Цветами моря

      Фурина упала на кровать лицом, заранее сняв фрак. Только она оказалась на мягком матрасе, тело расслабилось.       — И как далеко ты зайдёшь, Фурина? — говорила та в подушку, мотая ногами. — А-а-а-а…       Несмотря на усталость, спать не хотелось. Особенно после того, как Арлекино сидела рядом и держала её за запястье. Сердце бешено билось, мозг отключался, а в животе порхали бабочки. Можно было списать всё на долгие годы одиночества и своеобразной изоляции, из-за которых любое проявление заботы и доброты вызывали шквал эмоций. Однако всё было иначе.       Фурина создала рядом с собой Управляющую Шевальмарин, после обняла и прижала к себе, чтобы унять бушевавшие внутри эмоции. Объятия успокаивали, становилось комфортно, но со временем мимика становилось недостаточно. Быть рядом с живым человеком было куда приятнее, чем с водным коньком-пузырьком.       Дверь бесшумно открылась, и она услышала цокот каблуков. Арлекино угомонила детей и отправила их спать; те протестовали, хотели побольше провести времени с Фуриной, но все их просьбы анулировались грозным взглядом Отца.       — Как ты с ними справляешься? — прошептала девушка. — Месье Уше в ужасе от того, сколько у них сил для игр, — Фурина приняла сидячее положение, и мимик в её руках растворился в воздухе.       — Достаточно на них посмотреть, и они всё понимают.       Фурина подняла голову, и её глаза сразу же прикрыли ладонью. Предвестница не хотела, чтобы её спугнули необычные зрачки и то, что можно было в них увидеть. Она прекрасно понимала, что выглядела угрожающе и жутко, а большинство людей считали её хладнокровной убийцей. Фурина же смотрела на неё иначе: тёплый взгляд, в котором не было ни злости, ни ненависти.       — Не советую смотреть мне в глаза: тебе может не понравится, что ты там увидишь, — Фурина коснулась чёрной руки и медленно её убрала.       — Не думаю, что это большая проблема.       Арлекино всё равно отвела взгляд в сторону, боясь спугнуть её. Светлый, чистый и яркий лучик мог утонуть в темноте её глаз, а после — погаснуть. Но лучик всё равно тянулся к ней, будто не понимал, что его ждало.       Фурина немного нервничала; тело стало деревянным, а воздуха не хватало. Предвестница сидела близко. Несколько сантиметров, и они коснутся друг друга. Девушка не понимала, что с ней происходило: хотелось быть ближе, ощутить тепло, которого так не хватало холодными ночами. Ей надоело жить в одиночестве, просыпаться с мыслью, что окружавшие её люди были очень далеко.       Чёрная кожа была немного грубой, рубцы отчётливо ощущались. Эти руки могли спугнуть, забрать множество жизней, но Фурина с интересом рассматривала татуировки на них. Взгляд поднялся выше, остановился на губах.       — Будь смелее, — Арлекино, до этого спокойно сидевшая рядом, взяла её руку в свою и потянула на себя.       Фурина только в книгах читала о романтике. Оказавшись на коленях предвестницы, лицом к лицу, она замерла. Отступать поздно, а действовать дальше мешало волнение. Чужие руки с ног медленно поднялись к талии, слегка сжимая. Внезапно стало очень жарко, и девушка подумала, что Арлекино воспользовалась своим пиро глазом бога — иначе как объяснить жар, охвативший не только комнату, но и её тело.       Подавшись вперёд, Фурина прильнула к манящим губам и приобняла предвестницу за шею. Чёрные руки забрались под блузку, пошли чуть выше, оставляя лёгкие царапины и сильнее возбуждая. Она не была опытной в делах любовных, и Арлекино это понимала, взяв инициативу в свои руки. Поцелуи спускались ниже: к шее, ключицам. Новое, неизведанное чувство охватило девушку с ног до головы, дурманило, пленило.       Блузка была отброшена в сторону. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, немного отрезвляя. Фурина заметила, что была практически обнажена перед предвестницей, пока та — полностью покрыта одеждой. Она робко коснулась светлого воротника и попыталась растегнуть пуговицы. Каждое её движение было медленным, неопытным; Арлекино не выдержала, отстранилась и быстро стянула с себя мешавшую одежду.       Всё внимание было сосредоточено на острых чертах лица, необычных глазах, столь манящих губах. Руки не слушались, мысли путались, и как бы Фурина не пыталась оставаться в здравом уме, прикосновения к обнажённому телу отключали и без того не соображавший мозг. Тело слишком бурно реагировало на любое движение Арлекино, но когда пальцы оказались у самого чувствительного места, девушка пришла в себя и рефлекторно схватила её за руку.       — Я… — она смущённо отвела взгляд в сторону; этого хватило, чтобы Арлекино заметила дискомфорт.       Уже через мгновение Фурина оказалось прижатой к кровати. Шорты с нижним бельём валялись на полу, пока женщина, нависая на ней, наслаждалась обнажённым телом. Для большего эффекта она перехватила тонкие запястья, завела их за голову девушки, хищно улыбаясь. Фурина послушно следовала её указаниям, принимая правила игры.       Губы остановились на груди, оставили несколько невесомых поцелуев, пока свободная рука игралась с соском. Девушка хотела бы закрыть себе рот рукой, чтобы не издавать звуков в комнате с тонкими стенами, но стон предательски сорвался с её губ. Арлекино приняла это за знак и спустилась ниже, отпустив руки.       Голова кружилась от новых ощущений, дыхание участилось. Безболезненный укус на бедре выбил из неё оставшееся здравомыслие. Стоило языку коснуться клитора, как Фурина выгнулась в спине, одной рукой сжимая простынь, а второй закрывая рот.       — Я хочу слышать тебя, — Арлекино впилась ногтями в бедро девушки и сразу же услышала писк. — Хорошая девочка…       Если бы год назад сказали, что причина ночных кошмаров будет этой ночью меж её ног, Фурина громко рассмеялась бы, а после прогнала наглеца. Грозная и устрашающая, Арлекино оказалась заботливой и нежной. Чёрные, когтистые руки могли не только нагонять ужас, но и доставлять удовольствие.       Для Фурины это было в новинку, как реагировать и что делать она понятия не имела. Хотелось проявить инициативу, доставить предвестнице такое же удовольствие, что и она ей. Рука потянулась к платиновым волосам, аккуратно сжала, чтобы не причинить боль. Отсутствие реакции говорило о том, что Арлекино была не против.       Умениям предвестницы можно было только позавидовать, каждое движение, чёткое и плавное, доводило Фурину до предела. Она закрыла глаза, с силой сжала волосы в руке, не заботясь о том, как чувствовала себя Арлекино. Ей было слишком хорошо, чтобы думать о чём-то, кроме касаний к чувствительному месту. Утром девушка со стыдом вспомнит, как её руки оттягивали платиновые волосы, а сама она извивалась под ласками бывшего врага. Может, Арлекино и хотелось воплотить в реальность более извращённые фантазии, но не в этот раз. Она покажет свои умения, когда придёт время.       Сердце бешено билось после оргазма, дыхание стало сбивчивым. Фурина почувствовала, как женщина попыталась отстраниться, схватила её за руку и потянула на себя.       «Не отстраняйся…» — девушка прижалась к ней, уткнувшись носом в шею.       Арлекино поняла, что её не отпустят, потому легла рядом, и девушка положила голову ей на плечо. Через несколько минут дыхание восстановилось, и женщина услышала тихое сопение. Покидать Фурину после близости было бы неправильно, а значит, в этот раз вместо работы предвестница отдохнёт.

