносятся размытые изображения, по мере того, как они медленно приближаются к вокзалу Кингс-Кросс. — Осталось всего пара минут, — задумчиво произносит Намджун, и Хосок кивает, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по его лицу. — Я знаю. — Его пальцы подергиваются в предвкушении. — Я с трудом могу дождаться, когда, наконец, смогу его обнять. К тому времени, как Хогвартс Экспресс, пыхтя, останавливается, Хосок уже встаёт со своего места, держа в руках свои вещи. Он договорился о том, чтобы его кота отвезли в дом его родителей, так что всё, что ему нужно сейчас сделать, это найти Юнги. — Передай привет хёну и скажи, что мы ждём вас в Штатах, — Намджун обнимает Хосока, и тот радостно кивает. — Конечно. Скоро увидимся! Он практически бежит по маленькому коридору, пытаясь обогнать других студентов, чтобы успеть сойти первым. Как только он выходит из поезда, его глаза бегают по платформе, ища лицо своего любимого. На мгновение он почти не узнает Юнги. Хосок прищуривается, подходя ближе, его рот открывается от удивления. — Хён? Это правда ты? Он не может отвести глаз от Юнги, его взгляд скользит по идеально сидящим рваным джинсам и чёрной футболке, которая свободно сидит на нём, демонстрируя ключицы и нежную кожу. А ещё его волосы покрашены в серебристый цвет, и это такая резкая перемена по сравнению с угольно-чёрным, к которому Хосок привык. Юнги выглядит очень горячо и тот факт, что он похож на магглов, особенно волнующ. — Ты выглядишь так… потрясающе, хён. Просто вау! — громко шепчет Хосок, крепко сжимая Юнги в своих объятьях. Он снова отступает, просто чтобы как следует рассмотреть Юнги, и снова бросается к нему в объятия. — Я так по тебе скучал. Каждый день. Я так люблю тебя, люблю … — повторяет он, покрывая поцелуями всё лицо Юнги. — Хосоки, — шепчет Юнги ему в шею, обнимая его за плечи. — Я тоже скучал по тебе, милый. Не могу поверить, что ты наконец-то здесь. Со мной. И я тоже люблю тебя. — Он улыбается, поднимая руку и касаясь щеки Хосока. — Я люблю тебя, Хосоки. Хосок тут же наклоняет голову, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Их губы соприкасаются так легко, словно два кусочка пазла, и внезапно кажется, что они и не расставались. Это кажется естественным, лёгким и таким совершенным. Целовать Юнги так просто, как дышать. — Отвези меня домой, хён. Они идут по улицам Лондона, держась за руки, навстречу следующему этапу своей совместной жизни. Хосок уверен, что так как они теперь с Юнги вместе, они смогут добиться всего. Примерно о том же самом думает и Юнги. Их будущее такое же светлое, как улыбка Хосока, так что Юнги нечего бояться.