Связанный (Connected)

Чан уже подумывал о том, чтобы помериться силами с этим ужасным человеком. Желание закричать на него, послать его к черту, заявить, что они никогда не подпустят Сынмина к нему, жгло внутри. Но прежде чем он успел начать действовать на этих порывах, его логическая сторона взяла верх. У него не было абсолютно никаких шансов против этих телохранителей альф, и он был обязан вытащить членов своей стаи из этой ситуации в целости и сохранности, но он не мог позволить своим эмоциям помешать этому. Ему придётся проглотить свою гордость, какой бы горькой она ни была на вкус. Он знал, что это было трусливо – повернуться спиной и сбежать, ведь как глава стаи Stray Kids он должен быть достаточно могущественным, чтобы эти люди падали к нему в ноги, а они обращались с ним, как с избалованным ребёнком. Это было унизительно, и Чан не привык к подобному чувству. Он позволил охранникам агентства вывести их из офиса и провести через здание аукционного дома, прихватив с собой красноглазого Хёнджина и рычащего Чанбина. Охранники встретили их у входа растерянными взглядами, когда Чан и остальные практически вывалились на улицу, спотыкаясь и пытаясь устоять на ногах. Двери захлопнулись за ними, и телохранители не произнесли ни слова, оставив Чана, Хёнджина, Чанбина и их охранников с пустым взглядом смотреть на аукционный дом. Чан сделал несколько шатких шагов назад, и случайно врезался в Чанбина. – Хён? – спросил младший альфа дрожащим голосом, и Чан почувствовал, как у него подогнулись колени. Чанбин поймал его с испуганным звуком, чуть не упав от неожиданной тяжести в своих руках. «У вас есть двадцать четыре часа, чтобы вернуть мистера Ким Сынмина, прежде чем я заберу его силой.». Эта фраза звучала в его голове, перекрывая всё остальное, превращая окружающий шум в помехи. Они ни за что не отдадут Сынмина обратно этому ужасному человеку, после всего, что он с ним сделал, но у Stray Kids не было ни единого шанса против силы и мощи агентства. Даже с помощью остальных членов их группировки он не мог гарантировать безопасность маленькому бете. Что же они будут делать? – Хён, хён, что нам делать? – спросил Чанбин дрожащим голосом, всё ещё держа Чана за подмышки и не давая подкосившимся ногам повалить его прямо на землю. – Давай посадим его в машину, – услышал Чан слова Хёнджина, прозвучавшие так серьезно, как Чан, кажется, никогда ещё не слышал. – Давай, – согласился Чанбин, и вдруг ещё две руки ухватили Чана за ноги и подняли над землёй. Он хотел возразить, что может идти, и что его не нужно нести, но пока не мог вымолвить ни слова. Это было слишком изнурительно, а его голова была слишком затуманена тревожными мыслями, чтобы они могли быть хоть сколько-нибудь внятными. Вскоре он уже сидел на знакомых кожаных сиденьях микроавтобуса, и два тёплых тела прижимали его к себе. Дверь захлопнулась за ними, и звуки города внезапно стихли, оставив их в относительной тишине, за исключением собственного тяжелого дыхания. – Отвези нас домой, – приказал Хёнджин водителю, машина с гулом завелась и начала двигаться. Чанбин и Хёнджин молчали, зная, что, когда Чан сильно перевозбуждён, ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Поэтому они оставили его в покое и стали обдумывать, каким должен быть их следующий шаг. Мужчина, господин Чхве, что-то произнёс, когда они разговаривали с ним. "Верните мне моего омегу." Во-первых, сам факт того, что кто-то назвал Сынмина своим, заставил его инстинкты взбунтоваться, а во-вторых, он назвал его омегой. Но Сынмин ведь был бетой, разве нет? Он не сказал того, что могло бы на это намекать, но это объясняло бы некоторые его странности. Например, кражу их одежды. Чем больше он думал об этом, тем больше в этом было смысла. Феликс относился к нему как к омеге