Mr. Yeager

Леви ничего не доедает. Оставляет половину бургера на обертке и ложится удобнее, придерживая рукой плоский живот так, будто он беременный. Эрен издает тихий смешок на это, и Леви тут же выхватывает взглядом изменение эмоций на его лице. — Тебя скоро выпишут, — Эрен пробует осторожно начать разговор, садясь совсем близко, и ладонь Леви едва касается его бедра. — Я не вернусь в твою квартиру, — Леви говорит это резко, садясь удобнее, но, видимо, ему становится слишком больно, и тонкие пальцы впиваются в бедро Эрена. Эрен не осознает, что делает. Вернее, он хотел этого так сильно, что сейчас сделать это кажется легче, чем вздохнуть. Леви оказывается в его объятьях, такой хрупкий, такой миниатюрный, что Эрену кажется, он может его сломать. — Прости, — он говорит это, пока горло сжимает тихой болью, тоской и отчаянием, и он не может отпустить. Не сейчас. Не в этой темной палате больницы, где Леви оказался по его вине. Леви ничего не говорит. Он не двигается, пока Эрен так осторожно удерживает его в своих руках, а затем холодные пальцы проходятся по плечу Эрена. Забираются дальше, выше, вплетаются в волосы и касаются затылка, и Эрен шумно выдыхает, готовый склонить голову. — Я не могу, — Эрен слышит, как дрожит голос Леви. Чувствует, как жаром и влажностью слез он обжигает его кожу, проскальзывая вниз и вверх по позвоночнику и скручиваясь в желудке змеями. — Я просто не могу. Эрен кивает, потому что не может иначе. Потому что это меньшее, что он может сделать сейчас. — Я все исправлю, — Эрен говорит это, потому что может. Потому что теперь, когда Леви здесь, живой и почти здоровый, Эрен может найти их всех. Найти и избавиться от них, как от мух, случайно залетевших в его офис. Леви льнет к нему, обнимает крепче, натягивая капельницу, и Эрен прижимается губами к его виску. И на сейчас этого достаточно.