Друг детства

Возвращались они в гнетущей тишине. Джон устало откинул голову на стенку самолета, чувствуя себя неспокойно от того, что жизни его друга угрожает опасность. Когда он в последний раз видел Гаса, тот был совсем плох. Бледная, покрывшаяся испариной кожа, тонкая струйка крови, бегущая с уголка рта, и жуткий хрип при попытках сделать вдох. Крепкая дружба связывает этих двоих на протяжении уже пяти лет. Они успели прикипеть друг к другу, биться плечом к плечу под градом пуль, набить друг другу морды во времена, когда они ещё были эмоционально неустойчивыми новобранцами. Джон пытался себя успокоить тем, что этот засранец — тот ещё живучий сукин сын. Присутствие лейтенанта сбоку не добавляло душевного спокойствия. МакТавиш склонился к коленям, роняя лицо в ладони. Он не успокоится, пока не убедится, что Кайл жив и его здоровью ничего не угрожает. На спину легла ладонь, и Соупу не нужно было оборачивается, чтобы понять, кому она принадлежит. — Джонни, с Гасом всё будет в порядке. Пуля была далеко от сердца и крупных артерий. Он выкарабкается, — словно знал, что сейчас так давит на сержанта. Саймон заботливо погладил участок, не скрытый бронежилетом, успокаивая. Джон шумно выдохнул, прикрывая глаза и до крови расчесывая зудящие следы от укусов комаров на шее. Какие бы претензии у него не были к Райли, сейчас Соупа действительно успокаивали слова мужчины, а тёплая ладонь вызывала слабые мурашки в месте прикосновения. Лейтенант убрал руку, не давя на того и позволяя прийти в себя. Джон не помнит, как после сел прямо, а потом и вовсе уронил голову на крепкое, будто специально подставленное плечо, забываясь сном.

***

Райли мягко потряс спящего сержанта, придерживая его голову на своем плече, чтобы та не свалилась. — Ммм, — МакТавиш сонно разлепил глаза, смотря на покидающих самолет членов команды. Неловко потупил взгляд и отлепил висок от такого теплого и уютного плеча, не глядя в глаза лейтенанту. — Мы прилетели, пойдём. Думаю, о состоянии Гаса можно уже доложиться у Лассвел, — Соуп кивнул, чувствуя, что щеки немного печет. И печет не только щеки. Лицо странно горит, а тело ломит, когда он встает со своего места. Райли вытягивает руку, не давая покачнувшемуся сержанту упасть. — Ты в порядке? — Да, все хорошо, — Джон мотнул головой и поторопился забрать свои вещи, чтобы покинуть самолет.

