Всё в порядке

Скарамучча редко в себе сомневается и, как следствие, редко считает свои действия ошибочными. Обычно ошибаются другие, потому что зачастую оказываются довольно глупыми, но Альбедо глупым назвать сложно, поэтому невольно Скарамучча в образовавшейся ситуации винит всё-таки и себя тоже. Потому что вмешиваться в чужие отношения даже при согласии всех сторон было опрометчивым решением. Вдруг он эти отношения разрушит? Скар, конечно, редко винит себя в чём-то, но тут должен был подумать не один только Альбедо, а и он сам тоже, поэтому возникает неприятное ощущение, что он ублюдок, разрушающий чужую любовь. Примерно на том моменте, когда после первой совместной ночи Сяо режет им с Альбедо сердца без ножа своими натянутыми лживыми улыбками, а потом и вовсе сбегает на работу. В воскресенье. При графике пять через два. И вот нахрена они всё это затеяли, спрашивается. – Думаю, мне лучше уйти, – Скарамучча встаёт, оставляя недопитым чай, потому что Альбедо убито смотрит куда-то в пол, и стоит дать ему возможность легко принять решение. Если выбор будет состоять только из одного, то ему легче будет определиться, ведь так? Было бы славно, если бы в вариантах затесался ещё тот, в котором Скарамучча сможет остаться и Сяо никуда при этом не уйдёт, но по поведению последнего становится ясно, что это гиблая затея. Выставлять себя конченным ублюдком и предлагать Альбедо от Сяо отказаться Скар тоже не хочет, потому что ему в принципе нужны они оба и уничтожать таким образом Сяо кажется чем-то не особо приятным. Да и ясно, что при таком ультиматуме Альбедо выберет устоявшиеся комфортные отношения, а не человека, с которым пару раз потрахался, пусть и очень хорошо. – А я так не думаю, – возражает Альбедо упрямо и складывает руки на груди. – Твой парень явно ситуацией недоволен, – осаждает его Скарамучча, глядя твёрдо и решительно. – Разборок я не хочу, поэтому просто уйду сам. – Сяо… он привыкнет, – бормочет Альбедо, но и дураку станет ясно, что он в своих словах совершенно не уверен. – Он просто слишком зажат и скован, надо дать ему время, чтобы открылся. Да, надо просто дать ему пространство и время подумать, – на Скарамуччу он не смотрит, всё так же понуро высматривая что-то на полу кухни. – Альбедо, а если он уйдёт? – Скар вздыхает, но садится обратно за стол, решая, что надо хотя бы с Альбедо нормально поговорить. – Не уйдёт! – в голубых глазах внезапно полыхает слабая ярость, смешанная со страхом. Сам в свои слова не верит, не так ли? – Ему явно легче молча терпеть и прикидываться, что всё нормально, чем высказать своё недовольство, но надолго ли этого терпения хватит? – Он привыкнет, ему просто нужно время… – всё так же не сильно уверенно бормочет Альбедо, судорожно вздыхая. – Говорит, что всё в порядке, значит пытается со всем этим свыкнуться. Ему просто непривычно и непонятно. – Почему ты не хочешь просто оставить эту идею, чтобы от тебя парень не ушёл? – Скарамучча не хочет заверять Альбедо в том, что Сяо непременно уйдёт, но и позволить закрыть глаза на вероятность его ухода не может. – Потому что ты мне тоже нужен, – отвечает Альбедо, глядя на Скару то ли с мольбой, то ли с отчаянием. – Не держу, конечно, но я очень хочу, чтобы ты остался. – На двух стульях пытаешься усидеть, Альбедо, – хмыкает Скарамучча. – Да-да, за двумя зайцами разом гонюсь и всё в таком духе, – бормочет Альбедо, отворачиваясь к окну. – Но я теперь не смогу остаться только с кем-то одним, потому что постоянно буду думать о другом. Я рад бы вскрыть себе череп и понять, как так вышло, что меня разом с одинаковой интенсивностью тянет в разные стороны, но могу лишь пытаться найти выход. Либо попытаться получить обоих, либо остаться с кем-то одним и чувством неудовлетворённости, либо вообще на всё это махнуть рукой и уехать в горы, чтобы жить там отшельником. – И что ты от меня хочешь? – устало спрашивает Скарамучча. С одной стороны, ему приятна взаимная их с Альбедо друг к другу симпатия, но с другой остаётся невзаимная симпатия к Сяо и в целом всё его недовольство, поэтому кажется, что они сейчас просто совершают ещё одну ошибку. – Не уходи, – просит Альбедо тихо и с искренней мольбой. – Мы найдём к Сяо подход, только не сдавайся сейчас, пожалуйста. – Мне на работу надо, – возражает Скар на «не уходи», думает просто встать и уйти, пообещав подумать, но неожиданно прыткий и настойчивый Альбедо ловко приближается вплотную и взбирается на колени, кладя руки на плечи и глядя проникновенно. – Но ты вернёшься потом? Я ведь знаю, что ты хочешь и меня, и Сяо тоже, но сейчас почему-то даёшь заднюю, – щурится слегка, склонив голову набок и голубые глаза смотрят пронзительно льдисто. – Не всем захочется стать причиной, по которой разрушится чужая высокая светлая любовь, – отвечает Скарамучча терпеливо, кладя руку Альбедо на грудь, чтобы не приближался ещё сильнее. – А ты сам видишь, насколько шатко желание Сяо оставаться с тобой и… со мной. Я ему, видимо, вообще не нравлюсь. – Что-то точно есть, – Альбедо качает головой. – Я замечал, как он на тебя заглядывался ещё до наших отношений. И ночью так смотрел… Он ведь явно возбуждён был, так почему в итоге не захотел участвовать? Я думаю, ему просто дискомфортно из-за сразу двоих людей в постели, но это пройдёт со временем. – То есть, хочешь и дальше всё это продолжать, чтобы Сяо «привыкал»? Ты бы его мнением поинтересовался нормально, – Скарамучча снова вздыхает, кладя руки Альбедо на бёдра. Возникает неправильное ощущение, что он трогает чужое, но удаётся это подавить, потому что сам Альбедо уже поставил подпись под принадлежностью и Скаре тоже. – Я несколько раз за прошедшие дни спрашивал устраивает ли его то, что я собрался организовать, – ворчит Альбедо тихо. – Знаешь, что ответил? – Всё в порядке? – Именно. Теперь вздыхают уже они оба. Этот Сяо с его