с первой минуты их знакомства, а Сынмин, судя по тому, что они заметили, был очень похож на омегу. Сейчас не существует универсального типа телосложения для каждого сабгендера: омеги могут быть высокими, полными и мускулистыми, а альфы – невысокими, худыми и хрупкими. Но в целом омеги были ниже ростом, с небольшим изгибом в бёдрах и лицами, которые больше склонялись в сторону миловидности, чем в сторону жёсткости и мужественности. Сынмин вполне подходил под такое описание. Но это была не самая большая проблема. Самая большая проблема заключалась в том, что господин Апчхуй потребовал вернуть Сынмина. Из-за подпольного статуса агентства и того факта, что нельзя законно владеть человеком, не было подписано никаких официальных бумаг, ничто не связывало Сынмина со стаей Чана. Господин Чхве мог забрать его себе, а Чан не мог подключить закон, чтобы защитить его. Они были предоставлены сами себе. И, наконец, они полностью провалили свою миссию по поиску информации о прошлом Сынмина. Догадка о том, что с ним плохо обращались, подтвердилась, но они по-прежнему ничего не знали о жизни Сынмина до агентства: откуда он родом, кто его родители – вообще ничего. Они не знали, через что именно ему пришлось пройти, какие травмы он пережил. Им нужно было поговорить с кем-то из персонала агентства, с кем-то, кто знал это место вдоль и поперек. Но визит в агентство оказался безрезультатным. Ему пришла в голову идея. Чан резко поднялся на своем месте и прочистил горло. – Хёнджин, у тебя мой телефон? – спросил он срывающимся голосом. Младший альфа удивлённо поднял голову, услышав внезапное обращение молчавшего до этого мужчины. – Эм, – он похлопал себя по задним карманам и пожал плечами, когда они оказались пустыми. – Вот, держи, Чанни-хён, – вздохнул Чанбин, постучав по плечу его пропавшим мобильником. Чан поблагодарил его, забрав телефон из его рук. Он разблокировал дисплей и нажал на контакты, прокручивая список вниз, пока не обнаружил тот, который искал. Прижав палец к губам, чтобы предупредить остальных о необходимости соблюдать тишину, он нажал на нужный номер. Телефон гудел почти тридцать секунд, прежде чем из динамиков раздался знакомый голос. – Бан Чан-щи? – Здравствуй, Намджун-сонбэним. Минхо разбудил звук открывающейся двери. Он резко вскочил, инстинктивно оглядывая комнату в поисках своих омег, и обнаружил их у изножья кровати, переплетённых между собой. Он спал чутко, но Джисон и Феликс отличались крепким сном, поэтому он не удивился, что они не сдвинулись ни на сантиметр. Он принюхался, легко распознавая смешанные запахи спящих омег, а также запах печеного хлеба под ним. Но на этот раз он также почувствовал что-то другое, что-то новое. Запах был слабым, как будто человек, которому он принадлежит, ещё не до конца проявился, но он определенно был. Сладкий, цветочный, запах омеги, но не одного из его омег. Странно. Подняв голову, он обнаружил источник шума и увидел трёх своих альф, стоявших у распахнутой двери с безумными выражениями лиц, растрёпанных и взволнованных. – Чанни-хён? – Минхо с трудом поднялся с Чонина и пошлёпал его по спине, чтобы разбудить. Младший бета проснулся с недовольным ворчанием, застонал и отмахнулся от рук Минхо. – Привет, детка, – прошептал Чан, проходя дальше в комнату. – Что случилось? Джисон сказал, что вы поехали в агентство? –  Минхо подошёл, чтобы поприветствовать альфу стаи, и старший мужчина притянул его к себе за талию, целомудренно поцеловав. Он отпрянул, снова прижавшись губами к его губам, и увидел, как потемнели глаза Чана, а пальцы впились в его мягкие бёдра. – Чан? – снова решился он, когда альфа замешкался, беспокойство придало его апельсиновому запаху кислый оттенок. Чан вздохнул, снова притягивая его к себе и утыкаясь лицом в его запаховую