Борьба и подчинение

Шокированная Ви наматывает круги по комнате, мельком глядя на Син в спящем режиме. Ви просто отдыхала и прибиралась, даже не думая о том, что к ней придет кто-нибудь в ближайшее время, но, видимо, закон подлости сработал как по маслу. Первое, что испугало её – Эн, истекающий маслом, и его почти насквозь прокусанная шея. Таким ни Ви, ни кто-либо другой его не видел. Второе – вырубленная и явно потрёпанная Син. Горничной сразу пришло на ум, что это сделала она. Её поведение в последнее время стало уж слишком в плохом смысле выдающимся, и это не могло не настораживать. Дворецкий водится с ней, как с маленькой, и даже не видит в этом угрозы. Ви боялась за Эна, как никто другой. Они очень близки, и потерять его из-за обычной рабочей она не намеревалась. В отличие от любителя собак Ви почти ни разу не чувствовала сожаления к Син. Что жалеть-то? Ну да, хромая и имеет нарушения, и что с того? Иногда она даже завидовала тому, какое внимание ей уделяет её друг, однако, вспоминая все их совместные моменты, обиду и зависть как рукой снимало. «Я буду рядом несмотря ни на что» – думала она, смотря в окно и опираясь на подоконник. Так хотелось пойти в излюбленную библиотеку, но Эн, как назло, умоляюще просил её последить за знакомой. Шею прокусила, а все равно жалеет. Поистине удивительный характер. Прокручивая образ Син в своей голове, Ви все меньше удивлялась этой выходке. Нельзя было не заметить всех вещей, которые творились с поломанной. Сначала, около нескольких недель назад, сероглазая заметила Син, забившуюся в угол и держащейся за голову. Она тряслась, нашептывая что-то себе под нос и не замечая вокруг никого. Ви могла бы просто пройти мимо, но ей стало до жути интересно. Можно было подумать, что рабочая плакала. Это было не так, потому что моментами слышалось хихиканье. Син будто разговаривала с кем то, с тем, кого нельзя было заметить, но можно было ощутить. Прощупать насквозь его структуру, завязывающуюся вокруг её запчастей, винтиков и микросхем. Вспомнив про свои дела, Ви убежала прочь.

***

Оглядываясь и убегая, Син бежит по бесконечным коридорам, сменяющимися один за другим. Она спотыкается о свои собственные ноги, но продолжает бежать, задыхается и бежит все быстрее. Крохотные ноги не выдержат такой нагрузки, и он знает об этом. Он бежит за ней. Бежит ужасающе тихо, так, что слышны только стук то ли копыт, то ли металлических тонких деталей. Син не может и не хочет определять. Внутри всепоглощающий страх, такой, который нельзя не сравнить уже ни с чем. Его она чувствует впервые и хочет забыть навсегда. Син срывается на рыдания, уже не пытаясь сдерживаться – он все равно все слышит. Голосовые связки глючат с выдаваемыми помехами. Нельзя спрятаться, нельзя уйти, умчаться. Он её найдет. Обнаружит и вскроет все её будто бы позабытые фобии, которые она отчаянно пыталась закопать, но их выкапывает уже другой. Непонятно кто и непонятно зачем. Специально будет раздирать их руками, а потом польется масло, которое он разбрызгает на Син от макушки до пят, чтобы эти страхи вновь влились в её подсознание и тело, пугая пуще, чем что-то действительное, существующее. Зато он существует. И он гонится за ней. Самый последний и крайний коридор кончается. Син, обнаруживая это, забивается в самый дальний угол, смотря на существо испуганными дикими глазками. Животный страх сковал ее, она не может больше двигаться. Работяга зажмуривается и закрывает голову и ядро руками. Может быть, хоть это поможет. Может быть, её пощадят. Но у него сегодня совсем другое настроение. Длинные покрытые металлом когти с размахом вцепляются в ладонь Син с целью обездвижить её. Медленно, наслаждаясь тревогой дрона, он грубо швыряет её в другую сторону коридора, а потом, прыгая и рыча, набрасывается на неё с новой силой. Одной обычной рукой он со всей силы бьёт её по животу, ногам, рукам – всему, чему только можно. В другой части у него когти, приготовленные специально для неё. Такие красивые, что марать заново не хочется. Хищной рукой он быстро, с идеальной подготовкой и точностью раздирает