привычками всё держать в себе и даже под пытками отказываться признавать, что его что-то беспокоит. Скарамучча понимает, что детство у Сяо было не ахти, поэтому сейчас и ведёт себя местами странно. Даже жаль его немного становится. Что надо было с ребёнком сделать или что ему сказать, чтобы вырос человек, свято уверенный в том, что его чувства и желания не имеют никакого значения? Скарамучча думает обо всём до следующей их встречи и ловит себя на мимолётном желании Сяо доказать, что он тоже что-то значит. Непонятно, откуда этот альтруизм взялся вообще, потому что Скарамучча до этого считал, что Сяо и Альбедо ему интересны лишь в плане секса. Вернее, сначала где-то на периферии сознания ещё после одного случайного секса во времена учёбы один только Альбедо интересовал, потому что отпечатался в памяти своей отзывчивостью и напористостью, чего Скарамучча от умницы отличника вообще не ожидал. Но потом Альбедо оказался с Сяо, поэтому оставалось наблюдать за ними издали, раз уж так сложилось. Никакой досады Скарамучча не чувствовал, потому что ни на что серьёзное с Альбедо не претендовал, но хотелось повторить то, что было. Поэтому примерно спустя год на неожиданное предложение присоединиться третьим Скар сначала удивился, потом подумал о том, что Альбедо всё ещё хочется, а потом что-то внутри взбудоражилось от мысли о близости ещё и с Сяо. Он интересный. И после первого провала интерес этот нисколько не утих, хочется Сяо познать во всех смыслах. Почему ведёт себя так? Что прячет под одеждой? Как будет вести себя во время процесса? Какое у него лицо, когда кончает? Какой он вообще? По первым наблюдениям, да и по вторым тоже, и по третьим, можно сказать, что Сяо крайне скрытен. Он молчалив, сдержан, относится ко всему с кажущимся равнодушием и предпочитает на любое беспокойство о себе отвечать извечным «всё в порядке». Но Скарамучча помнит его побег после самого первого раза, хоть после того случая врёт Сяо уже куда лучше, но, всё равно, верить ему сложно. Во всяком случае, Скарамучча сопоставляет пойманные украдкой тоскливые взгляды с тем самым побегом и с зажатостью Сяо в постели, после чего приходит к выводу, что ему и Альбедо продолжают врать. Сяо точно этим всем недоволен. Вот только внести в ситуацию конкретику не выходит, потому что метод спокойных разговоров по душам с этим человеком не работает от слова совсем. Скарамучча в первое время сам пытается к новым обстоятельствам привыкнуть, поэтому на Сяо внимания обращает не особо много. Альбедо же весьма рассеян из-за двух парней сразу, а ещё заметно не уверен в том, что его затея была хорошей, но с последствиями старается справиться. Уделяет внимание им двоим, чтобы никто не почувствовал себя обделённым, старается наладить связь между Скарамуччей и Сяо, словом, пытается сделать эти странные отношения комфортными для всех участников. Но, если Скар в итоге осваивается и может уверенно сказать, что вот эти два человека ему нравятся и он с ними двумя хочет быть, то Сяо… становится с каждым днём всё мрачнее и незаметнее, словно находится в пассивной попытке исчезнуть из этого мира. – Третий раз за неделю он на работе задерживается, – вздыхает Альбедо убито и падает рядом со Скарой на диван уставшим мешком. – Я не знаю, что делать. Он словно нарочно сбегает. – Скорее всего, так и есть, – Скарамучча пользуется моментом и укладывается на ноги Альбедо головой, потому что его мягкие бёдра являются одной из причин, по которым следует терпеть всю эту нервотрёпку. Сожрать эти ляжки иногда хочется, без шуток. – Ему всё ещё некомфортно, и я не понимаю, почему он продолжает прикидываться, что всё в порядке. – Он не умеет просить что-то для себя, – отзывается Альбедо грустно. – Поэтому будет терпеть до последнего. – А потом? – спрашивает Скарамучча тихо, потому что примерно предполагает, что может быть потом. – Сорвётся, возможно, и выскажет всё. Либо же просто до нервного срыва дойдёт, потому что нереально так долго копить негатив. Либо сразу… – последнее предположение Альбедо не озвучивает, но и так не сложно догадаться. Либо Сяо сразу уйдёт, не в силах и дальше терпеть вещи, которые его так угнетают. – Я не знаю, что делать, – повторяет Альбедо убито. – Если он никакой симпатией к тебе не проникся и ему не нравится меня с тобой делить, то… Меня на части разорвёт, если он поставит меня перед выбором, – он смотрит вниз на лежащего на его коленях Скарамуччу, который притих от последних слов. Хочется верить, что он для Альбедо стал так же важен, но почему-то кажется, что это «на части разорвёт» слишком утрированное, а решение будет принято быстро и известно, в чью пользу. – Что мне делать? Скарамучча только пожимает плечами, потому что не знает, как пробиться сквозь чужую броню, состоящую из натянутых улыбок, заметной лжи и «всё в порядке». Причём ложь стала очевидной лишь к этому моменту – до того, как Альбедо об этом заговорил, Скар иногда считал, что сяовское недовольство надумал. Притворяется тот правда хорошо, Альбедо долгое время считал, что всё действительно в порядке. Хотя, ему, наверное, просто очень хотелось так считать. И, всё же, как вывести на разговор человека, который упрямо отказывается признавать, что этот разговор нужен? Скарамучча перебирает в голове известную ему о Сяо информацию, думая, как можно узнать ответы на свои вопросы. Но, фактов, к собственному стыду, оказывается не особо много. Основным является то, что Сяо не очень любит внимание к себе и какие-то знаки привязанности. А может в этом и есть проблема? В голове возникает идея, и Скарамучча спешит с Альбедо ею поделиться, а тот подтверждает, что Сяо ещё раньше странно на знаки внимания реагировал. А сейчас их стало в два раза больше, так может поэтому Сяо такой? Приходит решение попробовать немного отдалиться. Как уже позже понимает Скарамучча, довольно глупое, потому