Раз зажег, то потуши

Лига наконец заявила о себе. Пусть с точки зрения самого Шигараки это было полнейшим провалом, но непоколебимый авторитет геройского общества все же пошатнулся. Никто еще из подпольного мира не дерзнул атаковать Академию и бросить вызов самому Всемогущему. Это была пощечина — унизительная и очень неприятная. Но Мизеки особо не переживала из-за того, что не участвовала в этом грандиозном рейде. Она едва восстановилась после драки с Даби, да и бросать вызов самому Всесильному? Шигараки тогда был уверен в своем Ному, но Мизеки — нет. Тем более остальным пришлось сражаться с детьми. Мизеки ежилась от одной мысли, что Шигараки заставил всех напасть на детей. Мысль о том, что все эти дети вырастут новыми героями Мизеки гнала прочь. У них еще молоко на губах не обсохло. Пока Шигараки переваривал свое поражение, Мизеки и остатки Лиги в лице Курогири, Ацухиро и Джанко(она тоже не участвовала, потому что бесполезна на поле боя) были предоставлены сами себе. Гиран, вроде как, вновь пытался уломать Твайса работать на Лигу, но Мизеки точно об этом не знала и не думала. Ее головной болью стали деньги. Из-за работы на Лигу она, можно сказать, забросила свое основное ремесло. Полученный куш от последнего ограбления подходил к концу. Конечно, у неё были кое-какие вклады и инвестиции, но залезать в них сейчас не хотелось. Отчасти куча свободного времени была Мизеки на руку. Она почти каждый день виделась с Тойей. С ним было очень хорошо, и Мизеки позволила себе быть эгоисткой еще чуть-чуть. Разве она не заслужила хотя бы пары месяцев яркого страстного романа с человеком, который далек от её суматошного и жестокого мира героев и злодеев? Но когда Мизеки оставалась наедине с собой, её вновь одолевали тревожные мысли. Мысли о папке с личным делом Тахиро Саичи, попавшей в ее руки. Тогда она отложила решение этого вопроса. Этим ранним утром Мизеки сидела с кружкой крепкого чая и размышляла, чем бы ей заняться. Взгляд снова упал на папку с делом Тахиро Саичи. Видимо, пришло время наконец разобраться с ним. Мизеки встала, взяла папку и уселась обратно за кухонный стол. В деле было указано, что раз в неделю к нему приходит социальный работник, и два раза в неделю — полицейский. Конечно, проще всего было вломиться к нему ночью и перерезать горло, да и дело с концом. Но Мизеки не хотела следить. Интуиция говорила ей о том, что, во-первых, за Тахиро могут установить дополнительную тайную слежку. Все же он в свое время был не последним человеком в организованной преступности Окинавы. То, что он однажды вышел на связь с Шигараки могли заметить. Мизеки потерла шею. На коже появилось фантомное жжение, словно Даби вновь стиснул её в своей хватке. Какова вероятность того, что он начнет копать под неё? Какова вероятность, что начнут анализировать почему именно Алмаз убила Тахиро? Мизеки устало потерла лицо. Она затолкала свое прошлое так глубоко, что узнать о ней, о её детстве было практически нереально. Словно по волшебству десять лет назад появилась малолетняя преступница с необычайными силами. Но Шигараки раскопал. Значит кто-то тогда знал, что не все из семьи Асато погибли. Перед глазами Мизеки опять показались безжалостные глаза Старателя. Его огромная фигура, объятая огнем и ручищи, что тянулись к её шее, чтобы сломать. Добить. Уничтожить. Мизеки со звонким шлепком припечатала ладони к щекам. Не время раскисать. Она доберется до него, но чуть позже. Она постучала ногтем по столешнице. Да, лучше сделать все чисто. Она не должна все крушить и заливать все кровью. Пусть это будет выглядеть так, словно наемник пришел и оборвал жизнь старого криминального авторитета. Но ей нужна помощь. Джанко сразу же отозвалась на просьбу помочь разобраться с Тахиро. Мизеки даже удивил энтузиазм подруги. Но потом она вспомнила их разговор на набережной, как она поделилась тем, что тоже жаждет мести. Пора бы Мизеки запомнить, что под кроткой внешностью Джанко и её теплой улыбкой бьется горячее сердце настоящего члена мафии. С помощью своих способностей она меньше чем за неделю собрала для Мизеки все нужные сведения. Социальный