ideal parents of an ideal son

– Чего-о?! Он снова приедет за тобой сегодня? – закричал Цзинь Лин на всю столовую. – Именно это я и сказал. Не кричи, не привлекай лишнее внимание, – вздыхая, ответил Лань Сычжуй прежде, чем приступить к обеду. – Интересно, какой спектакль он разыграет сегодня, – похихикал парень, мечтательно накручивая прядь чёлки на палец. – Люди неделю уже успокоиться не могут, только тебя с ним и обсуждают, мол какой-то по-блядски охуенный омега приехал на своей охуенной тачке за мальчиком-зайчиком и увёз его с собой. А-ха-ха, я никогда не слышал большей нелепости! – Не используй слово “по-блядски” в одном предложении с упоминанием моего папы, пожалуйста. Ты же знаешь, что он с подросткового возраста по уши влюблён в моего отца, и это не лечится. – Да-да, извини, я на эмоциях. Но ведь никто даже не признал в нём твоего прибабахнутого папашу! – Тебе напомнить, что ты тащишься от моего “прибабахнутого папаши” похлеще, чем Вэнь Нин, который провёл с ним почти всю жизнь? И я не виноват, что пошёл внешностью в Ланей. – Признаю, тащусь. Но где ты ещё видел такого положительно чудаковатого мужика? До сих пор задаюсь вопросом, как они с твоим отцом смогли сойтись и прожить столько лет вместе. Лань Ванцзи синоним к слову праведность, а Вэй Усянь – к слову сатанизм. За ними забавно наблюдать, а ещё забавнее, когда твой папаша встречается с дядей Цзяном. Лучшего драматического представления не найти, только успевай жевать попкорн! Цзинь Лин снова расхохотался на всю столовую, привлекая к их столу всеобщее внимание. Сычжуй от смущения закрыл лицо руками и готов был завыть от жизненной несправедливости. Где он согрешил, что жизнь подкинула ему пару издёвок с лёгкой руки Вэй Усяня? У него очень хорошие, любящие и заботливые родители, втроём они живут душа в душу. Сам он пошёл в спокойного и вечно невозмутимого отца, но всё же благодаря папиному воспитанию и позволению лишний раз пошалить с оправданием «Он же ребёнок!» был попроще: сдержанный и излишне вежливый, но умеющий показывать весь спектр эмоций и подпускать к себе людей. Что касается самих Лань Ванцзи и Вэй Усяня – они правда необходимы друг другу, чтобы держать в мире баланс и не вызывать внезапных природных катаклизмов. Редко встречаются пары, в которых люди до ужаса разные, но вместе идеально уравновешивают друг друга и любят другого больше своей жизни. Они являются именно такой парой, чем нельзя не гордиться. Им даже пришлось отвоёвывать свою любовь у его деда, Лань Цижэня, который по непонятным причинам ненавидел всех, кто носил фамилию Вэй. Уму непостижимо, что этой созданной на Небесах паре пришлось столько всего пережить ради признания и образования собственной семьи. Идеальные родители и идеальный сын своих родителей – такой они являются семьёй. В детстве Сычжуй очень любил писать сочинения о том, как хорошо ему живётся: любовь, тепло, развлечения, путешествия с папой, познавательные будни на работе у отца, куча очаровательных пушистых кроликов на заднем дворе и большая-большая семья. Хоть Вэй Усянь и не был кровным родственником семье Цзян, но те принимали его за своего – так у него появились добрый дедушка и строгая бабушка, милейшая тётя и неловкий грубоватый дядя. Тётя вышла замуж, и тогда родственников со стороны папы стало больше: появились три новых дяди с фамилией Цзинь и младший двоюродный брат – Цзинь Лин, ставший лучший другом. Следом женился дядя Цзян и появился второй двоюродный брат – Вэнь Нин, прелестный скромный ребёнок, который заглядывал ему и его папе в рот, повторяя за ними все их действия. Со стороны отца же родственников было не так много, всего лишь один дедушка и один дядя, который в своём уже статном возрасте все ещё был холост. Сычжуй никогда не жаловался на недостаток внимания и любви, вырос добрым и прилежным, умело держал покерфейс и так же умело шутил – одним словом, вобрал все лучшие качества своих родителей и был идеальным юным альфой, которого омеги ценили больше прочих. К сожалению, в добавок к прекрасным личностным качествам он не мог похвастаться модельной внешностью, как его отец, или кричащей соблазнительностью, как его папа. Но черты лица Сычжуя были правильными и аккуратными, в них по большей части угадывался Лань Ванцзи, но поверх его резкости и холодности накладывалась мягкость и плавность от Вэй Усяня. По росту он в скором времени явно обещал обогнать отца и достигнуть всех сто девяносто. Также парень не был перекаченным или тощим, он грамотно поддерживал свою мышечную массу и мог есть всё подряд и оставаться в форме. Ох, он и правда был до ужаса хорош и Цзинь Лин, уродившийся слегка женственным и не сильно высоким, часто ему завидовал. Но куда ж деваться, когда этот ребёнок впитал в себя все самые удачные гены? – Эй, чудо-альфа и новая легенда самых похабных слухов, очнись, у нас пара через пять минут, – Цзинь Лин тряс ушедшего в себя брата за плечо. – Осталось всего полтора часа до нового эмоционального фейерверка у фанатов дяди Вэя, идём, мы ведь не хотим задерживаться в аудитории из-за опоздания. Иногда казалось, что Лин – второй родной сын Усяня, уж больно он похож был на него, такой же шебутной и охочий до развлечений. Сычжуй вздохнул последний раз и поднялся. И правда, осталось полтора часа. Полтора часа до нового позора.

