Друг детства

Первый снег опустился на Манчестер в ночь перед сочельником. Крупные хлопья снега бесшумно ложились на промерзшую землю, окутывая город белым покрывалом. Джон сидел у окна, с тоской наблюдая за тем, как дом напротив, в отличие от всех соседских домов, не горел яркими огнями гирлянд. На двери не было треклятого рождественского венка, и, в целом, дом выглядел уныло и пусто. Если бы он не видел изредка входящего и выходящего из своего дома Саймона, шотландец бы подумал, что тот и вовсе уехал отсюда. Печаль от разлуки с другом стала заметна уже и родителям. Всегда жизнерадостный и активный подросток стал всё чаще отказываться от ужина, запираясь в своей комнате. Мать, обеспокоенная таким поведением своего ребёнка, пыталась узнать в чем дело, но Джон каждый раз сводил разговор на нет. В школе Саймон стал появляться всё реже, прогуливая уроки. Но каждый раз, когда МакТавиш видел его, на бледном лице были новые синяки и ссадины. Каждая попытка подойти к нему и заговорить обрывались неудачей. Так прошло больше месяца. Шотландец подхватил с вешалки куртку и выскользнул на улицу, кутаясь в теплую одежду. Ноги вели его в знакомом направлении. Неизвестный многим заброшенный пирс, сейчас обросший коркой льда, подкупал своей безлюдностью и безмятежностью. Здесь он с Саймоном часто проводил приятные вечера. Джон болтал без умолку, изредка ловя тихие смешки на свои шутки, а Саймон кидал маленькие камешки в воду. Подросток сел на край, свешивая ноги над замерзшим озером. В голове гудели назойливой мухой мысли, одна за другой сменяя друг друга. Саймон не разговаривал с ним с того самого дня, когда увидел рисунки шотландца. Джон изо дня в день жалел о том, что показал ему их, что позволил ему узнать о своих настоящих чувствах. Он предпочел бы никогда не признаваться парню, лишь бы тот не покидал его. Жизнь без молчаливого соседа теперь казалась пустой и лишенной смысла. От тяжелых мыслей его отвлек шорох за спиной. Обернувшись, шотландец замер. Все невысказанные слова вдруг встали поперек горла, а взгляд застыл на темной высокой фигуре. Даже с большого расстояния Джон узнал до боли знакомое лицо с рассыпанными светлыми прядями по лбу. Саймон остановился, выдохнув весь кислород из легких. Смятение терзало его несколько минут, что он, кажется, не дышал. Медленными шагами он приблизился к Джону, что потупил взгляд на корке льда под ногами. Дышать приходилось с трудом, а на горло давил ком непонятных чувств. — Привет, — прошелестел Райли на грани слышимости, глядя на шотландца. Тот, вздрогнув, поднял свои яркие голубые глаза на юношу. — Привет, Саймон. Джон подтянул колени к груди и обхватил ноги руками, отводя взгляд на хвойный лес, что простирался на другой стороне берега. Саймон чувствовал неловкость, он не знал, что сказать человеку, который был в него безответно влюблен. Безответно? Сам Райли так и не смог разобраться в себе. Чувства, которые он испытывал к своему другу, едва ли можно было назвать дружескими. У него щемило сердце, когда в мыслях являлся голубоглазый нежный парнишка с каштановой копной волос и милым ломающимся голосом. Джон же ощущал колкую боль в груди, сам не осознавая причину боли. Он настолько сильно влюблен? Он боялся услышать, что ему скажет Саймон? Однозначно. Боялся, что он больше не заговорит с ним никогда? Этого он боялся больше всего. — Как будешь праздновать Рождество? — Вопрос вырвался из уст шотландца прежде, чем он успел обдумать его. — Если отец не нажрется в слюни, то буду просто сидеть в своей комнате. А если нажрется, то уйду куда-нибудь, — Райли тихо выдохнул, смотря на замерзшее озеро. Джону стало грустно от этих слов. Он повернулся всем телом к парню, смотря с горящими глазами. — Хочешь встретить Рождество со мной и моей семьей? Саймон перевел взгляд на шотландца. — Они не будут против? — Что ты… Мои родители будут рады видеть тебя! Мама постоянно спрашивает, как ты поживаешь… Кареглазый, застанный врасплох этими словами, смотрел на Джона, сминая пальцы. — Она правда… интересуется? — Конечно! — МакТавиш усмехнулся. — Она переживает, что я больше не привожу тебя в гости. Спрашивает, не поссорились ли мы… Джон неловко отвел взгляд, чувствуя, как краснеют щеки, и вовсе не от холода. — А что ты отвечаешь ей? — Саймон затаил дыхание, глядя на розовые щеки шотландца. — Я… я рассказал ей. Что ты мне нравишься, — Джон прикрыл глаза, пряча лицо в ладонях. Он чувствовал, как внутренности все сжимаются от волнения. — Я не умею врать. Поэтому рассказал ей правду. Райли закусил губу до боли, не в силах отвести от него взгляд. — И… Что она сказала? — Она сказала, что бывает так, что чувства не взаимны, и это нормально. Сказала попробовать отвлечься на что-то, — замялся, нервно усмехнувшись. — Я начал играть на гитаре. Саймон сглотнул вязкую слюну, опуская взгляд на свои ладони. — Помогло? — Нет, — голос юного шотландца тихий и надломленный, а лицо все ещё было спрятано в ладонях. Он тяжело выдохнул, ненавидя себя за свою болтливость. МакТавиш уже морально принял то, что Саймон сейчас встанет и уйдёт. Как тогда. — Сыграешь для меня? — Джон оторвал лицо от ладоней, неверяще глядя на парня. — Я буду рад встретить Рождество с тобой.

