Две души на лепестках любви

Точно ангел лежала принцесса, так была она красива,

ибо обморок не испортил цвета её лица:

щёки были алые, губки как кораллы.

Только глазки закрылись…

Но ровное дыхание доказывало, что она жива.

«Спящая красавица», Шарль Перро.

Прибыв в орден Юньмэн Цзян, Цзинь Лин проводил Лань Сичэня в комнату для приема гостей, а сам пошел справиться о здоровье дяди. Там, к огорчению А-Лина, все было по-прежнему: Цзян Чэн неподвижно лежал на кровати, правда в этот раз из его тела торчали иголки, которые решил использовать целитель. — Как глава Цзян? — спросил Цзинь Лин у почтенного заклинателя, который как раз прослушивал его пульс. — Без изменений, — коротко ответил целитель. — Ему нисколько не помогло иглоукалывание? — не удержался от вопроса юноша. — Даже немного? — Нет. Иглоукалывание на главу Цзян не подействовало, впрочем, как и лекарства, — проговорил целитель, аккуратно вытаскивая иглы из тела Цзян Ваньина. — Неудивительно, — сокрушенно пробормотал Цзинь Лин, — ведь это все-таки проклятие. — Я так и думал, — задумчиво проговорил целитель. — Выяснили, какого рода? — Я не знаю, — растерянно ответил А-Лин. — Я был у Вэй Усяня… просил помощи… там сказали, что это зачарованный сон… — Очень похоже, — согласился заклинатель. — Глава Цзинь, а что вам еще сказали в ордене Гусу Лань? Сообщили, как снять проклятие? — Пока нет. Но я очень надеюсь, что к вечеру Вэй Усянь найдет ответ, — с надеждой произнес Цзинь Лин. — Ну, если господин Вэй взялся за это дело, то непременно так и будет, — попытался подбодрить его целитель. — Да, Вэй Усянь обязательно что-нибудь придумает, тем более и глава Лань с Ханьгуан-цзюнем тоже помогают. — Вот как? — обрадовался целитель. — Прекрасно. Шансы на успех весьма высоки, раз такие люди решили нам помочь. Потом, посмотрев на вымотанного Цзинь Лина, добавил: — Вы останетесь с дядей или пойдете отдохнуть? — Я останусь, а вы идите. Если не трудно, то не могли бы вы зайти в чайную комнату для гостей и проводить главу Лань сюда, он ожидает меня там. — Естественно, — ответил удивленный неожиданным визитом заклинатель. — Заодно спрошу Цзэу-цзюня, что он думает по поводу болезни главы Цзян. Целитель покинул покои Цзян Чэна и направился в комнату для приема гостей, где в раздумьях сидел Лань Сичэнь. Увидев вошедшего, Цзэу-цзюнь поднял на него вопросительный взгляд. — Глава клана Лань, — поклонился ему почтенный заклинатель, — меня зовут Цао Чан, я целитель ордена Юньмэн Цзян. Молодой глава Цзинь просит вас подойти в покои главы Цзян. — Как глава клана Цзян? — тут же спросил Лань Сичэнь. — Все так же, — печально ответил целитель. — Позвольте спросить, что вы узнали о проклятии, поразившем его? Цзэу-цзюнь без подробностей поведал о демонице Ню Гуй, а в конце рассказа прибавил: — Господин Вэй и мой брат уже ищут способы снять проклятие, и я надеюсь, что скоро найдут. — Тогда и я, после того как вас провожу, поищу записи об этой демонице, — проговорил целитель. — Пойдемте, глава Лань, я отведу