***

В тот же вечер их собрали на брифинг. МакТавиш в пол уха слушал то, что рассказывал Прайс о ракетах, которые, как оказалось, были проданы американцами Гасану. Жирным знаком вопроса был помечен этот момент. Ракеты такой мощности и такого радиуса действия не валяются под боком у простых сошек. Кто-то действительно крупный и влиятельный стоял за продажей оружия террористам. Возможно (Соуп со страхом об этом думал) это было правительство. Джон старался держаться бодрячком, но голова нещадно гудела, а укусы крылатых тварей на шее начали набухать, превращаясь в один сплошной зудящий отек. Высокий ворот свитера, который натянул шотландец от того, что его морозило, скрывал тот ужас, что творился на его шее, однако взгляд лейтенанта то и дело останавливался на сержанте. Капитан закончил, оповещая, что завтра их отправят в Амстердам и Джон, кивнув, вяло поднялся с места. Тело сковывала слабость, и МакТавиш поспешил в свою комнату, списывая своё состояние на перенапряжение и усталость. Теперь его хотя бы не так сильно беспокоило состояние друга. Кайла уже прооперировали, и сейчас он находился в реанимации в стабильном состоянии. Плюхнувшись в кровать прямо в одежде, шотландец попытался забыться в спасительном сне. Но уже через несколько часов беспокойного и поверхностного дрема Джон проснулся со странным чувством удушья. Будто кто-то сдавил его глотку в стальной хватке, не давая сделать вздох полной грудью. Решив, что это уже странно, Соуп сунул ноги в тапки и вышел в коридор штаба. Медотсек, к глубокому сожалению и несчастью мужчины, находился в другом крыле здания. Внезапно Джон схватился рукой за стену, чувствуя, как подкашиваются ноги от слабости, и так некстати на его пути попался какой-то ебаный горшок с растением. Соуп успел лишь выставить локти, промычав от резкой боли во всем теле. Горшок упал на пол, с грохотом разбиваясь. Дверь, возле которой распластался шотландец, резко распахнулась, являя на пороге совсем не сонного Саймона. Джон вяло подумал, что тот проводил ночь не в постели, а за бесконечными документами. — Джонни? — Сдавленный выдох удивления быстро сменился беспокойством. Он перехватил тело МакТавиша рукой поперек груди и помог тому встать. — Мне… хуево, — Соуп обессилено обмяк в сильных руках, приваливаясь плечом к твердой груди. Джон уронил голову на плечо лейтенанта, горячо выдыхая тому в ключицы. Даже сквозь слои одежды Саймон почувствовал насколько горячим было тело шотландца. — Джонни, да у тебя жар. — Ага, меня будто в кипящий суп кинули, — вяло пробормотал. Райли вдруг решил проверить укусы насекомых на шее сержанта. Он оттянул высокий ворот теплого свитера и шумно выдохнул. Твою мать. Подхватил мужчину за плечи и чуть ли не понес на руках его до медицинского блока. Войдя в кабинет без стука, Райли уложил Джона на кушетку под удивленный взгляд медбрата. — У него жар и слабость, а на шее, — оттянул плотную ткань, открывая обзор на опухший участок кожи, — укусы каких-то насекомых. — Понял, сейчас осмотрю, — парень натянул смотровые перчатки и подошел ближе к МакТавишу, косясь на лейтенанта, что не собирался отходить от кушетки. Медик надел манжету на руку мужчины и долгую минуту вслушивался в ритм биения сердца. Задрал теплый свитер, оголяя загорелый пресс и грудь, и начал прослушивать легкие. Саймон чуть смущенно отвел взгляд от слишком идеальных кубиков пресса на болезненное лицо сержанта. — Тахикардия, гипертония, затруднение дыхания. Температура тела 103 градуса. — Глянул на Гоуста, подходя к своему столу. — Я вызываю карету скорой. Похоже, лихорадка вызвана вирусом, переданным от насекомого. Саймон кивнул, переводя взгляд на Джона. Тот тяжело дышал, свистящие хрипы пугали Райли, как и бледное лицо шотландца, что обычно отличался от британца ровным золотистым загаром. — Через пятнадцать минут будут, — медицинский работник кинул трубку на место и быстро направился к большому стеллажу, хватая с полок одноразовые пакеты со стерильными инструментами. Гоуст недоверчиво посмотрел на инструмент в руке врача. — Придется интубировать, отек сдавил дыхательные пути, — объяснил мужчина, когда лейтенант дернулся в сторону лежащего и почти не дышащего Соупа, чьи губы уже посинели. Саймон с необъяснимым страхом и тревогой смотрел, как вводят металический инструмент в глотку Джона, что никак не реагировал на манипуляции. В момент, когда пластиковая трубка входит в горло мужчины, Гоуст с облегчением слышит свист глубокого вдоха шотландца. — Помоги, — мужчина кивает на трубку, и дает лейтенанту занять его место. Саймон, слабыми и дрожащими пальцами (совсем не пальцами бывалого снайпера) обхватывает трубку, не давая той сместиться. Смотрит на бледное и покрытое каплями пота лицо Джона, и сердце сжимается от волнения. Легкая судорога охватила тело шотландца. Лейтенанту приходится обхватить другой рукой голову мужчины, чтобы трубка не сдвинулась, и он аккуратно трогает подушечками пальцев влажные от пота каштановые волосы. Те мягко скользят в руке, и Саймон осторожно зарывается в них. Он боится. Он ужасно боится за Джонни. Медик ловкими и отточенными движениями вводит в руку МакТавиша иглу, бросает в лоток использованный шприц и проверяет пульс Соупа, после чего идёт к столу, чтобы сделать звонок. — …Да, капитан Прайс, зайдите пожалуйста в мед блок, это срочно. Саймон кидает взгляд на медика и чувствует шевеление со стороны Джона. Слипшиеся от влаги ресницы подрагивают и медленно разлепляются, открывая болезненно блестящие голубые глаза. Он потерянно моргает и смотрит глазами полными страха и непонимания на Райли. — Док… — бросает обеспокоенный взгляд на мужчину, что тут же подрывается к ним. Джон вдруг дергает головой и поднимает руки к лицу с желанием вырвать трубку. — Джонни, тише… Мужчина в халате перехватывает запястья шотландца, крепко удерживая. — Держи его покрепче, скорая уже через пару минут будет здесь. — Джонни, все хорошо, — шепчет, вглядываясь в голубые омуты, в которых видит панику и страх, что будто ножом режут сердце. Ему больно видеть своего Джонни таким: слабым, испуганным и охваченным паникой. — Я рядом, всё будет хорошо… В кабинет врывается Прайс. Он о чем-то переговаривается с медиком, с нескрытым волнением поглядывая на сержанта. Джон всё ещё трясся, и Саймон переместил руку с волос на его дрожащие руки, успокаивающе гладя большим пальцем тыльную сторону. Через несколько минут действительно прибыла скорая. Двое крепких мужчин в спецодежде переместили МакТавиша на носилки, а Джон с испугом взглянул на британца, когда медики оторвали его от Райли. Лейтенант собирался выйти следом за медиками из кабинета, когда капитан положил руку на крепкое плечо. — Саймон, не нужно, — голос капитана был мягкий и ровный, хотя он все ещё был удивлен поведением лейтенанта по отношению к сержанту, с которым, как он думал, тот знаком ничтожные несколько дней. Райли напрягся и отвел взгляд. — Он в тяжелом состоянии, тебя не подпустят к нему сейчас. Саймон кивнул, сжав челюсти. Он поплелся в свою комнату, безуспешно стараясь не думать о худшем.