железу. Минхо вздрогнул, почувствовав, как альфа глубоко вдыхает, подавив стон, ведь он никогда не позволит их наблюдателям увидеть, как он рассыпается от такой простой вещи, как уткнуться носом в его шею. Он ещё раз повторил имя альфы, начиная волноваться. Чан любил физический контакт, да, любил притягивать его к себе для объятий и поцелуев, а бета притворялся, что ненавидит их, но на этот раз Чан не начал озорно хихикать или щекотать его, чтобы вызвать у него ответную реакцию. Он просто стоял, вдыхая его запах и сжимая его талию до синяков. Через несколько секунд мужчина отпрянул. Его глаза были красными, словно он сдерживал слезы, а зрачки широко расширились от непонятного страха, вторгшегося в его обычно спокойный аромат дождливого дня. – Прости, дорогой, – хмыкнул Чан. – Просто мне нужно было почувствовать твой запах. – Океееейй, но почему? – спросил Минхо, поджав губы и осторожно высвобождаясь из его объятий. Альфа тяжело вздохнул и оглянулся на Чанбина и Хёнджина. Двое других альф выглядели так же мрачно. – Мы встретились с бывшим боссом Сынмина, и он приказал нам вернуть Сынмина. Минхо застыл на месте, его рот приоткрылся от шока. – ЧТО?! – Бета обернулся и увидел Феликса, сидящего на коленях на краю кровати, чьё лицо исказилось от ярости. – А потом ты сказал ему, чтобы он пошёл на хуй, верно? – добавил Чонин, поднимаясь на ноги и кладя руку на худощавое плечо Феликса. – Там всё кишит высококвалифицированными телохранителями, – вмешался Чанбин. – У нас не было ни единого шанса. – И что, ты собираешься вернуть его этому ужасному человеку? – огрызнулся Феликс. – Ты бы отправил Джисона обратно к его бывшему альфе? Чан шагнул назад, его глаза расширились, словно ему только что отвесили пощечину. Джисон тоже уже поднялся и его нижняя губа задрожала. – Феликс, Сонни, дорогие, я бы никогда… – начал Чан, но омега быстро и безжалостно оборвал его. – Но ты отправишь Сынмина обратно? Ты отправишь его обратно к его насильнику? – Мы говорили не об этом, – Хёнджин прервал младшего, прежде чем тот успел обострить ситуацию ещё больше. – Но мы не можем обеспечить его безопасность, нам нужен план. – Взгляд Хёнджина смягчился, и он подошёл к омегам, подхватил Джисона на руки и прижал к себе дрожащего мальчика. – Мы никогда и никого не отправим обратно к насильнику. В том числе и Сынмина, – прошептал он Джисону на ухо, нежно погладив мочку уха и заставив его тихонько захихикать. – Так что же нам тогда делать? – вздохнул Чонин, обнимая всё ещё напряжённого Феликса, пока тот окончательно не расслабился. Все взгляды обратились к Чану и Минхо, стоящим рядом друг с другом посреди комнаты. Чан глубоко вздохнул. – Господин Чхве был крайне нерасположен к сотрудничеству, когда мы запросили информацию о Сынмине, но я кое-что заметил, находясь в его кабинете. – Что же? – поинтересовался Чонин. – Один из его шкафов с документами был открыт, и я мельком взглянул на некоторые из них. Я узнал одно имя – один из членов стаи BTS. – Погодите, там тренировался участник BTS? – спросил Минхо, сведя брови в недоумении. – По всей видимости, да. Поэтому я позвонил им и спросил, не согласятся ли они ответить на парочку вопросов. – И? – поинтересовался Феликс. – И они согласились. Они будут здесь в течение пары минут, – закончил Чан. – Пары минут?! – прошипел Минхо. – Мне нужно время убраться и приготовить что-нибудь! Чанбин не убирался в ванной с тех пор, как мы переехали! – Эй! – жалобно проскулил Чанбин. – Это неправда! – В любом случае, – перебил Чан, не обращая внимания на ожесточённый спор между Минхо и Чанбином. – Все встаём, давайте подготовимся. Когда все остальные вышли из комнаты, Минхо почувствовал, как кто-то потянул его за рукав рубашки, и повернулся, чтобы увидеть Джисона, который смотрел на него