***

На этот раз ни Сычжуй, ни Лин не были удивлены толпе у дороги. Молодые студенты полукругом обступили стоящую прямо напротив ворот красно-чёрную ламборгини и её владельца. На этот раз осмелевших и горящих желанием пополнить Усянем коллекцию партнёров на одну ночь было уже несколько. Четверо парней закрывали весь обзор на неизвестного взрослого красавчика всем остальным. Кажется, эти ребята часто тусовались вместе и сейчас они либо пытались его поделить, либо утащить за собой ради целой групповухи. Грязные, похотливые животные, наглости которым явно не занимать. – М-м, правда? Я думал, что старик Ван уже давно на пенсии, – послышалось из-за спин парней. – Этот дед имеет всех так, словно ему слегка за двадцать, – сказал один из них, – прямо как нам. Казалось, что его хищную ухмылку можно было почувствовать физически и даже на расстоянии в километр. Сычжуя пробрало мурашками от злости. Он уже едва ли не сорвался с места, чтобы набить ебальники этим уродам, которые заимели виды на его папу, когда Лин его одёрнул и ткнул носом в свой телефон. «Буду через две минуты.» Цзинь Лин написал его отцу, что на его благочестивого мужа устроили охоту все альфы университета. Вот же ж блять! С одной стороны, он спас Сычжуя от выговора и наказания за избиение, но с другой всё равно приписал этим четверым смертный приговор – Лань Ванцзи не будет церемониться с людьми, угрожающими безопасности Вэй Усяня. Парень чуть не взвыл, уже молясь всем Богам за этих придурков, чтобы отец не прибил их на месте. Пока ещё не знающие о своей будущей тяжёлой участи парни медленно подбирались к своей жертве, из-за угла вывернул массивный белый внедорожник и остановился прямо перед носом блестящей ламбы. Дверца роллс-ройса открылась будто с пинка и из неё выбрался статный высокий мужчина. Ох, он явно был без настроения, сведённые к переносице брови и ледяной взгляд светло-карих глаз не сулил ничего хорошего. С Лань Ванцзи лучше не шутить, он может одной левой скрутить сразу всем четверым шею и даже не дрогнуть. Лин потащил Сычжуя ближе к разворачивающейся на их глазах сцене, пока сам Сычжуй желал лишь вырваться и забиться где-нибудь в угол. Он никогда не злил отца и не попадал под его горячую руку, так что не хотел попасть под неё и сейчас! Тупой Цзинь Лин, тупой Вэй Усянь, какого чёрта вы творите?! Ванцзи начал медленно подходить к машине мужа и с каждым его шагом воздух наполнялся тяжёлым феромоном. Всех собравшихся начало придавливать к земле, но четверо мальчишек-альф храбрились и делали вид, что им глубоко плевать на приближающегося соперника. Кто-то из них даже умудрился поинтересоваться у Усяня, не плохо ли он себя чувствует. – Эй, дядя, поищи себе омежку в другом месте, этот – наш, – сказал один из идиотов, вконец усугубивший своё положение. – Ваш? – поинтересовался Ванцзи и дёрнул уголком губ. Феромон, смешанный с запахом сандала, загустел. Омеги и слабенькие альфы у ворот начали падать на землю, не выдерживая такого давления от ауры чистокровного альфы. Четверо безымянных недоумков выпустили клыки и уже в унисон рычали на преобладающего над ними мужчину, не желая сдаваться и уступать добычу. Усянь был готов развалиться прямо на капоте, его ноги слегка подрагивали, голова была запрокинута, открывая доступ к шее. Смотря на него, Ванцзи с каждой секундой зверел всё сильнее. Покрасневшие щеки, заблестевшая от пота кожа, сильнее прилипшая к влажному телу облегающая одежда, рваное дыхание и тлеющая сигарета между крепко сжатых челюстей. Усянь выглядел так, будто уже готов был отдаться своему альфе. Он выглядел порочно для других, но правильно и завораживающе для Ванцзи. Сравниться и помериться силами с чистокровным альфой мог только другой чистокровный, но среди небольшой кучки недоумков таковых не оказалось и они похватались за головы, не замечая хлынувшей из носов крови. Находиться в самом эпицентре чужой ауры было опасно для жизни, но они отчаянно не хотели этого понимать и попадали на колени. Это была чистая победа, 4:0 в пользу Лань Ванцзи. Единственными оставшимися стоять были только трое: тот, кто был виновен в чужом недомогании, Лань Сычжуй, которому эта убивающая аура не причиняла неудобств из-за общей крови, и Цзинь Лин, всеми конечностями цепляющийся за брата в попытках не повалиться вслед за остальными. Аура начала рассеиваться и тяжёлые