Две души на лепестках любви

Пролог

В Юньмэнском царстве, в Поднебесном государстве, жила-была принцесса Цзян. Как и многие принцессы, она была красивой, но вздорной и капризной. Поначалу принцы из соседних царств хотели взять ее в жены, но своевольный характер принцессы никто не мог долго выдержать, и претенденты на ее сердце быстро отступали. Тем более, была у принцессы дурная привычка — замахиваться хлыстом. Как что не по ней, так хрясь по спине. И никто в ее землях не мог возразить, ведь она была там полноправной владычицей и единственной наследницей знатного рода. Распугав всех женихов, осталась принцесса невинной девой, хоть и стукнуло ей уже тридцать семь годочков. Конечно, если копнуть чуть глубже, когда принцессе стукнуло семнадцать лет, не была она столь суровой, хоть и обладала ворчливым нравом. И семья у нее была: царь-батюшка, матушка-царица, грозная девица (от нее то хлыст и достался по наследству), да старшая сестрица, не в пример младшей покладиста да мила, и по хозяйству умела. Еще в семье жил приемыш один. Подобрал его царь-батюшка на улице, да привел в свой терем, и велел относиться к нему как к члену семьи. Царица его тут же невзлюбила. Не буду говорит ему мачехой, даже не проси! Взревновала вздорная женщина, да мыслями черными ее головушка покрылася: «От полюбовницы ребенок, иначе зачем приволок выродка». Но батюшка-царь от наветов отнекивался: «Не имею отношения к его рождению, из жалости к сиротинушке взял в свой терем». Гнев царицы все равно не утихал, может, и не без основания она ерепенилась. Слухами то дурными царство полнилось, поговаривали бояре со злым умыслом: «Мол, сынок то небось царский он, бастард по-нашему». И поэтому ничего не оставалось царице, как воспитывать этого приемыша, да прохаживаться по его спине кнутом тяжелым, дабы знал он свое место у ног хозяев добродетельных. Но старшая сестра нашей вздорной принцессы, луноликая красавица с добрым сердцем, сразу же пригрела маленького сироту, и тот привязался к ней всей душою. Ну а наша принцесса, которую вмиг по велению царя-батюшки лишили ее трех любимых питомцев, взъярилась и поругалась с этим приёмышем. Какое ей дело до того, что он боится собак? Не ее это забота! Выгнала она в ночь наглеца, пригрозив напустить на него собачью свору. Но на помощь пришла сестра старшая и помирила она младшую принцессу и найденыша. Долго ли, коротко ли, время шло, и сердце принцессы совсем оттаяло. Привязалась она к найденному юноше и одарила его своей дружбой заветною. Был он весел, недурен собой и талантлив. И хоть порой злилась на его выходки принцесса Цзян, но ничего не могла поделать с собой и прощала его так же быстро, как волны бурной реки уносят невесомый листок дерева. Жили они втроем не тужили, как неожиданно налетел на их царство Змей Горыныч, да спалил все дотла. В огне том сгорели и матушка, и батюшка юных принцесс, оставив детей сиротами. Матушка-царица, перед самой смертью, отдала свой фамильный хлыст младшей дочери, благо старшая гостила у бабушки и не видела того боя страшного. Обняла она на прощание кровинушку свою, а подкидышу, ненавистному, наказала строго-настрого беречь ее детей да глаз с них не спускать. Возвела она приблудного в ранг оруженосца. Да одарив свое дитятко последним взглядом, пошла сражаться с Кощеем, что был на службе у Горыныча. Да так и сгинула в пламени сражения. Остались молодые люди втроем, и были какое-то время опорой друг для друга. Змей Горыныч тем временем не унимается — буйствует. Мало ему одного царства захваченного, ему все подавай. Пришла война в Поднебесную, затопила все пожарами да людскими потерями. Плач разносился до небес, и дым все кругом заволакивал. Да кто же справится со Змеем ненасытным? Тем более, на подпевках у него Кощей, Леший да Баба-Яга. Выходили на бой с ним богатыри былинные, разили его мечами булатными, да никак одолеть не могли. Разлучила война и троицу сирот. Захватили в плен принцессу младшую, а злобный Кощей вызвался ее сторожить. Нравилось мучить ему молодых девушек, потому что по-другому не мог он прикрыть немощь свою мужскую. Колдовскими штучками лишил Кощей принцессу врожденного дара, а с ним она потеряла и все свои царские привилегии, превратившись в простую смертную. Не выдержав унижения, решилась она покинуть бренную землю, но верный оруженосец и друг детства спас ее, отдав весь огонь своей души. А сам, оставшись в тени, не раскрывая своего поступка, тайно мучался, пытаясь найти себя и свое место в этом сказочном мире добра и зла. Постепенно запутываясь в темных сетях, он из доброго молодца превратился в угрозу всему Поднебесному государству. Создав могущественный артефакт, юноша помог богатырям одолеть Змея Горыныча с его нечистью. А потом и сам стал врагом для всех них. Не нужны им были столь могущественные богатыри, тем более с кривою дорожкою. Пошли они на некогда доброго молодца войной, в которой случайно сгорела и его любимая названная старшая сестра. Вот эту потерю юноша уже не выдержал, и сам пал лютой смертью, так что клочка его на этой землице не осталося. Умер он, так и не узнав, что в этом подлунном мире был человек, который не ненавидел его, а искренне любил. И больше всех горевал о его кончине безвременной. А наша принцесса, которая и так не обладала хорошим нравом, еще больше ожесточилася. Оставшись совсем одна, она винила во всем когда-то верного оруженосца и товарища ее детских игр, к которому была всей душою привязана. Не зная о его благородном поступке, принцесса Цзян считала юношу предателем и виновником всех бед ее погибшей семьи. От любви до ненависти… Этот шаг очень быстро убрал из ее души былую привязанность. Но вот знала ли наверняка сама принцесса, какие чувства она питала к товарищу ее детских игр… Но мы-то с вами точно знаем, что какой бы капризной принцесса ни была, да к какой сказке ни относилась, к ней обязательно приедет прекрасный принц на белом коне, и у них в финале все будет хорошо! Так могла бы звучать сказка по «Магистру дьявольского культа», но у нас другая история…