большими, круглыми глазами. – Джисон, не сейчас, я должен помочь Чанбину убрать его мерзкую ванную комнату. – Но хён, я должен тебе кое-что сказать! – прошептал Джисон, сильнее потянув его за рукав. – У нас очень мало времени, дорогой, ты расскажешь мне после того, как BTS уедут, договорились? И он ушёл. Джисон был в ярости от того, что Минхо вот так просто оставил его в стороне. Он должен был рассказать им о найденных подавителях, о том, что Сынмин, возможно, не такой уж и бета, как они думают, но Минхо просто проигнорировал его. Он со вздохом сел обратно на кровать, скрестив руки на груди. Он задумался, что-то осознавая. Должен ли он рассказать им? Сынмин имел право узнать об этом раньше них. Но сначала ему нужно было узнать, что это за подавители. Это могут быть те, которые принимают беты, чтобы просто подавить свои инстинкты, но могут быть и те, которые принимают омеги, чтобы полностью избавиться от своих инстинктов и всего, что делало их конкретным сабгендером. Ему нужно было связаться с Джэхёном . Выскочив из комнаты, он поблагодарил себя за то, что ему хватило ума принять быстрый душ, пока все спали, – он всё ещё чувствовал себя липко и гадко после секса с Чаном, который прервал Сынмин. Теперь он был чистым, в спортивных штанах и толстовке Чана, достаточно презентабельным, чтобы незаметно спуститься вниз. Он переложил таблетки в карман своей толстовки, прихватив на всякий случай телефон Феликса, лежавший на кровати. К счастью, все были слишком заняты уборкой, чтобы заметить, как он проскользнул в лифт и нажал на кнопку, ведущую на цокольный этаж. Джехён поприветствовал его глубоким поклоном. – Здравствуйте, мистер Хан, чем могу быть полезен сегодня? Джисон кивнул в ответ, одарив его небольшой, но усталой улыбкой. – Привет, Джэхён-щи, я хотел спросить, не мог бы ты проверить кое-что для меня? – спросил он. Мужчина нахмурился, наклонив голову. – Что вы имеете в виду? Джисон сунул руку в карман и достал две таблетки, которые он взял из баночки без маркировки в комнате Сынмина. – Я хочу, чтобы ты проверил эти таблетки. Думаю, это какие-то подавители, надо только узнать, какие именно. – Он позволил Джэхёну взять препарат из его рук и положить перед собой, изучая его. – Конечно, сэр, я смогу дать вам ответ примерно через час. Джисон поблагодарил его, глубоко вздохнул и вернулся к лифту. Лифт остановился на первом этаже, и Джисон, нахмурившись в замешательстве, снова нажал кнопку верхнего этажа. Но внезапно дверь распахнулась, явив двух мужчин на несколько лет старше его, одетых в аккуратные костюмы. Джисон удивленно вскинул голову и поклонился, отступая в угол, чтобы освободить место.  – Здравствуйте, сонбэнимы! – воскликнул Джисон, стараясь придать лицу профессиональное выражение, несмотря на бешено колотящееся сердце и нахлынувшие эмоции. Он не привык находиться в их присутствии, не имея возможности спрятаться за своей стаей и позволить остальным вести беседу. Но теперь он и двое самых влиятельных людей в Сеуле оказались заперты в одном лифте. – Здравствуй, Джисон, верно? – Высокий мужчина поприветствовал его глубоким, низким голосом. Не таким низким, как у Феликса, но он был крупнее всех членов его стаи, так что голос казался более устрашающим. Он был альфой, и Джисон чувствовал, исходящий от него запах хвои, из-за которого в лифте пахло новогодней ёлкой. Невысокий мужчина выглядел, пожалуй, как бета: худощавый, с пухлыми щеками и со свежим черничным ароматом. – Да, сэр. – Он покраснел, чувствуя неловкость от того, что они знают его имя, а он не знает их. К счастью, лицо старшего мужчины расплылось в улыбке, а глаза заблестели добротой. Он чем-то напоминал ему Чана. – Меня зовут Намджун, а это Юнги. – Он указал жестом на своего спутника. – Альфа вашей стаи звонил нам ранее и просил