работник ходит к Тахиро в понедельник ровно в пять вечера. Полицейские заходят к нему в понедельник утром и в пятницу вечером. Если они все сделают чисто, то тело старика обнаружат только через пять дней. Лето только начиналось, и сильной жары не было. Соседи не забьют тревогу раньше времени. План был прост. Украсть ключи у социального работника, открыть дверь, убить, и уйти. Единственная проблема заключалась в том, если за Тахиро действительно тайно следят, могут быть камеры. В самом жилом комплексе их не было — слишком дешевый район, тут жили в основном старики. Патрулей героев тоже не было как таковых. Этот район действительно был тихим, спокойным, и неинтересным как и для банд, так и для героев. «Отличное место для того, чтобы спрятаться», — думала Мизеки, вышагивая по узким петляющим улочкам района. Джанко была далеко — она должна была зайти с другой стороны. Мизеки увидела, как из-за поворота вышла уставшего вида женщина с объемной сумкой через плечо. На пиджаке у нее была эмблема социальной службы. Мизеки наклонила голову, чтобы кепка лучше скрыла её лицо и прошла максимально близко к женщине. Ловкие пальцы профессионального щипателя нырнули в карман пиджака. Растяпа носила ключи от всех квартир своих подопечных во внешнем кармане. Из рукава Мизеки вытряхнула другую связку ключей, а нужную спрятала у себя. Женщина пробормотала извинения и чуть поклонилась Мизеки. — Ничего страшного, — отозвалась Мизеки, расплывшись в добродушной улыбке. — Хорошего дня. — И вам. Да уж. Мизеки спокойно завернула за угол и прибавила шагу. Она не могла унять дрожь предчувствия перед встречей со стариком. Она достала из-за пазухи маску и надела её. Взбежала на второй этаж по узкой полутемной лестнице и увидела в коридоре Джанко. Она стояла перед нужной дверью, а в руках крутила раскладной нож-бабочку. — Уже тут, — бросила Мизеки вместо приветствия. Джанко обернулась и кивнула. Её лицо скрывала тканевая полумаска, которая сейчас была в трендах у молодежи. На голове цветастая панамка — тоже по последней моде. Несмотря на всю броскость и яркость её одежды затеряться в толпе молодежи было проще простого. Мизеки достала связку ключей и крутанула на пальце. Нужный ключ отыскался быстро — на каждом была небольшая бирка с адресом. Ключ легко скользнул в замочную скважину. Мизеки активировала свою причуду на ладонях(чтобы не оставлять отпечатков), взялась за ручку и открыла дверь в квартиру. Тахиро Саичи в молодости был не высоким, но очень сильным мужчиной. На нем держалось многое в клане Асато. Он безмерно уважал главу клана, с почтением относился к его жене и проводил много времени с их детьми. Конечно же, Мизеки, как наследница клана, пользовалась особым расположением Тахиро. Именно он приносил ей и будущему сердцу Асато мороженое в жаркий день. Именно он возил их к морю собирать ракушки и позволял плавать до самых буйков. Отец Мизеки доверял Тахиро Саичи свою жизнь и жизнь будущей наследницы. И именно поэтому его предательство было ужасным. Мизеки зашла в квартиру. В ней пахло старостью и лекарствами. Она прошла темную прихожую и оказалась в небольшой комнатушке, которая служила и спальней, и гостиной, и кухней. Посреди неё, на футоне, сидел старик. Полосатая застиранная пижама висела на его узких плечах, а большой ворот открывал впалую костлявую грудь. Мизеки увидела кусок татуировки клана Асато и затряслась. Рядом с ней встала Джанко и коснулась крепко сжатых алмазных кулаков. Тахиро словно не удивился появлению двух девушек. Он поднял поддернутые бельмом глаза и уставился на Мизеки. Она стянула с головы кепку и открыла лицо. — Это ты. — Просто сказал он. Мизеки бросилась к нему и повалила на пол, схватив за горло. Старик захрипел и шумно задышал, в лицо ей ударил неприятный старческий запах. — Это все, что ты можешь сказать? — прорычала Мизеки, поднимая руку, где блестели острые алмазные когти. — Вы шумите, госпожа, — тихо отозвалась Джанко. Мизеки кинула взгляд на подругу и чуть расслабилась. Затем она посмотрела на старика: он лежал и молча пялился в потолок безучастным взглядом. Джанко медленно подошла, села