что некоторые вещи лежали почти на самой поверхности, но думать много было то ли лень, то ли времени не находилось. Сяо на отдалении мрачнеет ещё сильнее, задерживается на работе всё чаще, и ситуация очевидно только ухудшается. Альбедо порывается снова начать Сяо обхаживать, да едва ли не танцевать вокруг него, но Скарамучча думает в другую сторону. Сяо так до точки кипения явно быстрее дойдёт, да? А при всплеске эмоций сможет выдать правду, выскажет им всё в запале. Потому что иных способов его разговорить Скар не видит, только если к стулу привязать и пытать, но вряд ли это те методы, которыми надо узнавать правду при проблемах в романтических отношениях. Его план вывести на эмоции, конечно, тоже не самый лучший, но всё же более гуманный и не должен будет оставить новых травм. Становится ясно, что Сяо явно внимания не хватает, поэтому теперь ему его дают ещё меньше, чтобы прекратил отрицать наличие проблемы. Правда, не замечать Сяо сложно. Он, конечно, не особо шумный, часто тихушно сидит где-нибудь дома, как тихий кот, но и Альбедо, и Скар теперь к Сяо очень привязаны. Ему не хватает их внимания, а им не хватает его, поэтому хочется найти кота, выловить, а потом как следует затискать и залюбить. Скарамучче приходится сдерживать порывы Сяо коснуться, что даже сложно, ведь он привык уже своих любовников трогать часто и много. Даже Сяо, который от прикосновений зачастую шарахался. Приходится сдерживать Альбедо, когда тот порывается с Сяо всё же попытаться поговорить без всяких срывов, потому что известно, чем обычные разговоры заканчиваются. Приходится в постели оставлять Сяо без внимания, и это… это оказывается самым трудным. Скарамучча не знает, как так можно было за пару месяцев умудриться влюбиться в того, кто на всё внимание к себе шипит и огрызается, но к Сяо по итогу тянет даже сильнее, чем к Альбедо. Просто Альбедо уже близко, изученный и знакомый, а Сяо всё ещё слишком далёк и отдаляться от него ещё сильнее кажется издевательством. Сидит в уголке кровати, весь растрёпанный и зацелованный, очаровательный до ужаса. Самый маленький из них троих в плане телосложения, отчего кажется хрупкой птичкой, которую хочется в своих руках согреть и ласково погладить по голове, что в переводе на человека уже скорее желание поцеловать до потери дыхания, обнять всего и обласкать хорошенько. Скарамучча никогда не был настолько романтичным, но от вида покинутого Сяо что-то тёплое и немного жалостливое растекается в груди. Как при виде маленького котёнка, который не может найти маму кошку – вроде и грустно, но в то же время очаровательно до слёз. И когда он только стал таким сентиментальным? Это всё из-за собственных не ушедших тревог по поводу того, что он Сяо ни капли не привлекает, поэтому всё кончится тем, что Скарамучча в итоге окажется за бортом. Но он об этом старается много не думать, потому что Альбедо точно доверяет, да и почти уверен в том, что Сяо тоже симпатичен. Хотя нервишки шалят, стоит признаться. Когда Сяо молча проглатывает заметную обиду на то, что ему не оставили пиццу, Скарамучча хочет сорваться сам. Схватить этого дурака за плечи, встряхнуть, накричать как следует. Как можно так долго молчать? Любой бы уже давно высказал своё недовольство, но Сяо видимо считает, что он здесь покорный раб и не имеет права даже капли негатива проявлять. Это доводит до какого-то отчаяния. Есть ли вообще шанс, что Сяо откроется? Он не срывается даже тогда, когда Скар с Альбедо слишком быстро концентрируют внимание друг на друге. Зато терпение сдаёт у Альбедо и тот всё же наседает на Сяо в намерении узнать правду. Это, как ни странно, работает. Разговор выходит напряжённым, но зато под конец, когда всё встаёт на свои места, а смутные догадки подтверждаются, Скарамучча наконец-то не сдерживает порыв притянуть этого невозможного парня к себе, чтобы поцеловать, обнять и… выпороть за два месяца потрёпанных у них троих нервов. Странно, конечно, прибегать к наказанию за ощущение ненужности, но хочется Сяо радикальными методами показать, как плохо ходить и делать свой «всё в порядке» вид, когда внутри такие кошмары происходят. Однако Скарамучча за состоянием Сяо во время порки всё равно чутко следит, чтобы сразу прекратить, если тому не понравится слишком сильно. Вот только Сяо неожиданно нравится. Невозможный. Ещё и Альбедо рядом демонстрирует проблески садистских наклонностей, и Скарамучча только вздыхает разок, понимая, что им всем ещё друг друга изучать придётся очень долго. Но это даже хорошо. Скучно не будет. *** Сильно разговорчивее Сяо так сразу не становится, само собой. Инициативы от него всё ещё почти нет, на знаки внимания он продолжает шипеть и отшатываться, но теперь уже заметно менее напряжён, чем раньше. Как всё тот же кот, который в первый момент из-за касания человека напрягается сильно, а потом видит, что человек этот знакомый, и милостиво позволяет себя погладить, даже мурлычет едва слышно, но такое случается довольно редко. В любом случае, Скарамучче всё равно даже как будто немного больно становится от того, как Сяо затравленно смотрит на него во время неожиданных знаков внимания. Точно удара ждёт каждый раз, вот серьёзно. – Почему он до сих пор на меня так реагирует? – спрашивает он как-то раз у Альбедо, пока Сяо плещется в душе, готовясь ко сну. – Как будто я монстр какой-то, который только и ждёт, чтобы его загрызть. – На меня тоже так сначала реагировал, – вздыхает Альбедо, надевая свежие наволочки на подушки, пока Скар занят делом куда более ответственным – разбирается с огромным одеялом. – Да и с твоим появлением начал и от меня опять шарахаться. Скарамучча чувствует привычный укол вины, хоть сказано это было не в упрёк. Он и сам знает, что отношения Сяо и Альбедо были выведены из равновесия с его приходом, поэтому вина перед ними зарождается как нечто