вас в покои главы Цзян. Глава Цзинь очень беспокоится о дяде, и неудивительно — глава клана его единственная родня. Этот юноша еще слишком молод, чтобы переносить страдания в одиночку… Не сочтите за грубость, но раз он привез вас с собой, то значит доверяет. Поддержите его, пожалуйста, — неожиданно закончил Цао Чан. Лань Сичэнь кивнул, тронутый словами почтенного заклинателя. Цао Чан, проводя его до покоев Цзян Чэна, удалился в библиотеку, чтобы и самому внести вклад в выздоровление главы Цзян. Цзинь Лин, сидящий на краешке кровати дяди, тут же подскочил, увидев главу Лань. — Цзэу-цзюнь, вы говорили с целителем? — Да, — ответил Лань Сичэнь, — он пошел в библиотеку, чтобы поискать сведения о проклятии. — Дядя ведь поправится? — с надеждой обратился к нему А-Лин. — Конечно поправится, — уверенно ответил Лань Хуань. Цзинь Лин отвернулся, пряча невольные слезы, подступившие к глазам. Дядя был его единственным родным человеком в этом мире, и как бы они ни ругались, потерять его — было самое страшное, что могло с ним случиться. Глава Цзян был его ниточкой, которая вела А-Лина к матери, и эту ниточку он никак не мог утратить. — Если вам хочется плакать, — обратился к нему Лань Сичэнь, — то поплачьте. Нет ничего зазорного в слезах, а порой — они только во благо, так как вымывают из сердца горечь и приносят некоторое облегчение. При этих словах Цзэу-цзюнь подошел к Цзинь Лину и положил руку ему на плечо. Тот вздрогнул и посмотрел прямо в доброжелательные глаза первого нефрита, которые в этот момент были полны сочувствия. А-Лин и так был на пределе, поэтому непролитые слезы тут же проложили дорожку по его бледным щекам. Лань Сичэнь, поддавшись эмоциям, обнял Цзинь Лина и успокаивающе прижал к своему крепкому плечу. Цзэу-цзюнь без слов и ненужных поглаживаний просто позволил ему выплакаться. Глава Цзинь и сам от себя не ожидал, что примет эту заботу. Он покорно затих в отеческих объятиях главы Лань и тихо плакал ему в плечо, с благодарностью принимая поддержку. Ему было действительно одиноко, а сейчас еще и страшно остаться без единственного родного человека. Выплакавшись, А-Лин смущенно отвернулся. Глава Лань тактично сделал вид, что ничего и не было. — Глава Цзинь, — обратился к нему Лань Сичэнь. — Вам нужно поесть и отдохнуть, а я посижу с главой Цзян. Когда он очнется, я думаю, ему будет приятно видеть вас в добром здравии, поэтому не забывайте и о себе, пожалуйста. — Почему вы так добры к нам? — пробормотал Цзинь Лин. — Ведь дядя… Цзинь Лин хотел сказать, что Цзян Чэн не тот человек, который располагает к доброте. Но не решился, а Лань Сичэню и не нужно было договаривать, он все понял без слов. — Ваш дядя — человек, которому не очень повезло в жизни, — проговорил Лань Хуань, как будто это все объясняло. — И все равно, помните, на последнем Совете кланов? Он поддержал меня, хотя был не обязан. И вы поддержали меня, так почему же я теперь не могу проявить заботу о вас? Цзинь Лин промолчал, ведь по правде говоря, он поддержал предложение