её живот. Масло брызжет фонтаном, а он слизывает его, ухмыляясь и выставляя напоказ свои острые клыки. Син содрогается, пытается уловить тот момент, в какой она сможет вырваться, но это невозможно. От громкого, тонкого крика содрогаются стены. Её держат, и он не отпустит, пока не насладиться чужой болью. Это монстр, и больше его никак не назовешь. – Перестань, пожалуйста, кто бы это ни был! Пожалуйста, хватит, пожалуйста... – её затыкают вгрзыющейся в живот пастью. Идентификатор, висящий сверху, освещает это уродливое месиво, которое должно быть лицом. Крепкий кулак бьёт в руку. Специально не задевая жизненно необходимые трубки, коготки оставляют глубокие порезы на всей руке рабочей. Переливается масло, выставляются напоказ внутренности рабочей. Несмотря на все усилия сохранить покалеченную часть тела и наслаждаться криками ещё больше, с громким хрустом рука оторвалась. – Не нарушай договорённостей. На этом моменте Син скакивает с маленького дивана, хватаясь за свою руку и вскрикивая. Был это сон или нет, она все так же не может понять. Такого кошмара не может быть в реальности, нет, не может. Точно нет. Девочка отчаянно пытается успокоиться, убрать страх, до сих пор сковывающий все тело. Дрожь и давление в висках заставляют шататься, держась за стены, которые не очень-то и помогают. Ей не верится, что подсознание может творить такие вещи со своим, чёрт возьми, собственным хозяином. Как будто она сама себе враг, хотя, если подумать, то так и есть. Все плохое в своей жизни чаще всего делает она сама, казалось ей, и она не сможет починить себя, убрать гниль и одновременно живость, почти не замечаемую другими. Вся жизнь – сплошная проверка, сможет ли она выдержать всевозможные ужасы и преграды. Очнётся ли после очередного доводящего до панической атаки кошмара. Кажется, что стен стало шесть, а пар своих же рук четыре. Она лежит на полу упавшая, видя все новые чудны́е очертания. Все сплывается в один непроглядный комок. В темноте светятся два безумных глаза. Если посчитать, сколько они смотрят на нее, можно сойти с ума. Ей так казалось, ей так видится, и она навряд-ли сумеет убрать это, как бы ни пытаясь. Тьма в любом случае не оставит её и не покинет. Ничего не уйдет, оно всегда будет рядом, разве что уходя на моменты, когда Син рядом с Эном и Тессой, все ещё пытавшимися увидеть в ней больше, чем просто странную рабочую. Эн видел, а Тесса – не совсем.

***

– А я сразу говорила, что надо от неё избавиться. Она ещё хуже, чем Эн. – Джей, ну не выражайся так! Будь полегче. Джей и Тесса по обычаю сидели в комнате девочки. Одна каталась на своей излюбленной лошадке, а другая спокойно сидела на кровати. Хотя, может, судя по её активной жестикуляции, не совсем. Джей давно не терпелось высказать все, что она думает о недавно прибывшей. До этого они все жили вчетвером, много времени как устоявшейся компанией и почти семьёй, но появилась она. До недавних событий Син просто была непослушной, однако сейчас она перешла все видимые и невидимые границы. Джей не самым лучшим образом относилась к Эну. Сейчас его было почти жалко. Что не скажешь о Тессе, которая безумно распереживалась за него. Они вместе обдумывали, что же стоит с этим делать. Выкидывать на помойку было бы слишком бессердечным даже для горничной, но что же ещё? Если запирать в подвале, что она неоднократно делала, то все равно ведь выберется, непонятно каким образом, но сделает это. Почти все варианты исчерпаны. Единственное, что пришло в голову Тессы – пытаться оградить её от Эна и, хотелось бы, вообще всех. Увы, но и этот вариант был отброшен. Син будет навещать своего «братика», как она много раз выражалась, а ему это только в радость будет. Она не переставала умиляться его милому характеру. Выходит, совсем ничего. – Нет, ну ты просто посмотри, что она творит. Помимо физических отклонений у неё ещё и по-видимому психические, их нельзя починить. Ты это понимаешь? – Джей усердно пыталась донести информацию до своей человеческой подруги. – Просто... Я не знаю, Джей, правда. Мне слишком жаль её, – речь полна