рядом с Мизеки и тоже посмотрела на него. — Почему вы это сделали, Тахиро-сан? — спросила она ровным голосом. — А, Сердце, — прохряхтел старик. — И ты выжила. Джанко поджала губы. Старик опять посмотрел в горящее ненавистью лицо Мизеки. — Тут вы не найдете ответов, девочки, — проговорил он. Мизеки стиснула горло старика сильнее. Она чувствовала биение его пульса, хватило бы одного движения, чтобы вскрыть артерию под тонкой старческой кожей, но она медлила. — Почему? — Мизеки тряхнула старика и приложила затылком о футон. — Почему? — То, чем занимался клан Асато было неприемлемым. Это был путь в Ад. — Работорговля? Этим занимался только ублюдок Кондо! — От сдерживаемой ярости у Мизеки сел голос. — Ты и правда думаешь, что твой отец был ни при чем? Брось, дитя. Он своей жадностью вел всех нас в преисподнюю. Мы все были причастны к тем мерзким делам, что творились на Окинаве. — Все? По щекам Мизеки текли слезы. В ушах, сквозь гул крови, она услышала предсмертные крики своей семьи. — Даже моя мама? Даже мои младшие братья и сестры? Чем заслужили ужасную смерть Даичи, Томико и Мое с Обору? На морщинистые щеки старика начали капать горячие слезы с подбородка Мизеки. Карие глаза девушки горели огнем, но в глубине была лишь боль. Глаза старика тоже увлажнились и он тяжело вздохнул. — Когда я давал информацию о вашем доме меня заверили, что лишних жертв не будет. — Ты убил всю мою семью, ты! — закричала Мизеки. — Да, — просто ответил Тахиро. — И я с этим грузом живу уже много лет. — Успокойтесь, госпожа! — взмолилась Джанко и схватила подругу за руку. Мизеки повернула голову и округлившимися глазами посмотрела на нее. Джанко выглядела решительной. — Не кричите. Дышите. — Она достала из кармана платок и начала заботливыми движениями вытирать слезы с щек Мизеки. — Послушайте меня… Мизеки дернула головой, вырываясь из рук Джанко, и опять обратила взгляд, полный гнева, на старика. — Стоит ли пачкать свои руки в крови? — произнесла Джанко. — Ты издеваешься? — прошипела ей Мизеки и сильнее стиснула горло Тахиро. — Кто говорил, что все, кто причастен к смерти моей семьи должен заплатить кровью? — И я не отказываюсь от своих слов, — спокойно сказала Джанко. — Но посмотрите на него. Это разбитый старик, ничтожество, что влачит жалкое существование. Каждый его день наполнен сожалением о совершенных ошибках. Верно, Тахиро-сан? — Он тебе скажет сейчас все что угодно! — прорычала Мизеки. — Лишь бы не сдохнуть. — Посмотрите в его глаза, госпожа, — проговорила Джанко. Она встала, расправила плечи и сверху вниз посмотрела на них. — Этот человек сам уже хочет умереть, но у него не хватает духу уйти так, как подобает уважаемому человеку. Старик не ответил. Мизеки сильнее сжала его горло. — Он страдает от своей жизни, а разве вы хотите облегчить ношу человеку, убившему вашу семью? Мизеки опустила голову. — Я… Хочу… Отмщения… — с трудом проговорила Мизеки. Руки Мизеки задрожали. Она махнула когтистой лапой и рассекла футон. Старик распахнул глаза и заплакал. Качаясь, Мизеки встала и отошла подальше. Внутри было пусто. — Это правильное решение, госпожа, — тихо произнесла Джанко. Мизеки покачала головой и пожала плечами. — Я до сих пор сомневаюсь. Хочу… Хочу убить. — Мизеки сжала кулаки, но затем расслабилась и руки безвольными плетями повисли вдоль тела. — Но… Она вздохнула и тихо рассмеялась. — Я не простила тебя. Я надеюсь, ты сгоришь в Аду, — зло произнесла Мизеки. Она в два широких шага подошла к старику и подняла его за грудки. Мизеки вздрогнула. В детстве она считала его одним из самых сильных мужчин во всем мире, а теперь держит его в своих руках, словно игрушку. — А теперь говори! — потребовала Мизеки. — Кому ты слил информацию? Кто тебе сказал, что не будет лишних жертв? Старик открыл было рот, но в глубине темного коридорчика скрипнула дверь. Джанко округлила глаза и нервно поправила на лице маску. Мизеки подавила дрожь, но оборачиваться не стала. Кепка и маска лежали где-то в стороне. Конечно, у неё есть способность скрыть свое лицо с помощью причуды, но не хотелось бы выдавать себя сразу же. — Подумай