Цзэу-цзюня только из-за дяди, но говорить об этом А-Лин не стал. Юноша просто пообещал себе, что непременно отплатит Цзэу-цзюню за проявленную доброту. Впрочем, так же, как и Вэй Усяню и Ханьгуан-цзюню, которые сразу же принялись помогать, несмотря на все прошлые разногласия. — Цзинь Лин, — неофициально обратился к нему Лань Сичэнь, подчеркивая дружеский тон беседы, — идите и не беспокойтесь, я присмотрю за главой Цзян. А как отдохнете, то возвращайтесь. Может быть, к тому времени Ванцзи и господин Вэй отыщут что-нибудь в библиотеке Гусу Лань и прилетят сюда с хорошими новостями. — Спасибо, Цзэу-цзюнь. Я всегда буду помнить вашу доброту, — смущенно проговорил А-Лин. Лань Сичэнь ласково улыбнулся и, проводив главу Цзинь до порога комнаты, на минуту там задержался. Потом медленно развернулся и неуверенно приблизился к кровати Цзян Чэна, будто бы сомневаясь в праве здесь присутствовать. Первый нефрит, оставшись один, наконец прямо посмотрел на лежащего в зачарованном сне заклинателя. Глава Цзян совершенно не выглядел как человек, который собирается покинуть этот мир. Внимательно всматриваясь в его лицо, Цзэу-цзюнь неожиданно понял — такого Цзян Ваньина он еще не видел. Но если подумать: кто в этом мире мог бы похвастаться тем, что видел, как почивает Цзян Чэн? Может быть, только Вэй Усянь, и то в очень далеком прошлом. Лежащий перед ним человек разительно отличался от грозного и несдержанного главы Цзян. Черты его лица изменились, как будто художник, изначально рисовавший портрет, решил поменять свое творение и сгладить резкие контуры, сделав их более мягкими. Морщинки, которые собирались на лбу, когда Цзян Ваньинь сердился, разгладились. Закрытые глаза придавали лицу умиротворенное выражение, а рот, который сейчас не кривила горькая усмешка, был слегка приоткрыт, что делало главу Цзян немного беззащитным. Брови, так часто сходившиеся к переносице, не хмурились, а мягкие черные ресницы, лежащие на щеках, позволяли разглядеть их невероятную идеальность. Но больше всего Лань Хуаня заинтересовали губы, на которые он раньше не обращал внимания. Да и зачем ему разглядывать уста Цзян Чэна? Но сейчас, смотря на очертания губ главы ордена Юньмэн Цзян, он внезапно углядел их красивый контур и нежную пленительную мягкость, что на мгновение заворожила его. Сглотнув, глава Лань отвернулся, не давая внезапно возникшим желаниям прорваться наружу. Это все те картинки, — ругал он себя. Насмотрелся, и мерещится всякое. Но через некоторое время, не сдержавшись, Лань Хуань вновь повернулся к Цзян Ваньину. Его взгляд опять приковали манящие губы, и он неосознанно протянул руку, чтобы коснуться их. Изящные пальцы первого нефрита застыли в цуне от лица главы Цзян. Замерев, он неожиданно опомнился, и его рука, изменив траекторию, просто поправила одеяло. Лань Хуань встал и, от греха подальше, переместился за столик для каллиграфии, стоявший у окна. На Цзян Чэна он старался не смотреть, дабы не поддаваться соблазну, который охватил его тело и душу.