само собой разумеющееся, хоть и не он вообще тот, кто всё это затеял. Альбедо себя тоже винит, Скар это знает. И Сяо себя винит скорее всего тоже, либо точно винил в том, что оказался каким-то неполноценным, раз одного его оказалось недостаточно. – И… что делать? – кончик одеяла упорно не хочет ложиться в нужный уголок пододеяльника, и Скар чувствует, что начинает раздражаться. Напрягает весь этот разговор и проклятый кусок ткани тоже. – Не особо понимаю, честно говоря, – Альбедо укладывает подушки в изголовье огромной кровати. Недавно пришлось заменить старую на самую большую из возможных, потому что втроём на обычной двуспальной было тесновато, а некоторым нужно пространство. Сяо, например. – Раньше я просто ломился сквозь всё это недоверие, старался показать, что никакой угрозы не представляю, и он постепенно привык. Но после недавнего опять от меня предательства ждёт и сейчас давить немного страшно. – Ты его явно лучше меня понимаешь, – а теперь ещё и ощущение ненужности, спасибо. Просто, опять же, Скарамучча тут не так давно, поэтому крепкого взаимопонимания с партнёрами нет, что часто удручает. Забавно, как часто он находит Сяо проблемным и травмированным, а у самого страхов и загонов едва ли меньше. Но Скарамучча надеется, что лучше умеет самоанализом заниматься, понимает причины и следствия, поэтому завал в своей голове сможет разгрести. Или не побоится обратиться за помощью, если сам не справится. Сяо тут по обоим пунктам проигрывает. – Ну, мы долго встречаемся, – Альбедо наконец замечает, как Скар мучается с одеялом и мягко отстраняет его в сторону, целуя в складку меж бровей. – Иногда, конечно, думал, что он слишком сложный, легче было бы… – Другого найти? – раздаётся глухое со стороны входа в спальню. Скарамучча и Альбедо синхронно поворачиваются, глядя на растрёпанного мокрого после душа Сяо, что стоит в одном только полотенце и хмурит брови. – Возможно, – соглашается Альбедо легко, хотя заметно, как он не хотел, чтобы эта фраза была Сяо услышана. Как бы это проблем не добавило. – Но я лёгких путей не ищу. Сяо фыркает, не особо этим проникаясь, и подходит к шкафу, чтобы переодеться. Скарамучча решает, что с одеялом Альбедо сам прекрасно справится, и подходит к Сяо, целуя коротко в прохладную после душа шею. Дёргается и сжимается, весьма ожидаемо. – Я мокрый, – бормочет неуверенно, когда Скарамучча пытается его обнять, и аккуратно выворачивается из хватки, чтобы проскользнуть в расправленную постель. – А я люблю, когда мокро… – ворчит Скар, вздыхая коротко, потому что Сяо из-за услышанного сейчас ещё сильнее отдалиться может. Надо бы спасти ситуацию, пока не поздно. – Сяо, давай поговорим. – О чём? – слышится от стены, но лицом Сяо повернуться не удосуживается. – Я уже понял, что сложный. Простите. Скарамучча переглядывается с Альбедо, и они синхронно вздыхают. Сяо правда сложный. Бросать его из-за этого никто не собирается, конечно же, но в светлой сяовской головушке уже наверняка именно такие мысли крутятся. Как же сделать так, чтобы легче стало? И ему самому, и Скару с Альбедо. – Ты в курсе, что мы тебя очень любим? – Альбедо заползает в кровать и склоняется над Сяо низко, пытаясь заглянуть ему в лицо. Дальнейшего их разговора Скарамучча уже не слышит, потому что речь обоих стихает до вкрадчивого шёпота. Сделано скорее всего для создания доверительной атмосферы, но вновь колет ненужностью. Какая же морока всё-таки эти отношения на троих. Но всё же Скар понимает, что Альбедо разговоры по душам даются лучше, чем ему самому с его «будешь врать – получишь ремнём», поэтому он с почти спокойной душой уходит в ванную. Уже ночью думает. Много думает. Альбедо спит посередине, как самый крепко спящий в любых условиях, потому что спать между двумя ворочающимися людьми – это такое себе удовольствие, если имеется возможность проснуться от любого шороха. Скарамучча ложится с краю, а Сяо всегда устраивается возле стены. Даже в положении во время сна проскальзывают текущие проблемы. Скар, готовый в любой момент встать и уйти так, что никто даже не заметит. Сяо, лежащий чуть вдали и постоянно спиной к стене, словно от неё подвоха не ждёт, а вот от Скарамуччи с Альбедо – очень даже. Ни разу доверчиво не подставил спину, хотя они вместе спят уже несколько месяцев. И Альбедо, спящий крепко между ними мостом, как будто ему волноваться вообще не о чем, но про наличие и у него разных тревог прекрасно известно. Скарамучча чуть приподнимается на локте, чтобы поверх Альбедо взглянуть на далёкого сейчас Сяо. Ему даже одеяла не хватает, но ближе всё равно не пододвигается, просто лежит зябким комочком возле любимой стены, которая ведь ни черта не греет. Обидно как-то, когда к холодному камню больше доверия проявляется. Или это гипсокартон? Чёрт его знает, не об этом сейчас речь. Как же показать, что никакой угрозы нет? Что ни Скар, ни Альбедо Сяо бросать не собираются и вредить ему как-то тоже не намерены. Он осторожно протягивает руку через спящего Альбедо и гладит Сяо по щеке, совершенно забывая о том, что спит тот беспокойно и чутко. Поэтому от касания тут же дёргается, распахивая глаза. – Ты чего? – шепчет Сяо сонно, очаровательно хлопая норовящими прикрыться веками. – Одеяло сползает, – Скарамучча не врёт, просто не говорит, с кого именно оно сползает. – Подвинься поближе. Сяо коротко вздыхает, но подчиняется, приближаясь вплотную к Альбедо. Скарамучча неловко поправляет на них троих одеяло, испытывая прилив нежности к этим двоим и одновременно с этим всё то же ощущение ненужности. Сяо с Альбедо лежат лицом друг к другу, а Скар теперь неловко обнимает последнего со спины. Хотя, Альбедо под утро может вообще оказаться ногами на подушке, или вообще с кровати каким-то чудом упасть, так что такое положение больше случайность, чем отображение реальности. Но в моменте это