Стынет в руках его нежное солнце

      Колонна машин остановилась около высокого частокола, окружавшего территорию общины под названием Хиллтоп. Над воротами была возведена смотровая площадка, с которой на Спасителей взирали дозорные. Не нужно быть гением, чтобы понять, насколько они «рады» видеть людей из Святилища. Но всё, что они могли делать — это давить в себе свою злость и обиду, своё бессилие и страх, ведь они прекрасно знали, чем может закончиться их неповиновение.       Карл впервые видел эту общину. Распахнувшиеся ворота открывали вид на достаточно крупный участок плодородной земли. Огромное здание, видимо, бывшее ранее музеем, располагалось у противоположной от входа стороны частокола. По правую сторону Граймс увидел несколько жилых вагончиков, самодельные грядки и даже кузницу.       Машины заехали на территорию общины, припарковавшись перед трёхэтажным зданием, из которого им навстречу уже спешил худой мужчина с проплешинами и редкими седыми волосами. К удивлению юноши, мужчина был одет в черный деловой костюм с голубой рубашкой. Учитывая то, какую одежду носили остальные жители общины, он выглядел очень комично, как свинья в апельсинах.       Выходя из машины, юноша увидел, что жители общины начали с опаской стекаться ближе к зданию, чтобы услышать, о чём будут говорить их лидер и лейтенант из Святилища. — Ох, здравствуй, Саймон, сколько времени прошло, — голос мужчины дрожал, а маленькие голубые глазки бегали от лица Спасителя к грузовым машинам и обратно, — честно говоря, мы не ожидали вас так рано, но всё готово, — тут же уточнил лидер Хиллтопа, речь его текла быстро и заискивающе, такая была у некоторых учеников в школе у Карла, когда те пытались подлизаться к учителю ради оценок, — я лично всё перепроверил и пересчитал… — Отличная работа, Грегори, я и не сомневался в твоём благоразумии…       Оставшиеся Спасители тем временем занялись погрузкой припасов в грузовики, задачей же Карла и ещё нескольких членов отряда состояла в том, чтобы следить за жителями Хиллтопа, чтобы те не натворили глупостей. Парень с интересом рассматривал окружающие его постройки: шесть жилых вагончиков, на ступенях которых сидели группки детей, что с опаской посматривали в сторону взрослых. Между этими самыми жилищами были протянуты верёвки, на которых сохло мокрое бельё. Всё в этом месте было пропитано какой-то умеренностью, казалось, что жизнь тут идёт совершенно в другом темпе. Да люди здесь тоже искали припасы, учились выживать в новом и опасном мире, но всё же жизнь здесь ощущалась иначе. Впечатление, пожалуй, портил лишь так называемый лидер общины — Грегори. Насколько он был неприятен для Карла внешне, столько же отвратительным он и казался внутри. Про таких отец парня говорил: «Мать родную готовы продать», — кажется, это описание подходит ему больше всего.       Размышления Карла были прерваны тихим диалогом, что услышал юноша среди зевак. — Приехали гиены… — Ага, ещё и щенков с собой привезли. Только посмотри на них, стоят тут как хозяева жизни. — И не говори. Мы тут батрачим в поте лица, чтобы они приехали на всё готовое?! Перебить бы их как бешенных собак… — Замолчи, — прервал одного мужчину второй, — тебя здесь не было, когда всё началось. Их лидер — вот кто бешенная псина. Он убивает людей без разбора и с таким удовольствием, что тебе и не снилось. Они перебьют нас всех в случае неповиновения. Да и оружия у нас нет, всё у них, — кивок в сторону Саймона.       Карлу было отвратительно выслушивать весь этот поток обвинений. Эти люди напоминали ему их соседа, что жил в конце улицы в старом и покосившемся доме. Тот всегда жаловался на несправедливость мира, на то, что всем всё достаётся либо по блату, либо они были «удачливыми сучьими детьми». Но даже малолетний Граймс понимал, что тот был готов обвинять и поносить дерьмом кого угодно, но только не себя. Не делающий ничего ради своего будущего так же, как и эти люди.       