***

В Запретной секции библиотеки ордена Гусу Лань Вэй Ин и Лань Ванцзи зарылись в свитки и книги, где хоть как-то упоминались проклятия. Надеясь найти противоядие, они усердно перечитывали страницу за страницей, но ничего стоящего так и не отыскали. Может быть, никто не выжил после атаки Ню Гуй, а может, они просто пока не встретили нужную запись. Вэй Усянь тяжело вздохнул и, с нежностью посмотрев на Лань Ванцзи, задал ему вопрос, который уже некоторое время назад возник в его голове. — Лань Чжань, а почему ты взялся помогать Цзян Чэну? Я ведь понимаю, что он, как бы это сказать… не самый приятный для тебя человек, — подыскав нужные слова, закончил Вэй Ин. — Хоть глава клана Цзян действительно не самый приятный для меня человек, но он несомненно заслуживает жизни. Да и молодой глава Цзинь не перенесет очередной потери. Вэй Усянь протянул руку и погладил Лань Ванцзи по щеке. — Орден Юньмэн Цзян много страдал в прошлом, и я не допущу, чтобы он лишился еще одного главы, — решительно проговорил Вэй Ин. — Так что, несмотря на все наши разногласия с Цзян Чэном, я найду решение! После этих слов Вэй Усянь вновь окунулся в чтение рукописей, и Лань Чжань молча последовал его примеру. Прошло два часа. Заклинатели в библиотеке даже не заметили быстро пролетевшего времени. Стоя перед полкой, где лежали последние нечитанные рукописи о проклятиях и демонах, Вэй Ин, в сердце которого стало просачиваться отчаяние, смотрел на нее взглядом неприкрытой надежды. Лань Чжань, взяв с этой полки десять свитков, состоящих из бамбуковых дощечек, протянул половину Вэй Усяню, вторую же оставил себе. Опять усевшись за столик и придвинув лампу поближе, заклинатели погрузились в чтение. Прочитав три свитка из пяти, Вэй Ин в следующем внезапно обнаружил сказание под говорящим названием «Два сердца связаны навеки». Что среди книг о проклятиях делает эта сказка? — недоуменно подумал он, но все же решил с ней ознакомиться. Принцесса Лэчан была красивой и умной женщиной. Лэчан и её муж, дворцовый секретарь Сюй Дэян, вели счастливую супружескую жизнь в царстве Чэнь. Но их счастье оказалось под угрозой, когда армия царства Суй с севера атаковала их царство. Царство Чэнь скоро пало, и супруги оказались разделёнными, но молодые люди верили — что если им предопределено быть парой на всю жизнь, то они смогут воссоединиться, не взирая на обстоятельства. От одного старика Сюй Дэян узнал что его жена стала наложницей могущественного министра Ян Су. Не теряя ни минуты, он тут же поспешил к ней на выручку. Но принцесса Лэчан не знала что помощь близка. Не желая делить ложе ни с кем, кроме своего любимого супруга, перед первой брачной ночью с ненавистным Ян Су приняла снадобье, которое погрузило ее в сон. Когда министр Ян пришел к своей наложнице и не смог ее добудиться, то был крайне раздосадован. Пользоваться спящей женщиной ему было не интересно, его совсем не привлекали безвольные куклы. Попытавшись ее разбудить, министр был крайне разозлен, так как у него ничего не вышло. Приказав позвать целителя, он узнал от него неутешительную новость: наложница находится в очарованном сне и через три дня умрет. Ян Су не желал иметь дело с умирающей женщиной и приказал перенести ее в самую дальнюю хижину своего поместья. Там, спустя два дня, и отыскал свою принцессу ее муж. Подхватив на руки драгоценную супругу, он унес Лэчан из поместья Ян Су. В небольшом домике на берегу Лотосового озера положил Сюй Дэян ее на кровать, взял за руки… Конца предложения на этом свитке не было видно, так как он явно был чем-то испорчен, а на следующем уже был конец сказания. После того как Сюй Дэян снял очарованный сон, супруги вновь воссоединились и больше никогда не расставались. «И вправду любовь — родоначальница жизни», — думал обнимая свою супругу Сюй Дэян. На всякий случай Вэй Усянь проверил свитки, которые уже прочел Лань Ванцзи, впрочем, не надеясь найти ответа. Разочарованно вздохнув, он произнес: — Лань Чжань, ты слышал сказание о принцессе Лэчан? — Нет, — коротко ответил его супруг. — В нем есть что-то важное? — Я почти нашел ответ, — расстроенно проговорил Вэй Ин. — Думаю, что эта