дважды, старик, прежде чем разинуть свою пасть, — раздался тихий голос, с ленцой тянущий слова. — Авось еще проживешь. Мизеки кинула выразительный взгляд на Джанко. Кто? Кто пришел? Она не узнавала голос, хоть он и казался ей смутно знакомым. Какой-то клоун, что называет себя про, но чаще рекламирует какую-нибудь хрень по телику, нежели занимается «геройскими» делами? Если оно так, то Мизеки ничего не стоит напасть на этого героя. Она сильная, она сильнее многих. Но почему тогда Джанко замерла и не может оторвать взгляда от того человека, что стоит у нее за спиной. Герой сделал шаг — половица под его ногой скрипнула. Джанко метнулась к окну и выпрыгнула из него. Зазвенело стекло, послышался хруст ломаемых кустов внизу. Мизеки активировала причуду, в момент став полностью алмазной. Краем глаза она увидела движение и махнула острыми когтями. Герой отпрыгнул, выставив перед собой предплечья. Старик с гулким кряхтением упал на пол и застонал. Мизеки посмотрела на героя. Белоснежный огнеупорный костюм, наручи и черные взлохмаченные волосы. Даби внимательно изучал её холодным взглядом. — Как ты не вовремя, козлина. Даби не спешил нападать. Видимо после той их стычки он вынес уроки о силе Мизеки. Она склонила голову. — Ты же не собираешься палить тут во все стороны, подвергая опасности бедных жителей дома? — Из-за причуды в её голосе появились скрипучие и звенящие нотки. — Думаешь, они уже не эвакуированы? — хрипло спросил Даби. Мизеки прищурилась. Она быстро прикинула, правда это или нет. Обычно эвакуация это шумное дело, но и она последние пять минут вела себя очень шумно. — Брешешь, — бросила она. Даби поднял руку и вытянул ладонь. Мизеки увидела, как на ней начинает разогреваться воздух, появилось голубое свечение. — Сожжешь бедного старика? — проговорила Мизеки. — Разве так поступают герои? — А может я и не совсем тот герой, к которым ты привыкла. Кулак Даби охватило пламя, и он напал на Мизеки. Она блокировала удар и атаковала в ответ. Он проворно поднырнул под её атаку и зашел ей за спину. Мизеки обернулась, и в лицо ей ударила струя раскаленного воздуха. Она отшатнулась. — На меня это не действует, ублюдок! — прорычала Мизеки. Она схватила кувшин с водой со стола и швырнула в Даби. Он опять увернулся. В его горсти вновь засияло пламя. Мизеки укрепила лицо, но неожиданно кулак Даби прилетел ей в живот. Она не успела защититься. — Укрепляешь только те части тела, которыми атакуешь или защищаешься, — проговорил Даби. — Превратишься полностью, и будешь двигаться как черепаха, верно? Мизеки зарычала и попыталась схватить его когтистыми лапами. Даби опять увернулся, зашел ей за спину и обдал спину горячим пламенем. Она сделала пару осторожных шагов и встала в боевую стойку, прикрыв кулаками лицо. Мизеки тяжело дышала. Неприятные атаки Даби сделали свое дело — она чувствовала, как температура её тела начала подниматься. Изо рта с каждым вздохом начали вырываться облачка пара. — Алмазы отличные теплопроводники, — продолжил анализировать вслух Даби, словно бы хвастался своими познаниями. — Насколько хватит твоей выносливости? Мизеки стиснула зубы. Умный гаденыш. Она, конечно, отличалась выносливостью, но долго терпеть высокие температуры она никогда не могла. Да еще и сейчас она едва восстановилась от последней «прожарки» Даби. Надо отступать, сейчас этот бой ей не нужен. Даби не сводил с Алмаз внимательного взгляда. Он старался подметить каждую деталь её внешности, её движений, её способностей. Но все, что он успел заметить — небрежный хвост из светлых волос на затылке, прежде чем она исказила свое лицо укрепляющим квирком. На ладонях пульсировал жар. Ему стоило огромных усилий контролировать огонь таким образом, чтобы не спалить тут все к черту. Алмаз шевельнулась, и Даби среагировал мгновенно. Он выбросил руку вперед и попытался ухватить её за лицо. Но Алмаз ловко отскочила назад и спиной вперед упала в разбитое окно. Даби стиснул зубы и бросился за ней, но ноги внезапно перестали двигаться. Он дернулся и опустил глаза вниз. — Серьезно? — проговорил он. Он был по пояс в ледяном сугробе. Даби вспомнил ледяную