Карл упёрся взглядом в говоривших, казалось, что своими холодными глазами, в которых плескалось презрение вперемешку с отвращением, он проникал под кожу говорившим, заставляя тех замолчать на полуслове, буквально подавившись собственными словами. — Может, скажете тоже самое громче, чтобы все услышали. Или нет, давайте мы отвезём вас к Нигану, — медленно подходя к толпе, что расходилась, оставляя перед Карлом только двух говорунов, юноша смотрел им в глаза, как хищник, что был готов вцепиться в незащищённое горло и разорвать его в клочья, напившись горячей кровью, — и вы, отважные мятежники, выскажете всё, что думаете, глядя ему в глаза. И ведь вы будете достаточно храбры, чтобы не обделаться в процессе, так ведь? И, конечно же, он оценит ваш поступок и даже позволит познакомиться поближе с Люсиль. Вот только я не уверен, что это знакомство вам понравится.       Только договорив, Граймс осознал, какая тишина стояла вокруг. Молчали даже Саймон и Грегори, слушая монолог парня. Никогда ещё на Карла не было направленно только взглядов, он не мог упасть в грязь лицом, только не сейчас. Перед внутренним взглядом парня предстал Ниган: его высоко поднятая, в любой ситуации, голова с широкой и самоуверенной улыбкой, широкий разворот плеч, спокойствие и приличная доля высокомерия во взгляде и в любой его позе.       На мгновение прикрыв глаза и собрав мысли в кучу, юноша совершенно другим взглядом посмотрел на окружающих. В светлых голубых глазах, в которых, казалось, отражалось само небо, не было ни грамма тепла. Этот взгляд был как замороженный океан, скрывающий в себе много тайн и загадок. Ледяные иглы пробирали до костей, оставляя ощущение мороза по коже.       Смело направив взгляд на каждого окружающего, он словно пронзал их до самых глубин. Отражая в своих глазах холодное сияние ночного неба, он заставлял окружающих чувствовать угрозу и неизвестность.       Слегка опущенные брови придавали его лицу выражение строгости и решимости. Уголки его губ были опущены вниз, как будто он готовился к борьбе, готовый на все, чтобы защитить себя или своих близких, а к их числу относился каждый житель Святилища. И ни одна мразь не смеет оскорблять его семью. Каждый человек в Святилище был для него как семья, даже противный Джек, и он был решительно настроен защищать их любой ценой. Независимо от того, кто или что стояло на его пути, он готов противостоять всему и всем, кто посмел бы оскорбить или навредить его близким: Киту, Сэм, Майлзу, Тайлеру… Нигану. — Если вы думаете, что веса ваших яиц хватит, чтобы справиться с последствиями, то вы сильно ошибаетесь. Только и можете ныть и плакать о том, как несправедливо обошлась с вами жизнь. Так вот, я вам скажу, она такая со всеми. Только если одни учатся выживать и приспосабливаться, то другие умирают. От пули или от укуса ходячего, это уже не важно, но запомни вот что, будешь открывать свой хавальник,где не нужно, я прострелю тебе твою тупую бошку, понял?       На плечо юноши опустилась рука Саймона, мужские пальцы сжались на футболке, а после ободряюще похлопали. — Отлично сказано, парень. Этим мудакам нужно лучше думать о том, что они говорят и перед кем, как считаешь? Или, может, стоит пустить одному из них пулю в лоб, чтобы остальные думали, прежде чем открывать свои рты и вываливать из них своё вонючее дерьмо.       Карл обратил внимание, как напряглись люди вокруг после слов Спасителя. Граймс понимал, то, что предлагал Саймон, было жестоко, но, возможно, необходимо. Каждый в их мире выживает как может: один или с группой людей ищет припасы для выживания или забирает у других. Разница лишь в силе. И порой эту силу необходимо показывать.       Щелчок предохранителя нарушил образовавшуюся тишину. Жители общины в ужасе отшатнулись, образовав рядом с мужчинами зону отчуждения. Рукоять пистолета холодила кожу, а дуло уже смотрело в лоб самому говорливому.       Сложно ли убить человека? С физической точки зрения — нет, а вот что касается моральной, уже другой вопрос. Карл иногда задумывался над этим вопросом, наблюдая за очередной казнью в Святилище. Каждый раз видя, как Ниган прерывает жизнь другого человека, юноша задумывался, а сможет ли он так? Пустить пулю в лоб, перерезать глотку, разбить голову битой.       Мгновения, казалось, растягивались в часы. Видеть, как в глазах человека напротив появляется ужас, взгляд, направленный на дуло пистолета, поднятые вверх руки. Ему осталось только лечь на спину и показать живот, словно говоря: «Я не опасен!»       Птицы слетели с деревьев, напуганные резким звуком. Бродячие по округе мертвецы обратили своё внимание на выстрел и стали сбредаться к источнику звука. И лишь люди молчали, не желая услышать второй.