рукопись не зря лежит в разделе о проклятиях. При этих словах он протянул свиток со сказанием Лань Чжаню. Дождавшись, пока тот его прочтет, Вэй Усянь нетерпеливо спросил: — Как по твоему, Сюй Дэян разбудил принцессу Лэчан? Что он сделал? — Не знаю, — ответил Лань Ванцзи. — Тогда… нам остается только экспериментировать. Я уверен, что ответ кроется в последних словах: «Любовь — родоначальница жизни». — Вэй Ин, схожесть случаев, конечно, имеется, но почему ты решил, что это нам подходит? — Лань Чжань, я просто чувствую, что это ответ на наш вопрос, — с воодушевлением произнес Вэй Усянь. — Демоница, которая усыпила Цзян Чэна, говорила о шансе его спасти. Я думаю, этот шанс сейчас перед нами. Если мы поймем, как Сюй Дэян разбудил свою принцессу, то сможем так же разбудить Цзян Чэна. Лань Ванцзи, слушая эту тираду, был не совсем убежден, но, видя, как загорелся идеей его спутник жизни, разубеждать не стал. Других догадок у них все равно не было, так что… — Вэй Ин, что ты предлагаешь? Даже если твое суждение верно — где любовь и где глава Цзян? — Смотри, — немного приведя мысли в порядок, заговорил Вэй Усянь. — Цзян Чэн, на данный момент, действительно не знает любви и таит в своем сердце обиды, которыми и воспользовалась Ню Гуй. Значит, то, что он не имеет, и должно быть противоядием. Просто надо одарить его любовью, — с энтузиазмом закончил Вэй Ин. Увидев, каким скептицизмом зажглись глаза Лань Ванцзи, он вынужден был признать нелепость своих слов: — Да, — опять заговорил он, — звучит дико. Но попробовать можно. Ведь любовь и правда — самое сильное противоядие от душевных ран. — И как ты собираешься одаривать любовью главу Цзян? — полюбопытствовал Лань Чжань. — Я? Никак. У меня к нему не настолько сильные чувства. Цзинь Лин — другое дело. Он привязан к дяде, пусть и попробует. И вообще, моя идея не так уж и плоха, и если из нее ничего не выйдет, то будем искать другую. Лань Ванцзи вздохнул, идея была абсурдной, но надо признать интересной. И вообще, внутреннему чутью Вэй Ина он полностью доверял. — Ладно, будь по-твоему. Пошли расскажем брату твою идею и заодно спросим его мнение, — проговорил Лань Ванцзи, вставая из-за стола. — Хорошая мысль, Лань Чжань, — одобрил Вэй Усянь. Выйдя из Запретной секции библиотеки, заклинатели сразу же увидели записку от Лань Сичэня, в которой сообщалось, что он вместе с главой Цзинь отправился в Пристань Лотоса. — Ого! — удивился Вэй Ин. — Не ожидал от главы Лань такого участия. — Я тоже, — сухо ответил Лань Ванцзи. — Тогда давай и мы посетим Юньмэн Цзян, как раз обсудим мою идею все вместе. — Согласен. Все равно нам сейчас надо именно туда, — спокойно ответил Ханьгуан-цзюнь. Хотя лицо Лань Чжаня и не выражало никаких эмоций, но в душе он был обеспокоен. Второй нефрит Гусу переживал, что его Вэй Ин все-таки удумает одарить своей любовью главу Цзян, естественно, в качестве эксперимента. Но даже эта мысль наполняла его сердце неконтролируемой ревностью. Прибыв в Пристань Лотоса, они сразу же наткнулись на Цзинь Лина, который после небольшого отдыха возвращался в покои дяди. Так как вваливаться такой большой компанией к главе Цзян было не учтиво, А-Лин проводил гостей в чайную комнату, обещая, вернуться вместе с Цзэу-цзюнем. Зайдя в покои дяди, он первым делом окинул его внимательным взглядом. Увидев, что все без изменений, юноша печально вздохнул и, обернувшись к главе Лань, который все так же сидел за столиком у окна, произнес: — Цзэу-цзюнь, спасибо, что побыли с дядей. — Не стоит благодарить, Цзинь Лин, — проговорил он, вставая из-за стола. Потом участливо добавил: — Вы хотя бы немного отдохнули? Цзинь Лин кивнул. — К нам прибыли Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь. Сказали, что с новостями. — Это же хорошо! — ободряюще сказал Лань Сичэнь. — Надеюсь, в скором времени все разрешится. — И я надеюсь, что новости у них хорошие, — с чувством произнес А-Лин. — Пойдемте скорее и узнаем, — поторопил его Цзэу-цзюнь. Цзинь Лин опять кивнул и пошел в комнату для гостей, а Лань Хуань, задержавшись на пару секунд, бросил прощальный взгляд на Цзян Чэна и только потом покинул его покои.