стружку с сиропом, которую очень любила мама. Они ели такое лакомство каждый жаркий летний день всей семьей. Пока еще жили вместе… Даби нахмурился и провел ладонью по льду. Тот мгновенно начал таять. — Холод причиняет мне меньше вреда, чем огонь, — сказал Даби и посмотрел на старика. — Иронично, правда? Слишком поздно он заметил в руках старика острый осколок от разбившегося окна. Он не успел ничего сделать. Тахиро одним уверенным движением рассек острым концом себе шею. Даби кинулся к нему, попутно вытаскивая рабочий телефон и вызывая скорую. — Ты чего творишь, дед? — процедил сквозь зубы Даби. Он попытался зажать бьющую толчками темную кровь. Прижечь? Нет, слишком рискованно… Или все же рискнуть. — Она… — прохрипел старик стремительно синеющими губами. Даби наклонился к нему, вслушиваясь в последние слова старика. — Она убьет… Всех… — Кого? Старик закатил глаза и обмяк на руках Даби. Он выругался. Медики залетели в квартиру, но он уже отошел к окну и смотрел вниз. — Что там? — спросил он. Стоящий под окном круглый Фэтгам поднял голову и развел руки. — Я видел лишь, как Алмаз вывалилась из окна в черный портал. Не успел добежать. Даби вздохнул и вспомнил недавнее нападение на Академию. Значит, Алмаз работает с Лигой. Только какого черта Лиге понадобилось убивать этого старикашку? — А что со второй? — уточнил Даби у Фэтгама. — Видел только Алмаз. Может, убежала еще раньше? Что тут скажешь? Даби кивнул Фэтгаму и прошел в ванную. Его костюм был весь в кровище, надо отмыться, прежде чем выходить из дома и попадать под объективы новостных репортеров. Мизеки спиной вывалилась из портала и кубарем прокатилась по полу. В следующую секунду её окатило ледяной водой. Она рассеянно захлопала ртом и выдавила из себя лишь: — Какого?.. — Как вы себя чувствуете, Мизеки-сан? Тонкая рука Джанко коснулась её плеча, она охнула и отпрянула. Вода начала испаряться с тела Мизеки. — Дайте мне лед, — попросила она. Джанко буквально выхватила из рук Курогири ведерко со льдом и без тени сомнения опять подошла к пышущей жаром Мизеки. Та быстро забрала у нее лед, попросила отойти и проверить обожженную руку. — Что за срочность? — спросил Курогири. — Личные дела, — ответила Мизеки. Она закидывала себе в рот кубики льда горстями. По подбородку стекала вода, лед громко хрустел на зубах принося невиданное удовольствие. Жар немного спал, и Мизеки наконец полностью отменила квирк. Джанко все еще суетилась вокруг неё. Намочила маленькие белые полотенца, которыми пользовался Курогири для посуды, и разложила на плечах, ногах и голове. — Стало легче? — спросила Джанко, прижимая ладони к груди. — Да, — выдохнула Мизеки и разлеглась прямо на полу. Пот крупными каплями стекал по её оливковой разгоряченной коже. Джанко подала еще ведро льда. Мизеки продолжила им хрустеть, но уже более лениво. Клонило в сон, но Мизеки приказала себе держаться. В голове крутилась фраза Даби. Долго ли она сможет выдерживать жар? Какой её лимит? Пару минут в его голубом пламени? Хватит ли ей этого, если, как он любезно заметил, она двигается очень медленно, полностью превратившись в алмаз. Мизеки вспомнила его быстрые и ловкие удары. Да, видимо тогда в доках она просто застала его врасплох. Больше такой форы он ей не даст. — Курогири! — Мизеки резко встала. Почти сухие полотенца сползли с её тела. — А Гиран не находил случаем каких-нибудь людей с огненными причудами? Курогири развел руками. — Сильные огненные причуды очень редки, и в основном они работают в агентстве Старателя. Мизеки скривилась. — А что случилось, Мизеки-сан? — спросила Джанко. — Мне нужно потренироваться выдерживать большой жар еще дольше. — Можно использовать сталелитейные заводы, — предложила Джанко. — Или я могу перенести в жерло вулкана, — отозвался Курогири. — Ага, всегда мечтала поплавать в магме. — В лаве, — поправил её Курогири. — Неважно. Мизеки с трудом встала и покачнулась. Она убрала полотенцами разлитую воду на полу и потянулась. — Подкинешь до дома? — неуверенно спросила Мизеки. Курогири прищурился. Но все же, со свойственной ему флегматичностью, активировал короткий путь домой.