Удачно упал

— Это лучшая из всех моих работ, и я был бы очень признателен, если... — И лучшая из всех возможных даров, мой друг, — перебил его юноша, кладя руку ему на плечо и приближая к себе. — И поэтому я не могу... — он помедлил. — Не могу выразить, насколько он прекрасен. — Вторая рука легла на грудь мужчины. — Вот поэтому я и хочу взять его у тебя... ненадолго. — Бэзил не понимал, почему Дориан так сильно упирается. Тогда — не понимал. — Может, я не в полной мере выразил свою благодарность? — Рука переместилась с груди на пах, немного надавив. — Я… я так не считаю… — Рука на паху обхватила через ткани брюк начавший проявлять интерес член. Парень придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними до неприличного. Губы соприкоснулись в робком, но уверенном поцелуе. Дориан поднял вторую руку к лицу мужчины. Увидев удивление в его глазах, он на секунду отстранился. Бэзил предпринял попытку выбраться из объятий. Он не рассчитывал на что-то подобное, хоть тайно и надеялся. Но парень одарил его повторным поцелуем, доказывая, что это не глупая шутка. Проведя носом по лицу мужчины уже с недвусмысленным намёком, парень снова взглянул на него, но тот, казалось, всё ещё был в ступоре. Дориан прильнул к его шее, покрывая её поцелуями там, где позволял высокий ворот. Бэзил всё ещё стоял как вкопанный, не веря в происходящее.  Дориан взглянул ему в глаза — во взгляде читалась мольба: «Не отталкивай меня, прошу». Бэзил не сдержался и ответил на поцелуй, прижимая парня к себе и впиваясь губами в столь желанные, нежные, сладкие губы. Парень с силой надавил на плечи, и мужчина рухнул на стоящую за ним тахту, не отрывая ожидающий взгляд от парня. Дориан стал расстегивать пуговицы на своих брюках. Бэзил нервно сглотнул, фокусируя взгляд на расстёгнутых брюках в ожидании. Но тут Дориан опустился на колени перед ним — это была лишь маленькая уловка для привлечения внимания. Он погладил бёдра мужчины, медленно приближаясь к натянутой ткани брюк. Он нежно сжал бугорок в руке. Над головой послышался тяжёлый выдох, и на плечо нерешительно легла рука. Подняв взгляд и увидев перед собой выжидающий взгляд Бэзила, его рука настойчивее надавила парню на затылок, и он принялся расстегивать чужие пуговицы, не спуская взгляд, выжидающе смотря прямо в глаза и улавливая каждую реакцию. Закончив с пуговицами, он помог себе рукой освободить налитый кровью и стоящий по стойке «смирно» член. Несмотря на слабый протест Бэзила, Дориан стянул брюки на пол, не боясь, что их могут застукать. Он не стал расстёгивать рубашку — снизу он мог вытянуть руки и залезть под её полы, провести рукой по горячей коже сверху вниз, задев сосок, обведя пальцем вокруг пупка и спускаясь по веренице волос, ведущих к самому главному. До этого в борделе Дориан бывал с молодыми парнями примерно его возраста, и они все были гладко выбриты. Но сейчас эта вереница тёмных волос, начинающихся у пупка и спускающихся ниже, несомненно возбуждала. Он ещё раз спустился по ним рукой.  Хватка на затылке усилилась. Подняв взгляд, Дориан столкнулся с мольбой в глазах. — Прошу… — одними губами умолял мужчина. Парень облизнулся и, не разрывая зрительный контакт, накрыл головку губами. Оставив маленький поцелуй, он набрал в рот побольше слюны. На этот раз головка оказалась внутри. Внутри было жарко и влажно, он провёл по головке языком, задерживая кончик на уретре. Сверху послышался сдавленный стон, а на языке он почувствовал вкус смазки. Его собственный член напоминал о себе ноющей болью и сочился смазкой прямо в брюки. Дориан освободил его из их пут, пару раз провёл рукой, чтобы хоть немного ослабить давление, и вернулся к главному блюду. Он продолжил обвивать головку языком, второй рукой поднимаясь и опускаясь по стволу сначала медленно, прислушиваясь к каждому вздоху и тихому похныкиванию. Бэзил перестал намекать о большем — он начинал требовать этого открыто, пытаясь толкнуться бёдрами глубже, но вторая рука удерживала его за бёдра. У парня всё было под контролем. Он продолжал медленно, с чувством, массировать член в своей руке. — До..