***

      Утро началось с осознания, что ночка была жаркой. Фурина впервые за долгое время проснулась на рассвете, когда лучи солнца пробились через полузакрытое шторами окно. Возможно потому, что матрас был непривычно мягким, а подушка — жёсткой. Однако через несколько секунд до неё дошло, что стало причиной раннего пробуждения: рука Арлекино дёрнулась и несильно ударила её по лицу.       Фурина устроилась поудобней и стала рассматривать мирно спавшую предвестницу. Потрёпанные волосы, след от подушки на щеке, рука, лежавшая неестественным образом, — так и выглядит Слуга, четвёртая из Предвестников Фатуи, суровый Отец и безжалостная убийца. Уголки губ приподнялись в улыбке.       «Так вот, какого это — просыпаться не одной, — она не могла перестать рассматривать её лицо. — Жаль, что в путешествии я буду одна…»       Резко уезжать перехотелось. Ехать в другие регионы, где не было ни одного знакомого, никого, кто смог бы разделить счастливые моменты. Зачем все красоты, вкусная еда, развлечения, если единственный спутник — одиночество? Арлекино сразу сказала, что не нужно отправлять ей письма. Так был бы повод сделать фотографии, написать письмо и запечатать конверт, а после с нетерпением ожидать ответ. Даже если не придёт ответное письмо, создавалось ощущение общения.       — И долго ты будешь меня разглядывать? — не открывая глаза, произнесла Арлекино, чем до смерти напугала девушку.       Она, прижав подушку к груди, с писком отодвинулась к краю кровати, и одеяло последовало за ней. Арлекино успела поймать край одеяла, пока то полностью не сползло с неё, накрылась и повернулась в другую сторону, и в этот раз его уже не хватало девушке.       В темноте шрамы трудно было заметить; при свете солнца можно было рассмотреть спину, плечи, руки — везде были видны следы давних сражений. Взгляд пошёл дальше, к предплечью. Может, Фурине спросонья показалось, но чёрная тень действительно немного отступила.