***

Тихая мелодия гитары раздавалась в гостиной. На кухне звенела посуда, а отец возился с перегоревшей гирляндой на елке. Саймон ощущал себя необычайно спокойно, сидя на диване рядом с другом и слушая незамысловатую мелодию, что Джон разучил на днях. Дом МакТавишей пронизывала атмосфера тепла и уюта. Саймон белой завистью завидовал Джону, смотря на его родителей, что души не чаяли в друг друге и в своём ребёнке. — Мальчики, я вам принесла эгг-ног, — в гостиной появилась миссис МакТавиш с подносом в руках. Из цветастых керамических чашек шел пар, а от тарелки со свежим печеньем вкусно пахло корицей и мускатным орехом. Женщина поставила чашки на журнальный столик и потрепала Джона по каштановой макушке. Подросток улыбнулся, благодарно кивнув матери. — Это традиционный шотландский напиток, попробуй, Саймон, — женщина так тепло улыбнулась, что у Райли трепетно сжалось сердце. Он взял со стола кружку и сделал аккуратный глоток горячего напитка. — Это странно, но вкусно. Я такого ещё не пробовал, — Кэролайн довольно улыбнулась и удалилась обратно на кухню, чтобы подготовить рождественский ужин. Время было около трёх часов дня, когда Джон предложил пойти прогуляться. Они бродили по припорошенной снегом дороге, молча любуясь белоснежной красотой вокруг. Крупные хлопья снега налипли на шапку шотландца, делая того похожим на снеговика, и Райли невольно усмехнулся такому сравнению. — Чего смешного? — Джон с веселой улыбкой пихнул парня в плечо, от чего тот чуть не плюхнулся в небольшой сугроб. — Ты похож на снеговика, — Райли ткнул того пальцем в лоб, а МакТавиш воскликнул: — Ты сейчас тоже станешь снеговиком! — Джон с улыбкой от уха до уха накинулся на друга, повалившись вместе с ним на тот самый сугроб. Райли взял в руку немного снега и кинул в шотландца. Тот взвизгнул прямо как девчонка, вызывая у Саймона смех, когда снег завалился Джону за шиворот. — Ох, ты это зря, — МакТавиш с коварной улыбкой набрал снега в обе руки и слепил снежок, кидая его Райли прямо в голову. Светлая копна стала почти белой от налипшего снега и Джон не смог сдержать смех. — Ты вылитый снеговик, Сай! Саймон рассмеялся, мило щуря глаза и улыбаясь во весь рот. Джон заворожено смотрел, как его друг впервые так открыто и искренне смеется, чувствуя, как сердце сжимается в груди. Саймон стряхнул с волос снег, а шотландец так и смотрел, как тонкие длинные пальцы зарываются в копну волос пшеничного цвета, как медленно затихает смех парня. — Всё в порядке? — Райли уставился на притихшего и застывшего на месте МакТавиша, что смотрел на него слишком долго. — Что? А, да, конечно, — Джон вскочил, стряхивая с себя снег. Он сошел на дорогу, стараясь привести в норму дыхание. Сердце гулко било по рёбрам, а предательский румянец обжигал лицо. — Пошли домой, уже начинает темнеть. Саймон задумчиво кивнул, глядя в спину медленно отдаляющегося шотландца.