***

      Столы на первом этаже были сдвинуты к стенам вместе со стульями. Корзинки со свежими овощами и фруктами стояли на узорчатых скатертях, вместе с кувшинами чистой воды и бутылками с домашним вином, привезённым из Королевства.       В углу стояло несколько бензиновых генераторов: к одному было подключено основное освящение и гирлянды, к другому несколько колонок и музыкальная установка. Новобрачные танцевали в центре зала, делясь с присутствующими своим счастьем. Дети носились от одного стола к другому, загадывая взрослым загадки, и за каждую неотгаданную получали угощения. А если учесть, что мелкие где-то достали сборник загадок, где под взрослой оберткой находились невинные детские ответы, то старшие от души смеялись над ними и с удовольствием отдавали сладости.       Карл стоял около стены, с удовольствием вгрызаясь в сочную мякоть спелого яблока. Молчаливым наблюдателем он смотрел за танцующими, но мыслями был всё ещё в Хиллтопе, несмотря на то, что прошло уже больше недели. Хотя его руки и были вымыты с десяток раз после приезда, ощущение крови всё ещё было на коже.

Он убил человека.

      До этого ему доводилось убивать лишь ходячих, но было ли это сложнее? Он убил не ради самообороны или в попытке защитить свою жизнь, а в назидание. Тот человек не сделал ничего лично ему, но мог стать угрозой для его общины.       Юноша прекрасно помнил, каким отвратительным было то чувство, что захлестнуло его по возвращении. Сколько времени он провёл в обнимку с унитазом, опустошая свой желудок от съеденной с утра пищи. Как он сидел, опустившись на холодный кафель, сложив руки на ободок унитаза и уткнувшись в них лицом, сдерживая рыдания. Карл не плакал с того самого дня, как убил свою мать.       Долгое время после её убийства, он просыпался ночью от кошмаров. Задыхаясь от ужаса и собственной беспомощности. Всё изменилось с приездом в Святилище. Его вновь окружали люди, которым он был небезразличен, те, что заботились о нём и опекали, учили. Эти люди стали для него новой семьёй, и он был обязан сделать всё возможное для их безопасности.

Он поступил правильно.

«Я поступил правильно. Так было нужно. Я поступил правильно, так нужно. Я поступил правильно. Я поступил правильно… Япоступилапрвильнояппоступилправыильно!» — Карл! — из раздумий юношу вывел громкий окрик. Девушка, стоявшая напротив парня, смотрела на него с упрёком. Судя по всему она уже не в первый раз пыталась дозваться до него.       Обратив взгляд на Сэм, Карл заметил, что девушка сегодня принарядилась. На ней было красивое платье светло-голубого цвета, оно, конечно, больше походило на сарафан, но в условиях их нынешней жизни оно выглядело более чем празднично. Узкие лямки открывали красивые округлые плечи с тонкой светлой кожей. Юбка едва прикрывала розовые коленки, а волосы девочки были заплетены в аккуратную косу, судя по всему помогал кто-то из старших. — Может, ты всё же соизволишь проснуться и ответишь на мой вопрос, а? — На какой? — Ты меня даже не слушал? Серьёзно, Карл? И о чём ты таком офигенно важном думал, что решил на нас забить? — Оставь его, Сэм. Там явно что-то интереснее твоих сплетен о Барбаре и Саймоне, что пытается за ней приударить, — справа от Граймса стояли близнецы. Парни не стали выряжаться, в отличии от подруги. На них были одеты синие джинсы и обычные футболки с той лишь разницей, что на Майлзе была синяя, а на Тайлере — голубая, которая, как успел отметить Карл, хорошо подходила к платью Сэм. — Да ну вас. Кстати, — взгляд девушки быстро сменился с осуждающего на заговорщический, — Кит стащил несколько бутылок вина, — произнесла она тише обычного, — Так что предлагаю взять закусок и пойти к нему. — Думаешь, это хорошая идея? — А почему бы и нет, — Тайлер пожал плечами и кивнул брату, — Карл, вы с Саммантой идите к Киту, а мы с Майлзом возьмём поесть. — Ладушки, яички. Пойдём, ковбой, заскочим ещё в одно место по дороге.       Проходя мимо столов, Карл обратил внимание на центральный стол, за которым сидели Ниган и лейтенанты. На коленях мужчины сидела молодая девушка в коротком чёрном платье, её светлые волосы были аккуратно уложены, а на милом личике лежал легкий макияж. Одна из жён Нигана была очень похожа на Сэм.       