Борьба и подчинение

Мягкие руки трогают оболочку, гладят, крепят на голову какую-то пушистую штуку. Кажется, это волосы. В голове всё ещё отвратительный писк, медленно сходящий на нет. На дисплее появляется надпись, гласящая о перезагрузке. – Эй, Джей, она скоро очнётся! – человеческий голос больше повлиял на рабочую. Она стала активнее пытаться проснуться. Что вообще происходит? По тембру можно понять, что это была девочка, а Джей – явно имя дрона. Погодите-ка... Появилось множество догадок. Сверхвычислитель не соврал, и это главное. Все тело ломит, рабочая не чувствует ничего, кроме прикосновений. Перезагрузка кончилась, подарив зрение и нормальный слух. Дрон оглядывается и осматривается. Перед ней действительно сидит девочка. Человек... Только не снова. Слева с подозрением на неё смотрит рабочая. Похоже, это и есть Джей. Увидев, что «клад со свалки» очнулся, Тесса активно радуется, еле сдерживаясь от крика. Из её уст пуще прежнего льются слова и предложения: – Здравствуй. А-а-а, я так рада, что с тобой все в порядке! Что-то болит? Тебе дать имя? – рабочая порядком была в шоке от таких вопросов. Такого с ней никогда не было. Так никогда не относились. Эта девочка явно добрая, может быть, у людей есть второй шанс. После последнего вопроса у неё почти заболела голова. И так мороки много, а теперь ещё и имя. Это однозначно хорошо, но и фантазией она не блистала. Дрон для уборки в прошлом, в конце концов... Джей не подавала голоса, строя недовольное и шокированные лицо. На её визоре все было написано без слов. – Я не знаю, какое у меня может быть имя. Пожалуйста, придумайте сами. Спасибо, что подобрали меня, – это был не её голос. Точнее, такого же типа, как у Вычислителя, роботизированный, будто неживой, лишенный выражения чувств. Вот и первые условия контракта. Уже страшно думать, какие ещё могут быть. Безымянной не стало легче или хуже, недопонимание скользило между тремя разумами, и от этого она смогла выдавить из себя только такие жалкие, по её мнению, слова. – Над тобой явно нехорошо обращались раньше... – Тесса запнулась. – Но это не проблема. Давай подумаем над именем позже, ладненько? Я привела тебя в порядок, обязательно посмотрись в зеркало. Ты мне уже нравишься, – девочка захихикала, испуская невидимые от счастья искры. Казалось бы, всего лишь поломанный дрон, а она так радуется, улыбаясь. От неё исходит очень позитивная, добрая и беззаботная аура. Рабочая стала осматриваться, вертя шеей. Комната была просторной в темных тонах, за окном было темно. Свет от свечей еле освещал пространство. За новыми знакомыми виднелась кровать и игрушечная деревянная лошадка, на которой можно кататься. Тесса явно не из бедных, но это сейчас неважно. У двери, выполненной в таком же стиле, стояло нужное зеркало в полный рост. Ноги подкашиваются, но встать, в целом, можно. Дрон почти встала и внезапно падает, в то время как Тесса хватает её за руки, без лишних слов помогая опереться на ноги. У рабочей получилось, и она идёт к заветному зеркалу. Во время недальнего пути она заметила, что её шея так же не в самом лучшем состоянии, из-за чего её приходиться придерживать руками. В зеркале заметны очертания её самой, но она теперь имеет светлые волосы, из которых сделана причудливая прическа, и платье горничной. Работа все же будет, хотя с такой хозяйкой девочка готова на все, что угодно. – Очарование. Мне очень нравится. Спасибо, Тесса, – голова повернулась в сторону упоминаемых. Повадок Солвера у нее все больше. «Такова цена помощи» – повторялось внутри себя. – Ты теперь прям сияешь, – воскликнула и повертела головой человек. Немного подумав, она щелкнула пальцем. – Значит буду звать тебя Син. Как думаешь, Джей, хорошее имя? Син, тебе нравится? – Ей подходит, – коротко отозвалась рабочая с хвостиками. – Восхищение. Да, мне нравится. У меня теперь есть имя. Это потрясающе, – Син очень хотела выразить эмоции по-настоящему, выглядеть живой, а не марионеткой, лишённой всякой возможности показать себя.