о встрече? – Да, – ответил Джисон. – Они ждут вас наверху. Намджун кивнул, почтительно склонив голову в знак благодарности, и потянулся, чтобы нажать на кнопку верхнего этажа. Чан сидел на небольшом диване в фойе, настойчиво постукивая ногой по полу. Минхо стоял рядом с ним, Чанбин сидел по другую сторону от него, а остальные ждали в столовой. Все они были одеты в свои костюмы: альфы – в черные, беты – в серые, омега – в синий. Шум лифта заставил его подняться с места. Он поправил галстук и шагнул вперёд, ожидая, что лифт откроется и поприветствует их известных сонбэнимов. Двери открылись, показав двух людей, которых они ждали, и третьего, поменьше, стоявшего в углу и нервно теребившего подол кофты. – Джисон? – Минхо, протиснувшись мимо Чана, схватил омегу за бицепс и потащил к себе. Чан предпочёл не обращать внимания на то, почему его омега вышел, не предупредив его, а решил поприветствовать гостей. Он глубоко поклонился и пожал руку Намджуна. Рука старшего мужчины оказалась совсем маленькой, почти как у ребенка. – Добрый вечер, Бан Чан-щи, – сказал мужчина, взяв его за руку и отвечая на рукопожатие. – Добрый вечер, Намджун-сонбэним, Юнги-сонбэним, – ответил Чан. – Я так рад, что вы согласились на мою просьбу. Закончив приветствия, Юнги наконец заговорил. – Итак, о чём вы хотели бы меня спросить? Намджун сообщил мне, что вы хотели поговорить именно со мной? Чан энергично кивнул. – Да, это правда. Спасибо, что удовлетворили мою просьбу, я знаю, что она была немного неожиданной. – Всё в порядке, я рад помочь вам, – отмахнулся Юнги.  – Почему бы нам не присесть и не поговорить? – спросил Чан, жестом указывая в сторону столовой. Двое старших мужчин кивнули, следуя за альфой, который провёл их через фойе, в гостиную и, наконец, в столовую. Хёнджин, Чонин, Феликс, Чанбин, Минхо и Джисон сидели за столом, посередине которого стояли стаканы с водой и бутылка вина. Войдя в комнату, они встали и почтительно поклонились своим старшим, направив их к двум свободным стульям и предложив каждому по бокалу вина. Оба вежливо отказались. – Итак, – начал Чан, заняв место прямо напротив Намджуна и Юнги. – Как я понимаю, вы, – он кивнул в сторону Юнги. – Обучались в подпольном Агентстве телохранителей Сеула. Мужчина моргнул, выглядя удивленным, но медленно кивнул. – Да, это так. – Он выглядел настороженным, его взгляд метался между Чаном и Намджуном, а альфа нежно положил ладонь на его руку, позволяя Чану продолжать. – Мы недавно приобрели у них телохранителя, но заметили у него некоторые особенности поведения, которые трудно объяснить, – продолжил Чан. – Да, многие из охранников могут быть не в своей тарелке, но со временем они освоятся… – тяжело вздохнул Юнги.  – Но нас волнует не это, – как можно мягче перебил его Чан. Юнги нахмурил брови, растерявшись. – Мы хотели бы узнать больше об агентстве, о том, как оно работает. Мы зашли в тупик, после того, как поговорили с господином Чхве… Юнги словно ударило током: всё его тело напряглось, как только Чан произнес это имя. Его карие глаза на долю секунды помутнели, а челюсть отвисла. Но Намджун быстро среагировал: сжал руку Юнги и, наклонившись вперед, прошептал ему что-то на ухо, нежно поглаживая по руке. После нескольких напряжённых мгновений он вновь обрёл невозмутимый вид, а эмоции исчезли с его лица. – Прошу прощения, пожалуйста, продолжайте, – произнёс он, прочистив горло. Чан поджал губы, понимая, что это не его дело. – Можете ли вы рассказать нам что-нибудь о своем опыте пребывания там? Юнги поджал губы. – Мне жаль, господин Бан, но я сомневаюсь, что мои слова будут полезны. К бетам они относятся совсем не так, как к альфам. Опыт вашего охранника, вероятно, сильно отличается от моего. Чан покачал головой. – В том-то и дело, что он - бета, и