***

Ваша покорная слуга, мои дорогие читатели, сделала эту вводную часть в виде сказки, дабы показать мотивы этой работы. Хочу сразу заметить, что упоминание главы Цзян в качестве принцессы — всего лишь метафора. Интересные сказки — мое любимое чтиво. Добро побеждает зло — как это наивно и одновременно прекрасно! Но чем старше становишься, тем яснее понимаешь: сказка сказке — рознь. Помню, в детстве я читала «Волшебник Изумрудного города» Александра Волкова — все семь книг полного восторга. Как я желала попасть в Волшебную страну, но, увы, жила обычной жизнью. Еще одна книга, поглотившая меня, — «Гарри Поттер». Да, да, и я не обошла стороной ее магическое притяжение. До сих пор эти книги красуются у меня на полке в переводе «Росмэн». Сокровище, которым я дорожу. Далее — трилогия Кассандры Клэр «Адские механизмы». Очередная сказка о выдуманном мире сумеречных охотников. Хороша! Отношения этого «тройничка» тронули мое сердечко. Что греха таить, перечитывала два раза. Ну а сейчас настала очередь китайских «сказок» о прекрасных заклинателях с bl-отношениями, что тут скажешь — я пропала. Ха-ха-ха. «Ну раз я люблю сказки, так и напишу с подтекстом на них», — решил автор и взялся за перо. Поэтому будьте снисходительны к некоторым банальностям в этой истории. Мне без них никак не обойтись, рассказывая «сказку» про «принцессу Цзян». Как говорится: «Не любо — не слушай, а врать не мешай».