забывается, поэтому уснуть удаётся не скоро. Несколько дней после Скарамучча тратит на раздумья. Иногда о Сяо, иногда об Альбедо, иногда о себе, но, как правило, о них троих по большей части. Альбедо задумчивость замечает и спрашивает разок, что случилось, и Скарамучча со вздохом рассказывает о путанице в голове. – Не лишний ты, даже не думай так, – любвеобильный Альбедо тут же порывается доказать свои слова, обнимая и целуя, на что хочется ворчать по-дедовски от иррационального смущения. Но приятно это. – Стал бы я рисковать своими отношениями, если бы к тебе ничего не чувствовал? Стал бы Сяо так долго это всё терпеть и иногда пытаться влиться? Он тебе, кстати, напрямую сказал, что ты ему нравишься, а это для Сяо подвиг. Так что подумай получше. Ты нам обоим очень дорог, никто не считает тебя лишним. Эти доводы успокаивают, пусть и не до конца. Но со временем можно будет прочувствовать свою необходимость, поэтому Скарамучча сильно из-за этого вопроса не беспокоится. Пока что просто до сих пор немного непривычно, а ещё с Сяо ситуация напряжённая… Всё наладится, просто не сразу. Ну, либо Скарамучча из-за череды предательств в своей жизни уже подсознательно всегда готов к новым, поэтому много внимания на этот вопрос не обращает. Себя понять сложно. Да и более острой стоит сейчас другая проблема, на которую все мысли и уходят, пока в голове наконец не рождается идея. – Ты сегодня на работе задержишься? – спрашивает Скарамучча по телефону, пока идёт домой в один прекрасный и ни с чем не сравнимый день, в который как раз можно попытаться воплотить идею в жизнь. – Да, а что? – А у Сяо выходной и он дома снова свои документалки смотрит? – Да, – Альбедо молчит пару секунд, а потом догадывается. – Ты что-то задумал на его счёт? Скарамучча коротко описывает свою идею, надеясь, что Альбедо из-за неё не ощутит себя тоже каким-то лишним, а то если они втроём будут с такими мыслями, то это уже не отношения на троих, а чушь собачья. Но Альбедо после переваривания информации соглашается с тем, что это может сработать и что он в таком деле может помешать, потому что к нему у Сяо доверия всё-таки больше. Из-за этого может расслабиться, не проникнуться до конца смыслом задуманного, и эффекта это мало даст. – Надеюсь, после работы вы меня поприветствуете, – мурлычет Альбедо довольно, предвкушая, видимо, хороший исход. – Если Сяо будет в состоянии, то обязательно, – коротко хмыкает Скар, уже подходя к дому. – Не сиди со своими пробирками слишком долго, ладно? – спрашивает чуть ворчливо, потому что заботу без нотки грубости не умеет проявлять. – Тут больше бумажек, чем пробирок, – вздыхает Альбедо, а потом слышится девичий голос, который его окликает. – Мне пора. Ты там… осторожнее всё-таки, слишком сильно не дави. – Постараюсь, – отвечает Скар лаконично и завершает вызов. Идея простая и странная. Заключается она в том, чтобы оставить Сяо без возможности видеть, двигаться и чувствовать, заставить его довериться на полную и доставить удовольствие, показав, что никакой угрозы нет и что его уязвимостью никто не воспользуется. Странно, конечно, решать такое через постель, но именно в ней обычно наличие проблем ощущалось как никогда, потому что оголялись и тела, и души, всё было на ладони, а в близости легче считывались реакции и эмоции. Осталось только Сяо на это уломать, но. – Нет, – просто и категорично. – Почему? – Скарамучча от этой упертости чуть раздражается, но внешне остаётся спокойным. Хочет, правда, выключить телевизор, на экран которого Сяо демонстративно смотрит, будто Скары здесь нет. – Это странно, – Сяо нервно поводит плечами. – И без Альбедо… – Мы же с Альбедо без тебя трахались, – возражает Скар, но понимает, что тактика провальная, потому что Сяо моментально мрачнеет. – И вы без меня. – С твоим появлением – ни разу, – бухтит Сяо, мрачно глядя на то, как какой-то мужчина вещает что-то о руде. Кому вообще интересны камни? – Сяо, Альбедо об этом знает и не против, если тебе так спокойнее будет, – сдаваться Скарамучча не намерен. – Ты боишься? – Не боюсь, – тут же фыркает Сяо, но вряд ли отвечает честно. – Это просто странно. – Это обычная практика. – Но не у нас. – Мы тоже иногда пробуем новое. – Я к таким новшествам не готов. – Ты ни к каким не готов, но это не значит, что они тебе навредят или не понравятся. – Откуда мне знать? – Я говорю, что тебе понравится. – С чего мне тебе верить? – вот оно. Открытое признание в недоверии. Скарамучча всё-таки берёт пульт и выключает телевизор, игнорируя ворчание Сяо и приближаясь к нему вплотную. – Поводов нет совсем, да? – спрашивает он строго. – Я ведь вместе с Альбедо за тобой бегаю, пылинки сдуваю, всеми силами стараюсь показать, что никогда вреда не причиню, а ты… – Вот в том и дело, что «показать», – Сяо шипит рассерженно, срываясь. – Человек может в любой момент ударить, даже если до этого годами демонстрировал только хорошее отношение. Как же всё-таки с ним тяжело… – Ты совсем никому не веришь? – уточняет Скарамучча, отказываясь отстраняться даже под злым взглядом этих странных светлых глаз. – Не все люди такие. Не все обязательно ударят. Странно говорить такое, когда сам в это мало веришь и всегда к подобным ударам готов, но Скар пытается расслабиться так же, как вместе с этим стремится расслабить Сяо. – Совсем, никому, но… вам чуть больше верю, чем остальным, – сознаётся Сяо, помня обещание стать более откровенным, хоть и заметно, что такие слова ему нелегко даются. – Не знаю, какое дерьмо у тебя было в прошлом, что ты теперь боишься всего подряд, – Сяо зыркает злобно, но ничего не говорит. Прошлое у него больная тема, туда даже Альбедо не суётся. – Но позволь показать, пожалуйста, что я не чудовище какое-то. Что мне можно верить. Сяо молчит. Смотрит удивительно проницательно и прямо в глаза, пытаясь поймать на хоть какой-то лжи, но