мы начинаем подозревать, что с ним жестоко обращались именно по этой причине. Глаза Юнги широко распахнулись от шока. Он облокотился на стол и приблизился к Чану. – Там был ещё один бета? – спросил он тихим голосом, словно боялся, что кто-то его услышит. – Да, его зовут Ким Сынмин, мы выкупили его около недели назад… На лице Юнги отразилось миллион разных эмоций: страх, гнев, неверие. Он подавился, и его черничный аромат стал таким приторным, что остальные в комнате начали кашлять. – С-Сынмин жив? – заикнулся он, и шок накрыл Чана с головой. – Вы его знаете?! – задыхаясь, произнёс альфа, и остальные члены его стаи, до сих пор хранившие молчание, присоединились к нему: несколько громких вдохов и удивлённых вскриков раздалось за столом. Юнги кивнул, испустив дрожащий вздох. – Агентство не нанимает детей,– начал он. – Они забирают их из бедных районов Сеула. Некоторые родители продают своих детей за деньги или за гарантию защиты, других же просто хватают прямо на улице. Меня продали. – Он сделал ещё один глубокий вдох. – Однажды ночью, когда мне было около двенадцати лет, Чхве зашёл с маленьким ребенком, которого он назвал Сынмин. Ему было всего около пяти лет, намного младше тех, кого я когда-либо видел в агентстве, но когда я спросил Чхве, зачем он здесь, тот просто сказал, что любопытство может меня убить. Но я не собирался так просто это оставлять. Поэтому однажды я проник в кабинет Чхве и украл дело Сынмина. К счастью, он так и не узнал, что это был я, но зато я узнал, что Сынмин был не совсем из тех мест, откуда обычно берут детей. Он был выкуплен из семьи мужчин-омег, в которой уже несколько поколений не рождались альфы. Я сразу понял, почему господин Чхве выбрал его. Он растил его, готовил к тому, чтобы он стал его омегой. Его будущим супругом. Меня продали в стаю BTS, когда Сынмину было около двенадцати, и я думал, что он уже либо мёртв, либо замужем за Чхве, – закончил он. – Мужчины-омеги? Но Сынмин же бета! – вмешался Чанбин. – Нет, он не бета, – заявил Джисон, прежде чем кто-то успел сказать что-то еще. – О чём ты вообще? – насмешливо спросил Минхо. Джисон поднял голову, чтобы встретиться со всеми взглядом. – Я зашёл в комнату Сынмина после того, как альфы ушли в агентство. Я знал, что он принимал таблетки, которые, как он думает, являются блокаторами запаха. Но, судя по записке от господина Чхве – это подавители. В комнате было тихо, слышно только тиканье старинных часов, висевших на стене. Вдруг из коридора донесся громкий всхлип, и все девять голов резко повернулись на звук. На пороге в столовую стоял Сынмин, и всё его тело тряслось от рыданий. Его глаза были широкими и круглыми, как луны, а щёки - красными и покрытыми следами слез. – Х-хён? – прошептал он. Подавители. Всё это время господин Чхве давал ему подавители. Почему он лгал ему? Почему он так поступил с ним? Что это были за подавители? Он снова начал терять контроль над собой. Сынмин выронил конверт и баночку с таблетками, отчего те упали на пол и рассыпались по плитке. Но он не обратил на это внимания и, пошатываясь, вышел из ванной в комнату. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда он пытался сдержать слезы, застывшие в уголках глаз. Из его рта вырвался слабый всхлип, и он поднял руку, чтобы яростно протереть мокрые глаза, стирая предательские слезы. Он чувствовал себя преданным, растерянным и напуганным, и ему нужно было утешение. Ему нужен был кто-то, кто обнял бы его, сказал, что всё в порядке, что вся его жизнь не была ложью. Сынмин выбежал из своей комнаты, распахивая каждую дверь и заглядывая внутрь, отчаянно ища кого-нибудь из членов стаи. Но все комнаты были пусты. Спустившись по лестнице, он влетел в гостиную и остановился, услышав голоса, доносившиеся из столовой. Он наклонил