***

— Готовы? Загружаемся, — Прайс затушил тлеющий окурок и двинулся к вертолету, Гоуст слепо пошагал за ним, грузно заваливаясь на сиденье. Всё ещё ошарашенные случившимся сегодня ночью бойцы, не раскрывали рты лишний раз, а лейтенант не проронил ни слова. Только ходил грозный, как туча, да мял кулаки с ещё более устрашающим видом, чем обычно. Все его мысли сейчас были заняты шотландцем, и он понимал, что это не хорошо. Предстоит непростая миссия. В руках террористов находятся баллистические ракеты, которые они могут в любой момент направить в любую стратегически важную точку. Он должен быть собранным, чтобы не оплошать, но внутри все зудит от желания выскользнуть из вертолета прямо сейчас и отправиться к Джону. Гул двигателя, как ни странно, действовал успокаивающе, как и присутствие капитана рядом. — Саймон, ты сам не свой, — Прайс прервал молчание, говоря тихо, чтобы не привлекать внимание. — Почему ты так переживаешь за Соупа? В плане, я тоже беспокоюсь о нем, но… Гоуст едва заметно напрягся, сомневаясь, стоит ли рассказывать капитану. — Джон мой друг детства. Вздох удивления послышался со стороны мужчины. Такого Джонатан точно не ожидал. — Вот как. Теперь я понимаю, почему ты так беспокоишься за него, — положил руку на его плечо, по-отечески легонько сжимая. — Постарайся не накручивать себя. Ты нам нужен с ясной головой. Саймон запоздало кивнул, вновь погружаясь в свои мысли. Прайс отодвинулся к пилоту, чувствуя жуткую вину за то, что не рассказал Райли о настоящем состоянии сержанта на данный момент. Он не может. Точно не после того как он узнал о том, Соуп что-то значит для лейтенанта. Если расскажет, он уверен — тот выпрыгнет с парашютом из гребанного вертолета и направится к Джону. Он не может сказать Саймону, что Джон впал в кому.