Помимо их схожести, юноша заметил ещё одну деталь, что ввела его в ступор и заставила остановиться. Рука мужчины находилась между ног девушки, парень точно не видел, что происходит, но обратил внимание на другое. Кисть мужчины неторопливо двигалась, то ли просто поглаживая нежную кожу или делая что-то ещё. Тогда уже помимо миловидности и красоты, Карл заметил кое-что другое. Нижняя губа блондинки была прикушена, на щеках горел румянец, а расфокусированный взгляд был направлен на мужа.       Не сказать, что Карл был удивлен поступком лидера. Всё же он уже знал, чем могут заниматься мужчина и женщина, да и не только она, за закрытыми дверями. Но вести себя так, посреди огромного количества народа. Мысли юноши были прерваны взглядом, что смотрел с насмешкой прямо на него.       Карие глаза пересеклись с голубыми, словно бросая последним вызов. Этот момент был наполнен напряжением, словно воздух заряжен электричеством. Каждое движение, каждый взгляд были настолько интенсивными, что казалось, будто вокруг них замерло время. И казалось, что уже не важно, что там Ниган делал между ног у той девушки. Всё как будто остановилось, умерло и только глаза оставались живыми, передавая все эмоции и тайны, которые скрывались внутри каждого из них. Они переплелись, словно два магнита, не желающие отпускать друг друга. Кто же первый сдастся в этой дуэли?       Но это молчаливое противостояние было нарушено схватившей его за руку Саммантой. Той было всё равно на то, что происходит вокруг неё. Девушка тянула юношу за собой, выводя его из наполненного людьми зала. Карл лишь затылком чувствовал направленный на него взгляд манящих глаз.       Пройдя дальше по коридору, пара остановилась около уборной, где Сэм и попросила её подождать. Парень прислонился к стене и стал обдумывать то, чему только что стал свидетелем. К чему была эта игра в гляделки. На коленях лидера была красивая девушка, которая явно наслаждалась его вниманием. Вот только оно было направленно не на неё. Юноша никогда не считал себя уродом, но и писанным красавцем не был. Так откуда такое внимание к его персоне, непонятно.       Возможно, Нигану просто нравилось его дразнить и всё. Граймсу было трудно понять, о чём думал их лидер. Порой ему казалось, что он его понимает, но спустя мгновение в голове лишь мысль: «А какого чёрта?»       Из уборной вышла Сэм, поправляя складки на юбке. Юноша заметил, что длина подола стала короче, несильно, но всё же. — Для Тайлера стараешься? — Ой, завались. И что с того? — Ничего, совершенно ничего. Мне всё равно, если вас обоих всё устраивает, то я не имею ничего против. Главное будьте аккуратны, не хотелось бы становиться «дядей Карлом». — Ой, да иди ты на хер. — Только после тебя, дорогая, — девушка попыталась ударить юношу, но тот, увернувшись, побежал от неё по коридору.       Выбежав наружу, парень и девушка направились в сторону ангара, за которым их уже ждал Кит. Рыжий расположился на одной из расставленных по кругу коробок, в центре которых стоял импровизированный стол. Около него были две бутылки вина и пять стаканов. Можно было бы и не заморачиваться, но, похоже, ребята решили обустроить всё с толком. — Привет, ребят, что-то вы долго. Успели развлечься? — Привет Кит, — Карл подошёл к другу и обнял его. Несмотря на то, что встречаться они стали реже после того, как рыжик начал жить отдельно и всё больше времени проводил в столярке, между парнями поддерживались очень тёплые и дружеские отношения. — О, кто-то очень соскучился. Я тоже рад тебя видеть, Карл, — обняв юношу в ответ и похлопав того по спине, Кит отстранился и указал на коробки, служившие стульями, — располагайтесь.       Несколько минут спустя из-за поворота показались близнецы, в руке у каждого было по тарелке. Поставив их на самодельный стол, парни уселись рядом. Закуской им послужат свежие лепёшки, разнообразные фрукты и овощи и даже кусочки жареного мяса. У кого ребята их выменяли, осталось неизвестно, но это было чудесно. — Итак, господа… — речь Кита была прервана покашливанием Сэм, — и дама. Блин, давно мы так не собирались, столько сказать хочется, аж не знаю, с чего начать. Во-первых, я очень рад тому, что мы тут все собрались, а ещё хочу поздравить Тайлера и Самманту, ребят, мы за вас очень рады, вот серьёзно. Надеюсь, у вас всё будет круто! — Блин, рыжий, такое чувство, что свадьба сегодня у нас, а не там в павильоне, — усмехнулся Тайлер, обнимая за плечи маленькую, по сравнению с ним, Сэм. — Не, ну а вдруг мы однажды погуляем и на вашей свадьбе. Я чур буду свидетелем! — Засмеялся Кит, разливая вино по стаканам.       