Скар этот взгляд упрямо выдерживает, желая доказать, что он правда не чудовище. Может, если Сяо удастся это показать, то он и сам перестанет допускать проскальзывающие иногда мысли, что является каким-то злом. – Ладно, – сдаётся Сяо всё же. – Если подумать… то может и сработает. – Очень радует, что ты умеешь думать, – Скарамучча издевательски хмыкает, чмокая Сяо в щёку и ловко уворачиваясь от попытки себя укусить. – В душ и на кровать, – командует коротко и уходит на кухню, чтобы скоротать время за кружкой чая, пока Сяо будет занят подготовкой. Спустя минут двадцать Сяо неуверенно заглядывает к нему со сбивчивым «я всё», и Скар тоже тратит некоторое время на душ, смывая с себя уличную грязь. Что-то внутри сводит в предвкушении, потому что он и сам в этом всём не особо уверен, не усугубить бы сейчас ситуацию. Но от вида обнажённого Сяо, смирно сидящего на кровати, лишнее из головы выметается, и Скарамучча твёрдо обещает себе сделать всё так, чтобы партнёр из этой затеи получил максимум удовольствия. – Главное помни, что мы в любой момент можем всё прекратить, если ты себя вдруг почувствуешь нехорошо, – инструктирует Скарамучча, пока обвязывает руки и ноги Сяо верёвками. – Если будет больно или неприятно, то сразу говори. Но основная идея в том, чтобы ты продержался до конца, конечно же. – Ладно, – Сяо уже жутко напряжён всем телом, едва ли не трясётся от страха, но старательно пытается демонстрировать уверенность и спокойствие. – Постарайся расслабиться, – Скар с непривычной для себя нежностью оставляет лёгкий поцелуй на худой коленке, заканчивая связывать ноги. Сяо их теперь не сможет разогнуть, потому что голени надёжно привязаны к бёдрам замысловатыми узлами. Неудобно, конечно, но от связанных за спиной рук неудобства будет больше. – Это… сложно, – бормочет Сяо, пытаясь двинуться на пробу, но ничего ожидаемо не выходит. Связывать людей Скарамучча научился ещё со своим бывшим партнёром, который шибари любил практиковать во имя эстетического удовольствия. От невозможности шевельнуться Сяо начинает заметно паниковать и легко уловить, каким частым и сбитым стало его дыхание, поэтому Скар спешно обхватывает его лицо, заставляя взглянуть на себя. – Я тебе не причиню никакого вреда, обещаю, – говорит чётко и прямо, вкладывая в это обещание всю имеющуюся в запасе искренность. Сяо не сразу успокаивается, но кивает вскоре, позволяя завязать себе глаза. Вздыхает судорожно, когда остаётся совсем беспомощным, но на этот раз от паники сдерживается. Возбуждения в такой ситуации никакого нет, разумеется, но Скарамучча это всё не для простого потрахаться задумал. – Я не буду больше ничего говорить, чтобы ты не смог ориентироваться на мою речь, – предупреждает коротко, дожидается слабого кивка и от волнения вдыхает сбивчиво, не сразу решаясь выдохнуть. Игра началась. Первым делом Скарамучча делает вид, что уходит из комнаты. Подходит к двери, нарочно громко хлопая ею, из-за чего Сяо крупно дёргается, но молчит. Скар замирает возле двери, опасаясь выдать себя шагами, а сам молча наблюдает за тем, как Сяо сначала вертит головой в разные стороны, пытаясь что-то разглядеть, а потом смиренно затихает. Склоняет голову, неуютно ёжится разок, но из-за верёвок всё так же не имеет возможности нормально двигаться, поэтому вскоре застывает на кровати безмолвной статуей. Скарамучча надеется, что Сяо хотя бы дышит, потому что сам он невольно дыхание затаил. За таким наблюдением проходит минута. Две. Возможно, даже пять или десять, поэтому Скар начинает уставать и уже решает сдаться первым, но замечает, как Сяо начал мелко дрожать. Позвать напрямую он не решится, поэтому только по этой дрожи и удаётся сориентироваться и понять, что Сяо мыслями дошёл до картинки, где Скар просто бросил его связанным, решив так поразвлекаться. Он тут же подходит к кровати, пугая немного Сяо резкими шагами, но показывая этим, что не уходил никуда и уходить не собирается. Схема была рассчитана на то, чтобы показать – Сяо никто бросать не собирается, даже если так кажется иногда. Остаётся надеяться, что сработало. К тому же, «возвращение» Скары должно будет подарить облегчение, которое Сяо расслабит немного. Этакая стрессовая ситуация, после которой близость, возможно, воспримется легче. Скарамучча утешающе гладит Сяо по щеке, и тот сначала привычно дёргается, а потом неожиданно ластится к руке, словно благодаря за касание и возвращение. Точно кот. Диковатый немного, но при должном упорстве может стать ручным. А ещё стоит признать, что от вида этой покорности у Скарамуччи медленно начинает плавиться мозг. Сяо красив до ужаса. Его не назвать хилым и слабым, но есть в этой миниатюрности что-то притягательное, соблазнительное даже. Дивные черты лица, тонкое, но ловкое тело, Сяо правда по-своему прекрасен. Это не кукольная, в чём-то даже женственная, внешность Скары, не холодная идеальная красота Альбедо, а что-то более живое. Вроде и хрупкое, а вроде и наталкивающее на мысли об умелых воинах из древних легенд, таящих в себе нечеловеческую силу. Странные мысли. Поэтому Скар стремится от них отвлечься и, стараясь издавать как можно меньше звуков, забирается к Сяо на кровать, чтобы поцеловать. Хочется сжать его сильно, оставить укусы, потому что внутри пробуждается что-то разрушительное – у Скарамуччи мелькает мысль воспользоваться оказанным доверием и причинить Сяо боль, чтобы понаблюдать за тем, как тот сломается, насладиться этим. Словно смотришь на маленького пушистого беспомощного котёнка и вроде надо относиться к нему бережно, а всё равно мелькает дьявольская идея сжать в своих руках хрупкое тело так сильно, чтобы сломать позвоночник. Это неправильно. Гнусно, подло и так далее по списку, но стыдиться своих порывов Скарамучча будет потом, а пока просто давит далёкие от благородства желания, чтобы исполнить первоначальную