риан… — дыхание было сбито. — Прошу… ах… быстрее… это слииишшком мееедленно… — последние слова он буквально прошипел, сжимая волосы на затылке. Это было то, чего он ждал. Набрав в лёгкие больше воздуха, одним резким движением он взял его наполовину, немного обвил языком и тут же отпустил полностью, оставив на холодном воздухе. Сглотнув слюни, он вернулся на прежнюю позицию и задвигал головой активнее с каждым разом, насаживаясь всё глубже. Слюни стекали по подбородку, но он не обращал на них внимания. Единственное, что его интересовало, — это звуки, раздающиеся сверху, и он хотел, чтобы их стало больше и мужчина перестал сдерживаться. Наконец он смог взять его полностью, почувствовал, как тот упирается в стенку горла. Из глаз брызнули слёзы, дышать удавалось через раз, но это несомненно того стоило — это была последняя капля. Бэзил схватил его за голову двумя руками, уткнувшись носом в его пах, и протяжно, гортанно простонал, после чего послушно убрал руки и извиняюще посмотрел вниз. Вид раскрасневшегося парня, изо рта у которого стекала слюна, его серые заплаканные глаза, смотрящие в душу, и розовые губы, натянутые вокруг его собственного члена, убрали любую выдержку — он был готов кончить от одного только вида. Парень понял намёк и ускорился. Он насаживался до основания, соблюдая чёткий ритм. Опустил руку вниз, стараясь поддерживать ритм и на своём члене тоже, смазав его перед этим своей же слюной. Почувствовав дрожь, он расслабил горло и позволил мужчине двигаться так, как хотелось ему. Бэзилу хватило пары толчков. — Я… ах… Дори-ммм-ан, я сейчас, могу ли я? — Несмотря на ситуацию, мужчина держал лицо и оставался джентльменом. — Мгуммм, — раздалось снизу. Бэзил воспринял это как одобрение, вошёл до конца и кончил, изливаясь глубоко в горло. Дориан ускорил движения рукой и кончил сам, заляпав ботинки мужчины. Он ощущал густую сперму, изливающуюся в его горло, и только и успевал, что глотать. Наконец хватка на загривке ослабла, и мужчина блаженно облокотился на спинку дивана, выходя из тёплых объятий чужих губ. Дориан закашлялся, но жестом дал понять, что всё нормально. После он застегнул пуговицы на своих брюках и, как ни в чём не бывало, плюхнулся рядом. Затем спросил, считается ли это действительно хорошей наградой, и, не дождавшись ответа, убежал вниз. Мужчина собирался отправиться за ним, но увидел заляпанные ботинки. — Дориан! — из-за музыки его восклицание не было услышано, но он не мог сердиться на него после произошедшего. Мужчина расслабился среди кучи подушек, пытаясь переварить то, что только что произошло. Он вытер ботинки носовым платком, на секунду задумался, что теперь с ним делать. Воспитание не позволяло просто бросить его. Он скомкал платок, убрав его в карман брюк. Заметив движение на первом этаже, он облокотился на перила. Дориан...? Как он только везде успевает? Как будто ничего не было — уже танцевал с артистами внизу, как вдруг раздался женский крик, и внизу началась какая-то возня. Парень тянул за волосы какого-то мужчину. — Вот чёрт... — он не знал, что там случилось, но нужно было срочно решить конфликт и... и защитить своего мальчика. Но, похоже, Дориан не только не нуждался в защите, но и являлся инициатором конфликта. Мужчина застыл, не зная, как правильно отреагировать, но, кажется, парни договорились сами. — Молодая, дикая, необузданная кровь, что сказать, — послышался за спиной слишком довольный голос Генри. — Но он не был жесток! — выпалил ему прямо в лицо Бэзил. Он направился к выходу, но, помедлив, вернулся, чтобы стянуть с мужчины шарф, который до того принадлежал ему, чем и привлёк внимание Дориана, поспешившего за ним. Раздосадованный, он продолжил спорить насчёт портрета, пока парень не сдался и не пообещал кое-что показать. Они направились к нему, и... Кровь брызнула на лицо юноши. В его расширенных от адреналина и темноты глазах Бэзил мог видеть себя — истекающего кровью, ухватившегося за горло, пытающегося закрыть рану рукой, как будто это могло хоть как-то помочь. Его пронзила невыносимая боль, а горячая жидкость стекала по руке, заполняя пространство вокруг. Но самое страшное — он не увидел и тени сожаления в этих серых глазах: только страх и то, как блестит осколок, которым он замахнулся на второй удар, и... Тяжело дыша, Бэзил сел на холодной кровати, пытаясь прийти в себя и понять, что это лишь сон. Дурной сон. Очень дурной сон. Он нервно вздохнул — горло саднило, как будто это совсем не было сном. Ещё раз громко выдохнув через нос, он старался успокоить сердце, так больно стучащее в висках. Как вдруг внизу что-то с грохотом упало. Подпрыгнув от неожиданности, мужчина перегнулся через шаткие перила и увидел... Виновато смотрящие глаза. Его