***

Райли не мог сидеть на месте. Ходит туда-сюда по светлому коридору, не обращая внимания на боль от ушиба ноги, полученного на миссии. Нервно дергает рукой, когда слышит приближающиеся шаги. Женщина в халате и маске протягивает Райли одноразовый халат. — У вас десять минут. Посещения в реанимации запрещены, но вам повезло, что главный врач отошел, — Саймон благодарно кивнул, осознавая, что медсестра обрекает себя на возможные проблемы своим сочувствием к нему. Палата встретила прохладой и темнотой, нарушаемой лишь тусклым светом у кровати. Оглушающая тишина разрезалась тихим и неприятным писком аппарата жизнеобеспечения. На ватных ногах Райли подошел к койке, на фоне которой Джон выглядел неправильно хрупким и уязвимым. Трубка изо рта пугала, а бледность лица заставляла сердце болезненно сжиматься. Хотелось прижать к себе это слабое тело, сорвать все трубки, что обвивают его, взять на руки и унести подальше. Но он только смотрит. Писк с ровными интервалами подобен каплям, падающим на голову в изощренной пытке, холодным и заставляющим съежиться. А он смотрит. Грудная клетка поднимается и опускаются, вентилируемая аппаратом, не дающим Джону умереть здесь и сейчас. И осознание того, что жизнь сейчас остается в его теле только благодаря этому куску метала и пластика настолько ненавистна, что Саймон на мгновение зажмуривается, переводя дыхание. Глубокий вдох, и Райли делает последний шаг, упираясь бедрами в край кровати. Его рука в темной перчатке тянется к холодной ладони Джона. Пальцы нежно скользят по мягкой коже с редкими полосками шрамов, холод которой будто ощущается даже сквозь слой плотной ткани. — Джонни… С тяжелым выдохом словно вышла вся та тяжесть, что лежала токсичным осадком в лёгких все то время, что Саймон ждал этой встречи. В поисках Гассана, стреляя по его людям и перерезая им глотки, в мыслях Райли тянулся к несносному шотландцу с вызывающим ирокезом, а сейчас, оказавшись перед ним, ничего не мог сделать или сказать. Британец не особо верил в то, что люди, находящиеся в коме, могут что-то слышать и осознавать. Но ему очень хотелось, чтобы Джон знал, что он сейчас рядом. Мужчина пододвинул стул к кровати. Тяжело опустился на мягкое сидение и вновь взял в руки бледную ладонь, так трепетно, будто та из хрусталя. — Джонни, пожалуйста, живи. Выживи ради меня.

***

Сухой пыльный воздух царапал легкие, пока лейтенант грузил вещи на вертолет. Кровь под маской неприятно стягивала кожу лица, а выбитое плечо ныло тупой болью. Их здорово потрепали, но одну ракету они всё-таки смогли найти и уничтожить. Остались ещё две. — Черт, кажется у меня этот песок даже в трусах, — Роуч уже сел в одно из кресел, ослабляя ремни разгрузки и снимая шлем. — Трогаемся! — Капитан кивает пилоту и вертолет отрывается от земли. Прайс в нетерпении подсел к лейтенанту, стараясь не привлекать внимания остальных, — Саймон. Британец поднял тяжелый взгляд на мужчину. Плечи его были напряжены, но опущены, будто на них лежал невыносимый груз. — Я связывался с Лассвелл. Джон вышел из комы.