неуверенности, что было вполне неудивительно. В поместье она не имела почти никакого права голоса. Её знали лишь как девочку, умеющую общаться только с дронами. – Тебе стоит перестать быть такой наивной, – в своем привычном холодном образе сказала рабочая, но позже, одумавшись, продолжила. – Точнее, это просто лучше для твоей безопасности. Не воспринимай мои слова всерьез, – было стыдно, что в порывах эмоций она говорила многие обидные вещи. Немного повисев в обоюдном молчании, они услышали звуки за пределами комнаты. Звучание не было похожим на прошлое. Это не копошение людей или подготовка в очередному мероприятию, а что-то совсем иное. Прислушавшись, Джей нахмурилась и как можно тише встала. Она кралась и украдкой смотрела на Тессу, которая вербальными знаками пыталась отговаривать другую, но она хотела идти вперёд и ещё раз вперёд. Нельзя подвергать никого опасности. Подойдя к двери, она стала слушать ещё усерднее, и уловила склизкие звуки. Похоже на органику, там точно не дрон. Рука аккуратно толкнула дверь, и та нещадно скрипнула. Голова резко повернулась в сторону человека. Поняв, что нельзя оставлять свою дорогую подругу одну, Тесса подобным образом прокралась ближе к рабочей. Посмотрев на друг друга и передав взглядом свою решимость, они медленно высунули голову и увидели картину, заставляющую кровь и масло перестать течь в какой-то момент. Они не могли в это поверить, все казалось не правдивым. Это же просто кто-то пошутил, верно? Прямо перед дверью, совсем как подарок, лежало тело неизвестного ни одной из подруг человека. Просто пришел на новое мероприятие, а с ним так обошлись... Впрочем, сейчас не самое время для размышлений и жалости. Лицо было развернуто к полу, специально не показываясь наружу. Рука вывернута, кисть неестественно смотрит в другую сторону. Возле черепа кровавый след. Явно ударили тупым предметом. У Тессы подкосились ноги, из-за чего она автоматически оперлась о подругу. Та в свою очередь обернулась с шокированным видом и приобняла девочку, пытаясь успокоить хоть на долю минуты. Им нельзя издавать звуки – понятная истина, которая завелась в голове обеих давно по разным причинам. Мельком, совсем незаметно, по щеке пробежала слеза. Впервые ей стало настолько страшно и за свою жизнь, и за всех остальных здесь. Все карты Джей сходились к Син. Подозреваемых больше не может быть. Вместо того, чтобы переживать, работяга решила сосредоточиться на том, кто мог сделать это и о последствиях, не заставляющих себя ждать. Внезапно, оглушая и без того напуганных подруг, свою механическую ногу на пол поставило что-то. Еще больше совпадений... Пойманный с поличным дрон не стал медлить и быстро скользнул меж темных уголков коридора, в одно время скрываясь, а в другое нагло показывая себя. В любом случае, ни человек, ни Джей не могли разглядеть личность в оболочке. Через пару секунд это уже перестало иметь значение, ведь их взор закрыли противной рукой. Разнеслось до боли знакомое хихиканье. Внутри Джей булькнула и уплыла теплящаяся надежда, заменяя себя на горечь и злость. В первую очередь к себе. Она снова не смогла защитить никого, не смогла помочь. Она такая же чёрствая и бесчувственная, как и говорили. Тесса ошибалась. Джей уже представляла в своей голове худшие сценарии из возможных. Все может быть, и это выражение уже ни капли не облегчает. Поняв, что терять нечего, девочка закричала, пытаясь руками убрать чужую, но все было напрасно. Её грубо одернули, даже не давая и шанса выбраться. Она чуть не упала, запнувшись о тело на полу. В этот момент произошло осознание: никто не услышит. Джей и Тесса специально выбрали время, в которое все заняты. То спят, то работают, то занимаются своими делами. Это было зря, очень зря, потому что как раз в этот момент они были вне гущи событий и ушей, которые могли уловить мельчайший звук. Дрон быстро, с размахом, ударяет по затылку Тессы, пытаясь вывести её из сознания, и у неё это получилось. Горничная начала вырываться ещё сильнее, кричала ругательства, но все бестолку. От такой бурной реакции оно только сильнее