цель, которая подразумевает отсутствие боли. Поэтому поцелуй больше нежный, чем настойчивый, Скар целует Сяо размеренно и неторопливо, привычно дразнится, оставляя легчайшие укусы на его губах и наслаждаясь тем, как подрагивает и отзывчиво извивается тело в его руках. Сяо из-за невозможности видеть, слышать и двигаться сейчас может нормально ориентироваться только на касания, поэтому неудивительно, что он начинает желать их всё больше. Тянется слепо вслед поцелую, когда Скарамучча отстраняется, едва не падает от того, как сильно наклоняется вперёд, чтобы только не возвращалась недавняя пустота и неизвестность. Сяо легко читать сейчас. Открытый, доверчивый, как бы не было странно применять к нему это слово. Легко понять, что у него на уме, легко интерпретировать правильно все жесты и реакции. Вздрагивает от касаний? Не ожидает их, не знает в каком месте снова ощутит тепло чужих рук. Выдыхает тихо спустя секунду после прикосновения? Облегчение от того, что ему не причинили вреда, на это ещё хорошо намекает то, как Сяо напрягается, но почти тут же расслабляется, пусть и не до конца. Его натянутые до предела нервы тоже очевидны и действовать надо с филигранной осторожностью, чтобы не навредить случайно ещё больше. В голове мелькает картинка, как Сяо всё же сдаётся под натиском страхов и тревог, начинает паниковать, задыхаться, кричит от захлестнувшего ужаса, просит себя развязать, а потом, получив свободу, забивается куда-нибудь в угол и даёт понять, что больше себя и пальцем не даст тронуть. Такое вполне возможно. Скарамучча хмурится от этих невесёлых мыслей, осознавая, какую опасную игру затеял, но отступать сейчас не собирается. Он сможет. Он будет осторожным. Он оправдает доверие. Но надо бы ввести дополнительное условие для перестраховки. – Напоминаю, что тебе говорить никто не запрещал, – шепчет Скарамучча тихо, нарушая правило собственного безмолвия. – Говори о том, что чувствуешь или если что-то не понравилось. Мне так будет легче отслеживать твоё состояние. – Я думал, что ты ушёл, – говорит Сяо тут же, получив разрешение. Видимо, думал до этого момента, что говорить ему не позволено. – Что вы оба это затеяли, чтобы просто меня подставить как-то. Бросить и посмеяться напоследок. Скарамучча молчит, хоть и радуется тихо, что Сяо пробило на откровения. Награждает за них лаской, мягко ероша чужие волосы и переводя пальцы на аккуратные уши, чтобы помассировать немного чувствительные точки. То, что у Сяо чувствительные уши, удалось узнать с трудом, когда он однажды во время секса дал их поцеловать, а потом взвился от неожиданно приятной ласки. Может быть, сегодня удастся новые эрогенные зоны найти, кто знает? – Но ты не ушёл, – шёпотом продолжает Сяо, млея от удовольствия, которое ему сейчас приносят пальцы Скарамуччи. – Не уходи, пожалуйста, – добавляет почти неслышно, и Скар давится вдохом от этой голой искренности, которой пропитана мольба Сяо. Нет, плюсы в этой затее точно есть. То ли Сяо сейчас из-за собственной беспомощности стал таким открытым, то ли напряжение сказывается, но наконец-то он не закрывается и не пытается делать вид, что всё в порядке. Скарамучча поддаётся порыву и обнимает Сяо, маленького и совершенно запутавшегося, чтобы показать, что никто никуда уходить не собирается. Несвойственная нежность, для него происходящее тоже становится откровением. Какой-то частью себя Скарамучча всё ещё хочет Сяо сжать до хруста костей, но гораздо более велико желание всё же оправдать доверие, достигнуть взаимопонимания. Серьёзное испытание на доверие для обеих сторон. – Мне немного спокойнее, – отчитывается Сяо, и Скар не удерживается от хмыканья. Как он серьёзно подошёл к делу, это даже мило. Возле лица из-за объятий оказывается ухо Сяо, и Скарамучча не отказывает себе в том, чтобы лизнуть его, выбивая этим короткий удивлённый стон. Руки на теле Сяо приходят в движение, начиная трогать и гладить его хаотично и бездумно. Поцелуи остаются на краешке уха, переходят на висок, щёки, губы, подбородок и шею. Доверчиво открытую шею, потому что Сяо сам не осознаёт, как запрокидывает голову, желая получить больше ласки. Вроде кажется, что всё довольно хорошо идёт, но Скарамучча ощущает себя так, словно идёт по натянутому канату без страховки, ведя за собой слепого Сяо. Один неверный шаг и они оба падут на дно. Осторожно, неспеша… – Больно, – вдруг сознаётся Сяо тихо и испугано. Скар сам пугается, когда понимает, что от чувств случайно сжал руки на плечах Сяо слишком сильно, нечаянно оставив следы от ногтей на нежной коже. Отпускает его тут же и едва не отшатывается, но успокаивает себя старательно. Скарамучча вдыхает и выдыхает несколько раз, требуя от себя собранности, потому что нельзя сейчас Сяо пугать несдержанностью. Надо показать себя здоровым рассудительным партнёром, раз уж взялся быть таким. Поэтому на плечах Сяо Скар оставляет в качестве извинений лёгкие поцелуи, показывая этим сожаление за ненароком причинённую боль. Даёт себе мысленную оплеуху, приказывая быть сдержаннее. Неважно, что с Сяо сейчас можно делать, что угодно. Неважно, что он своим видом и этой очаровательной открытостью с ума сводит. Осторожно, аккуратно, рассудительно. – Скар… – вздыхает Сяо и ахает поражённо, когда Скарамучча вновь начинает расцеловывать его тело, подбираясь к груди. Надавливает языком на сосок, начиная играть с ним ритмичными движениями, от которых Сяо то напрягается, то обмякает и вновь начинает дышать сбито и учащённо. Второй сосок тоже вниманием не отделяется, потому что Скарамучча в такт движениям языка начинает перебирать его пальцами. Сжимает разок, но не слишком сильно, и Сяо вздрагивает крупно, явно не ожидая этого. Он сейчас вообще плещется в полной неизвестности грядущего, поэтому на каждое действие реагирует бурно и эмоционально, хотя обычно гораздо более сдержан в