любимые серые глаза — глаза человека, который точно не был тем чудовищем из сна. Натянув домашний халат поверх белья, забыв о всех приличиях, он спустился к нему, к своему ангелу. Дориан рассматривал одну из картин — на ней был набросок обнажённой девушки, её нагота была «скрыта» лёгкой вуалью. — Я так рад, что ты здесь, — без задней мысли потянулся он к парню, готовый прижать его к себе и никогда не отпускать, мысленно оставляя пережитый кошмар где-то далеко, вне этого времени. — Нам нужно поговорить... — С ней ты тоже спал? — перебил его парень, выжидающе прожигая взглядом. — Чт... что? Дориан, хах. С чего ты это взял? — он замер с распахнутыми для объятий руками, его лицо озарила улыбка. Но он встретился с серьёзным взглядом серых глаз, смотрящих в самое сердце. Похоже, вопрос был серьёзен. — Конечно нет. Это просто заказ. Я сомневаюсь, что эта дама вообще существует — я рисовал её по описанию одного графа. Глупый, с чего ты это вообще взял? — неужели это ревность? Она была совершенно напрасной, но очень льстила. Ему всё ещё была нужна ясность в их отношениях. — Дориан, я хотел бы обсудить... — Знаешь, вчера Генри рассказал, что тебя привлекают такие молоденькие, наивные мальчики вроде меня... Конечно же, это был Генри. Куда же без него. Никогда не умел держать язык за зубами и обладал необычным навыком приукрашивать истории до такой степени, что в них совсем не оставалось правды. Он сжал челюсть до скрипа зубов, но внешне остался спокоен. — Но я далеко не такой наивный. Тебе ведь нужно это? — он провёл руками вдоль своего туловища. — Дориан... — сердце сжалось до размера атома и тяжёлым камнем провалилось куда-то в желудок. — То, что было тогда, — это была благодарность за портрет. А хотя зачем врать, ты же всё знаешь. Я хотел отвлечь тебя, перевести твоё внимание. Генри говорил, что ты предпочитаешь... — Дориан!.. — Я отвлёк тебя специально, — перебил его парень. — Но это всё равно не сработало. Тебе хотелось похвастаться, получить больше внимания, отправить его в Париж. Но теперь ты знаешь, что это невозможно, и ты видел, во что я его превратил. Тебя ведь это отпугнуло? Ты так смотрел на него, а значит — и на меня. Тебя привлекает лишь оболочка. Конечно, ты же художник — вы стараетесь запечатлеть мимолётную красоту навсегда. Именно это теперь и заставляет тебя ходить за мной, ведь теперь я останусь таким же, быть может, навсегда. — Дарин... — он сглотнул, горло всё ещё болело, и вышло слишком нервно. — Это совсем не так. Прошу, давай присядем и поговорим. Мне нравишься ты. — Он замолчал на середине предложения. Неужели он сказал это вслух? Его бросило в холод. Он хотел сказать это с самой первой встречи — сказать, пока любовался им и писал портрет, повторить это так, чтобы все слышали на презентации. Но не так. Всё вышло не так... — Твой характер... — слишком поздно отступать. — То, как ты смотришь на этот мир, проводить время с тобой, общение с тобой, и... — Тогда где ты был вчера? Почему не пошёл со мной? — скрестив руки на груди, он выжидающе перебирал пальцами. Я выбивал дверь твоего чердака, пытаясь избавиться от этого чудовища, — пронёсся вихрь мыслей, и все они были чистой правдой, но он не мог сказать так. — Я... В дверь постучали. — Мистер Холлуорд? — раздался неуверенный голос за дверью. — Никого нет! — рявкнул Бэзил, сам удивившись своей реакции. Но его прервали, прервали от прогулки по минному полю, где он уже почти выстроил правильный маршрут. — Но, прошу вас, это не займёт много времени... — не унимались за дверью. — Друг мой, куда же делось ваше гостеприимство? — сказал парень с манерой лорда Уоттона. — Сказали же — это ненадолго. — Он расплылся в хитрой улыбке. — Я не одет, — единственное, что пришло в голову. — Что ж, тогда вам следует подняться, а я пока приму дорогого гостя. — Он изобразил поклон дворецкого. Бэзилу было нечем крыть, и он нехотя направился на второй этаж. Дориан открыл дверь. На пороге стоял светловолосый юноша. Его кудри лежали на плечах, а аметистовые глаза переливались в утреннем свете, как самые настоящие драгоценные камни. Он был одет просто — Дориан отметил, что он явно относится к рабочему классу, но всё равно имеет вкус. — Прошу прощения, — он склонил голову. — Кажется, я слышал голос хозяина дома? — Большие глаза смотрели сквозь длинные светлые ресницы. — Прошу, проходите. Мой друг сейчас спустится. Эти люди искусства не привыкли