***

На Совете кланов, как всегда, было оживленно. Сейчас, когда никто не занимал пост верховного заклинателя, все пытались казаться важными и мудрыми и, перекрикивая друг друга, делились своими мыслями. Лишь представители крупных орденов сидели тихо, не вмешиваясь в общий гомон. Глава клана Цзян, со своего места, весьма недовольно взирал на это сборище заклинателей. Они напоминали ему свору тявкающих шавок, которым брось кость, и они за нее перегрызут горло. Цзян Чэн ходил на эти собрания исключительно ради Цзинь Лина, но ему он об этом, естественно, не говорил. Переведя взгляд на племянника, сидящего с надменным видом, Цзян Ваньинь ничуть не усомнился — ему эти собрания так же не нравятся. Ведь юный глава Цзинь прекрасно понимал: многие из присутствующих хотели прибрать его орден к рукам. Лань Сичэнь, глава Облачных Глубин, на этом Совете кланов был немного рассеян. Он только недавно вышел из длительной медитации и еще не обрел былую уверенность и контроль. Его мысли были не собраны, а разбитое сердце, познавшее сильное разочарование и обман, кровоточило. Главе Лань совершенно не хотелось находиться в ордене Ланьлин Цзинь, в котором, по давней привычке, проходил Совет кланов. Эта до боли знакомая обстановка навевала на него мрачные мысли. Лань Хуань, пытаясь переключиться, вспоминал времена, когда он еще не познал горечь утрат. Воображение Цзэу-цзюня вернуло его в год, когда в ордене Гусу Лань проходил обучение молодой Вэй Усянь. Вот бы вернуться в тот год и все исправить, — невольно подумал Лань Сичэнь. Почему ему пришла в голову эта, в общем-то, бесполезная мысль, он не знал. В последнее время Цзэу-цзюнь был рассеян, и дядя неоднократно делал ему за это выговор. Глава Лань вздохнул и невидящим взором посмотрел на галдящих заклинателей. Лань Хуань, пребывая в своих мыслях, совершенно не заметил устремленный на него внимательный взгляд, который взирал на него с хорошо скрытой жалостью. Цзян Чэну тоже не терпелось убраться отсюда, и он хотел было уйти, но зацепился взглядом за растерянного главу Лань. Тот выглядел бледным и как будто исхудавшим. Едва заметные тени залегли под его глазами, указывая на плохой сон первого нефрита. Глава Цзян тут же подумал о причинах такого вида Лань Сичэня, и в его суровое сердце прокралась жалость. Цзян Ваньинь, наверное, был единственным человеком в этом зале, который сполна мог понять состояние главы Лань. Кому, как не ему, знать это чувство разочарования и боли, поселившееся сейчас в сердце Цзэу-цзюня. И хоть Цзинь Гуанъяо был справедливо наказан за злодеяния, но, зная утонченную натуру Лань Сичэня, глава Цзян понимал — он все равно тяжело переживал его смерть. Когда споры в зале достигли предела, кто-то недовольно крикнул: — Ну, предложите свое, раз мое не нравится! Мысли главы Лань были далеки от собрания: он находился в Облачных Глубинах двадцатилетней давности. Поэтому, хоть вопрос был адресован явно не ему, Лань Сичэнь все-таки ответил. — Предлагаю возобновить обучение учеников в клане Гусу Лань, — выпалил он, как будто во сне. Потом, придя в себя от своих же слов, Цзэу-цзюнь наконец очнулся. Стояла тишина, все смотрели на главу Лань с удивлением. А тот, поняв, что сказал, не собирался теперь отступать. Мягко улыбнувшись, Лань Хуань продолжил: — Приглашаю на обучение в наш орден всех желающих учеников. Давайте возобновим эту традицию. Заклинатели не жаждали отправлять своих учеников в орден Гусу Лань. Тем более, сейчас там проживал Вэй Усянь. Поэтому никто не проявил заинтересованности, но и открыто отказать такому могущественному клану никто не посмел. Отговариваясь ничего не значащими фразами: «Спасибо за приглашение», «Мы это рассмотрим», «Обязательно подумаем», заклинатели уже хотели вернуться к обсуждению предстоящих ежегодных соревнований между кланами, но тут внезапно раздался грозный голос главы клана Цзян: — Я согласен с предложением главы клана Лань, — довольно громко сказал он. — Обучение в Облачных Глубинах всегда было престижным занятием, и сейчас молодому поколению совершенно не помешает научиться хорошим манерам. Грозный взгляд Цзян Чэна неспеша обвел всех присутствующих, Цзыдянь на его пальце засверкал, выдавая нетерпение хозяина. — Ланьлин Цзинь тоже согласен, — громко сказал Цзинь Лин, поддержав дядю и Лань Сичэня. Остальные подхалимы также решили присоединиться. Тут и там раздались голоса: — Да, да, хорошая идея… — Действительно. Лучше не придумать. — Наш клан тоже согласен… Цзэу-цзюнь после первых слов Цзян Чэна уже ничего не слышал. Он неотрывно смотрел на прекрасного в своем величии главу клана Цзян, и его душа наполнялась теплой благодарностью. А Цзян Ваньинь, который пошел на поводу своих эмоций, и сам недоумевал, что поддержал эту идею. Размышляя над причинами своего поведения, глава Цзян пришел к выводу: эта помощь потерянному человеку, и оказал он ее лишь потому, что в трудные моменты своей жизни был ее лишен.