***

Первое, что ощутил Джон, когда пришел в сознание — это невыносимая головная боль и сдавленность горла, будто шею опоясывал ошейник с множеством тонких игл. Разлепив тяжелые веки, он тут же пожалел об этом. Яркий свет с незашторенного окна ударил по неподготовленной и отвыкшей сетчатке, вызвав новую волну головной боли. Горло слиплось от сухости, что-то на лице неприятно давило на кожу. Он поднял руку, которая, по ощущениям, весила тонну, и стянул кислородную маску с лица. Даже от слабых поворотов голова шла кругом, и на мгновение шотландец подумал, что его сейчас вывернет. Дав себе несколько минут, чтобы более-менее прийти в сознание, Джон попытался встать, вдавив локти в кровать. Но он тут же повалился обратно на подушку с болезненным стоном. Мышцы настолько слабы, что он просто не может встать. Так и оставаясь в лежачем положении, Джон уставился в потолок, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Он помнит, как упал в коридоре на пути к штабному врачу. Помнит… Саймона. Точно. Дернувшись, МакТавиш снова предпринял попытку встать. У него с большим усилием, но получилось сесть на кровати, от чего палата перед глазами закружилась в калейдоскопе. Саймон. Где он? Как он? Ведь они должны были отправляться на поиски Гасана и его ебучих ракет через сутки после возвращения. Джон, если быть честным, надеялся, что увидит Саймона в своей палате. Беспокойство за лейтенанта ударило в голову вспышкой боли. Ощущение, что болит каждая клетка мозга. Видимо, увидев изменения в пульсе пациента, в палату влетела медсестра, ошарашено смотря на шотландца. — Ох, вы наконец-то очнулись. Я сейчас приведу врача, — девушка выскользнула из палаты так же резко, как и появилась, поэтому Джон лишь заторможенно моргал, сидя на койке. Через пару минут дверь распахнулась, а по кафелю резво застучал плоский каблук. — Мистер МакТавиш, приветствую вас, — женщина средних лет с легкой сединой и яркими зелёными глазами встала подле кровати, помогая Джону изменить положение кровати, чтобы тот мог сесть, откинувшись на подушку. — Что… что случилось? — Шотландец выглядел абсолютно потерянным, поэтому врач поспешила его успокоить, садясь рядом на стул. — Вы были в коме, сэр, ровно неделю. К счастью, у вас до случившегося было крепкое и здоровое тело, поэтому вы справились с инфекцией гораздо лучше, чем многие другие. — Инфекция? — Джон тупо моргнул, стараясь унять головную боль надавливанием пальцами на виски. — Малярия. Она запросто могла унести вашу жизнь, но вы оказались крепким орешком, — женщина сдержанно улыбнулась. — Но, всё-таки, сейчас вам нужен отдых. Вы восстановитесь быстрее и возможно нам получится избежать осложнений, если вы будете выполнять все наши предписания. — Осложнения…? — Джон, — врач невесомо коснулась его плеча, тут же убирая руку, — давайте поговорим об этом позже. Сейчас вам нужно больше спать, чтобы дать организму восстанавливаться. — Стойте… могу я позвонить? Женщина, что уже отошла от кровати, обернулась, задумавшись на мгновение. — Да, конечно, сейчас вам принесут ваши вещи, — врач удалилась, а через пару минут медсестра принесла коробку с вещами, с которыми Джон сюда поступил. Выудив мобильник, МакТавиш со смущением осознал, что у него нет ни номера Прайса, ни Саймона. Слабыми пальцами он нашел в списке контактов Кейт Лассвелл. — Слушаю, — спустя несколько гудков мужчина услышал знакомый голос. — Кейт, это я, Соуп. — Ох, Джон, ты очнулся? — Голос женщины был искренне удивленным, а в тихом выдохе читалось облегчение. — Да, буквально минут пятнадцать назад. Команда сейчас на задании? — Джон в напряжении мял пальцы, чувствуя, как глаза слипаются от усталости. — Да, они как раз возвращаются сегодня вечером. — Гас. Как сейчас Гас? — МакТавиш искренне надеялся услышать, что того уже выписали с больницы домой. — Кайл в порядке. Насколько я знаю, его скоро выписывают. Впрочем, вы в одном госпитале. — Понял. А… с Гоустом всё хорошо? — Шотландец почувствовал смущение из-за своего вопроса. Казалось, Лассвелл на том конце удивленно хмыкнула. — Да, он выходил на связь буквально пол часа назад. — Хорошо… — Джон облегченно выдохнул и попрощался с женщиной, откидываясь на подушку. Слабость взяла своё, поэтому МакТавиш прикрыл глаза, так и засыпая в полу-лежачем положении.