нотки феромона начали давать слабину, когда Ванцзи стащил едва дышащего мужа с капота машины и закинул того себе на плечо. – Сычжуй, подойди, – произнёс мужчина, поворачиваясь лицом к сыну. Сычжуй не имел права ослушаться и, таща за собой Лина, подошёл к отцу. Тот впихнул ему в руки ключи от ламборгини, не произнеся ни слова, и направился к своей машине. Одной рукой он открыл заднюю дверцу роллс-ройса и положил на широкое сидение бледного как смерть Усяня. Ванцзи обернулся ещё раз и кивнул сыну, а потом спокойно уселся на водительское место, наконец захлопнул открытую всё это время дверцу и тронулся с места. Возле ворот университета ещё пару минут стояла гробовая тишина, пока все зеваки и лишённые своей гордости недоумки-альфачи не начали приходить в себя. – Какого хуя этот мужик тут провернул?! – прорычал один из четвёрки. Он оглядел своих друзей, тыльной стороной ладони стёр с лица кровь и начал подниматься. Он плевался оскорблениями и пытался привести в чувство оставшуюся троицу пинками. Сычжуй смотрел на них с жалостью, потому что воздействовать так на людей было жестоко, но одновременно с этим с едва скрытым удовольствием, потому что его отец чертовски хорош. Парень обернулся и увидел двух парней, стоящих без каких-либо проблем. Один был невозмутим, но в его глазах плескалось превосходство, а второй прижимал ладонью рот, чтобы сдержать рвущийся наружу смех и плещущее в нём удовлетворение новым спектаклем. – Какого хуя? – повторился парень, сплёвывая кровь прямо под ноги Сычжую. И тогда Цзинь Лина прорвало. Он смеялся и сквозь смех бормотал воодушевлённые чужой силой речи, называл четверых альф недалёкими и разглагольствовал о том, что они выбрали добычу себе не по зубам. Парнишка был восхищён Лань Ванцзи, честное слово, он был готов посвящать ему хвалебные оды и называть вторым отцом. Спустя несколько минут его монолога впустую на него наконец перестали обращать внимание. Пока Цзинь Лин дёргался в приступе смеха, хватаясь за уже успевший разболеться живот, Сычжую на телефон пришло короткое сообщение: «Погуляй где-нибудь. Не беспокойся о карманных». Ключи от папиной мощной ламбы приятно грели ладонь, навевая не такие уж давние воспоминания, где он водил собственную крошку, белоснежную ауди. Отец забрал её на неопределённый срок, когда прознал о том, что она пару раз засветилась на камерах превышения скорости. Сычжуй с начала семестра спокойно добирался домой на автобусе и пешком, как вдруг его гениальному папочке пришла в голову мысль встретить своё чадо после занятий. С того момента вся размеренная университетская жизнь покатилась в ебеня, таща его за собой. Вот же ж чёрт. – Лин, как насчёт потратить деньги на месяц за сегодня? – спросил Сычжуй, разгибая умирающего парня хваткой за шиворот. – Спрашиваешь! Погнали, родной! Они уселись в дорогущую машину Усяня и под сотню удивлённых взглядов начали отъезжать от университета. О-ох, блять! Ёбанный же стыд! Как долго это ещё будет продолжаться? Бедный, униженный своими же любимыми родителями и их выходками Сычжуй хотел провалиться сквозь землю или хотя бы перевестись на заочное, если дедушка Лань позволит ему такую вольность. Парни ехали в тишине, пока Лин во всё горло глотал воду, так кстати оказавшуюся в бардачке, и дышал потоками прохладного ветра из открытого окна. – Слышал тех идиотов у ворот? Они предположили, что твоим предкам всего тридцатник. Клянусь, если бы я не знал, что они одноклассники моего отца, я бы навскидку дал им столько же. Что за генетическую лотерею они, мать их, выиграли? Почему они выглядят так молодо? – Движение – жизнь, Лин, движение – жизнь… – выдал Сычжуй, уверенно лавируя между медленными машинами на дороге. – Чего? Что за хрень, какое ещё движение? – Сложи знак “окей”. Лин уставился на брата во все глаза, не понимая, что тот он него хочет. Он медленно сомкнул указательный и большой палец в незатейливый жест и вопросительно заглянул в лицо брату. Сычжуй с удивительной меткостью просунул два пальца сквозь импровизированное кольцо и даже бровью не повёл. Лина хватило на десять секунд, а после он взорвался оглушительным хохотом и принялся бить себя по коленям. – Блять, Сычжуй, – проревел он, задыхаясь от смеха, – кто бы видел, что ты так по-философски можешь обозвать секс. Сычжуй дёрнул плечом и вновь уставился на дорогу. День обещал быть длинным.