голову, как растерянный щенок, не узнав ни одного из голосов. Кто же это был? Сынмин медленно, на цыпочках, приблизился к открытому дверному проему и заглянул внутрь. За столом сидела вся стая, а вместе с ними – двое взрослых мужчин с серьёзным выражением лица. Все молчали, потрясённо глядя на одного из мужчин. Сынмин принюхался к воздуху и почувствовал знакомый аромат. Но это был не кто-то из стаи. Это чувство возникло где-то в глубине его сознания, задвинутое так далеко в подсознание, что прошло несколько мгновений, прежде чем оно обрело смысл. Внезапно он снова стал щенком, которого бросили в его комнату, и всё его тело было похоже на один большой синяк. Ему было плохо, больно, страшно, но этот черничный аромат был рядом, и он тянулся к нему, зарываясь носом в приятный свежий аромат. – Засыпай, Сынмин, – убаюкивал мягкий голос, когда он почувствовал, как его поднимают.  – Когда-нибудь мы покинем это место, и этот человек больше никогда не прикоснется к тебе. И вот он уже снова рыдает, слезы текут по щекам, когда на него обрушивается шквал эмоций. Гнев, печаль, радость, смятение – всё смешалось в нём и превратило его мозг в кашу. Он чувствовал на себе взгляды всех присутствующих с первого же возгласа, но не мог заставить себя ничего сделать, кроме как стоять и жалко рыдать, всё его тело сотрясалось в конвульсиях от обилия слез. – Х-хён? – прошептал он, подавившись словом. Старший бета повернулся к нему, и все его эмоции смягчились, когда его глаза встретились с глазами младшего. – Привет, Сынмин-а, – мягко сказал он и встал со своего места. Сынмин задрожал на месте, когда Юнги медленно приблизился, обошёл стол и пересёк комнату. Младший мальчик не бежал, не кричал, не прятался, ничего не делал, просто стоял неподвижно, когда мужчина притянул его к себе, и вздохнул этот давно забытый запах черники. – Я знал, что ты обязательно найдёшь выход, мой умный маленький Сынминни, – прошептал тот ему в волосы, и, несмотря на то что Сынмин был выше его ростом, он чувствовал себя маленьким и в безопасности в таком знакомом месте, по которому так сильно скучал столько лет. Он смутно слышал, как Чан выпроваживает всех за дверь на другом конце комнаты, но всё внимание было сосредоточено на том, как худые руки Юнги обхватывают его, как тогда, когда он был ещё ребёнком. Сынмин прижался к нему ещё теснее, сжимая в руках грубую ткань пиджака Юнги, из его рта вырвался скулёж. Он почувствовал, как старший бета затрясся под ним, и тихонько хмыкнул от умиления. – Эй, ребёнок. Сделай глубокий вдох, хорошо? – успокаивал Юнги, позволяя Сынмину несколько мгновений вдыхать столь необходимый ему кислород сквозь непрекращающиеся рыдания. Когда его дрожь немного успокоилась, Юнги осторожно подвёл его к столу и посадил на место возле себя. Сынмин фыркнул, уткнувшись головой в колени, и стал играть со свисающей с подола толстовки ниткой. Несколько минут Сынмин молчал, ожидая, когда Юнги заговорит. Но он этого не сделал, и младший поднял голову, ощутив внезапный приступ злости. – Почему ты здесь? – прошипел он, глядя на старшего бету горящими глазами. Он был в бешенстве. Как Юнги посмел объявиться после более чем десятилетнего отсутствия? После того, как он оставил его в этом месте совсем одного, ещё ребенком? Юнги вздохнул. – Бан Чан-щи позвонил, хотел задать мне несколько вопросов, – ответил он честно. – Какие вопросы? Зачем ему спрашивать тебя о чём-то? – неуверенно бросил Сынмин. – Он хотел узнать о тебе больше. Сынмин замер в гневе и в замешательстве наклонил голову. – Зачем ему понадобилось узнавать обо мне? – спросил Сынмин. – Потому что ему не всё равно на тебя. Сынмин недоверчиво хмыкнул. Зачем Чану что-то делать для него? Он всего лишь их телохранитель. Как такой богатый, красивый и безупречный мужчина