Зеркало

— Veni ad me. Audite me! Ответа, как и в прошлые разы, не последовало. Ведьма тихо зашипела, ощущая, как её одолевает злость. Но кидаться больше она точно не собиралась. Хватит уже, набросалась на семь лет вперёд! Да, кстати, о неслухе. Как и планировала женщина, Арчи пошёл в местную школу. Оценки у него, само собой, паршивые, что неудивительно. Аментия не так давно научила его просто читать и писать. И это в одиннадцать-то лет! Но и сечь его никто не спешил, как было положено в школах. Видимо, опасались трогать ведьминского реб… тьфу, этого неслуха. Пацаненок возвращался поздним вечером, даже можно сказать, ночью. Но для колдуньи это скорее было плюсом, нежели минусом. Она практически целый день была одна! Всё почти вернулось на свои места. Почему почти? «Да чёрт его знает». Аментия сама не знала, что с ней происходит. Но понимала, что что бы это ни было — это неправильно. В её тёмной душе бушевало беспокойство. Кот протяжно мяукнул, отрывая от мыслей. — Чего тебе надобно? — хмыкнула ведьма. В ответ Либертас снова мяукнул и, потёршись об штанину хозяйки, растянулся на полу. — Пойдёшь со мной в лес? — усмехнувшись, поинтересовалась она. Кот, облизнувшись, наклонил голову набок. Пара жёлтых глаз сверкнула заинтересованностью. — Так пойдёшь иль нет? — скрестила руки на груди колдунья. Не получив ответа, ведьма пожала плечами: — Ну-с, моё дело предложить, — с этими словами женщина развернулась и, захватив с собой корзинку, ушла. Женщина вдохнула в лёгкие свежий морозный воздух. Аромат свежей зелени леса приятно щекотнул нос. Постепенно корзина тяжелела, наполняясь всё новой растительностью. Наклонившись за очередным ингредиентом будущего зелья, ведьма вдруг наткнулась на грибы. «Лисички, — хмыкнула Аментия. — Любимые грибы неслуха». Пацаненок постоянно напрашивался с ней в лес ради того, чтобы подсобрать лешьего мяса, как называла их сама ведьма. Немного поразмыслив, колдунья пожала плечами и потянулась к жёлтым грибам, чтобы положить их в корзину. Затем остановилась, внимательно рассматривая ножку гриба. А то помнила она, как однажды этот паршивец, не отличив настоящую лисичку от ложной, чуть было не съел не ту. Убедившись в правильности выбора, женщина положила грибы в корзину. — Может, грибной суп сварить? — задумчиво протянула колдунья. Аментия уже прикидывала, есть ли всё необходимое для этого блюда, как внезапно оборвала себя. «Какого чёрта?» Она действительно только что размышляла, как бы порадовать этого… неслуха?! Нет, правда? Почему? Как это вышло? Этот неясный ребёнок чуть меньше двух недель в её жизни! Почему ей не всё равно на него? Нет. Не может быть! Ведьма рьяно мотнула головой, будто ожидая, что странные мысли таким образом выпадут из ее головы. Выдохнула. Так, с ней все в порядке. Она просто… устала. С этими мыслями женщина выкинула грибы из корзинки и быстрым шагом направилась домой. Почти выйдя из леса, Аментия вспомнила: — Крапива! — воскликнула колдунья. — Вот ведь дырявая голова! Чертыхнувшись, ведьма вернулась. Наконец собрав все необходимое, она выдохнула, устало уставившись в небо. Уже давно было за полночь. Идеальную тьму нарушали сверкающие там далеко звезды и луна. К слову: — Сегодня полнолуние, — завороженно произнесла Аментия. Какое-то время женщина провела в тишине, глядя в небо. Как же это красиво! Кажется, ведьминское сердечко даже ускорило свой ритм. — Возможно… сегодня? — тихо прошептала колдунья. С этими мыслями ведьма вернулась домой и, кроме кота, никого не обнаружила. — Вот и где тебя черти носят? — вздохнула она, обведя взглядом комнату. Решив не откладывать (тем более, раз некому отвлекать), Аментия принялась за работу. — Veni ad me, — привычно произнесла женщина, глядя в котел. Зелье забурлило, но ответа не дало. На этот раз забурлило в ведьме. «Черт раздери!» Сколько же можно над ней издеваться? «И где этого недоноска в конце концов носит?!» Вот найдёт его и этой же крапивой выдернет. Нет, не потому что она переживает. И не переживает вовсе! Плевать колдунья хотела, чем этот неслух занимается, но поднимать-то завтра (а точнее сегодня) утром его в школу ей. А значит, пусть ложится спать в адекватное время. С закипающей от этих всех мыслей головой ведьма вышла на улицу. И где он может быть? Аментия зажмурилась, вспоминая всю ту ересь, которую с таким воодушевлением рассказывал ребенок. Итак, вышло около десяти мест, про которые рассказывал пацаненок. Женщина вздохнула и пошла в сторону одной из площадок, где любил проводить время Арчи. Бегло осмотрев ее, она пришла к выводу, что здесь парнишки нет. «Не может же он прятаться где-нибудь?» — хмыкнула ведьма. — «Ох, чертячья похлёбка, этот может». Детальный осмотр не дал другого результата, а потому Аментия пошла дальше. Обойдя таким образом все места, она так и не нашла паршивца! — Где тебя носит, несносный ребёнок? — прошипела колдунья. Ведьма шла по тёмной улице, размышляя, куда ещё мог пойти пацаненок. Взор женщины упал на озеро. Очень некстати вспомнилось, как Арчи восхищался им, мечтая искупаться. — Не мог же ты… — подходя ближе, пробурчала Аментия. — Я же говорила, что нельзя… Но чем меньше становилось расстояние между озером и женщиной, тем сильнее она убеждалась — мог. И сделал. — Чёрт раздери… Мальчик неподвижно лежал в воде. Колдунья подошла ближе и перевернула его на спину. Мёртвенно-бледное и холодное тело предстало перед ведьмой. — Вот ведь недоумок, — пробормотала женщина, пощупав пульс. Есть. Следом она надавила парнишке на живот, у того изо рта тут же полилась вода, а сам Арчи закашлялся. Он раскрыл глаза, с ужасом уставившись на ведьму, но смотрел он недолго — Аментия повернула его на бок, чтобы вытекала вода. — Те… — попытался что-то сказать пацанёнок, но у него не вышло. Мышцы парнишки сокращались, а тело дрожало от холода. Идти бы он не смог, а потому у колдуньи не осталось иного выбора, кроме как тащить его. Уже спустя минут двадцать мальчик был укутан и лежал в кровати. — Какого чёрта ты сделал? — прошипела Аментия. Арчи не ответил. Мальчишке было слишком холодно, он ощущал слабость. А потому вскоре уснул. Ведьма устало вздохнула, глядя на паршивца. Нет, ну надо же! Конечно, подобное не могло пройти бесследно, а посему уже скоро пацаненок был не холодным, как труп, а горячим, как печка. Температура неумолимо ползла вверх, пока наконец отметка не достигла «40,6» градусов, в то время как мальчик стонал и жался к женщине, ощущая, как ломит кости. — Пей, неслух, — вздохнула Аментия. — Тебе скоро полегчает. Как только температура спала, парнишка тут же отключился. Ведьма снова вздохнула и поднялась, наконец-то разогнувшись. Стоять на корячках было не самым простым испытанием для её спины. — Ещё котёл мыть, — устало произнесла она. — Vocasti, venefica?