разозлилось и вырубило уже Джей, ударив её несколько раз. «Неужели я буду лежать так же, как этот человек?» – пронеслась мысль у обеих. Резко, по щелчку пальца, все вокруг перестает существовать. Одна темнота окутывает их. Они не могут понять, сколько прошло времени: несколько минут, секунд или часов. Окончательно проснувшись и словив успешную попытку открыть свой взор, Джей смотрит вниз и видит свое тело, привязанное к стулу. До нее дошло. Она активно вертит головой, пытаясь понять где находится, и, к своему несчастью, видит позади себя Тессу, так же привязанную, но ещё не проснувшуюся. Слеза предательски скатывается. Она не успела понять, что произошло, а уже плачет. Голова Тессы опущена. Даже не трогая её, можно понять, насколько она сейчас ослаблена. С ними могут сделать все что угодно. По спине пробежали мурашки. Переборов себя, рабочая слабо выкрикивает: – Здесь есть кто-нибудь? – Не думала, что ты проснешься так рано. Тебе что-то снилось? Заинтересованность. – Не играй со мной в эти игры. Скажи, что ты хочешь от нас и отпусти, Син. Я знаю, что это ты, – голос дрожал, хотя в нем подразумевалась уверенность. – Мне нужны ответы. Что вы хотите сделать со мной? – пока Син говорила, Тесса очнулась. Она заметила и подругу. Вся она дрожала, не смея проронить и слова. Она остолбенела и ничего не могла сделать . – Для начала ответь, почему ты стала такой. Мы пока ничего с тобой делать не собираемся, – последние слова были сказаны с особой агрессией, показывая, что Джей уже успела устать от вопросов. – Я? А ты не думаешь, что это могу быть не я? Ты вообще знаешь, кому конкретно ты задаёшь вопросы и с какой сущностью разговариваешь? – будто гром посреди ясного неба, в кромешной тьме засветился символ, по форме напоминающий треугольник с тремя стрелками. Почти кислотно жёлтый. Он наклонился влево, совсем немного приблизившись. Раздался звук, похожий на стучание коготков об пол. – Что ты... Что ты имеешь в виду? – она запуталась, и сейчас ей хотелось единственного: уйти отсюда и забрать с собой Тессу, защитив от этой чертовщины. – Ох, пока что тебе это знать не стоит. Я хочу ответов. Не хочу вопросов, – кулак ударил по полу. Джей решила просто молчать, выжидая, какие сюрпризы поднесёт ей Син или, может быть, не она. Неизвестность перестала пугать, потому что это лучше, чем действительность, пугающая с каждым разом только жёстче. Работяга размышляла , что ей стоит сделать, чтобы её и другую не прикончили. До одного момента. Совсем провалившись в думу размышлений и внутренних полетов, Джей ощутила на своей щеке щупальце или по крайней мере штуку, напоминающую это. Не желая смотреть и забивать себе в голову что это, медленно, не веря в происходящее, глаза прошлись вправо. Её обнимала рука, обросшая человеческой кожей. В некоторых местах она была синей. По её виду можно было понять, что ей не так много времени, ведь посинела она не полностью. Учуяв трупный запах, Тесса закашлялась. К горлу подкатилась рвота. Этого ещё не хватало... Палец аккуратно прошёлся по визору Джей, оставляя на нем еле заметные разводы то ли грязи, то ли ещё непонятной жижи. Он рисовал непонятные узоры и хотел донести истину, понятную только ему. – Не получилось дождаться ответов. Что-ж, все понятно. Поспим, – рука со смесью робота и человека оторвалась от Джей и полезла уже на Тессу. – Нет, нет, не трогай её! – Джей яростно и досадно закричала, вырываясь и расшатывая стул. Даже так у неё ничего не получалось. Напротив неё вместо тишины было слышно тихое хныканье. Она тоже плакала. Ей тоже было страшно. Часть тела прошлась по волосам Тессы, теребя их и копаясь. Такие шелковистые, такие мягкие. Сразу видно, чьи живые, свежие, человеческие. Как и в самом начале, они погрузились в дрёму. Только при пробуждении в том же месте, откуда все началось, в комнате Тессы, они уже пытались понять, сон это или явность. Джей с объятиями накинулась на девочку, а та заплакала. Ещё несколько часов они просидели там, боясь выйти наружу. Был обоснован этот страх или нет – вопрос, на который ответа они не смогли найти в тот день.