***

Все вокруг уже не казалось таким враждебным. Поместье выглядело и являлось весьма уютным, просторным, в общем – местом, где хотелось находиться и не уходить оттуда. Но не только сама оболочка была неплохой. Остальные дроны-рабочие, товарищи Син, тоже внушали хорошее впечатление. Все они разные как по характеру, так и по внутренним данным, у всех разные манеры и повадки. Это очень забавляло и внушало комфорт. Например, Эн до уморы добрый, весёлый и крайне милый парень, любящий собак и зависающий в библиотеке каждую свободную минуту, а Джей другая, закрытая и не очень любит общение. Конечно, есть исключение в виде Тессы, но этому есть оправдание. Насколько поняла Син, она была первой, кого Тесса подобрала и приютила, дав возможность прожить новую жизнь, возможно, лучше старой. Поэтому они настолько близки. Ви была схожа с Син, но общего языка они так не нашли. То ли обе слишком стеснительные, то ли Ви сторонилась другую, но можно сказать одно: у них сохранялся нейтралитет. К сожалению, тут были подводные камни. И это снова люди. От них нельзя ожидать ничего хорошего, они подставят подножку, сделают больно ещё тысячу раз, но ни единожды не извинятся. Горничная устала считать, какой это был раз по счету. Явно больше тысячи... Угнетающие чувства стискивали её изнутри, делая внутренний гнев только больше. Он хотел вылезти наружу и надломить что-то так же, как надломили её саму раньше. Син пока что сохраняла бдительность. Её могли ударить, пнуть, унизить, но она не хотела быть такой же, во всем должен быть мир – думала она – однако, остальные этого не хотели. Отголоски Сверхвычислителя не то чтобы оставались. Их становилось только больше. Помимо речевых особенностей у неё появились те самые способности, у которых говорила программа. Жёлтый, прямо как цвет её глаз символ проявлялся вместо одного глаза, когда эмоции, в основном отрицательные, зашкаливали. Она могла править предметы, раздавливать, кидать, швырять, делать почти что угодно. Порой хотелось проверить это на людях, обижающих, как оказалось, не только её, но и остальных ни в чем не повинных дронов. Стоило им только хоть раз сделать небольшую оплошность, и эта оплошность стоила им буквально жизни. Люди, не церемонясь, отключали и выкидывали их направо и налево, не скупясь на новые модели. Они ведь знали, что у рабочих есть подобие или даже что-то больше души, но им было настолько плевать, что они с этого лишь смеялись. Син нужно было срочно пройти к свалке, немедленно, как можно быстрее. Скорее, не Син, а той штуке, мучающей только успевшую отдохнуть рабочую. Она сама ещё не разобралась. Её внутренние механизмы подсказывали, что случится что-то нехорошее, но Вычислитель, идущий наперекор всем желаниям оболочки и «главного» разума, заставлял идти на то место, откуда все началось. Она постепенно смирялась с поставленными условиями. Договор есть договор – даже если ужасный. К тому же, более стали понятны сами идеи Сверхвычислителя. Все это не потому что он так захотел, а потому что его идеи правдивы и имеют свое обоснование. В конце концов, они стали сливаться между собой. Граница между милой брошенной рабочей и программой, постепенно захватывающей все на своем пути, постепенно смывалась. Син уже не понимала, где начало, а где конец. Да это и неважно особо, ведь в особняке у неё появились по-настоящему близкие дроны и, естественно, человек. «Я контролирую процесс, он не захватит меня» – проносилось в голове горничной ежедневно. Вспомнив о свалке, внутри Син будто загорелась лампочка, опоминающая об идее того, как туда проникнуть. Первым в голову пришел Эн – любимчик Тессы по понятной причине. Он здесь самый вменяемый и адекватный, весёлый и никогда не грустящий. Ноги сами повели Син в библиотеку. Именно там дворецкий вычитал всевозможную информацию о собаках из любимых книг, а потом рассказывал это своим друзьям. Никто не понимал, почему он любит именно этих животных, а Ви, допустим, кошек. Может, просто потому что они похожи между собой. Открыв скрипящую дверь, Син неловко высовывает голову, скрипя неисправной шеей. Так и не починили... Эн сидел прямо на своем месте, все в той же позе. Ничего удивительного. – Братик, Эн, – роботизированный голос оживил задумавшегося рабочего, после чего тот вскинул голову в удивлении. – Син! А я думал, тебя снова заперли в подвале... Я рад, что с тобой все в порядке. – Такое бывало. Неприязнь. – Ты хочешь чем-нибудь заняться? Или просто пришла поболтать? – совсем немного помолчав, Эн продолжил. – О-о-о, а давай я тебе почитаю про... – Извини, братик. У меня есть предложение. Ты хочешь его выслушать? – можно было предположить, что Син лишь привлекает внимание, но на деле она слишком стеснялась. Она знакома с ним уже продолжительное время, однако