Воздух наполнился сладким ароматом вишни и ежевики. Насыщенного цвета напиток красиво переливался в стакане. Карл помнил, как в детстве тайком от родителей попробовал вино, что осталось в бокале дяди Шейна. Это было ужасно: горький привкус, неприятное жжение в горле, что аж кашлем пробрало. Как могло что-то такое красивое и вкусно пахнущее быть таким невкусным. И вот, глядя сейчас на напиток, парень думал о том, чтобы дать ему второй шанс.       Взяв в руки стаканы, ребята дружно чокнулись ими и отпили. Приятная сладость коснулась языка Граймса, оставляя тепло во рту и стекая вниз по горлу, согревая тело и опустошая разум. За первым был второй, а там и третий. Ребята весело болтали, обсуждая происходящие в Святилище события и сплетни. Карл же спустя несколько стаканов почувствовал нечто странное.       Всё мысли и переживания отошли на второй план: переглядки с Ниганом, убийство человека в Хиллтопе и даже тот странный разговор с Майлзом на прошлой неделе. Всё уже казалось таким далёким и неважным.       Кит напевал какую-то песню, что-то из джаза, если Карл правильно всё понимал. Тайлер давно кружился в танце вместе с Саммантой, то ведя её в неком подобии вальса или же держа её за талию, кружил в воздухе. Девушка же громко хохотала и прижималась к парню, обнимая его за шею.       Карл с улыбкой наблюдал за друзьями, периодически прикрывая глаза, наслаждаясь теплом, разливающимся внутри, пустотой в голове и смехом друзей.       Тёплая и крупная рука скользнула по его талии. Открыв глаза, Карл повернулся и посмотрел на Майлза, что сидел явно ближе, чем это было в самом начале. Они соприкасались бёдрами, и рука парня была на талии Граймса, почти касаясь края брюк. Горячее дыхание опалило ухо, заставив толпу мурашек пробежать по спине. — Пойдём прогуляемся? — голос Майлза звучал тихо, но с непривычной для парня хрипотцой. Не до конца понимая, что от него хочет друг, Карл кивнул и поднялся с коробки, слегка пошатнувшись, но придерживаемый крепкими руками юноши.       Обойдя ангар, парни вышли к забору, укрываемые от глаз друзей высокими стенами здания и темнотой ночи. Прислонившись спиной к прохладному металлу, Карл снял с себя шляпу и положил на стоящую рядом бочку. Ночной ветер приятно остужал горячую кожу. Широкие руки легли на талию парня, поглаживая большими пальцами по животу.       Открыв глаза, Карл упёрся взглядом в широкую грудь, что перекрывала собой весь обзор. Чужая рука обхватила подбородок парня, приподнимая лицо. Карие глаза смотрели на юношу с трепетом и нежностью. Карие… Цвет другой. Не такой глубокий и проникновенный. Они были красивыми, но такими… обычными. В них не было того огня и уверенности. Они как копия, что пыталась походить на оригинал.       Горячее дыхание коснулось губ. Крепкая ладонь, покрытая мозолями от долгих тренировок, коснулась щеки. Она казалась прохладной в сравнении с кожей самого Карла. Потянувшись за этой свежестью, парень потёрся щекой о подставленную руку. — Какой же ты… Карл… — Какой? — Противоречивый… Вот смотришь на тебя и… то ты такой холодный и отчуждённый, а то горишь как костёр. Освещаешь всё своей улыбкой и согреваешь… Я так давно наблюдаю за тобой и, блядь, — речь парня была быстрой, и он то и дело сбивался с мысли, но продолжал говорить, словно боясь потерять смелость высказать всё, что думает. — Я… ты так давно мне нравишься, Карл.       Расстояние между губами было всё меньше. Одно дыхание на двоих, запах ели, что наполнял ноздри Карла. Аромат, что ассоциировался с Майлзом. Хвойный лес и прохлада, что вторглись в личное пространство юноши.       Карл не знал, каким должен быть первый поцелуй. В кино это всегда выглядело нежно и красиво. Нежность прикосновений, тела, что сливаются в едином танце, и любовь, что сквозила в каждом касании. Это должно было стать чем-то волшебным и запоминающимся, тем, о чём ты будешь вспоминать всю жизнь с приятной истомой. Но…

Это было мокро.