мог найти в нём хоть что-то? Юнги ошибался. Он должен был ошибиться. Но старший бета лишь устало вздохнул. – Сынмин-а, я пробыл в том месте более десятка лет и тоже придерживался тех же убеждений, что и ты. – Ха? Что ты имеешь в виду? – Тебя учили, внушали, что твоя ценность зависит от того, что ты можешь дать другим. Я знаю, когда я представлялся как бета, они использовали меня как проститута и обращались со мной как с тряпкой для ног. Господин Чхве вдалбливал в меня эту риторику, пока я не поверил, что ничего не стою, что существую только для того, чтобы ублажать старших. – Он сделал паузу. – Что я не достоин ни любви, ни уважения. Он полностью обезличил меня. – Он с грустью посмотрел на Сынмина и протянул руку, чтобы нежно погладить его по волосам. – Ты не можешь поверить, что Бан Чан-щи может беспокоиться о тебе, потому что ты не веришь, что хоть один человек может беспокоиться о тебе. Сынмин попытался сказать что-то, но слова не вязались с его языком, и он так и остался сидеть с открытым ртом, не зная, что сказать. Юнги наклонился вперёд и осторожно взял руку Сынмина в свою. –Когда BTS выкупили меня и я начал влюбляться в них, я боролся с этим, не веря, что они смогут ответить мне взаимностью, – объяснил Юнги. – Это было страшно, когда шесть самых влиятельных человек в Сеуле относились ко мне так, как я не понимал. Я так привык к тому, что со мной обращаются как с ничтожеством, что, когда ко мне стали относиться как к человеку, я не знал, что делать. Сынмин сглотнул, вспоминая, как вели себя с ним члены стаи Stray Kids. Как Феликс почуял его запах, как Чанбин отдал ему свою футболку, как Чонин посадил его к себе на колени и обнимал, пока тот спал, как Чан из кожи вон лез, чтобы позвонить Юнги и узнать о нём побольше. Возможно, может быть, он был им небезразличен. – И что же ты сделал? –решился спросить Сынмин, наконец-то встретившись с ним глазами, и голос его охрип от слёз. – Я исцелился, – просто сказал Юнги. – И я перестал пытаться оттолкнуть их. Это заняло некоторое время, но теперь я знаю свою ценность. Сынмин нахмурился, играя с непропорционально большой рукой Юнги. – Но что делать мне? Юнги улыбнулся, высвобождая одну из своих рук, чтобы прикоснуться к его щеке. – Позволь им любить тебя. Старший бета разжал руки и встал, напоследок чмокнув Сынмина в лоб. – Намджун-а, поехали, – воскликнул он и вышел из комнаты. Сынмин сидел на своем месте, по-прежнему едва заметно дрожа. Но в этот раз, впервые, это было не плохо. Он дрожал от облегчения. Казалось, с его плеч свалился груз, и он стал лёгким, как перышко. На его лице заиграла слабая улыбка, а на ресницах вновь заблестели тёплые слёзы. Он выпрямился и повернулся к двери в гостиную. Короткими, быстрыми шагами он вышел из столовой, где вся стая сидела на диванах и, похоже, ждала. Ждала его. Когда они увидели его, все до единого вздрогнули, а Чан поднялся на ноги. – Сынмин, прости. Я должен был спросить тебя до… Альфа прервался, когда Сынмин бросился к нему в объятия. Он споткнулся, едва не упав, но поймал его, притянув ближе к себе. Сынмин взглянул на него и его губы дрогнули в мягкой улыбке. Чан отшатнулся, его губы удивленно приоткрылись, а глаза расширились. По позвоночнику пробежала искра, более сильная, чем те, что он ощущал, когда вступал в зрительный контакт с остальными членами стаи, и Чан резко втянул воздух. Сынмин ощущал свой запах, сладкий аромат жимолости, исходящий от его запаховой железы. Глаза Чана распахнулись ещё шире, а язык высунулся, чтобы облизать его пухлые губы. – Сынмин… – прошептал он, слегка наклонив голову вперёд. Губы Сынмина находились в нескольких сантиметрах от его губ. Так близко, что Сынмин почти ощущал его запах. – Хён, – прохрипел Сынмин сократил дистанцию и прижался губами к губам Чана.