вставать в такую рань, — взмахнул рукой, приглашая внутрь. — А для чего вам мистер Холлуорд? — он прищурился, оценивающе взглянув на собеседника. — Мне нужно забрать заказ. — О! Наверху послышалось шуршание тканей. — Давайте вместе поищем вашу картину? — он лучезарно улыбнулся, хищно обнажая зубы. — Не думаю, что мистер Холлуорд разрешит трогать его... вещи... — замялся парень. — Ну что вы, мы лишь поможем ему немного и выиграем вам время. Вы ведь наверняка торопитесь? Думаю, он не будет против. — Он направился к углу, где стояли картины в рамах. — Что ж... О, нет, нет, что вы, это всего лишь небольшой набросок. — Тогда... — Дориан вернулся к столу, перебирая холсты, пока не обнаружил на нём портрет, похожий на парня, стоящего перед ним. Это и правда был акварельный набросок, и похоже, он был не дописан: черты лица были хорошо прорисованы, но вот фон и всё ниже шеи оставались лишь эскизом. — Большое спасибо! — парень протянул руку, стараясь забрать лист. — Как вам не стыдно? — он одёрнул руку, скручивая лист и прижимая к себе. — Решили сбежать, не оплатив заказ? — он театрально вскинул руки. — Я... — «Я... я...» — передразнил парень. — Мистер Холлуорд берёт оплату после завершения картины. — Он выжидающе вскинул бровь. — Это подарок... — он виновато опустил глаза. — Подарок? Конечно, так я и... За спиной парня возник Бэзил — в зелёном бархатном костюме. — Чарли? Я же говорил, что портрет ещё не готов, — он ласково положил ему руку на плечо. — Но, сэр, сегодняшняя дата была обговорена крайней. Я не могу больше ждать — я отплываю сегодня вечером. Прошу, вы же знаете, это для моей матери. — Он вцепился в его руку как в спасательный круг. — Я видел портрет и понимаю, что для вас важна идеальность, но мне хватит и этого. Я безмерно благодарен за ваш подарок и... Дориан цыкнул. Неужели этот словесный понос никак не закончится? Он протянул ему портрет, чтобы тот наконец заткнулся и не мешал, но бумагу перехватил Бэзил, вырывая её из рук парня, чем вызвал крайнее удивление на лицах обоих. — Я же говорю, он ещё не закончен, — попытался оправдаться мужчина. Я не могу отдать его. Не могу позволить случиться тому, что уже случилось. Чарли не справится с этим проклятьем. Это мой крест, и я буду нести его сам... — мысли метались роем в голове, но он знал одно: он больше не нарисует ни одного портрета. Он сильнее прижал лист к себе.  Это его вина — он перешёл границу, и Бог покарал его. Он слишком близко приблизился к солнцу и обжёг крылья. — Я понимаю... Но мне казалось, что вчера вы были не против отдать его и так. Прошу, войдите в моё положение. Я не могу оставить больную маму, но она сама настояла на том, чтобы я поехал учиться — с одним условием: оставить ей мой портрет, чтобы она не забыла, как я выгляжу, — он закусил нижнюю губу до крови, стараясь сдержать выступившие слёзы. — Вчера? — первым нарушил тишину Дориан. — И когда же вы вчера виделись у мастера Холлуорда, ведь расписан весь день? — он по-хищному сощурил глаза. — М-м... вчера мистер Холлуорд приходил в клуб, где я... — он залился румянцем. Этого хватило, чтобы Дориан вылетел из здания, громко хлопнув дверью напоследок, так что стены задрожали. — Дориан! — Бэзил направился за ним. Воспользовавшись моментом, Чарльз вытянул лист у него из рук. — Простите, мне очень жаль, — он сделал крайне виноватое лицо и вынырнул из помещения. Бэзил присел в кресло, совсем без сил, переваривая события. Его переиграли. Кажется, бросили. И оставили одного — в пустом холодном доме. Надо разжечь камин. Он схватил первую попавшуюся бумагу, закинул её в камин и поджёг. Когда лист разгорелся, к нему прибавился ещё один — и ещё. Он стал собирать всё, что было на столе, разрывая бумагу и закидывая её в камин без единой эмоции на лице. Он не чувствовал больше сожаления о затраченных усилиях, потраченных на эти листы. Деревянная рама громко хрустнула, переломившись под тяжестью белых от напряжения пальцев. Затем — ещё одна. Он вырывал картины из подрамников, ломал холсты, кисти, рвал бумагу на крошечные кусочки. Взгляд размылся из-за слёз, стекающих по лицу. Он не мог остановить их поток — лишь продолжал скидывать всё в несчастный камин, который, казалось, уже не мог проглотить всё, что в него закидывали. В нос ударил резкий запах горящей краски. Камин светился всеми цветами радуги. Бэзил сел напротив него, грея руки в пламени. — Он опять всё испортил...