застенчивость берет верх, как и с остальными, а повадки Вычислителя структур только усугубляют ситуацию. – Конечно могу. – Я хочу на свалку. Наши истоки находятся прямо там, – нахмурившись, придержала рукой спадающую шею. Преодолев быстрый разговор, Син взялась за руку дворецкого и шла сзади, придерживаясь и прячась за ним. Её могли снова заметить и сделать хуже. Всегда стоить быть начеку. Длинные, темные коридоры сменялись причудливыми, но небольшими лестницами, ведущими вниз к запасному выходу. Везде стояли выключенные на так называемый сон час работяги, освещающие своими экранами пространство, что определенно шло на руку двум дронам. К счастью, больше они никого не встретили, поэтому как можно быстрее добежали до выхода. Встретил их туман, не позволяющий видеть дальше вытянутой руки. Однако, несмотря на условия погоды с помощью своих сил рабочая лучше видела. Ей всё ещё одновременно хотелось узнать, за чем стоят эти услуги, и одновременно совсем не желала этого: страшно, что такого припрятала для нее программа. Неприятные воспоминания только усиливались и всплывали, что совсем не шло на руку уставшей горничной. В одном воспоминании она будто заперта в банке, а этот до чертиков знакомый голос смеётся, жутко и по-неживому смеясь, в другом – во сне её избивали люди. Син до конца не могла понять, что действительно происходило и что было лишь во сне. Сплошная путаница. В подобных мыслях Син поняла, что они уже дошли до свалки. Она уже не держится за Эна, не боится. Сверху-вниз на них смотрят горы мусора и выброшенных им подобных. Первым голос подал Эн: – Ну так... Зачем мы сюда пришли? – наивный юношеский голос. Он неловко усмехнулся, по привычке потирая затылок. – Я не знаю. Мне приказали. – Что? Резко, со скрежетом голова Син поворачивается в сторону другого. Пустой, вызывающий мурашки взгляд медленно смотрит на другого снизу-вверх. Как бы глупо и смешно это ни выглядело, учитывая разницу в росте, Эну все равно стало не по себе. Всю прогулку она вела себя мило и непринужденно. Что же случилось? Уже начинающий раздражать щелчок проносится внутри заложницы, отрезвляя всего на секунду, и позже вводящий в то же состояние полного непонимания и дезориентации. Все рябит, трясется и кружится. Визор то стабилизируется, то работает сквозь усилия. Лицо Эна принимает чудовищные гримасы, грозящие опасностью. Син чувствует, как поднимает свою руку, тянет вперёд, но не видит неё, не видит ничего, кроме своего друга, в один момент ничего не понимающего, а в другой пытающегося сделать хуже. «Он причинит тебе боль. Как и остальные. Защита. Нужно избавиться от хлама» – Син может поклясться, что она буквально чувствует, как этот звук – уже не голос, это в разы хуже – скребёт по её корпусу, нарочно задевая ядро и вызывая самые отвратительные ощущения. Он же хочет защитить, разве нет? Окончательно протянув руку к плечу Эна, рабочая берет его в слабую охапку, обнимает, а потом кусает за шею, впитывая в себя масло. Все её сознание резко почти отключилось. Она ничего не понимает, но ощущает этот терпкий и сладкий вкус, медленно стекающий вниз. Хочется убежать, убежать далеко, вернуться в комнату Тессы, посидеть одной и насладиться такой желанной тишиной, тихонько играя в её игрушки. Син исключительно думает, что ребенок, а может быть, так и есть. Она под властью, не может ничего сделать. Такая беспомощная, будто маленькая девочка, у которой отобрали всё то немногое, что у неё было. И вот, сейчас она делает такую ужасную вещь: причиняет боль, да не просто кому-то, а тому, кто изначально относился к ней с добротой и лаской, в отличие от других. Провалиться бы под землю и извиняться всю оставшуюся жизнь. Эн кричит, извивается, пытается вылезти из мертвецкой хватки, уговаривает Син прийти в себя, но все без толку. Она только пытается напиться и утолить голод, ранее возрастающий с каждым днём. В его голове не укладывается, как успел пронестись такой маленький временной промежуток между её чудесной подругой и кровожадным монстром. И никто их не слышит. Уже в глубине, в яме внутри себя Син понимает, что это не она хотела сюда. Не она приглашала Эна. Это была снова она, программа. Так хочется, чтобы кто-то посильнее остановил её, вразумил хоть как-то, но увы. Только спустя минуту мучений горничная прекратила. Она отпускает Эна из своей хватки, падая на землю. Перед тем, как потерять свое сознание полностью, она видит, как Эн пытается заткнуть свою рану, а после в ужасе разглядывает упавшую. В его взгляде четко видна смесь скрывающегося страха и искреннего беспокойства. Ей просто хочется извиниться и раскаяться за этот проступок, ничего более. Вина расплывается, капает, словно пытает, и разгрызает ещё сильнее. Син точно себе этого не простит. Какой же он добрый. Прямо как щенок.