***

Запах печеного картофеля и пряной индейки забивался в ноздри, вызывая аппетит даже у приунывшего Джона. Он старался вести себя непринужденно, хотя ком невысказанных чувств не переставал сжимать горло невидимыми тисками. — Ты проиграл, пап, — Джон довольно улыбнулся, когда Райли поставил его отцу шах и мат. МакТавиш старший усмехнулся, протягивая руку парнишке, что неловко пожал её. — Давно меня никто не побеждал, — Льюис усмехнулся, протирая очки рукавом свитера, — ты смышленый парень, Саймон. — Спасибо, — тот смущенно улыбнулся. — Мальчики, ужин готов, идем к столу! — Послышался голос Кэролайн, и мужчина встал с дивана. — Пойдем, пацаны, — он по-отечески потрепал Райли по волосам и улыбнулся сыну, отходя к столу с бордовой нарядной скатертью. Саймон сел рядом с Джоном, чувствуя себя немного не в своей тарелке в узком семейном кругу. — Ох, чуть не забыла, — женщина вдруг встала из-за стола и вернулась через мгновение с бумажными разноцветными коронами. Она надела зелёную на голову мужа, голубую — на сына, красную аккуратно водрузила на светлую копну волос Саймона, а желтую оставила для себя. В руке у Райли оказалась хлопушка, и он повернулся к Джону, взглянув в его горящие голубые глаза. Шотландец нежно улыбался, чуть придвигаясь к парню, чтобы обхватить пальцами другой конец хлопушки. — Раз, два, три! Тихий хлопок и радостный восклик матери заставили Джона улыбнуться ещё сильнее. После ужина друзья сидели перед телевизором и смотрели какое-то рождественское шоу, наслаждаясь вкуснейшим шоколадным пудингом. Саймон хмыкал от глупости персонажей, а Джон снисходительно улыбался, поглядывая на того. Но у всего хорошего есть конец. — Думаю, мне пора домой, — Райли отрешенным взглядом посмотрел на часы, а шотландец только кивнул, чувствуя тихое разочарование. — Хорошо, я тебя провожу. Джон смотрел, как Саймон натягивает куртку, зашнуровывает ботинки, а внутри боролся с невыносимым желанием схватить парня за рукав, попросить остаться ещё ненадолго. — До свидания, Саймон! Спасибо, что пришел! — Женщина за спиной сына с теплой материнской улыбкой помахала гостю и удалилась, чтобы не мешать. — Пока, Джон, — Райли неуверенно поднял взгляд на него и махнул рукой, переступая порог. — Пока, Саймон. Я очень рад, что ты пришел, — шотландец с тоскливой улыбкой кивнул другу, уже собираясь закрывать за ним дверь, когда парень вдруг остановился на заснеженной дорожке. Он обернулся, на мгновение замешкавшись, а после в два широких шага оказался рядом с Джоном и стиснул того в объятиях. МакТавиш изумленно распахнул глаза, чувствуя крепкие руки на своей спине. — Джонни, спасибо, — Райли выдохнул ему куда-то в висок, обжигая нежную кожу горячим дыханием, — это было лучшее Рождество в моей жизни. Джон, опешив, сжал друга в своих руках, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

***

Проснувшись в приподнятом настроении, Джон свесил ноги с кровати и улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер. Он будто все ещё мог чувствовать крепкие объятия Саймона, его дыхание на своём виске и это, тёплое, ломающее рёбра:       Джонни. Улыбнувшись в предвкушении, он спустился в гостиную и поспешил к ёлке, под которой его ждал подарок. Родители, сидевшие на диване за просмотром телевизора, улыбнулись, увидев сына в приподнятом настроении. — Время распаковывать подарки! — Отец присел на колено рядом с ним, ожидая реакцию сына на подарок. Джон разорвал подарочную обертку и увидел коробку, с изображением фотоаппарата. — Не может быть… Подросток неверяще взглянул на родителей. — Ещё как может, сынок, — добро усмехнулась мать, ласково гладя его по волосам. МакТавиш ещё добрых полчаса возился с камерой, щёлкая на неё всё, что видел, когда вдруг вспомнил о подарке, что он приготовил для своего соседа. Надев разноцветную вязаную шапку, Джон с улыбкой выбежал из дома, держа в руках коробку, криво (но очень старательно!) обвязанную лентой. Оказавшись у потускневшей двери с облупившейся краской, он набрал в лёгкие побольше кислорода и нетерпеливо постучал. Через пару мгновений щелкнул замок и дверь распахнулась, а улыбка исчезла с лица подростка. — Ты ещё кто? — Неприятный на вид и плохо пахнущий мужчина с раздражением смотрел на незваного гостя, в то время как Джон старался придать голосу уверенности. — Я друг Саймона, можете его позвать, пожалуйста? — Незнакомец зло ухмыльнулся. — Этот говнюк здесь больше не живет, свалил сегодня ночью. — Но куда? — Джон ошарашено смотрел на мужчину, не веря своим ушам. — Восемнадцать ему исполнилось, вот он и свалил в армию. Всё, проваливай! Дверь перед лицом шотландца с грохотом захлопнулась, и он, будто в трансе, спустился с крыльца, роняя яркую коробку на землю. «Он здесь больше не живет.»

***