***

Саймон вошел в палату, залитую закатным солнцем. Он огляделся, с облегчением отмечая, что Джон больше не обвит трубками, а аппарат для ИВЛ был отключен и отодвинут в сторону. Шотландец тихо спал на кровати, лежа на боку, а голова лежала на сложенных ладонях. Райли подошел ближе и присел на стул подле кровати. Первое, что бросилось Саймону в глаза — Джон похудел. Мышечная масса частично пропала за время пребывания в коме, щеки едва заметно впали, делая его вид болезненным. Он морщил нос во сне, хмуря брови, а британец гадал, что ему может сниться. — Не надо… — мужчина, все ещё находясь во сне, подтянул ноги к груди, становясь таким маленьким на кровати. Его дыхание сбилось, становясь частым и прерывистым. — Джонни, что такое? — Райли поднялся с места, осторожно кладя руку на слишком горячее и влажное плечо. МакТавиш вздрогнул, распахивая глаза и хватая ртом воздух. Его взгляд метался по палате и медленно фокусировался, пока наконец не распознал нависшего над ним человека. — Саймон… — Джон неверяще глядел на того, восстанавливая дыхание. Поморщив лицо от боли и слабости в мышцах, он поднял туловище и схватился за подставленную руку. — Джонни, не торопись, тебе лучше… Райли не успел договорить, как чужие руки сомкнулись на его шее. Теплое и тихое дыхание на ухо заставило покрыться кожу мурашками, а чужое тело тянуло вниз, вынуждая присесть на край кровати. Саймон притянул к себе непривычно худое тело, утыкаясь носом во влажные от пота волосы на макушке. Джона всё ещё лихорадило. Лёгкая дрожь сковала его тело, а руки судорожно цеплялись за лейтенанта, будто тот мог в любой момент исчезнуть. Он уткнулся лбом в твердую грудь, прикрывая глаза. — Как ты себя чувствуешь? — Саймон говорил тихо, нежно поглаживая того по спине поверх больничной рубашки. — Будто меня варят и переезжают на самосвале одновременно, — усмехнулся, перемещая руки на широкие плечи. Райли не нашелся в ответе и лишь крепче прижал к себе ослабшего мужчину. Хотелось поддержать и как-то облегчить его страдания, но он мог только держать его в своих объятиях, не давая завалиться обратно на подушку. — Если честно, я думал, что сдохну… Ай! — Не говори так, — прошептал, поглаживая место, которое секундой ранее ущипнул. — Я серьезно, — тон шотландца подтверждал его слова, — когда я не мог дышать, даже обрадовался, что последнее, что увижу в своей жизни — твою испуганную физиономию. Райли хрипло засмеялся, а Джон улыбнулся в складки темной куртки. — У тебя жар, нужно врача позвать, — Саймон порывался встать, но руки шотландца обхватили его крепче. — Нет, побудь со мной ещё, — и ещё чуть тише: — пожалуйста. Райли усмехнулся, но прижал к себе мужчину ближе, чтобы тот прижался лбом к его шее. Он будет рядом столько, сколько Джон того захочет.

***