постели. Скарамучча долгие минуты тратит на то, чтобы ласковыми прикосновениями Сяо расслабить. Спустя время это ему действительно удаётся, потому что Сяо в руках заметно обмякает, больше не ощущаясь натянутой до предела струной, которая вот-вот порвётся. Скар кидает взгляд вниз и видит, что своего добился. У Сяо стоит. Не у него одного, надо заметить, но собственное возбуждение Скарамучча игнорирует, потому что пока не до него. Сяо удивлённо что-то бухтит, когда его вдруг толкают слабо, чтобы упал спиной на постель. Согнутые в коленях ноги мягким нажимом разводятся в стороны, и Скарамучча отстраняется немного, чтобы Сяо оглядеть. А потом встаёт с кровати и подходит к столу, чтобы взять телефон и сфотографировать получившуюся композицию. Потом Альбедо покажет, когда тот вернётся домой. Будет пособие по тому, как связывать правильно людей, потому что от происходящего Скар задумался о том, что немного хочет на месте Сяо оказаться. Не ради проверки нервов и доверия, а ради острых ощущений, потому что это наверняка будоражит – отдаться партнёрам на милость, не зная совершенно, что они решат сделать в следующий момент. Сяо подобное повторять вряд ли решится, а вот Скарамучча бы не отказался от того, чтобы его Альбедо так связал. Хотя… Альбедо может оказаться жестоким и выкинуть какую-то подлость, какую Сяо от Скарамуччи до сих пор ждёт. Со стороны кровати слышится вздох, но Скарамучча решает дать Сяо короткую передышку, надеясь, что тот не надумает сейчас всякого. Альбедо: Как там выстраивание доверия? Скарамучча: Вроде что-то строится. Альбедо: Вы до сих пор в процессе, что ли? Скарамучча: Я всё ещё в штанах. Альбедо: Ничего себе… Я скоро дома буду. Скарамучча: Может успеешь к самому интересному. Ждём. – Снова ушёл?.. – бормочет Сяо тихо, задавая вопрос куда-то в потолок. Ясно, надолго его одного лучше не оставлять. Скарамучча осторожно кладёт телефон обратно на стол, а потом возвращается к кровати неслышными шагами, чтобы лечь между податливо разведённых ног и без лишних прелюдий насадиться ртом на крепко стоящий член. Сяо от неожиданности полноценно вскрикивает, дёргаясь бесконтрольно от жара, охватившего чувствительную плоть. Приходится покрепче обхватить его бёдра, чтобы зафиксировать, но Скарамучча старается не сжимать слишком сильно. Двигает головой в размеренном темпе, стараясь доставить Сяо удовольствие, и тот отзывчиво стонет и хнычет, превращаясь в сущий беспорядочный комок наслаждения. Остаётся надеяться, что большинство загонов и преград удалось вымести из головы Сяо, но даже если нет… Новый опыт явно им обоим пришёлся по нраву. – Я не… ожидал, – стонет Сяо невнятно, дёргая бёдрами в попытке то ли толкнуться глубже, то ли уйти от рта Скары, чтобы не было так странно и смущающе. – Я думал ты… другое… Скарамучча вместо ответа устраивается поудобнее, наклоняясь ниже, чтобы пропустить член Сяо в своё горло. Тот всё-таки предпринимает попытку толкнуться и получить ещё больше, словно рта Скары ему не хватает, и эта искренность убивает. Сяо никогда раньше не показывал себя таким. Нуждающимся, плавящимся в удовольствии и просто безбожно откровенным. Интересно, он хоть на секунду может представить, как выглядит сейчас? Как выделяются на груди обласканные розоватые соски с лёгкими следами зубов возле них? Как очаровывает мелкая дрожь в ногах, что говорит о состоянии Сяо лучше любых слов? Как хочется зацеловать искусанные губы, толкаться внутрь распалённого тела, не останавливаясь ни на секунду, чтобы бесконечно наслаждаться тем, как Сяо будет теряться от интенсивности, потихоньку сходя с ума. Но Скарамучча только наблюдал бы жадно, считывая каждое движение и жест, слушая каждый звук, но не останавливался бы, потому что выдержка бы слетела к чертям. Но… в другой раз. Пока всё ещё первостепенно важным является завоевание доверия, доставление одного только удовольствия и избегание того, чтобы напугать. – Ещё… – просит Сяо неуверенно, явно не совладав со своим желанием, раз решился унизительно молить о продолжении. Скарамучча вообще не сразу понимает, что отвлёкся от своего занятия, поглощённый разглядыванием Сяо, поэтому окидывает его взглядом напоследок и возвращается к делу. Целует немного насмешливо чувствительную головку члена, а потом вновь вбирает его в рот, стараясь полностью сосредоточиться на чужом удовольствии. Долго Сяо не выдерживает, и Скарамучча успевает отстраниться в последний момент, но немного белесой жидкости всё равно оказывается на его лице. Он хмыкает тихо, вытирая лицо рукой и коротко шлёпает Сяо по бедру, не сдержав порыва. Тот дёргается слабо в послеоргазменной истоме и бормочет что-то невнятное, вызывая прилив умиления. – Развяжи, пожалуйста… – просит Сяо хнычаще, извиваясь всем телом в попытке как-то скинуть с себя верёвки. Скарамучча наблюдает за ним немного, упиваясь тем, что сотворил с зажатым обычно Сяо. Весь расхристанный, доверчиво открытый, искренний в своих эмоциях и невообразимо соблазнительный. Скарамучча стаскивает с глаз Сяо повязку, ощущая, как сердце пропускает удар из-за того, как тот умильно морщится от яркого света в комнате. – Как ты? – собственный голос какой-то чуждый от долгого молчания. – Я… нормально, хорошо вроде, – отвечает Сяо и слабо морщится. Во влажные глаза возвращается осознанность, словно со зрением к Сяо вернулось понимание реальности, и это ведёт за собой стыд и смущение, но он всё же не зажимается по старым обычаям. Отводит взгляд только и краснеет, избегая смотреть в глаза, но пока хватит и того, что остаётся более-менее расслабленным и не паникует. – Но развяжи, затекло всё. Скарамучча вспоминает про верёвки и начинает развязывать узлы, пока Сяо облегчённо вздыхает и вытягивает затёкшие конечности. Собственное возбуждение всё ещё не стихло, но… – Я дома! – оповещает громко вернувшийся Альбедо. Как раз вовремя.